Путь Ласточки

      Чем ближе Сандей подходил к сестре, тем сильнее у него подкашивались ноги. Он не мог это контролировать: несмотря на уверенность, что внушили ему Ласточка и Воронок, внутренняя тревога никуда не делась. Их встреча не была предрешена. Возможно, она вообще никогда не должна была состояться. Но одна настойчивая непоседливая девушка решила сделать всё по-своему, пойти против злого рока. И ведь, как ни странно, у неё получилось.       До этого Робин в его сторону не смотрела, обращая свой взор к возвышающемуся над Рифом театром, но, услышав немного шаркающие шаги сквозь порывы холодного ветра, обернулась. На её выбеленном косметикой лице расцвела искренняя улыбка, с которой она всегда смотрела на него, даже на публике, не взирая на учение Гофера «держать лицо на людях». Её яркие глаза заблестели от наверняка сдерживаемых слёз, а сцепленные в замок руки прижались к груди, где, должно быть, сердце затрепетало от волнения. Её кожа заметно покрылась мурашками, пока она легонько вздрагивала — концертное платье совсем не подходило для местной погоды. Сандей машинально схватился за ворот своей кофты, оттягивая его. Будь он в своём пиджаке, обязательно бы накинул его на её плечи. Делить с ней чужую безразмерную кофту не первой свежести… было стыдно.       Ему сейчас вообще за всё перед ней было стыдно.       — Брат… — певчий голос Робин прозвучал сначала совсем тихо, но когда она улыбнулась шире, то сразу зазвучала звонче: — Брат!       Робин кинулась ему на встречу, едва ли не подлетев, рассправив крылья. Сандей уже давно, кажется, потерял хватку: даже не успел среагировать и чуть не потерял равновесие, когда сестра бросилась ему на шею, стискивая в удивительно крепких объятиях. Его руки зависли на расстоянии от её спины, потому что он не могу решиться обнять её в ответ. Можно ли? Позволительно ли ему трогать её после того, что он сделал? Хотя и очень хотелось, сомнения не позволяли действовать опрометчиво.       Но Робин, похоже, не собиралась отпускать его. Она уткнулась лицом в его плечо, её гало мерцал над головой, пытаясь озарить обоих благим сиянием Шипе, и её маленькие крылышки подрагивали, не скрывая ни одной эмоции, что одолевали её. В конечном итоге Сандей сдался и осторожно приобнял сестру одной рукой, так легко, будто боясь, что если надавит чуть сильнее, то она рассыпется в блестящую пыль как грёза.       Он скучал. Скучал очень сильно и почти успел забыть, какого это — обнимать её. Казалось, будто с их последней встречи, с тех объятий в озарённом вспышками боя небе над Пенаконией, прошла целая вечность.       — Сестра, я… — начал было он шёпотом, но Робин замотала головой, вжимаясь в него сильнее.       — Молчи!.. — она тихонько шикнула на него, не поднимая глаз. — Молчи, не говори ничего. Давай постоим вот так просто…       И Сандей повиновался, не издав больше ни звука. Молча прикрыл глаза и сделал глубокий вдох. Робин пахла по-родному. Не так, как Ласточка, но тоже домом.       Как всё-таки незаметно Ласточка и Воронок стали для него ассоциироваться с домом.       Повисшая между ними тишина оглушала. Сандей громко сглотнул, чувствуя, как по коже бегут мурашки то ли от холода, то ли от неисчезнувшей тревоги. И ветер вдруг защипал покрасневшие щёки с мокрыми незаметными дорожками.

***

      Понаблюдав какое-то время за долгожданным воссоединением семьи в отдалении, Ласточка наконец отвернулась. Сложив руки на груди, она медленно побрела вперёд, твёрдо переставляя прямые ноги. Так обычно военные маршируют. Так же заставляли маршировать юнцов из клана Гончих, которые метили на серьёзную работу.       Не все детективы — Гончие, но, как правило, это всегда Гончие.       Воронок оглянулась на неё и удивлённо моргнула, склонив голову набок.       — Мы что, к ним не пойдём?       Ласточка качнула головой, не оборачиваясь.       — Им нужно побыть наедине. Не будем мешать. Пойдём домой.       Девочка скуксилась, но послушно посеменила за ней, периодически оглядываясь на Сандея и Ласточку, которые продолжали стоять в обнимку.       — Жалко! А я хотела с тётей певицей тоже поговорить… — тут она ойкнула и спохватилась. — А как же дядя? Дядю мы не будем ждать?       Ласточка усмехнулась и опустила на Воронок взгляд, когда они поровнялись.       — Думаешь, без нас потеряется? — она уронила руку ей макушку и потрепала по волосам, от чего та нахохрилась. — Не переживай, я позже выйду, чтобы встретить его. Робин окольными путями вернётся на поверхность, а Сандея тут уже все видели, никого им не удивить. Ты скажи лучше, вы ужинали? Не голодали без меня?       Воронок хихикнула.       — Дядя пытался приготовить яичницу с беконом, но у него все яйца остались сырыми, а бекон, наоборот, сгорел до чёрной корочки. Но я помогла ему разогреть твой вчерашний ужин и поджарила тосты!       — Да уж, — Ласточка цокнула языком и фыркнула. — Мистеру главе клана Дубов ещё учиться и учиться… — но неожиданно её улыбка померкла, и она опустила взгляд, пробормотав себе под нос: — Хотя зачем ему теперь это…       Воронок озадаченно приподняла брови, не понимая резкую перемену в настроении и почему дяде не должны больше понадобиться кулинарные навыки, но расспрашивать не стала. Только схватила Ласточку за руку и прибавила шагу, заторопившись домой. Они ведь так и не достроили домик из кубиков. Если Ласточка не погонит в кровать, она успеет сама собрать его! Дяде будет приятно. А вдруг он захочет привести тётю певицу к ним в гости? Тогда она сможет и перед ней похвастаться, и потом они все вместе поиграют! Вот будет здорово!       Только даже детское предчувствие почему-то не давало ей покоя, подсказывая, что Ласточка вдруг расстроилась, заговорив о дяде, не просто так.

***

      — Та девушка, Ласточка, рассказала мне, что случилось после того, как… — Робин неловко улыбнулась и отвела глаза от брата, взглянув на Большой театр вдали. — После того, как ты упал с неба.       Падший ангел.       Сандей тихонько хмыкнул и тоже перевёл взгляд наверх, прижимаясь к сестре и приобнимая за плечи, пытаясь согреть. Так и не решился снять с себя кофту, чтобы накинуть на неё, но, кажется, она даже была рада этому. Ведь желанные объятия с родным человеком несут в себе куда больше тепла, чем лоскут самой плотной ткани. Она склонила голову набок, её маленькое крылышко распрямилось, приобнимая его в ответ. И гало обоих светились мягким светом в темноте, куда не доставали звёзды.       Не так много времени прошло с того события, не так много событий случилось. Но дело не в количестве, а в важности: в его жизнь ворвались Ласточка и Воронок — вернее, это он буквально ввалился в их жизнь, он узнал о самом себе и о настоящей Пенаконии много нового, а ещё он наконец принял Шипе и свою силу. Эти ключевые события бесповоротно повлияли на него. Пути назад у него не было, да и не то чтобы ему хотелось что-то из прошлого вернуть… Ну разве что только возможность видеться с сестрой, пусть даже редко, как и раньше.       — Я удивлён, что ей всё-таки удалось найти тебя, — Сандей сделал паузу и улыбнулся, качнув головой. — Признаться, мне её вылазки на поверхность претили… хотя я и питал надежду на успех. Но ей опасно появляться там. Люди из прошлого могли её увидеть.       — Я тоже удивилась, увидев незнакомого человека в театральной гримёрной, ведь она попала туда в обход Кошмариков, Гончих и персонала, — Робин вытянула руку вперёд и начала выводить изящным пальчиком узоры в воздухе, что-то рисуя. — Ты знал? В Риф так легко попасть незамеченным! Ласточка мне показала тайный лаз, о котором даже я не подозревала. Я словно играла в шпионов, следуя за ней, прямо как в детстве.       Сандей кивнул.       — Она из Гончих. Кому как не им знать о самых удобных путях отступления и местах для схрона?       Робин удивлённо моргнула, глядя на брата, приподняв брови.       — Из Гончих? Вот оно что… — она задумчиво помолчала, прежде чем продолжить: — Полагаю, на то, чтобы скрываться в Рифе, у неё есть свои основания.       «Очень веские», — мысленно добавил Сандей, а вслух произнёс: — Ты знаешь, она…       — Брат, — Робин не дала ему договорить, вдруг перебив. Сандей слегка нахмурился: сестра переменилась в лице, и взгляд её стал серьёзнее. — КММ и главы остальных Кланов продолжают твои поиски. Госпожа Яшма мне недвусмысленно намекнула, что если тебя поймают, то я ничего сделать не смогу. Они и за мной теперь следят. А если сюда доберутся?       А они ведь могут — однажды, из вредности или из жадности до богатой награды.       — Поэтому я и не хотел, чтобы Ласточка искала тебя… — он непроизвольно стиснул кулаки, так что костяшки под бледной кожей стало ещё белее. — Это опасно не только для неё, но и для тебя тоже. А я не хочу, чтобы вы из-за меня подвергались опасности.       Робин покачала головой и сложила руки на груди, наконец отстранившись от его объятий. Теперь брат и сестра стояли друг против друга, словно столкнулись в конфронтации. Эта ситуация пробудила в его голове неприятные воспоминания. Он ведь не для того встретился с ней, чтобы спорить и ругаться… Нет, не для этого. Но почему-то по-другому сейчас не получается.       — Не в этом дело, брат. Из нас из всех наибольшей опасности ты подвергаешься. И когда Ласточка спросила, есть ли способ тебе помочь и вывезти с Пенаконии, я…       — Подожди, — Сандей положил руку ей на плечо, не дослушав: — Что сказала Ласточка? Она хочет… чтобы я исчез?       Нет, не так. Не исчез, а ушёл. Потому что так будет безопасно и правильно. Потому что он не принадлежал этому месту и с Ласточкой и Воронок его ничего не связывало. Но… осознавать это — осознавать то, что Ласточке настолько сильно было всё равно, что она была готова отпустить его вот так легко, было неприятно и в какой-то степени больно.       Ласточка говорила, что он ей нравился. Наверное, нравился как пациент. Или как сосед по комнате. Или как нянька для Воронок. Может, даже как друг, но не больше. Не как мужчина, который бы мог быть с ней рядом. К которому можно было бы испытать что-то светлое и доброе.       Заметив, как её слова повлияли на брата, Робин спохватилась. Она перехватила его руку со своего плеча и сжала в своих руках, заглядывая прямо в глаза.       — О Эоны, не произноси это таким тоном! Ни Ласточка, ни я не имеем в виду ничего дурного! Только хотим, чтобы у тебя всё было хорошо.       — И что ты предлагаешь? — тут же спросил он севшим голосом, отвернувшись, чувствуя её тепло на своей коже, которое почему-то вдруг перестало согревать.       — Астральный экспресс скоро покинет Пенаконию и отправится в путь. Я говорила с господином Вельтом и госпожой Химеко… — Робин ободряюще улыбнулась. — Ты знаешь, они не держат на тебя зла. Они знают, что ты хотел как лучше, и даже будут рады, если ты захочешь присоединиться к ним. Экспресс — это большая семья. И если наша Семья… настоящая семья рушится, то ты бы мог найти приют у них… Ты не хочешь?       Сандей поджал губы. Присоединиться к бывшим противникам. Занять чьё-то место на великом поезде. Покинуть свою родину. Покинуть Пенаконию, сестру, Воронок, Ласточку. Этого ли он хотел? Ради этого ли он принял силу Шипе?       Нет — это всё не то.       Но если даже Ласточка больше не хочет видеть его рядом… какой смысл оставаться в чужом доме на птичьих правах?       Его сомнение и нерешительность не укрылись от Робин. Она понимала, как ему тяжело сейчас было. Она знала, что принять столь сложное решение непросто. И, конечно, от неё не укрылось то, как он занервничал, когда она заговорила о Ласточке. Неспроста ведь? Ей не нужна сила гармонии, чтобы догадаться о причине. Она всё-таки его сестра.       Робин улыбнулась ещё шире и прильнула ближе к брату, заговорщицки понизив голос:       — Ласточка тебе нравится?       Сандей зарделся против воли. Его крылышки дёрнулись машинально, чтобы прикрыть порозовевшие щёки, но Робин уже успела заметить краску на его бледном лице. Тот самый Сандей, что с детства тренировался скрывать свои настоящие чувства, что несколько лет был главой клана Дубов под прицелом тысяч глаз и фотокамер, сейчас стоял напротив неё и смущался как ребёнок. Она таким его не видела очень давно, даже забыла, что её брат вообще может быть таким человеком. Повлияло ли на него так поражение в битве? Или же всё дело в девушке? Какой бы ни была причина, перемены ему пошли на пользу — Робин была в этом уверена.       Она осторожно взяла Сандея за руки, погладив большими пальцами по ладоням, чтобы успокоить. Он покрепче сжал её ладони для уверенности, но в глаза ей посмотрел не сразу. Каким бы собранным и серьёзным ни был Сандей, в глубине его души всё ещё скрывался неуверенный в себе застенчивый мальчик, который был вынужден рано повзрослеть.       — Всё хорошо, — от гало Робин стало исходить приятное свечение. — Ты не должен этого бояться. Поговори с ней — уверена, вы оба придёте к взаимопониманию.       Сандей отвёл взгляд. Предложить легче, чем выполнить. А Ласточка — она ведь такая… непростая. Вспыльчивая, иногда резкая, но отходчивая. Вот только не факт, что на его попытку открыть сердце и обнажить душу она отреагирует положительно.       — В любом случае, выбор за тобой, брат, — Робин вздохнула. — Я вернусь за ответом через несколько дней. Мне нужно, чтобы ты принял решение касаемо своих дальнейших действий. Боюсь… другого шанса избежать наказания у тебя не будет.       Потом Робин ушла. Сандей всё время смотрел ей вслед, но даже не заметил, как она растворилась в мрачных тенях дальнего закоулка. Её последние слова повисли над ним в воздухе почти как гильотина. Либо трусливый побег с Пенаконии, либо попытка справиться с проблемой самостоятельно. А если он посмеет остаться, нависнет ли угроза над Ласточкой и Воронок? А если Ласточка считает, что ему лучше уйти… то куда он пойдёт? Ему ведь нельзя возвращаться наверх. Нельзя остаться рядом с ней. Тогда что ему делать? Всё-таки бежать, как предложила сестра? Но…       — Но я… больше не хочу убегать.       И никто, кроме него, не услышал эти слова.

***

      Обратно Сандей возвращался не по памяти, а, скорее, интуитивно и инстинктивно. Да и заблудиться, как ни странно, в этой части района было трудно. Он задумчиво брёл по серому асфальту, глядя себе под ноги, по привычке сложив одну руку за спиной. Никак не мог перестать думать о своём незавидном положении и о том, что с этим можно сделать. Мысли роились в голове как мухи и перекрывали одна другую, вылезая на первый план.       Он даже не сразу заметил Ласточку, которая вышла из дома ему навстречу, видимо, всё-таки запереживав, что один он мог потеряться в их трущобах.       Издалека встретившись с ней взглядом, Сандей вяло ответил на её взмах рукой. На языке крутилась куча вопросов. Он нуждался в откровенном разговоре, несмотря на то, что сам не привык быть честным с окружающими. Но этот случай был особенный, и от исхода их диалога будет зависеть его судьба, не иначе. Ласточке придётся поговорить с ним. В крайнем случае, он её заставит пойти на контакт.       — Я бы хотела пошутить про твою кислую мину, мистер глава клана Дубов, но так уж и быть, не стану, — Ласточка улыбнулась, когда они стали ближе. — Ну? Как у вас всё прошло?       Потому что по-другому никак.