А всё таки, в "Солнышке" хорошо...

Сигма и сам не понял, в какой момент он сидел на своей кровати и с глазами, полными слёз, смотрел на Николая, который буквально стоял перед ним на коленях и крепко сжимал его руку, смотря на него с обеспокоенным взглядом. Они так смотрели друг на друга какое-то время, пока Николай не понял, что настал тот самый момент, чтобы извиниться! Вот только проблема была в том, что на нервной почве Гоголь забыл практически все придуманные и заученные ранее слова извинения, а потому начал быстро тараторить какую-то несусветную чепуху, смотря Сигме в глаза: — Ну Серёжа, ты прости меня, ну за тот фокус! Если хочешь, в следующий раз пилить будешь ты, могу всё устроить в лучшем виде! Ой... Осёкся Коля только после осознания, чего он сейчас наговорил. Он тут же опустил взгляд, лихорадочно думая, что сказать. Сначала он снова хотел извиниться, но услышав тихий смешок, он тут же поднял голову вверх, только чтобы увидеть то, как Сигма старается быстро утереть свои слёзы и после улыбнуться пошире: — Коль, ты такой глупый. И смешной. Прости и ты меня тоже, что я тебя избегал... Всё вокруг словно замерло для Николая. Он смотрел в эти очаровательные, блестящие от слёз серые глаза, что напоминали ему сейчас пасмурное небо за окном, и ничего прекраснее быть не могло. Неосознанно для себя самого, он задержал дыхание, всё ещё сжимая в руках бледную ладонь Сигмы. Этот момент был таким... Интимным что ли? Ничего не могло испортить этот момент, казалось что вот, Николай сейчас соберётся с силами, поднимается, подастся вперёд, накроет губы Сигмы своими и... — Ну наконец-то, наша великолепная парочка в конце концов помирилась! – внезапно орёт Дазай из коридора, — Федь, накрывай на стол! Да блять.

***

Сигма так и не смог толком никому рассказать о случившемся, решил просто умолчать, почему-то было слишком стыдно и противно. Так или иначе, Шибусава по непонятным причинам больше не приставал к нему с того случая, даже почти не подходит близко... И тем более, теперь Серёжа старается по возможности держаться около Николая, Дазая и Фёдора. Не хотелось повторения того отвратительного опыта. Хотя во снах, он всё ещё слышал этот голос. Иногда видел те руки, тянущиеся к нему из тьмы. И просыпался от этого посреди ночи с бешено колотящимся сердцем. — Послушай, Шибусава, у меня к тебе разговор. — Что такое, Фёдор? – Тацухико лишь привычно вежливо улыбается, сложив руки и подняв взгляд на Достоевского, — Что-то случилось? — Ты либо перестаёшь приставать к Сергею, либо я сдаю тебя директору. Я всё знаю. Почаще проверяй своё окружение. Шибусава лишь натянуто улыбнулся, сперва не подавая виду. Не мог этот мелкий уродец ничего рассказать, уж слишком труслив он был, а следовательно Фёдор сам догадался... Но каким образом? Невозможно просто наугад делать такие громкие заявления, следовательно Достоевский действительно всё знает. Тацухико ещё с начала этой смены подозревал о выдающихся умственных способностях этого вожатого, даже однажды был свидетелем одной из их с Дазаем игр в шахматы... — У тебя нет никаких доказательств, так что кончай лаять попусту, – губы Шибусавы расползаются в более широкой улыбке. Однако Фёдор лишь усмехается: — Есть, запись видео. Я знал, что ты решишь сделать шаг в этот день, когда никого не будет. Ты слишком предсказуемый. Знаешь, Дазай совершенно случайно оставил у нас в комнате свою камеру... — Ах ты... Ублюдок, – сквозь зубы прошипел Шибусава, едва сдерживая себя от того, чтобы не схватить Достоевского за воротник. А тот лишь развернулся и ушёл. Именно этот разговор и стал причиной такого резкого "отстранения" со стороны Тацухико. С одной стороны хотелось проверить, говорит Фёдор правду и есть ли доказательства или это просто было передано со слов Сигмы, который всё же рассказал кому-то? Однако скорее всего, Достоевский просто нагло блефовал, иначе не было бы подачек в виде "вторых шансов", Тацухико сразу бы сдали. Теперь мысли Шибусавы были заняты в основном этим. И ещё чёртовым Николаем, который ошивался вокруг Серёжи словно несушка вокруг яйца... Нужно было что-то делать с этим.

***

Да уж, какие сюрпризы может тебе преподнести сумка, которую ты не открывал уже довольно долго...? Вот Сигма, например, только что обнаружил весьма интересную подставу. Электронная сигарета в боковом кармане... А что, если бы мама нашла? Был бы скандал... Да, раньше, в отличии от обычных сигарет, которые он пробовал всего пару раз, Серёжа часто курил электронки, но потом как-то денег стало жалко на это дело и он перестал. Хорошая мотивация бросить курить, не правда ли? Однако, эта сигарета была ещё наполовину полная, надо было лишь подзарядить, так что Сигма не видел смысла просто выбрасывать её. Главное - не попадаться никому из старших с ней на глаза. А зарядку можно и у Дазая взять, у него по любому есть микро-USB. — Ох-хо, Сигмулик за старое взялся? Некультурно, некультурно, – Осаму лишь качает головой, словно разочарованная мать, но зарядку даёт, — Кстати, знал, что мы послезавтра в поход идём? — А, да... Помню, его из-за дождя тогда перенесли, – кивает головой Сигма, подключая электронную сигарету к розетке. — Говорят, что четвёртый отряд тоже идёт послезавтра! Вот так совпадение! Жду не дождусь, когда Коля тебя затащит в кусты и... Однако договорить Дазай не смог, ибо в голову ему тут же прилетела подушка от смущённого Сигмы, который насупился и отвернулся, но втайне задумался о том, может ли это быть возможным... Так, нет, не может, отставить идиотские мысли!

***

Но в последнее время Сигма с Гоголем действительно довольно сильно сдружились, словно прошлых обид никогда и не было. Вместе днём по разным кружкам ходили, а вечером посещали кинотеатр или же оставались на дискотеке и танцевали. Вот и сейчас, сбежали с тихого часа и бегали наперегонки по пустому лагерю. Вообще, Серёжа не сильно любит бегать, утомляющее это занятие, но с Гоголем становится так легко и весело, что хочется не то что бежать, а даже лететь! Словно свободные птицы... Однако, к сожалению, летит он только на землю. Упал прямо на асфальт, ненароком споткнувшись обо что-то во время бега. Колени тут же пронзила острая боль - разодрал их в кровь при падении. Николай, едва завидев случившееся, тут же рванул обратно к Сигме. Как истинный джентльмен поднимает беднягу на руки, неся его к ближайшей скамейке, отчего сам Серёжа сильно смущается от происходящего, но не сильно сопротивляется, стараясь игнорировать пульсирующую боль. Гоголь усаживает Сигму, и пока тот промывает разодранные коленки водой из бутылки, Коля ищет в своём шоппере бинты и лечебную мазь, ведь у него есть всё на все случаи жизни! Он дует на открытые раны и мажет на них желтоватую мазь "Вишневского" для быстрого заживления, а после накладывает бинты. — Спасибо, – тихо говорит Сигма, и слегка улыбается, ведь несмотря на всё ещё присутствующий дискомфорт, благодаря прохладной мази и Колиной заботе уже не так больно, — Ты всегда носишь с собой медикаменты? — Вообще, я очень неуклюжий... – со стыдливым смешком признаётся Николай, заканчивая оборачивать колени Сигмы бинтами, — Я натыкаюсь на все подряд и часто падаю, поэтому ношу с собой штуки по типу мази и бинтов. Гоголь плюхается на скамейку рядом с Сигмой и задирает широкие штанины своих джинсов. На бледных ногах были видны несколько болячек, синяков и пластырей в разных местах. Не то чтобы у него живого места на коже не оставалось, но в этом всём и ничего приятного ровно также не было. Серёжа лишь грустно вздохнул, переведя взгляд на белые бинты на своих коленях. Да уж, они с Колей явно оба друг друга стоят. Они так сидят какое-то время, просто слушают шум листвы. В тени такая приятная прохлада сейчас, хочется правда, чтобы ещё дождик пошёл и на улице было свежо... — Серёж, у тебя волосы классные, – внезапно заявляет Николай, переведя взгляд со деревьев на Сигму. Тот слегка смутился: — А... Эм. Спасибо? Ты сказал это ещё при нашей первой встрече... – тихо хихикает Сигма, посмотрев в пол, — Но у тебя тоже волосы прикольные. Косичка хорошенькая. У меня никогда не получается их заплести... — Ты запомнил?! А насчёт косички... Хочешь заплету тебе? Всё будет в лучшем виде! Обожаю возиться с длинными волосами! — Да, конечно... – неуверенно кивает Серёжа, — Но у меня нет резинки для волос. Однако Николай уверенно заявляет, что никаких проблем нет и быстро достаёт что-то из кармана. Сигма сначала даже не успевает посмотреть, что это, ибо Гоголь быстро убрал это нечто обратно, но по задорным николаевским словам "Упс, не та резинка!" становится понятно, что было в кармане. Серёжа лишь молча поворачивается спиной, чтобы не показывать смущённое лицо и просто позволить Коле начать плести. Он чувствует чужие пальцы у себя волосах, как Николай разбирает их на три большие пряди и начинает медленно заплетать косу, попутно искренне хваля то, какие они мягкие, объемные, да и вообще шёлковые – не волосы, а просто сказка, отчего Сигма смущается ещё сильнее. Серёжа достаёт из кармана свою парилку и делает затяжку. Вишнёвый дым так сладко ощущается во рту, словно он действительно ест вишню. — Не знал, что ты куришь, – подмечает Николай, завязывая кончик косы маленькой розовой резиночкой, дабы та не расплелась. — Да я так... Вроде бросил, – пожимает плечами Сигма, — Но нашёл у себя наполовину полную электронку и стало жаль выбрасывать. Гоголь тем временем, фотографирует Серёжу - делает чуть ли не по десять фотографий за секунду, чтобы запечатлеть эту великолепную картину. А главное - толстую косу, Николай аж весь обзавидовался, мол, почему у него волосы не выглядят так пышно?! По сравнению с Сергеем, его волосы выглядят как солома... А потому Гоголь допытывался до того, какой шампунь использует Сигма и какую магию тайно ото всех практикует, чтобы его шевелюра оставалась такой шелковистой на постоянной основе. — Ещё и так вкусно пахнут! Как... Как апрельская сирень! – Николай в конце концов не сдерживается и набрасывается на беднягу Серёжу с крепкими объятиями (помогите, Сигме дышать сложно), утыкаясь носом в двуцветную макушку, — Клянусь, однажды сожру тебя! И ты ничего с этим не сделаешь! А этим вечером они вместе вновь танцевали, наконец-то у них получилось это сделать полноценно, а не как в первый раз... Сигме было очень неловко, ведь они всё таки в России и тут отношение к подобному может быть весьма скептичным и даже осуждающим... Но они ведь не были парой, просто станцевали вместе белый вальс и ничего больше? А значит бояться было нечего... Николай смотрел в серые глаза напротив и мысленно не мог перестать их сравнивать со всем, чем только можно: с Луной, с серебром и со звездами; всё это слишком сильно было похоже на прекрасные глаза. А Серёжа смущённо смотрит в ответ, силится не отвести взгляд, но втайне тоже любуется. Гетерохромия - такая красивая мутация генов, зелёный и голубой глаза Николая напоминали траву чистого поля и синеву небес. Этот вечер затмил все предыдущие негативные эмоции.

***

Новый день, новые свершения... Сегодня была очередь Ацуши и Ранпо убирать апартаменты. Нужно было вытереть пыль, подмести и протереть полы... Ничего такого сложного, верно? А поэтому, вбив в поисковике "плейлист для уборки в комнате" и взяв по наушнику, они принялись за работу. Вообще, Эдогава хотел просто включить музыку на всю мощь, но так как Ацуши был чутка стеснительным, то настоял на том, чтобы не тревожить других громкой музыкой. Обязанности разделили поровну - Ацуши досталась протирка пыли со всех видимых поверхностей и сбор всякого мусора по комнате, а Ранпо должен был подмести и протереть пол. — Эй, Ацуши, смотри, я рокер! – Ранпо держит швабру в руках, словно электрогитару, и дрыгается под энергичный ритм музыки. Ацуши невольно улыбается, смотря на Эдогаву. Действительно, зачем просто делать скучную уборку, если в процессе можно немножечко подурачиться, раз уж это никому не мешает? А ещё, для того, чтобы не затягивать с уборкой, они решили поставить себе дедлайн - сорок минут на всё про всё, эдакое соревнование с часами. На что только не пойдёшь, чтобы хоть как-то развлечь себя даже во время самых нужных дел! — Слушай, Ранпо... А что у вас с По? – украдкой спрашивает Накаджима, старательно протирая пыль с подоконников. — А что у нас? Он в меня влюблён... – говорит Ранпо, пожимая плечами и бродя по комнате со шваброй, — А я не знаю как ему ответить! Вот и игнорирую намёки. — Как жестоко! – Ацуши слегка округляет глаза, — Бедняга По... Может тебе стоило бы попросить совета у кого-нибудь? Например у Дазая. — Я подумаю об этом как-нибудь... На досуге.

***

На улице вновь идёт дождь, все сидели по корпусам и кружкам, ибо промокнуть никому не хотелось. Неужели в горных лесах дождь так часто идёт даже летом? Тем временем Дазай и Фёдор вновь сидели у края территории лагеря. Перед ними был лишь непроглядный лес с буреломом, а позади, где-то вдалеке была стена жилых корпусов. В руках Осаму была пачках чипсов с крабом, местная "запрещёнка", но ему можно, если осторожно. Величественные стволы сосновых деревьев уходили ввысь, в небесный простор. В нос бил терпкий запах леса вперемешку со свежестью дождя. — Как ты думаешь... Мы сможем встретиться после лагеря? – тихо спрашивает Дазай, опустив взгляд на бетонный пол беседки, на что Фёдор лишь спокойно кивает: — Шансы есть и они велики, мы ведь из одного города. Эти слова на удивление успокаивают. Они из одного города, значит встречаться хоть изредка не будет проблемой. Может быть они поступят в один и тот же университет "по чистой случайности" и жить будут рядом, а значит и видеться часто. На данный момент это было искренним желанием Осаму. И, возможно, втайне Фёдор желал того же. Ведь им было так хорошо вместе. Чувствовать тепло дорогого тебе человека в прохладный дождливый день, знать, что ты не один и тебя любят в ответ. Даже не верится, что они сумели так резко сблизиться за какие-то там пару недель, это всё чувствует слишком нереальным, словно блаженный сон. Но к счастью, это всё - действительность, они на самом деле сидят вместе и обнимаются в беседке, слушают успокаивающий шум дождя и целуют друг друга. Запах леса реален. И то, что проводят они почти весь день на улице в беседке, тихо благодаря сильный ливень вперемешку с грозой за срыв дневных планов лагерной деятельности. Всё это реально. Лишь когда дождь заканчивается и вечернее солнце озаряет лучами всё вокруг, они нехотя возвращаются в корпус. Фёдору надо было вести отряд на ужин, а после на вечернюю линейку, ведь лужи не такая уж и большая помеха, по мнению директора лагеря. Хотя, они бы с удовольствием просто поспали вместе в комнате, молча нежась в тепле друг друга под шерстяным пледом, несмотря на то, что сейчас лето. Всё таки горный климат всё ещё довольно прохладен и без тёплой вещей тут быть нельзя.

***

Ночью как обычно не спалось, потому что Сигма был вновь погружён в собственные мысли. Действительно ли отряд Николая тоже завтра идёт в поход? Довольно интересное стечение обстоятельств, кажется боги природы в тот самый день специально нагнали ливень посильнее, чтобы Серёжин отряд перенёс поход до следующего раза... Который выпал на день, когда ещё идёт и четвёртый, Колин отряд. Но надо было бы уточнить... Николай сейчас был в сети, поэтому можно было спокойно ему написать: всё равно прочитает за секунду, как обычно. Дурашка такой.

"Привет Коля, как настроение?"

"хочу уйти в ебеня+лежать на траве+есть лесные ягоды+быть в тишине"

"А чего так?"

"тебя нет рядом, вот и грущу..."

"Наш отряд завтра в поход идёт, я так понимаю и ваш тоже?"

"НАШ ТОЖЕ? БЛЯЯЯ Я СПАТЬ, ПОКА" Серёжа лишь тихонько хихикнул. Николай такой... Действительно эпатажный, яркий, весёлый. А главное, все эти эмоции были искренними, настоящими, не просто очередным спектаклем на публику. По крайней мере, если судить по словам самого Коли, это началось с того самого момента, как Гоголь увидел Сигму. И Серёжа верит, что это была чистая правда. Невозможно подделать столь радостную и сияющую улыбку, она очень сильно отличается от той, которую обычно использует Коля на своих лагерных выступлениях. Уж Сигма-то видит разницу. Николай - бесконечный генератор шуток, у него что не спроси, на всё ответит с фирменной изюминкой. Серёжа однажды поинтересовался у Коли, мол почему он такой заведённый, почему всегда чем-то занят, большую часть времени смеётся и бесится? "Однажды я попробовал быть адекватным и это была худшая минута в моей жизни." Серёжа со временем проникается бóльшими чувствами Николаю... Сам не замечает того, как хочет быть чаще рядом, видеться и общаться. И ещё не замечает того, что теперь он беспокойно ворочается. Сигма списывает всё на доконавшую его бессонницу, но где-то в глубине души он точно знает, что во всём виноваты назойливые мысли о беловолосом возлюбленном друге, не дающие никакого покоя. И волнения о завтрашнем дне... Серёжа ворочается, пока Дазай просто-напросто не придавливает его подушкой. Хорошо хоть душить не начал, просто плюхнул её на грудь Сигмы и сам улёгся сверху, дабы тот больше двигаться не мог и не нарушал ночной покой, чертёнок.

***

Утро Серёжи началось... Сонно. Хотелось просто не идти никуда, остаться тайно в отряде и продолжить спать, но к сожалению, не удаётся, а поэтому он сейчас стоит и пялится на собственное отражение полузакрытыми глазами, пока чистит зубы. Тем более, ему очень хотелось увидеть Колю снова, да и в походе возможно они могли бы хорошо провести время... Поэтому в этот раз Серёжа решил ничего не симулировать. Хотя на зарядку идти очень не хотелось. Забив на всё, пошёл Сигма туда в пижаме, она всё равно выглядела почти как лёгкая одежда. Каждое утро перед завтраком пятнадцать минут уделялись зарядке, эти повороты головы, приседания, вращение тазом... И так далее и так далее по списку, пока их наконец-то не отпускали в столовую покушать. Зато, из плюсов, можно было посмотреть как бесится Коля во время упражнений и как физрук постоянно шикает на него. На завтраке сегодня кормили кашей, хлебом и яйцом с сосиской. Вот что-что, а блатной бутерброд себе из этого можно было вполне сделать. В особенности сосиски в лагере были вкусные, приятно солёные. А с буханкой тёплого хлеба... Уж не знает Сигма точно, выпекают ли повара тут хлеб самостоятельно или привозят откуда-то, но на завтраке он часто ещё тёплый. Утро прошло хорошо, за привычными разговорами. Жаль только то, что отряд Коли сидел на другом краю столовой. Поход представлял из себя довольно длительную прогулку к водопадам и озеру, где дети могли поплавать при желании, а также устроить рядом пикник. Выйдя ровным отрядом с территории лагеря, они отправились по протоптанной широкой дороге, которая была давно выверенным маршрутом. Однако Сигма смутно помнит эти места, может потому что не был сильно заинтересован в них, или потому что просто пытался не идти никуда, стараясь остаться в отряде и спокойно отдохнуть... Так как лагерь находился в горах, то и дорога была шла вверх и вниз ненавистными для Серёжи холмиками. Но тропа эта была хотя бы среди раскидистых деревьев, а соответственно шли они по приятному теньку, а не солнечному пеклу. Сперва по плану было дойти до водопада, который был не так далеко от территории лагеря и ходьба до него занимала всего около получаса. Дазай шёл впереди с Фёдором, разговаривая о чём-то великом, пока Николай улизнул от своего отряда, чтобы присоединиться к Сигме. Разумеется, Николай был бы не Николаем, если бы не поскользнулся на камнях и не грохнулся в речку, несмотря на то, что его Фёдор три раза предупредил его об этом. Но нет, надо было повыделываться перед Сигмой, мол, смотри как я умею! Ну Серёжа и посмотрел. А теперь не знал, смеяться ему или плакать, глядя на промокшего до нитки Гоголя. Лично Фёдор выбрал посмеяться, впрочем как и Дазай. Однако Николай ни капли не расстроился, наоборот, от души посмеялся с остальными, попутно хвастаясь, что он, вообще-то, досрочно искупался, считайте первым рейсом бизнес класса! Спустя ещё час ходьбы среди деревьев, они наконец-то вышли к озеру, которое являлось их последних пунктом назначения. В отличии от речки возле водопадов, тут можно было вполне себе искупаться, так как тут хотя бы вода была по плечи для человека среднего роста, а не просто по колено, а следовательно под простым надзором вожатых все могли спокойно поплавать и побеситься перед пикником. Сигма улёгся на плед на траве, подложил под голову свой рюкзак и устало зевнул, вместе с Фёдором сонно наблюдая за Дазаем и Николаем, которые веселились в воде, громко смеясь. Кто-то притащил волейбольный мяч, поэтому ребята сейчас играли в водное поло. Тем временем Ранпо и Эдгар сидели поодаль от остальных, наслаждаясь прочтением книги, которую они недавно взяли из библиотеки на время. — Интересно, откуда кратеры у луны с нашей, видимой стороны, – задаётся вопросом По, разглядывая иллюстрацию луны в книге, — Она находится в приливном захвате и всегда показана одной стороной, все знают. Но... Хм. — А никто бомбы не скидывал на луну? – в шутку спрашивает Ранпо, с ухмылкой вглядываясь в слегка пожелтевшие страницы. — Нет... От этой идеи давно отказались. По, имея весьма хорошие познания в истории, рассказывает Ранпо о давнем американском проекте 1950-ых годов под называнием A119, который заключался в том, чтобы сбросить атомную бомбу на поверхность Луны. Считалось, что целью данного проекта была попытка показать превосходство США над остальными странами, но, к счастью, от идеи отказались. Эдогава с великим интересом слушает, несмотря на то, что не сильно увлекается историей. Впрочем, возможно причина просто состоит в том, что рассказывает это именно По, а не какой-нибудь занудный учитель истории, который объяснял бы свой материал монотонно и сухо. — Ну вот и хорошо, а то расколется Луна напополам и упадет на землю, что тогда делать? – смеётся Эдогава, отчего Эдгар тоже невольно улыбается.

***

— А чего ты даже с нами не повеселишься? – Осаму с довольной ухмылкой приближается к Фёдору, который сидел уже один под деревом, ибо Серёжа пошёл "ножки помочить" и поиграть в водное поло. — Дазай, ты мокрый как барбос, даже не смей, – Достоевский предупреждающе выставляет руки перед собой, а то зная Осаму, тот сейчас полезет целоваться, обниматься и так далее. Однако тот и слушать не хочет, набрасывается на возлюбленного, вжимая его в землю, благо сидел он на пледе, так что одежда останется чистой. С Дазая капает вода, что бесит Фёдора. А ещё волнует тот факт, что они хоть и находятся вне поля зрения остальных, всё же сидят не так далеко, и если их поймают, то будет ух как не смешно. Благо Дазай хотя бы не лезет в штаны, а просто ложится рядом, устало зевая. — Набесился в воде? – спрашивает Фёдор, делая вид будто ему не очень-то и интересно. А сам тем временем поглаживает чужие намокшие волосы. — Да, но жаль, что ты не пришёл поиграть, – наигранно-тяжко вздыхает Дазай, прикрыв карие глаза, — Водное поло оказывается прикольное. — Не люблю мокнуть. Диалог удаётся не самым насыщенным, но им обоим этого явно достаточно. Лежать в тени раскидистого дуба на мягком клетчатом пледе, чувствовать на коже и в волосах лёгкий ветерок, слышать чей-то смех вдали и шелест листьев над головой... Этого вполне хватает. Так атмосферно сейчас тут находиться, даже хочется, чтобы этот момент не прекращался. Пока остальные сидят и кушают что принесли с собой на пикник, они могут спокойно побыть вместе. Днём это нечасто удаётся сделать, да и когда удаётся, то всё равно кажется ничтожно мало. Осаму льнёт к чужой щеке, чтобы потереться носом и после любовно клюнуть в неё. Да, хотелось нежности и всё тут, ничего не поделаешь. Тем временем Сигма и Николай сидели вместе: — Коль, а что ты принёс кроме кислого мармелада? — Ничего! – с довольной улыбкой заявляет Гоголь, протягивая Серёже пачку цветастого мармелада... Роллсы, или как их там, обсыпанные в кислом порошке. — Интересно, как ты ещё не скукожился... – задумчиво спрашивает Сигма, съев одну мармеладку и невольно скривившись от кислоты. И пока они едят Серёжино печенье и культурно пьют Колин чай, Гоголь лишь уверенным тоном заявляет, что он кандидат наук по поеданию кислого мармелада и пробовал уже абсолютно все виды, какие только видел в магазинах. Сигма всё не перестаёт удивляться всё новым и новым штрихам личности Николая, которые он узнаёт с каждым днём. Коля казался настолько многогранным и сложным, что возможно, никто никогда не сможет понять его полностью, уж слишком он вдобавок непредсказуемый, он буквально был олицетворением выражения "пощёчина общественному вкусу". И Серёже это чертовски нравилось, хотелось стать тем самым первым человеком, что разгадал бы Колю Гоголя.

***

— Давай-давай, тихо, валим по одному! –заговорщически шепчет Николай на ухо Дазаю, а после с важным видом тайно уходит с вечерней линейки. Вслед за ним с перерывом в несколько минут сматываются Дазай и Сигма. А сбежали они с сегодняшних вечерних мероприятий не просто так. Вновь воспользовавшись гениальным Серёжиным методом по заходу в отряд, даже при условии того, что дверь заперта на ключ, они зашли в свою комнату. Сейчас намечалась... Пьянка. Натуральная такая пьянка, ведь наконец-то пришло время расчехлить тот самый алкоголь, который привёз с собой в лагерь Осаму. Вот только никто не ожидал, что он привёз целых три чекушки водки. Считайте почти литром закупился! Дазай, прекрасно зная, что Сигма не сильный фанат алкоголя, да и вообще особо не знает какой он на вкус, решает побаловаться-поприкалываться и протягивает ему одну бутылку водки. Тот, ничего не подозревая, разумеется просто отхлёбывает немного. Как только алкоголь льётся прямо в горло, у Серёжи глаза сразу на лоб лезут и он начинает лихорадочно кашлять, отчего Николай грозится Дазаю кулаком за такие приколы. — Ой, фу... Горькая дрянь, – Сигма недовольно поморщился, поставив бутылку на тумбочку, — Не буду я это пить... — Ну, специально для тебя, привереды, я привёз с собой фруктовое пиво, – Дазай довольно ухмыльнулся и достал из своего чемодана небольшую бутылку с напитком, который по цвету выглядел как самый обычный вишнёвый сок. Сигма взял протянутую ему бутылку и открыл её - несмотря на то, что крышка была металлической с зубьями, по типу тех, для которых требовалась открывашка, откупорилась она довольно просто. Затем, Серёжа с явным подозрением понюхал это "вишнёвое пиво", ибо спасибо, водки хватило, но не учуяв ничего странного, отпил немного. Действительно, вкус оказался насыщенно-вишнёвый, с лёгкими нотками алкоголя. И к счастью не горьким. Поэтому, разобравшись кто что будет пить, ребята уселись в круг и начали играть в карты - решили проверить, смогут ли они под воздействием алкоголя заметить чьи-то попытки смухлевать или нет. Для интереса решили играть на сладости, ибо больше особо-то и не на что было. Раздали карты на троих и разлили по бумажным стаканчикам водку, а Сигма же пил просто со своей бутылки. Первая партия прошла нормально, никто даже и не пытался никого обмануть, но в последующих играх... — А ну подними жопу, Коля! Немедленно! – хмурится Сигма, деловито тыкая пальцем в бедро Николая, который лишь строил невинное и непонимающее лицо. Однако, Гоголю всё же пришлось подняться, и хотя он чуть не грохнулся в процессе после выпитой им водки, под его бёдрами было обнаружено целых четыре карты, которые он благополучно скинул, чтобы выиграть побыстрее. Серёжа, будучи бесконечно довольным собой и тем, что он смог раскрыть коварный николаевский план, засмеялся во всё горло, отчего Дазаю пришлось насильно закрыть ему рот рукой, а то мало ли, услышит кто, и их казино с кальянной прикроют. Почему кальянной? Да потому что Сигма на пару с Дазая дымят электронкой и сигаретами. А Николай за здоровый образ жизни! Главное только чтобы потом никто не учуял запаха вишни и ментола. — Сигма, тупица... Хватит уже мне свои карты показывать, – смеётся Осаму, спихивая с себя Серёжу, который так удобно на нём устроился, однако совершенно не подумал о том, что его карты будут прекрасно видны одному из его оппонентов. Серёжа, несмотря на свой великий опыт в картах, проиграл бутылке пива, а потом уже и своим друзьям, по итогу претерпев потери в виде трёх пачек печенья. Николай выиграл во втором раунде, но Дазай, который вкупе со своей устойчивостью к алкоголю каким-то образом считывал их карты, смог одержать финальную победу с финальным счётом Дазай - 2, Николай - 1, а Сигма - 0, бедняга. А закончились их игры потому что ребята краем уха услышали, как отряд потихоньку возвращался обратно в корпус, а следовательно им всем было пора собираться на боковую, ибо нарушать комендантский час себе дороже. И Коле пора бы возвращаться обратно к себе, но не тут-то было... — Ну Сигмулик, ну можно я с вами останусь..? – Николай лишь сонно перевернулся на другой бок, заставив Серёжу тяжело вздохнуть. Ладно, делать было нечего, Гоголя он поднять точно не сможет, а Дазай вообще изначально был за эту идею, так что помогать с отправлением Коли обратно явно не будет. Главное, чтобы Фёдор не пришёл и не погнал пьяного Николая, который уже ничего не соображает толком, обратно в свой отряд. Ранпо и Ацуши тем временем уже вернулись и сначала даже не заметили, что напротив них в кровати Коля уже видит третий сон. Но посмеявшись с ситуации, они сказали, что не против. Сигма же просто махнул рукой на это всё и даже не переоделся в пижаму, укладываясь между Дазаем, который по своему обыкновению слушал очередную аудиокнигу в наушниках, и Колей, который уже явно спал без задних ног, мирно посапывая. Ацуши, герой комнаты, поднялся со своей кровати и выключил свет. Все могли наконец-то спокойно поспать. Хотя, посреди ночи Николай в очередной раз перевернулся на другой бок, но в этот раз ещё и навалился на Серёжу, закинув на него руку и ногу, и крепко прижал его к себе сквозь сон. Сигма, который как всегда не спал, лишь слегка улыбнулся и устроился поудобнее, а после тихо прошептал: — Спокойной ночи, Коленька. Однако следующий час он проводит в размышлениях. Кто они друг другу?