А всё таки, в "Солнышке" хорошо...

Утро началось... Как обычно, с песни Веры Брежневой "Доброе утро", от которой Сигме уже хотелось вырвать уши. Нет, ничего против певицы он не имел, но если это то, что ты слышишь первым делом с утра из громких динамиков в коридоре, то это начинает потихоньку подбешивать. Но а так, да, утро было обычным... Для всех, кроме Николая. Бедняга явно выпил вчера слишком много и теперь расхлёбывал последствия. Голова у него никогда не болела, а вот блевать... Тянуло всегда именно после водки, но вчера он благополучно на это забил и теперь страдает. Но ладно, в целом... Терпимо. Лучше просто проблеваться с утра, чем мучаться весь день с дикой мигренью, поэтому это даже не самый худший расклад! Ищите добро в мелочах, как говорится... — Коль... Ты там как, в порядке? – Сигма осторожно постучал в дверь ванной. — Да, просто... Перепил чуток! – Николай старается ответить бодро, однако его снова выворачивает, отчего Серёжа просто ретируется обратно в спальню. Самое интересное, что кажется ни Фёдор, ни Шибусава всё ещё не были в курсе того, что у них ночевал незваный гость. Хотя, для кого незваный, а для кого весьма желанный... Уж неизвестно каким чудом Достоевский не услышал Николая из ванной, когда зашёл, чтобы позвать всех на завтрак, так как ребята задерживались дольше остальных в отряде. Но по итогу Коля сам себя случайно выдал, выйдя невовремя. — Коля? А ты чего тут делаешь? – Фёдор с удивлением посмотрел на бледного Николая, который шаткой походкой вышел из ванной. — Ой, Федя... А я так, в гости пришёл, – Гоголь неловко улыбнулся, медленно попятившись обратно. — А ну стоять, Николай Гоголь! Да уж, попался Коля как самый распоследний лох! Обидно даже как-то... Но кто же знал, что Фёдор решит зайти в комнату именно в этот момент? В итоге, его чуть ли не за уши Достоевский вернул в четвёртый отряд к вожатому, который уже себе места не находил от волнения с самого утра. Да уж, Коля, Коля... Разбойник. Ну а что, надо же как-то себя в лагере развлекать... Но вообще, он в комнате оставил записку о том, что он ночует у друзей. Только вот по лагерю у него этих друзей было довольно много и непонятно было где начинать искать, так что вожатый, как только нашёл утром этот несчастный клочок бумаги, начал выискивать Николая по всему лагерю, ведь вообще-то несёт за него полную ответственность. Хорошо, что нашёлся!

***

Спустя неделю отсутствия из-за всей этой кутерьмы с Шибусавой и ссорой с Колей, Сигма наконец-то вернулся в библиотеку, чтобы просто спокойно почитать какую-нибудь книгу и расслабиться, забыть о недавних проблемах. Однако в этот раз он пришёл не один, с Николаем, который так отчаянно просился тоже пойти вместе с Серёжей, мол, Дазай ему рассказывал как они сидели в библиотеке вместе, поэтому Коле теперь тоже очень сильно хочется! Ну а Сигме нет особо смысла отказывать, так что теперь они вместе идут по коридору и заходят в нужную им дверь. Как обычно, тут хозяйничает Иван. Бинты уже снял, ходил просто с распущенными волосами и от скуки расставлял книги по полкам. — О, Серёженька, привет. Давненько не видел тебя тут. Ещё и друга привёл? – Гончаров слегка улыбнулся, помахав рукой в знак приветствия. — А, да, привет. Просто не до книжек было... – с вежливой улыбкой кивнул Сергей в ответ, хватая Николая за руку и уводя его глубже в библиотеку. В этот раз вместо привычной секции отечественной литературы была выбрана зарубежная классика, ибо Коля уже как-то рассказывал, что ему не сильно интересна русская литература, да и вообще, Сигме в целом было бы неплохо посмотреть что-то новое. Когда они немного отошли, то пока Серёжа с интересом рассматривал незнакомые книги на полках, Николай, в свою очередь, тут же бросил ревностный взгляд на Гончарова из-за полок и показательно скривился, шепча Сигме на ухо: — А чего это он так милуется с тобой? Серёженька? Буэ... — Ну Коль, он хороший. Просто в библиотеку вообще никто не ходит, вот он и радуется видеть тут хоть кого-то, – Сигма утешающе погладил Николая по голове, — Во всяком случае, он ко мне не пристаёт. — Да посмел бы он ещё, я бы его сразу... Николай уже закатил рукава, воинственно сжав кулаки, отчего на губах Сигмы медленно расцвела улыбка. Гоголь такой дурашка, хорошенький. А вот Шибусава... О случившемся Сергей всё ещё никому ничего не рассказывал. А насчёт Ивана, за эту неделю он действительно успел поменять своё мнение о нём. Он хотя бы соблюдает границы и никогда не приближается слишком близко... Может он немного и криповый, но скорее всего просто слишком общительный для Сигмы... И наверное одинокий, ведь библиотека часто пустует, вот он и рад постоянному гостю - Серёже. Сигма тем временем, вырвавшись из своих мыслей и высмотрев книгу на одной из полок, потянулся, чтобы достать её, однако Николай сделал это быстрее, ведь был выше и ему сделать это было проще. Эрих Мария Ремарк... Ни он, ни Коля ещё не имели чести читать произведений этого автора. Поэтому, быстро выискав укромное местечко на одном из диванов среди книжных полок, они вместе уселись и начали тихонько читать. Однако выяснилось, что Николай читает довольно медленно и Сигме приходится ждать по две-три минуты, чтобы перелистнуть страницу. Поэтому, взяв дело в свои руки, Серёжа начал читать вслух - так им обоим будет намного удобнее. Вообще, когда-то в детстве, начитавшись книг про историю древнего Рима, Сигме очень захотелось стать оратором, прямо как в книжках, а потому часто практиковался втайне от остальных. И хотя мечта стать оратором давно угасла по мере взросления, читать чётко вслух новый текст ему не составляло особых проблем. — В углу валялись остатки фигур святых. Дева Мария протягивала руки, обрубки, без кистей... Коля? Коль... Только через какое-то время Сергей в конце концов заметил, что что-то было не так. Николай, как оказалось, положил голову на плечо Сигме и уже мирно спал, по всей видимости убаюканный Серёжиным тихим чтением, несмотря на пугающую жестокость описываемых в книге событий. Интересно, в какой момент он заснул? На губах Сигмы невольно расползлась улыбка от умиления и он продолжил читать, но уже молча, решив не тревожить Колю, пускай уж спит себе спокойно. Книга была настолько увлекательной, что Сигма погрузился в неё с головой, не замечая ничего вокруг себя. Эрнст Гребер, главный герой книги, наконец-то получает трёхнедельный отпуск от фронта и решает навестить своих родителей... Однако когда он прибывает в родной город, то, на месте домов, где они жили, находятся лишь гротескные развалины, а спасатели достают полумёртвые тела из-под завалов после недавно прошедшей бомбардировки. Сергей не замечает даже того, что Николай и не спал вовсе, а всё это время лишь притворялся спящим. Не замечает Сигма и того, что теперь он бесстыдно обвивает свои руки вокруг Серёжиной талии. Гоголь с довольной ухмылкой опёрся подбородком на двуцветную макушку Сигмы, молча наблюдая за тем, как тот увлеченно читает. Пришёл в себя он только когда почувствовал лёгкий поцелуй на макушке. Он тут же оторвался от книги, быстро опустив её на колени и подняв непонимающий взгляд на Николая. Однако, заглянув в эти гетерохромные глаза, ему пришло некое озарение. Кажется, пришло время поговорить? Это точно подходящий момент, чтобы спросить... — Слушай, Коля, я всё думаю... Кто мы друг другу? – тихо спрашивает Сергей. — Хм. Ну, судя по нашей позе, явно что-то большее, чем просто друзья! – Гоголь усмехается, а после наклоняется к лицу Сигмы, — Разрешите, молодой господин? В ответ следует лишь молчаливый кивок, вперемешку со смущением от столь непривычного обращения. А в следующий момент их губы соприкоснулись в осторожном, мягком и нежном поцелуе. Серёжа никогда не целовался и никогда не думал, что это на самом деле так приятно, что в время поцелуя появляется такое странное чувство в груди, ощущение тепла. — Я рад, что в конце концов решился это сделать... – затем, Николай весьма тяжко и драматично вздохнул, — И что ты не оттолкнул меня, как в нашу первую встречу... И не разбил моё бедное сердце! — Ну Коля... Всю жизнь теперь мне напоминать будешь? – Сигма недовольно надулся, за что получил ещё один поцелуй в макушку. И от которого он был готов превратиться в лужицу. А у Николая сердце бешено колотится от волнения, он так боялся признаваться. После сообщения Дазая о том, что предположительно Шибусава пытался сделать с Сигмой по словам Фёдора, было страшно делать какие-то вещи романтического плана. Позиционировал себя лишь как друг с отсутствующим чувством стыда, а не как ухажёр, чтобы дать Серёже отойти от случившегося... Если оно вообще было. Но скорее всего было, Фёдор просто так дряни про людей не говорит. И от этого становится обидно за Сигму, хочется его затискать и сказать, что не дашь его в обиду. — Что значит его попытался изнасиловать Шибусава?! Это как вообще могло произойти?! Почему мы всё ещё не доложили об этом директору?! – Николай буквально кипел от злости, сжимая кулаки. — Я не знаю, правда, почему Фёдор так решил. Но он рассказал это мне, а я тебе. Доказательств никаких нет, Серёжа тоже ничего не говорил. Просто... Будь с ним почаще, – Дазай положил руку Гоголю на плечо, — Он сейчас нуждается в тебе. Он скучал... По нему видно.

***

С лица не сползает глупая улыбка, Серёжа ворочается в постели уже который час. Какой чудесный день это был... Господи, он осознал, что он способен искренне влюбиться, и что его тоже могут любить, чувство легкости цветёт прекрасными ирисами в душе. В наушниках тихо играет нежный плейлист с весенне-летней атмосферой, наполненной теплотой. Ведь именно так сейчас себя чувствует Сигма. Губы сами собой медленно движутся, беззвучно напевая песню. Я любовь эту буду теплить и вынашивать так Чтоб она разрослась во мне деревом. Он не в силах уснуть, в этот раз не от тревоги, а от переполняющего чувства влюблённости, что практически лилось через край, норовя выскользнуть из уст в виде легкомысленной песни о любви. Но нельзя было шуметь, всё таки у него есть соседи и будить их совсем не хотелось... А вот сидеть на подоконнике посреди ночи никто, кроме вожатого с воспитателем, не запрещал, но и те сейчас спят... Значит можно делать что душа пожелает, самое главное - просто быть тихим. Осторожной поступью он пробрался к окну и сел на белый пластиковый подоконник. Хорошо, что он крепкий. Этой ночью Сигма не смог уснуть, сколько бы не пытался. Хотя, признаться честно, он и не сильно старался. Тёплая летняя ночь. Несмотря на то, что на ночь открыта форточка, звуков с улицы никаких нет, ни ветра, ни сверчков не слышно. Серёжа слышит лишь играющую на минимуме в музыку в наушниках и ритмичный стук собственного сердца. Горящими глазами изучал тёмную вуаль ночного неба, следил за движением звёзд бескрайнего космоса и безмятежно мечтал о следующем дне, что он вновь увидится с любимым. Он думал о том, как быстро и внезапно всё случилось, как неожиданно вскрылись запрятанные в душе чувства, о которых он сам даже не подозревал. Часов в три ночи на Сигму нашла лёгкая дремота и он прикорнул прямо на подоконнике, уткнувшись виском в прохладное оконное стекло. Очнулся он лишь когда в пять утра на рассвете в прикрытые серые глаза блеснул первый золотистый солнечный луч. Усталость мгновенно отошла на задний план, сменяясь непривычно сильным приливом энергии. Он чувствовал себя словно маленькая солнечная батарейка, что старательно накапливает в себе заряд с помощью нежных бликов солнца. Но всё же захотелось ему ещё успеть немного поваляться в уютной кроватке, а от полуночного сидения на подоконнике ноги уже затекли. Серёжа потянулся с ленивым зевком и после перебрался на кровать, укладываясь рядом с Дазаем и обнимая своего плюшевого кота батона. Мягкая кровать - очень хитрая штука, затянет в свои тёплые объятия и погрузит тебя в глубокий сон. И Сигма тоже только что попался.

***

А вот пробуждение было уже в 7:30, поспал Сигма два с половиной часа. Правда проснулся он не как всегда, не просто под "Доброе утро" Брежневой, а в этот раз ещё и под громкие визги Дазая о том, что сегодня день наоборот... День, когда мужчины одеваются в женскую одежду, а женщины в мужскую. Вот вам и страна с гомофобией и культом мужественности. Правда на девушках мужская одежда всегда выглядят абсолютно нормально... Это даже как-то нечестно. Вот парни в платьях отчего-то выглядят слишком странно. Но от этого в целом веселее, верно? Помимо этого, в младших отрядах проводится акция того, что вожатые и воспитатели якобы становятся детьми, а сами воспитанники в свою очередь встают на взрослых. Старшим отрядам это было не очень интересно, поэтому тут было всё как всегда. Ну, кому-то конечно было в кайф пойти на дневную дискотеку или гулять во время сон-часа, ведь всё ещё можно было не следовать распорядку дня, установленному лагерем. Ещё перед завтраком Дазай сразу же потащил Серёжу в гости к девушкам из первого отряда, Софии Парнок и Анне Ахматовой, потому что они согласились поменяться с парнями одеждой на этот день. Осаму притащил чёрные классические брюки, белую рубашку и строгий пиджак... То, что привёз он в лагерь только ради этого дня. На Ахматовой эта одежда выглядела весьма солидно, хоть рукава и штанины были чуток длиннее, чем стоило бы. Взамен Дазай получил длинное летнее платье в цветочек с широким декольте. Благо, оно нормально налезло на него и не сильно обтягивало тело. Наоборот, лёгкий материал ощущался почти невесомым. А Серёжа менялся с Софией, спасибо Дазаю, что познакомил. Принёс Сигма с собой бежевые шорты карго до колена и чёрную майку с принтом какой-то рок группы. Стиль гранж составляет меньшую часть его гардероба, но если выбирать между подобным стилем и чем-то вроде пушистого кардигана, Серёжа предпочтёт отдать девушке на "день наоборот" первое. Сама Парнок же, отдала Сигме платье каскад оттенка индиго. Оно было на ощупь шёлковым, с пышной, асимметричной юбкой. Да уж, если честно, то немного неловко. Спасибо, что самая короткая часть этой юбки была всё ещё ниже колена. А вот девушки наоборот довольно хихикали, не со зла конечно. Сегодняшний день явно будет очень весёлым и непривычным из-за резкой смены образа... Ещё очень интересно было во что вырядится самый главный любитель эпатажных нарядов... Николай Гоголь. Уж он-то помимо того, что оденет какое-нибудь платье с пышным рюшем, ещё и вдобавок лицо яркой косметикой выкрасит. Сигма рад, что на нём нет туфель, которые София столь усердно пыталась ему предложить. Потрёпанные жизнью кеды и красивое платье - не лучшее сочетание, но это лучше, чем чёрные туфли на высоком толстом каблуке. Ещё навернуться и сломать себе шею где-то на лагерных холмах ему не хватало... К счастью этот маскарад продолжается только где-то до трёх часов дня, а дальше все обычно переодеваются в свою привычную одежду. Разумеется не только Сигма с Дазаем были такими гениями в платьях. Пока они шли на завтрак, то по дороге встретили ещё довольно много парней и девушек, одетых "наоборот", особенно Осаму зашёл какой-то рыжий парень в черной юбке с белыми оборками. Некоторые решили, что днём наоборот может считаться и просто одетая наизнанку одежда... Собственно, почему бы и нет? Главное, что всем весело. Но пока Серёжа размышлял о предстоящем дне, к ним с Дазаем внезапно подбежал Николай. О. Мой. Бог. Да, Сигма думал о чём-то подобном... Но не о том, что Николай будет ходить с двумя пышными хвостиками по обе стороны головы. И точно не о том, что он выкрасит одну половину в розовый цвет, прямо как у Сигмы! С выбором одежды Серёжа просчитался, ведь Николай надел на себя пиджак и юбку до колена. А на плечах у него лежала какая-то пушистая меховая херня... По другому слегка облезлое это нельзя было назвать. Точно не элегантным эполетом. — Тебе нравится? Считай, я на тебя косплей сделал! – Гоголь довольно захихикал, тут же приобняв Серёжу за плечи. — Я по-твоему... Именно так выгляжу? – Сигма лишь удивлённо похлопал глазами, медленно осматривая наряд Коли. — Да я про волосы, дурашка! Я даже специально свеклу нашёл в столовке! Получилось просто превосходно! Господи. Он покрасил свои волосы свеклой. Так действительно можно сделать только Николай Гоголь. Всё ещё грустно, что люди из разных отрядов не могут сесть за одним столом. Но настроение всё ещё поднимают вкусные сосиски... И рисовая каша! Самая вкусная из всех, что тут дают. Хотя, манная тоже ничего такая. Сразу после завтрака нужно было идти на дискотеку, очень непривычно. Нет как-то той вечерней атмосферы и приятного прохладного ветра... Наверное поэтому медленный танец и не включали. Но потанцевать с остальными было всё ещё весело, Сигма как-то входит во вкус... Социализироваться и общаться с людьми - довольно весело. Жаль, что этого не случалось в прошлых сменах. Но сейчас, когда они с Николаем танцуют танго в шутку, Серёжа чувствует себя самым счастливым человеком на планете.

***

— Эх, Феденька, чего же ты не оделся как диснеевская принцесса? – Дазай наигранно печально вздыхает, — А я так надеялся увидеть тебя в платьице. — Не люблю участвовать в подобном абсурде... – Достоевский недовольно фыркает, на что его лишь прижимаю ближе. — Бу-бу-бу... Злюка ты. Давай лучше поднимем тебе настроение, пока Шибусава пошёл с отрядом к бассейну вместо сон-часа. День "наоборот" же. В этот раз никакой похабщины, лишь нежность. Тихие поцелуи... Запах мускатного ореха, у Фёдора прекрасный парфюм, такой пьянящий и пряный, отдающий в носу едва заметной горчинкой. Осаму даже жалеет, что забыл флакончик своих духов с ароматом чайного дерева и лимона, ведь они бы тогда идеально сочетались по запаху. Дазаю очень нравится сжимать талию Достоевского. Не сильно, не до синяков, как бывает во всяких книжках, а лишь слегка, чтобы почувствовать нежность бледной и гладкой кожи. А Фёдору, в свою очередь, до безумия нравится зарывать пальцы в каштановые локоны своего возлюбленного, слегка их оттягивать и сжимать. Они обнимаются, лёжа на мягкой кровати. Хотелось бы и покувыркаться немного, чисто ради личной забавы, но односпальная кровать к сожалению совсем не подходит для этого, а потому приходилось довольствоваться тем, что было. Но переплести ноги, прижимаясь к столь желанному телу тоже ощущалось великолепно. Осаму легонько целует чужие выпирающие ключицы, такие прелестные и хрупкие на вид. Лежать вместе так приятно. В душе всё затихает, хочется просто закрыть глаза и погрузиться в тёплый омут безмятежного сна. Занавески задёрнуты, в комнате царит сумрак. Дазай невольно зевает и поддаётся соблазну. Ведь это так просто - положить голову на чужую грудь и заснуть. Фёдор лениво потянулся за телефоном и поставил будильник, чтобы проснуться в нужное время. Так как сегодняшняя дискотека прошла днём, то ближе к вечеру должно было состояться вечернее мероприятие... Всё как обычно. Только в этот раз не на привычной площадке, где проходят линейки, а у сцены, которая находилась ближе к корпусам и представляла из себя разумеется саму сцену и множество рядов скамеек, где дети могли сидеть. Может у них и есть всего один час до того, как Тацухико вернётся с отрядом, но этого вполне хватит, чтобы немного отдохнуть и понежиться в тепле друг друга. В комнате слышно лишь размеренное дыхание двух человек и время от времени тихий шорох тканей постельного белья. Достоевский устало переворачивается на бок, а Дазай сквозь сон лишь льнёт ближе к Фёдору, закидывает на него ногу и сжимает крепче в объятиях. Ладно, не совсем привычное, если честно. Вожатые младших отрядов, как оказалось, подготовили сценки для всех отрядов. И... О господи. Николай нацепил на себя чей-то купальный лиф и с довольным лицом поднимал таблички, анонсируя номера. Хорошо, что он хоть в шортах был, балбес... Смущения у него ноль, на сцене он прям как у себя дома, полностью в комфорте. Это просто поразительно. Вечер прошёл довольно хорошо. Пускай местами сценки эти вызывали лёгкий испанский стыд, а отряды возраста триндцати-пятнадцати лет так вообще в голос смеялись над взрослыми, всем видом показывая, что, мол, лютый кринж... Сигма просто с доброй улыбкой наблюдал за происходящим. Всё таки старались люди, учили. А Дазай всё охал и ахал, что очень грустно то, что Фёдор не участвовал в этих шедевральных выступлениях. Правда получил за это лёгкий подзатыльник.

***

Солнышко проснулось, новый день на дворе... Сегодняшний день Серёжа хочет провести с Колей. И тот приходит в гости после завтрака, ведь днём-то можно ходить в чужой корпус. Ранпо и Ацуши уходят гулять по территории лагеря, чтобы просто наедине поболтать обо всех вещах на свете, как это обычно делают близкие друзья. Дазай наверное тоже где-то гуляет, или где-то зажимается с Фёдором, сложно сказать. И пока в комнате никого нет, Сигма и Николай могут просто отдохнуть от лишней суеты. На сдвинутых кроватях просторно и удобно, можно лечь хоть в позу звёздочки. — Ты красивый. Не устану повторять, – Гоголь нежно целует Серёжу в лоб, на что тот лишь тихо шепчет в ответ: — А ты очень тактильный. Но мне, на удивление, это даже нравится... Это ли не любовь? Когда ты почти всю жизнь не любишь любые прикосновения, стараешься свести их по возможности на минимум... Но потом, в какой-то совершенно неожиданный момент, в твоей жизни появляется тот самый человек, с которым только и хочется что обниматься бесконечно долго. И целоваться. Господи. целоваться с возлюбленным - это как манна небесная, как панацея. Или хотя бы как то, что поможет тебе чувствовать себя немного живее и намного счастливее. И время летит так незаметно... — Блять! Мой дом горит! Пацаны, хелп! На помощь! – благим матом резко заорал Николай, пугая всех, кто был вместе с ним в комнате. А дело было в том, что Дазай вернулся и теперь они все вместе играли в майнкрафт по сети, к сожалению лишь на телефонах, но что тут уже поделать... И в общем у Гоголя, судя по неистовым крикам, загорелся дом. Дазай тут же в слёзы (от смеха), а Сигма, как хороший и добрый человек, побежал Коле на помощь. Жаль правда, что лачуга, которую Николай так старательно строил всё это время, уже догорала к моменту, как Серёжа подбежал. Оставалось лишь сделать скриншот на память и тоже посмеяться над чужим горем. — Дазай, урод, я знаю, что это точно всё из-за тебя! Сейчас ты поплатишься за свои злые деяния! – Гоголь отложил телефон в сторону и тут же набросился на Осаму. В следующее же мгновение раздался визг, ведь Коля начал щекотать Дазая до такой нехватки воздуха, что тот дрыгался как рыба на суше в несчастных попытках вдохнуть, но из-за смеха не получалось от слова совсем. Вот нечего было с огнивом ходить около дома Николая, а то карма настигнет в два счёта! Серёже оставалось только оперативно заснять на память кружочек в их общую группу, хоть и камера телефона неистово тряслась оттого, что он сам смеялся в попытках объяснить что происходит. Однако вскоре, к счастью, они снова помирились (хотя в целом и не ссорились) и уже вместе строили новый дом для Коли, хотя тот очень сильно пытался напроситься к Сигме, который просто зарылся где-то в холме неподалёку и уже в своей норке всё обустраивал потихоньку. Наземные дома определённо слишком переоценены! Вообще, Серёжа не очень хорошо играет в майнкрафт, он заходит в него довольно редко, просто чтобы построить какой-нибудь уютный домик и затем выйти из игры на следующий год. Николай вот, часто играет во всякие мини-игры на разных серверах, а Дазай вообще играет со всякими индустриальными модами на энергию и механизмы, которые Сигме понять было явно не дано; это он прекрасно осознал когда увидел один из скриншотов всяких сложных механических конструкций. — Хочу мод на крысок, они милые, – мечтательно говорит Сигма, высаживая цветы сирени возле входа в свой подземный дом. — Играли бы на компах, без проблем установили бы... А за телефонный майнкрафт я вообще не шарю, – отвечает Дазай, пока дрался с Колей. В этот раз уже в игре. — Да зачем тебе крысы? Ты и так уже в норке живёшь, сам как крысёныш, – хихикает Гоголь, за что получает обиженный взгляд и тычок в бок, — Ладно, ладно, как милейший крысёныш во вселенной. Сигма ещё немного дуется. Но потом, всего через пару минут, всё же усаживается обратно рядом с Николаем и укладывает голову на его бедра, свернувшись в клубок и продолжая старательно украшать свой домик. А сам Коля лишь довольно смеётся и слегка ерошит двухцветные локоны своего возлюбленного, зарываясь в них пальцами. Ну невозможно удержаться, они такие шёлковые и нежные на ощупь. А если вдохнуть поглубже носом, то можно почувствовать лёгкий лавандовый аромат шампуня.

***

Глубокая ночь. Шибусава лежит на спине, пустым взглядом сверля выбеленный потолок. Затем его глаза медленно закрылись. Он делает глубокий вдох, мысленно сосредоточившись на чём-то. Всё его тело расслабилось, а сознание погрузилось в сон. Осознанный сон. Пользуясь возможностями своего разума можно смоделировать некую виртуальную реальность с нужной тебе ситуацией из твоих воспоминаний. Возможности человеческого мозга при должной тренировке крайнее поразительны... Сейчас он стоит за спиной самого себя. Наблюдает со стороны за тем, что произошло не так давно, неудавшаяся попытка соблазнить Серёжу. Он с интересом смотрит в чужие испуганные глаза, слегка улыбается. Сигма очень красивый, несмотря на то, что в Тацухико всё ещё кипела злость за тот отказ. Как же он мог так легко просчитаться? Определённо слишком поторопился, влечение к мальчику взяло верх над самосознанием. А теперь Шибусава ходил по тонкому льду, стараясь обходить своего воспитанника стороной, зная, что Достоевскому точно что-то известно. Тацухико внимательно осматривает комнату, чтобы вспомнить каждую деталь той сцены. Возможно в тот самый момент он просто не обратил должного внимания на какую-то деталь, хоть и видел её глазами... Точнее, искал он не какую-то случайную детальку, сейчас он пытался выяснить, правда ли тут велась тайная съемка... На столе действительно лежит забытая камера Дазая, как и говорил Фёдор, демон проклятый. Но сложно было с ходу понять, записывала ли она хоть что-то. Он не может отойти от проекции самого себя дальше, чем на полшага, остаётся лишь осматривать всё с тех мест, где он стоял в собственных воспоминаниях. Спустя пару минут размышлений был заключён финальный и наиболее логичный вывод. Камера не была включена, Шибусава практически уверен в этом. Малюсенькое окошко затвора выглядит закрытым, хоть и зрение немного подводит Тацухико, предательски начиная размывать всё дальше пяти шагов... Что за смелый блеф со стороны Достоевского! Должно быть надеялся просто запугать... Какой хитрый шаг. Но Тацухико всё ещё хочет присвоить Сигму себе и только себе. Возраст лишь несуразная цифра, к тому же мальчик уже практически совершеннолетний, разве это может считаться чем-то неприличным? Пускай у них разница в шесть лет, если задуматься, то это не так уж и много, люди вон порой и с разницей в двадцать лет любят друг друга. Нужно было как-то показать, что Шибусава не желает плохого... Ну да, попытался пристать, немного потрогать. И что такого? И пускай ему хочется сожрать целиком и полностью мальчика, сделать лишь своим и ничьим больше, что он нуждается в разрядке от одних лишь мыслей о нём. Слишком красив этот подлец, а у Тацухико нет сил на то, чтобы не поддаться этой соблазну. Но в целом... Ничего особенного, верно?

***

— Пацаны... У меня уже спина болит, я больше не хочу гулять... – тихо жалуется Сигма, демонстративно держась за ноющую поясницу. — Стареешь! Как так-то, мы гуляем всего два часа! – Дазай с силой хлопнул его ладонью между лопаток, заставляя выпрямиться с жалобным стоном. Да, Сигма слабый. Наверное. Но бесконечная двухчасовая прогулка по территории лагеря с подъёмами и спусками из-за горного ландшафта явно не шла ему на пользу. И зачем он только согласился пойти гулять? Сейчас бы спокойно сидел пил чаёк в библиотеке... Возможно даже вместе с Колей. Но нет, сейчас они все вместе бесцельно бродят туда-сюда кругами по лагерю, просто болтая обо всём и ни о чём одновременно. Сигма, Дазай, Коля, Ацуши и Ранпо... Да уж, компашка что надо. Вообще, Серёжа обожает разговоры с близкими ему людьми и просто друзьями, всегда можно посмеяться, да и в целом поднять всеобщее настроение таким образом, но сейчас он лишь чувствовал себя виноватым за собственное неспортивное поведение. А что поделать, если спина действительно болит? И припоминать ему это его бедная поясница будет до самого вечера... Однако их приключения явно на этом не закончатся. — О, смотрите, по ту сторону речки есть какой-то домик! – Николай хитро ухмыльнулся и схватил Серёжу за рукав, быстро таща беднягу за собой. — Надеюсь там будут призраки! А то слишком скучно! – воскликнул Ранпо, тут же побежав вслед за парочкой. Дазай и Ацуши тоже ускорили шаг, чтобы поспеть за остальными. Накаджима, честно сказать, не был уверен, что этот дом всё ещё считается территорией лагеря, ведь они зашли довольно далеко... Главное, чтобы у них у всех не было никаких проблем позже... Осаму же в свою очередь, как всегда за любой весёлый движ и поэтому лишь от души посмеялся и потащил сомневающегося Ацуши вперёд. Перейдя небольшую речку по мосту, через который они шли в поход несколько дней назад, друзья наконец-то смогли приблизиться к тому самому дому. Выглядел он очень... Печально. Весь поросший какими-то лозами и мхом, а все окна были наглухо забиты досками. Дверь не поддавалась - явно была заперта на замок на дверной ручке. В общем, это место буквально кричало о том, что сюда нельзя заходить. Но кого это когда-либо останавливало? — Ну давай же, горе взломщик, действуй, – Сигма слегка подтолкнул Осаму к двери. Дело в том, что Дазай постоянно теряет ключи, вот и пришлось научиться взламывать замки... Слесари слишком дорогие в наше время! А тут, тем более, замок был проще некуда... Осаму хитро усмехнулся, вытянув руку. Серёжа закатил глаза, но затем всё же выудил из собственных волос шпильку, которая держала их в аккуратном пучке. Дазай, оторвав зубами небольшие пластиковые кончики на ней, разогнул её и воткнул в замок. Затем, благополучно стащив у Сигмы ещё одну, он сделал "поддержку" для отмычки. Медленно крутя самодельную отмычку, он создал натяжение. При помощи плавных движений вверх-вниз Осаму передвинул шпильку в верхнюю часть замка и осторожно вслушался в звуки. Щёлк. Щёлк. Щёлк. Отмычка подняла нужные шплинты и затем начала свободно двигаться в замке, показывая, что тот теперь был отпёрт. Когда Дазай поднялся и дёрнул дверь на себя, та послушно поддалась и открылась, заставив Сигму, Ранпо и Николая дружно зааплодировать их взломщику. А вот Ацуши просто тихонько молился всем богам, чтобы их не застукали за "незаконным проникновением на закрытую территорию". — Дазай, ну ты прям... Легенда! – Ранпо похлопал Осаму по плечу, подняв большой палец в знак одобрения. Дазай лишь довольно усмехнулся и медленно прошёл внутрь, а остальные за ним. Пол противно заскрипел под их ногами, в нос ударил тяжёлый запах пыли. Да уж, тут явно никто не убирался последние несколько лет... Но в целом, здание не выглядит сильно заброшенным, на стенах и потолке побелка была почти целой. Мебель стояла нетронутой, просто покрытая толстым слоем пыли... Словно кто-то покинул это тихое место довольно давно, но оставил всё на своих местах. Коля начал открывать все шкафы подряд, чисто из исследовательского интереса. На удивление, в них всё ещё лежала более менее целая одежда, хоть и та, что была связана из шерсти уже была нещадно изъедена молью. Дазай глубоко задумался, молча изучая обстановку. Возможно кто-то тут да живёт...? Нет, невозможно, с такой пылью тут скорее забьёшь себе все лёгкие или просто задохнёшься к чертям. Тем временем в одном из комодов нашлась чья-то косметичка. То, что больше всего привлекло внимание Николая... Чёрная помада! — Как думаете, тут есть ванная? Давайте Пиковую даму вызовем! – с энтузиазмом сказал Гоголь и побежал проверять второй этаж. — Коля, угомонись, а! – крикнул ему вслед Сигма, с опаской осматриваясь по сторонам. — Был бы Фёдор тут, сказал бы, что Богу за нас стыдно, – прыснул со смеху Дазай и пошёл за Николаем, явно тоже желая вызвать какого-нибудь демона. Ванная тут всё же была. Вся в паутине к сожалению, но Николай, будучи слишком воодушевлённым предстоящим ритуалом, просто разогнал бедных пауков по разным углам и уже чертил помадой лестницу на зеркале. Сигма встал за спиной у Ацуши, боязливо осматривая кафельную плитку, покрытую грязными разводами и паутиной, его острый взгляд замечает каждый противный изъян этого старого здания. И нет, он совершенно не боится Пиковой дамы. Он очень боится пауков... Дазай тем временем даёт чёткий "инструктаж" на тему призыва Пиковой дамы. О том, что бояться её не нужно, иначе ритуал может призвать нечто злое вместо доброй леди. исполняющей желания. Теней в зеркале пугаться было тоже нельзя, если те объявятся, а думать надо было только о хорошем и добром. Но Осаму, честно признаться, хотел бы очень сильно испугаться, чтобы сбить настрой ритуала и по итогу призвать какую-нибудь злобную нечисть. Так ведь намного интереснее! Хотя, кто сказал, что они вообще хоть кого-то смогут призвать..? Свечек, к большому сожалению, у них не было, а потому для какой-никакой замены подожгли сигарету Дазая до пламени. Нужно было загадать желание после слов "Пиковая дама, приди!" и быстро стереть лестницу с зеркала... Ещё, после окончания этого всего ритуала, необходимо включить свет. Но тут уже давно нет электричества, а потому Сигма, Ранпо и Ацуши держали свои телефоны наготове, чтобы сразу же по команде озарить всю ванную комнату ярким светом фонариков. Пиковая дама, приди! Пламя на сигарете опасно задрожало после первых же слов. А Сигме на мгновение померещилась тень в зеркале и он тут же закрыл глаза, но всё таки продолжил тихо повторять нужные слова вместе с остальными. Нужно было просто сконцентрироваться на словах, не на собственном угнетающем страхе. Ведь как говорил Дазай, тогда они могут сильно об этом пожалеть. Пиковая дама, приди! Ацуши кажется, или снизу раздаются чьи-то тихие шаги? Словно кто-то осторожно крадётся по лестнице наверх, к прямо ним... Чтобы схватить и уволочь прочь, куда-нибудь в тёмный подвал этого старого дома? Кажется, его настрой испортил ритуал, это всё из-за него, верно? Теперь сюда придёт злая Пиковая дама и убьёт их всех к чертям... Но никаких призраков не существует, верно? А значит он просто накручивает себя, ведь по итогу ничего страшного не произойдёт..! Пиковая дама, приди! За их спинами в тот же момент до ужаса громко захлопнулась дверь ванной, погружая комнату в мрак и заставляя Сигму с Ацуши на пару завизжать в неистовой панике. Николай тем временем пытался сквозь маты стереть эту чертову лестницу с зеркала. А Ранпо оказался тем героем, который включил фонарик на своём телефоне. — А я тебя видел, когда мы шли к дому, – с явной уверенностью в голосе говорит Эдогава, направив свет на дверь и довольно ухмыльнувшись. Сначала всё было тихо, никто не ответил на смелое заявление Ранпо. Но потом за дверью послышался тихий разочарованный вздох. А затем она со скрипом отворилась. Яркий свет фонарика тут же осветил силуэт в тёмном коридоре. Фёдор?! — Это ты?! А я-то надеялся, что Пиковая дама действительно посетила нас! – печально выдаёт Николай, увидев Достоевского. Да, а в следующие несколько минут их гнали из этого дома взашей. Фёдор совершенно случайно их заметил из окна столовой и поэтому отправился вслед за ними, оставив отряд на Тацухико, ибо уже давно было время обедать, а они так и не явились, чертовы искатели приключений. Шёл он неспеша, поэтому прибыл только к концу "ритуала". А услышав слова заговора при подъеме по лестнице, он решил немного проучить их и напугать, чтобы неповадно было в запертые дома вламываться.

***

Дни быстро летели один за другим. Вновь настало очередное утро, ничем не отличающееся от всех предыдущих, разве что за исключением того, когда Николай остался ночевать у них в комнате. Жаль, что повторить этого совершенно точно не получится, так как что Фёдор, что вожатый Колиного отряда дали чётко понять, что такие действия недопустимы в лагере и подростки из разных отрядов не могут просто брать и оставаться на ночь, уж тем более без ведома самих вожатых. По отряду прошёл небольшой слушок о том, что на завтрак будут сосиски... Вот лично для Сигмы они были единственной причиной, по которой можно найти силы, чтобы пойти на ненавистную разминку и затем в столовую. Свежая буханка хлеба, размазанный по ней кусочек сливочного масла и солёная сосиска сверху... А если этот прекрасный бутерброд ещё и запить горячим чаем, так всё вообще становится великолепно, аж настроение и желание жить появляются. — Стой, Серёжа. Мне нужно поговорить с тобой, – Шибусава быстро встал у Серёжи на пути и скрестил руки на груди, вставая в грозную позу. — Нам не о чем с вами говорить, – смело отрезал Сигма и попробовал просто обойти Тацухико, игнорируя его. Контактировать с ним совершенно не хотелось. Однако тот всего одним резким рывком прижал парня к стене, выбивая из лёгких воздух. Губы Сергея мгновенно раскрылись в попытке вдохнуть, но от удара спиной в стену не сразу получилось. Сердце тут же застучало в груди в ожидании того, что сейчас случится что-то страшное. В следующий момент дыхание тревожно участилось и Сигма в паническом страхе поднял взгляд на Шибусаву. Хотелось забиться куда-то в угол, подальше от этого человека, чтобы быть в безопасности. — Отвечай. Ты рассказал Фёдору о том дне? – Тацухико опасно приблизился к лицу Сергея, сверля его взглядом. — Что? Я... – Сигма осёкся. Неужели сейчас ничего не случится? Господи, хоть бы это было так. Он тихо ответил, — Нет, не рассказывал... Почему вы спрашиваете? Шибусава тихо выругался под нос, медленно отстраняясь от Серёжи, делая шаг назад. Сейчас он явно ничего не добьётся, скоро Достоевский придёт за отставшим от остального отряда Сигмой. Возможно, следовало бы уже наконец-то отстать от несчастного мальчишки, ведь оставалось всего пару дней до отъезда, после которого они скорее всего никогда не увидятся. Этого времени явно недостаточно чтобы заново выстроить их отношения. Придётся проглотить собственную гордость. Останется лишь смиренно надеяться, что судьба вновь сведёт их вместе и тогда Шибусава наконец-то сможет воплотить своё желание в реальность. Когда Тацухико просто уходит, Сигма наконец-то облегчённо вздыхает. Это было как-то даже слишком легко... Но спасибо, что оно кончилось.

***

К сожалению, уже завтра был отъезд... Но перед этим должна была пройти легендарная королевская ночь. Как выражался Фёдор, она была ночью, "когда творится лютая бесовщина". И ведь не оказался неправым, хоть Дазай и говорил, что сейчас вообще дети трусливые пошли, даже пастой намазать боятся... Посмотрим, случится ли что-нибудь интересное этой ночью. А сейчас Сергей с Николаем сидят на дневном сеансе кино, на самом последнем ряду. Идёт мультик, не очень интересно для Сигмы, если честно... Он в целом ни фильмы, ни сериалы не смотрит, что уж говорить о мультфильмах, тем более полнометражных на час или пару. Оттого он лишь тихо зевает время от времени, но за событиями на экране старается следить, чтобы не расстраивать Колю, который специально прибежал за Серёжей в библиотеку, ведь очень захотел позвать его посмотреть вместе "Белоснежку и семь гномов"... Старая экранизация 1937-ого года. Сигма смутно помнит, что там было, несмотря на популярность мультфильма, ибо смотрел он Белоснежку в последний раз ещё в раннем детстве и более не притрагивался к её истории. Но сидеть и обниматься с Колей - это классно. Так тепло и нежно, вдали от остальных, тем более никому не интересно то, что происходит на задних рядах. Поэтому Серёже можно слегка потереться носом о белоснежную хлопчатую рубашку, вдохнуть чужой парфюм с запахом апельсиновой цедры и нотками корицы. Можно уложить голову на плечо Коли и лениво прикрыть глаза, наслаждаясь физическим контактом. Кажется, Гоголь заразил Сигму, ведь теперь он бесконечно тактильно голоден и каждый раз печалится, когда столь полюбившегося и родного тепла нет рядом. Николай слегка улыбается, поглядывая на Серёжу, которого так и клонит в сон. Такое милое лицо только и хочется что целовать, целовать, целовать. Гоголь осторожно гладит столь полюбившиеся волосы. Мультфильм уже не так интересен... Но тревожить Сигму сильно не хочется, а потому Николай лишь невесомо целует его в висок и укладывает головой к себе на бёдра, пускай поспит уж, до конца мультика всего полчаса. А потом они идут к Коле в корпус. Сигма сонно потирает глаза, падая на кровать и лениво потягиваясь. Пока Николай занят переодеванием в ванной, Серёжа играет в какую-то случайную игру на своём телефоне... Он скачал их ещё до лагеря чисто из соображений о том, что заняться всё равно будет особо нечем... Но по итогу он даже ни в одну из них толком не поиграл... Ну, кроме майнкрафта. А это игра - Кошки и суп... Простая донельзя, самый обычный "кликер", но из-за приятной глазу картинки, игра даже немного расслабляет. Николай заходит в комнату весь мокрый, уж не устоял перед тем, чтобы не облить себя прохладной водой из-под крана. Вытирает шею и лицо полотенцем, а после беззаботно бросает его куда-то на соседнюю кровать, потом уберёт, сейчас лень... Сейчас ему очень хочется к Серёже, к своему любимому и прекрасному. Он вдыхает полной грудью и чувствует витающий в воздухе запах вишни, видимо у Сигмы был небольшой перекур. Романтизация курения - это плохо, но Николай ничего не может с собой поделать, когда Серёжа сидит со своей электронной сигаретой в руках и осторожно вдыхает сладкий дым, он отчего-то становится до безумия элегантным и эстетичным. Гоголь ложится рядом, обнимает сзади и утыкается в шею с довольным вздохом. Он слушает звуки мяуканья и тихую музыку из телефона Сигмы... И влюбляется ещё больше. Он такой милый и нежный, а его пушистый серый кардиган выглядит волшебно уместным даже в жаркое лето. Николай чувствует себя бесконечно влюблённым в этого человека, не видит ни одной причины, почему он не должен. Может позже ему раскроются и минусы Серёжи, но он готов принять их. Ведь, в конце концов, он и сам не без греха. Да черт побери, кто в наше время не без греха? Когда Сигма откладывает телефон и поворачивается лицом к Коле, тот не может удержаться от игривого порыва настроения и прижимает Серёжу к кровати, внезапно нависая сверху и хитро улыбаясь. Он словно зачарованный смотрит в широко распахнутые от удивления серые глаза, что схожи с чистейшим лунным серебром, любуется бледным лицом и длинными ресницами... Сигма в целом почему-то напоминает Николаю луну. Вновь и вновь он осознаёт, как сильно он влюбился. — Я... Ещё не готов, – тихо говорит Серёжа, уперев руку Коле в грудь, отчего тот лишь хлопает глазами в лёгком непонимании: — Не готов... К чему? Николай затем понимает, о чём совершенно случайно подумал Сигма... И заливается искренним смехом, обнимая его покрепче. Шепчет, что всё хорошо, что хотел лишь полюбоваться своим возлюбленным, что мил как луна в тихой ночи. А Серёжа лишь краснеет от стыда, как он только мог подумать о чём-то таком, о господи... Они действительно стоят друг друга. И когда Сигма лежал уже в себя в кровати, пока Дазай как обычно слушал какую-то аудиокнигу... Хотелось плакать. Последняя ночь в лагере... В эту смену. В самую последнюю смену, больше такого лета не будет. Ну, разве что Серёжа не захочет самому стать вожатым на следующий год... Но всё равно как-то грустно, он не сможет видеться с Колей каждый день... Не сможет гулять по природе с ним, а возможно будет слышать этот прекрасный смех лишь в голосовых сообщениях. Серёжа очень надеется, что на самом деле живут они не на разных концах города и что смогут видеться как можно чаще, ведь терять свою любовь после уезда из лагеря ему не хочется.

***

Утро после королевской ночи... Легендарное, как и всегда. Дазай утром проснулся весь разукрашенный косметикой, так вдобавок ещё и весь исцелованный кем-то, ловелас хренов. Надо было побыстрее смыть, а то Фёдор с потрохами сожрёт. Вот Сигме на лбу и щеках добротно так размазали зубную пасту... Спасибо, что не разбили пару тухлых яиц в обувь, так досталось кому-то из его отряда в позапрошлом году... Ранпо тоже слегка огрёб от этих анонимных ночных приколистов - кто-то нарисовал ему очки и гитлеровские усы несмываемым маркером. А у Ацуши вообще труба - ему на тапочки выдавили добротную порцию пасты. И бедняга, разумеется, спросонья угодил в ловушку. Вообще, по идее, все вожатые накануне собрали все зубные пасты у своих воспитанников, но разумеется, те, кто был тут не в первый раз, привезли с собой по несколько тюбиков. Сигма слышал от Дазая, что один из отрядов в какую-то из прошлогодних смен так сильно невзлюбил свою воспитательницу, что какие-то гении смешали её пакет сахара с солью из столовой, да вдобавок ещё и пастой обмазали, чтобы неповадно было... И, понятное дело, провели королевскую ночь в лагере... Прям по-королевски получается. Какой-то гений вообще нарисовал у второго отряда на дверях зубной пастой огромный член... Да уж, некультурно. Ух как ругался Фёдор с утра, всё грозился пойти по камерам искать виновника. И потом действительно пошёл же! На деле, однако, уже через десять минут за шкирку притащил Николая прямиком из соседнего корпуса, прекрасно зная, что только этот гений мог вытворить нечто подобное. Серёжа и Дазай на пару ржали над бедным Колей, который расхлёбывал последствия своих приколов и теперь с трудом отмывал со дверного стекла своё великолепное "произведение искусства". Бедняга. — И кто тебя так жадно целовал? – закатив глаза спрашивает Фёдор, смазав пальцем остатки губкой помады на щеке Дазая. Черт побери, не всё стёр... — Понимаешь, мой родной, я как Маяковский... В жизни у меня было много людей, но лишь одного тебя люблю я по-настоящему! – Осаму тут же улыбается, разведя руками, ведь не виноват он в том, что так красив и любим всеми подряд! — Иди давай уже, Маяковский, чемоданы собирать, – Достоевский недовольно хмурится и возвращается в свою комнату, но затем всё же незаметно для остальных улыбается.

***

Совсем скоро надо уезжать. Чемоданы собраны, постельное бельё убрано и возвращено. Дети покидают корпуса и сидят на скамейках на улице, в ожидании автобусов, которые отвезут их обратно в город. Почему... Так грустно? Уезжать не хочется... Но они все ещё точно встретятся, верно? Один город, это не так сложно. — А я говорил про любовь! Тем более на белых крыльях! – усмехается Дазай, посмотрев на Сергея и Николая. А затем на Фёдора, — И про себя я тоже правильно предсказал. — Да, да, ты вновь оказался прав, Дазай... – Сигма лишь хихикает, лениво прикрыв глаза и положив голову Гоголю на плечо. Это уже стало излюбленным действием. Спасибо, что ты оказался прав.