Путь Ласточки

      Ласточка стала часто пропадать на работе.       По крайней мере, именно так она говорила, мол, на работе полный завал, они с Дженной не справляются, но Сандей подозревал, что это была полу-ложь. Трудно было бы не догадаться — она перестала звать его с собой в закусочную, как делала это раньше, рано уходила из дома и поздно возвращалась, так что времени на домашние дела не оставалось, а ещё приносила сладости и игрушки, которые нельзя было достать в Рифе. Сладости и игрушки из «верхнего» мира. У неё даже была правдоподобная отговорка — посетители угостили или расплатились так за обед с разрешения Дженны.       После небольшого путешествия на «ту сторону» Сандея, Ласточка смогла узнать, что конфликт между Семьёй и КММ наконец был улажен. После этого в Рифе случился наплыв туристов. Правда вскрылась, сладкие грёзы канули в лету, и теперь жителям Пенаконии хотелось вернуться к истокам и ознакомиться с историей своей родины, узнать больше о Часовщике и его товарищах.       С одной стороны, это была хорошая новость, несомненно, особенно для жителей Рифа. Туристы из Мира Грёз — это богатые покупатели и посетители. Богатые покупатели и посетители — это деньги. С другой стороны, в связи с этим Сандей больше не мог выходить за пределы дома. Не рисковал. Если уж даже местные так или иначе могли узнать его в «маскировке», то те, кто постоянно видел его на публике в Золотом миге, распознали бы его и подавно. Кто знает, кому из гостей Рифа приспичит сдать его из вредности или за вознаграждение? КММ бы уж точно не скупилась на достойную выплату за его поимку.       Воронок была ещё слишком мала, чтобы понять все эти мудрёные тонкости взрослого мира, да и ни сам Сандей, ни Ласточка старались не впутывать её в эти проблемы. Ребёнку просто было в радость, когда ей приносили новую игрушку, книжку или вкусный гостинец — она тогда сразу же спешила похвастаться подарком перед Сандеем. Учитывая, что она в раннем возрасте покинула Мир Грёз, а у Ласточки не было возможности сильно её баловать, сейчас для неё даже горсть конфет из Золотого мига была настоящей роскошью.       Сандей, к сожалению, не мог разделить оптимизм своей маленькой подруги. Несмотря на то, что с момента исчезновения Ласточки из Гончих прошло уже целых пять лет, он сомневался, что Галлахеру удалось полностью замести следы. Что, если в клане ещё оставались люди, которые помнили о ней или об её покойном отце? Что, если кто-то даже искал её всё это время? А что, если убийцы её отца увидят её на поверхности?..       Это могло плохо кончиться, и дурные мысли не давали ему покоя. Сандей понимал, что Ласточка наверняка выматывалась, пытаясь совместить свои поиски Робин вместе с работой, поэтому молчал, не желая показаться ей неблагодарным, однако это совсем не умаляло его волнение. Ласточка стала ему дорога так же, как была дорога сестра, но если бы ему пришлось выбирать между Ласточкой и сестрой… он бы не стал подвергать свою спасительницу опасности. Как бы сильно он ни скучал, безопасность девушки превалировала над его эгоистичным желанием увидеть Робин.       Нет, не стоили эти вылазки того. Уж лучше пусть они продолжат жить как жили, уповая на благосклонность Шипе, а там уж, может, судьба и подарит ему новую встречу с Робин. Главное — не терять надежду.       В предыдущие вечера Ласточка возвращалась домой так поздно, что Сандей практически никогда не заставал её, потому что не выдерживал и засыпал до её прихода. Сегодня же ему удалось наконец дождаться её. Дверь в комнату Воронок была закрыта: она крепко уснула после того, как он прочитал вместе с ней новый комикс про Часика, добытый, очевидно, в одном из магазинов Золотого мига. Сандей мог не переживать, что ребёнок их снова подслушает, как уже бывало раньше, и ничто не помешает ему спокойно, на чистоту поговорить с Ласточкой.       Да, он искренне ценил её порыв помочь ему и был бесконечно благодарен, но он должен был убедить её прекратить эти опасные походы. В конце концов, его волнение было не беспочвенно, и если он даст ей это понять, то, возможно…       Возможно, мнение Ласточки о нём станет ещё лучше?

***

      Ласточка была удивлена, когда, закрыв за собой дверь, увидела сидящего на диване в гостиной Сандея. В приглушенном свете его гало светился ярче уличных фонарей, отбрасывая на его лицо какую-то мрачноватую тень. Невооружённым глазом было видно, что на душе у него было неспокойно, и Ласточка уже достаточно знала его, чтобы отличить, когда он был особенно серьёзен. Достаточно было сложить два и два, чтобы понять, почему он ещё не спал и о чём хотел поговорить с ней. Ласточке это не нравилось.       Она прошла в комнату и бросила усталый взгляд на Сандея. Он всё это время молча и неотрывно смотрел на неё, держа сцепленные в замок руки на коленях. Крылышки расправлены, лицо спокойное, но взгляд непривычно тяжёлый. Незнакомый взгляд — должно быть, именно так обычно на всех смотрел юный глава клана Дубов. Человек, который должен был уже исчезнуть, но, видимо, отголоски прошлого были ещё живы в его памяти.       Ласточка вздохнула и неторопливо опустилась на место рядом с Сандеем. Копируя его позу, она чуть ссутулилась, и её крылышки почти поникли в ожидании неприятного разговора. Не было у неё желания сейчас обсуждать то, что у него было на уме. Но Сандей ведь упёртый, не отстанет. Придётся дать ему шанс высказаться.       — Я слушаю.       Вдвоём они смотрели прямо, на незашторенное окно, из которого открывался неплохой вид на Риф. Сандей чуть дёрнулся, когда его плечо коснулось плеча Ласточки, но потом снова расслабился. Атмосфера казалась напряжённой, несмотря на то, что оба изначально не планировали портить ни себе, ни друг другу настроение. Собравшись с мыслями или с духом, Сандей кашлянул, прочищая горло, и произнёс:       — Я знаю, что ты выбираешься в Мир Грёз, чтобы связаться с Робин.       Ласточка хмыкнула и покривила губы, выпрямляясь и задирая подбородок. Она не говорила об этом в открытую, конечно, но и не то чтобы пыталась скрыть. Тем не менее, слова Сандея для неё прозвучали почти как обвинение. Он знает — и что, что он знает? Как будто она не пообещала ему там, у ног Часовщика, что обязательно поможет встретиться с сестрой.       — Надо же. Как силу Шипе принял, так сразу наглее стал, смелее, — она наконец повернула голову в его сторону и прищурилась, разглядывая точёный профиль. — В голову ко мне успел залезть, пока я спала?       Сандей покачал головой.       — Мои способности тут ни при чём, всё и так очевидно, — он чуть раздражённо вздохнул, но его голос звучал всё так же ровно, когда он тоже повернулся, чтобы посмотреть ей в глаза: — Ласточка, пожалуйста. Хватит. Это же опасно.       Ласточка стукнула кулаками по коленям и громким шёпотом огрызнулась, воинственно расправив чёрные крылышки:       — Я для тебя стараюсь, между прочим!..       Но она тут же прикрыла глаза и с шумом выдохнула, пытаясь расслабиться, чтобы не вспылить и случайно не потревожить Воронок. Разумеется, Ласточка понимала, что Сандей искренне волновался за неё. Правда, понимала, и глубоко в душе очень это ценила. Вот только сдаваться было не в её характере. Она ведь через столькое прошла, столько невзгод перенесла за несколько лет жизни в Рифе. Неужели он правда думал, что она совсем ничего не соображает и будет действовать безрассудно?       Ласточка сделала глубокий вдох и снова посмотрела ему глаза в глаза. Кажется, она никогда не признавала этого вслух — и навряд ли бы признала из-за смущения — но выверенная выдержка Сандея её восхищала. Способность держать лицо в любой ситуации, не идти на поводу у эмоций, ставить разум выше сердца — это было действительно удивительно. Конечно, таким он стал не по своей воле, а ради поста главы клана Дубов, но ему наверняка это не раз пригождалось и в обычной жизни.       Хотя была ли она у него, эта обычная жизнь, до появления в Рифе?..       — Только не говори, что правда думаешь, что я такая глупая… — наконец пробормотала Ласточка, расслабив кулаки и крылышки. — Будь моя воля, я бы ещё лет пять наверх не совалась. Я осознаю все риски, поэтому одеваюсь неприметно, крылья прячу и с Гончими не сталкиваюсь. Я же с детства с ними жила, так что знаю, как и что.       Но Сандея её ответ не успокоил — она видела это по его немного нахмуренным бровям и сжатым в тонкую полоску губам. Ласточка прищурилась и, выдержав паузу, вдруг положила руки на его плечи и притянула ближе к себе. Это было неожиданно и неловко, причём для них обоих. Сандей зарделся, затаив дыхание, и удивлённо моргнул, пока она, отведя взгляд в сторону и надувшись, забурчала:       — Я всё равно не послушаюсь, и ты это знаешь, — её тонкие пальцы сжались чуть крепче, добавляя весомости её словам, и она всё-таки посмотрела ему в глаза: — Дай мне немного времени. Ещё день-два, и я выйду на связь с Робин. Честное слово, я уже почти у цели!       Сандей молча глядел на неё в ответ. Ласточка видела в его золотистых глазах сомнение, тревогу, даже какое-то осуждение. За неё давно никто так не волновался: пришлось привыкнуть, что она взрослая, она главная, ответственная. Ей дозволено волноваться за кого-то, а кому-то за неё — нет. Нельзя, чтобы о ней кто-то думал слишком много.       — Мистер глава клана Дубов, — её голос зазвучал громче и увереннее, когда она подалась вперёд, ещё ближе к Сандею, и серьёзно посмотрела на него, — ты мне веришь?       Наверное, он бы хотел ей поверить, если бы не переживал так сильно. Знать, что ты настолько кому-то дорог — приятное и в то же время подозрительное чувство. Она, по крайней мере, пытается убедить себя, что это подозрительно. Зачем бы Сандею так печься о ней? Думает, что если она попадётся, то сдаст его Гончим? Или если с Ласточкой что случится, то ему будет некуда податься? Ещё и обуза в виде чужого ребёнка появится!..       И кого только Ласточка обмануть пыталась? Понимала же, что Сандей не такой. Больше не такой. Мнительный, но не с ней — не к ней. Но ей кажется, что если она поддастся и подыграет ему, то точно пропадёт и это плохо кончится. Для неё, конечно, не для Сандея.       Сандей, помедлив, наконец кивнул в ответ, вздыхая.       — Обещай, — произнёс он, осторожно дотронувшись до её рук кончиками пальцев. — Обещай, что будешь осторожна и не станешь рисковать даже по необходимости.       Ласточка засияла лицом. Его прикосновение вызвало у неё мурашки, скрытые, к счастью, под одеждой. Задержав свои руки на его плечах ещё немного, она наконец отстранилась от него и немного неловко повесила голову, зажав ладони между своих бёдер. Пряча слишком широкую улыбку, она тоже кивнула и произнесла:       — Я обещаю.

***

      С того разговора прошло ещё несколько дней. Сандей больше не пытался разговорить Ласточку, но каждый раз, когда он наблюдал за ней ранними утрами или глубокими ночами сквозь дремоту, ему так и хотелось протянуть к ней руку, потянуть её за край безразмерного балахона и попросить остаться, не уходить даже на работу хотя бы раз. Потом, проснувшись, он, конечно, списывал эти порывы на свой сонный бред. Стыдно было признаться самому себе, что он скучал по ней всё это время так же сильно, как Воронок, а то и сильнее.       Но вот одним вечером, аккурат перед тем, как им нужно было готовиться ко сну, Ласточка впервые вернулась домой раньше. Она влетела в квартиру, громко хлопнув за собой дверью, едва не поскользнулась на ещё мокром после мытья полу и ловко проехалась, остановившись прямо перед домом из кубиков, который в тот момент как раз строили Воронок и Сандей. Те в недоумении уставились на девушку, хлопая глазами и крылышками, пока Ласточка пыталась отдышаться, согнувшись пополам.       У мнительного Сандея в голове вмиг возникло самое страшное подозрение.       — За тобой погоня? — он встал на ноги и машинально потянулся к ней, желая коснуться, обезопасить. Но Ласточка только затрясла головой, схватив его за руку, чтобы выпрямиться. Сделав глубокий вдох через рот, она наконец подняла на него взгляд и ответила на выдохе:       — Я привела её… Робин… здесь!..       У Сандея, кажется, перехватило дыхание — из его руки выпала игрушечная машинка и с глухим стуком приземлилась на пол. Воронок удивлённо захлопала глазами, переводя взгляд то на него, то на Ласточку. Она, разумеется, знала, кто такая Робин и кем она приходилась Сандею. Осознание посетило её гораздо раньше — девочка тоже подскочила на ноги и радостно запрыгала, хлопая в ладоши.       — Тётя певица снова здесь! Она снова будет нам петь!       А у Сандея даже после такого никак не могла уложиться в голове эта мысль: неужели у Ласточки в самом деле получилось привести Робин в Риф? И они остались незамеченными? И Робин была готова встретиться с ним?..       — Эй, Риф вызывает главу клана Дубов! — Ласточка вдруг щёлкнула его по носу, спуская с небес на землю. — Чего замер? Времени же мало! Идём! — она схватила его за руку и потянула за собой на выход из квартиры. Воронок, не отставая, поспешила за ними, просто захлопнула дверь за спиной, не боясь, что кто-то мог проникнуть внутрь во время их отсутствия.       Сандей брёл за Ласточкой и Воронок как в тумане, едва осознавая происходящее. Он не смотрел по сторонам, не замечая, как его повели на окраину Спального района — он там даже не был никогда. Самый мрачный, самый тёмный участок Рифа: безлюдный и тихий. Ни света в окнах, ни горящих фонарей, ни ярких звёзд на небе. Но даже в полумраке бывшая Гончая очень хорошо ориентировалась на местности. То ли привычка, то ли навыки из прошлого сказались.       Ну да, из Гончих же.       Лишь когда впереди, на краю какого-то недостроенного моста показалась знакомая фигура, освещающая божественным светом Шипе всё вокруг, Сандея озарило. Он вдруг резко остановился, так что не ожидавшие такой реакции Ласточка и Воронок едва не запнулись по инерции. Они в недоумении оглянулись на него: Ласточка сразу распознала его неуверенность и опасение. Ей уже не первый раз доводилось видеть его таким, но она до сих пор не могла к этому привыкнуть. Бывший глава клана Дубов, трусливо прячащий взгляд, неловко прикрывающий лицо крыльями и стыдливо повесивший голову — то ещё зрелище.       — Дядя, ты чего? — первой подала голос Воронок, обхватившая его ладонь обеими руками словно для поддержки.       Сандей не смог посмотреть ей в глаза, только качнул головой, поджав губы.       Ласточка вздохнула, отпуская его. Она могла понять чувства Сандея отчасти, но она также понимала, что его нерешительность могла сделать ему только хуже. Сейчас ему предстоял важный разговор с самым близким для него человеком. Если он отступится — другого шанса могло и не быть.       Сделав шаг навстречу ему, Ласточка аккуратно протянула руки к Сандею и осторожно взяла его лицо в ладони, приподнимая, чтобы поймать его взгляд. Она терпеливо улыбнулась ему и заговорила, стараясь звучать как можно мягче:       — Ты боишься, что что-то пойдёт не так?       Сандей и бровью не повёл, услышав её вопрос; знал, что это было слишком очевидно.       — Я испортил ей жизнь…       — Не говори так, — девушка в миг стала серьёзной. — Если бы она не хотела тебя видеть — она бы не пришла сюда. Ты же понимаешь, что Робин тоже рискует, встречаясь с тобой в тайне ото всех?       Ну разумеется, он это понимал. А ещё он понимал, что его сестра была чрезмерно доброй и слишком любила его — так сильно, что навряд ли могла злиться на него даже после всего того, что он натворил. И эта мысль не давала ему покоя. Эта мысль заставляла его чувствовать слишком тяжёлую и горькую вину. Такую вину, которую даже присутствие Ласточки и Воронок не могло затмить.       — Я не смогу, — Сандей упрямо покачал головой, закрыв глаза, чтобы не видеть твёрдый и внимательный взгляд напротив. — Я не посмею… заговорить с ней. Права не имею.       — Ну хватит! — голос Ласточки прозвучал громче, когда она сжала ладонями его щёки, заставив его по-дурацки надуть губы и скукситься, всё ещё отказываясь посмотреть на неё. — Твоя сестра проделала долгий путь сюда, только чтобы вновь увидеть тебя. Я проделала долгий путь, чтобы отыскать её там, на поверхности. Ты ведь сам просил, чтобы я была осторожнее, чтобы не рисковала. А теперь что? Хочешь, чтобы все мои труды пропали даром?       Сандей нахмурился и наконец приоткрыл глаза, сверкнув ими, когда лицо Ласточки оказалось слишком близко к нему — так близко, что даже её мятное дыхание ударило ему в нос, защекотав изнутри.       — Я сделала это всё ради тебя, — каждое её слово звучало теперь уверенно и выверенно. — И Робин пришла сюда только ради тебя. А теперь вспомни наконец, кто ты такой, и перестань нести всякую чушь!       Сандей широко распахнул глаза, приподняв брови. Вспомнить, кто он такой? Кто он? Он — человек, которого все знают как Сандея. Он — бывший глава клана Дубов. Он — самый злейший враг Пенаконии и преступник. Но он — это он. Сделанного не вернуть, но он ещё может исправить свои ошибки и искупить свою вину. И он это сделает — он самому себе обещал. А теперь он ещё и негласно в ответе за тех, кто за него поручился.       Взгляд Сандея прояснился, когда он положил руки поверх ладоней Ласточки и медленно отнял их от своего лица. На его губах появилась робкая, но искренняя улыбка. Ласточка помогла ему собраться с духом — теперь он был готов к встрече.       — Спасибо, — его голос звучал всё так же тихо, но в нём больше не было тревоги и неуверенности. — И тебе, Воронок, спасибо тоже, — он опустил взгляд на девочку и потрепал её по волосам, отчего та довольно захлопала крылышками, засмеявшись.       Ласточка облегчённо выдохнула — получилось. Прочистив горло, она приняла свой обычный вид и неожиданно хлопнула Сандея по спине, да так, что он чуть покачнулся. Впрочем, его такой жест не смутил, а лишь сильнее подбодрил.       — Иди, — Ласточка кивком указала в сторону стоящей вдали Робин, — она тебя ждёт.       Сандей кивнул и молча повернулся, сделав несколько шагов вперёд. Но едва он успел отдалиться, как вдруг оглянулся на них из-за плеча и, глядя прямо на Ласточку, произнёс, вдруг лукавого улыбнувшись:       — А ты, оказывается, умеешь быть доброй... если захочешь.       Ласточка вспыхнула, в шоке уставившись на него, совсем не ожидая, что он станет подкалывать её в такой момент. Воронок в ответ на это только широко улыбнулась.