Покажи мне свой мир

— Знаешь ли ты, дорогая, откуда мы произошли? — Мы? Кто мы? Маги? — Ну да, кто же ещё? — Нет... Расскажи! — Ну, слушай... — Давным-давно, когда люди только учились жить рядом друг с другом, строили государства и общество, им нужен был лидер. Северные народы от природы суровые и холодные как снега, которые их окружали, не прощали соседям ошибок и боролись за выживание. Но долго так продолжаться не могло и тогда они пришли к великим горам, которые защищали их от ветра, а шаманы в пещерах проводили свои ритуалы. Спросили у гор люди совета, как им жить дальше, чтобы не враждовать, а помогать. И горы дали ответ.       Из самых их недр, из глубин магии вышел к людям первый маг — Мор. Странное и страшное то было существо, но умное и мудрое. Он был воплощением чистого волшебства, ауру его можно было почувствовать за много метров и был он маленьким кусочком той мощи, что таили в себе горы. Всё он мог делать, любым чудом овладеть, вот только сердце его было ледяное, как снежные сопки, и взгляд как мёрзлая сталь. Но помог он людям и с тех пор Моров считают чистым голосом разума, как лёд. — Так вот почему в Уральских горах никто, кроме магов, не может находиться! — Да, верно, там и родилась магия. А сами маги уходят туда на старости лет и живут больше века благодаря древности и могуществу этих гор. — И вот почему от Моров всегда так холодно... А правда, что они мысли читать умеют? — Хо-хо, этого неизвестно даже мне, они надёжно хранят это в тайне. — А как появился наш род, папа? — Хоть мы и считаемся существами так сказать высшими, мы мало чем отличается от людей. Мору было холодно на душе, и с каждым днём он становился всё мрачнее и злее. И решения его быть может и мирили народы, но до личного горя не было ему дела, и порой бывал он очень жесток, люди стали его бояться. Однажды он повстречал в лесу неземной красоты девушку. Эта красавица покорила его не только своим обликом, но и любовью, что казалось, пропитывала всё вокруг неё, делала окружающих счастливее. Очарованный, он пошёл за ней, пока не набрёл на поляну с костром. Люди праздновали первую оттепель и девушка эта танцевала вместе с другими. Ей удалось не только растопить сердце Мора, но и заставить его смеяться. И из смеха его родилась магия, что одарила девушку способностью менять свой облик — любой зверь, птица или рыба стали её второй личиной, ведь настоящая сила магии крылась в природе, откуда она и родилась. А звали ту девушку Бенгаль. — Наша фамилия — Бейгл! Это от неё? — Всё так дочка, всё так. И если бы они с Мором поженились, то возможно, нашего рода не существовало бы. Но Бенгаль была очаровательна в своей свободе, и Мор не посмел обрезать крылья этой птице. Так и пошли два главных рода рука об руку — Моры вели за собой людей, а Бейглы следовали за ними, оберегая их сердца и чувства, защищали от злых помыслов. — А как появились другие рода? Расскажи! — Сирил, тебе пора спать. Про других я расскажу завтра. — Не уходи... Папа!       Тик-так, тик-так. Раньше тиканье часов было не более, чем фоном. Не раздражающим, нет, как городской шум или крик детей на площадке, а неотъемлимая часть твоего спокойного мира. Без него становилось неуютно и все решения казались неверными.       Тик-так, тик-так. А теперь они отсчитывали секунды и минуты до необратимой катастрофы, которая всё никак не наступала и душила Сирил в безвременье, причиняя невыносимую боль. Этот метод оттягивания неизбежного, как нависший над тобой валун, что нёсся с каменного склона, причинял ещё больше страданий, чем мгновенная смерть. Сирил смотрела на эмалевый циферблат под стеклом, где золотые стрелки, оплетённые микроскопическими стеблями с шипами, медленно сдвигались то в обратную сторону, то вновь шли, как надо. Число внизу стояло неправильное и в любой момент могло смениться, перескочив аж на несколько дат вперёд или назад. Рядом с цифрой три было закрытое золотое окошко — оно закрылось как только умерла мать и скрыло под собой эмалевую маленькую иконку, на которой искусный мастер написал чудесную лань во всех подробностях, как будто полноценную картину сжали до размера квадратика меньше ногтя мизинца. Рядом с цифрой девять было ещё одно закрывшееся окошко, оно таило под собой благородного оленя с ветвистыми рогами — воплощение отца. Эта золотая крышечка опустилась первой.       Тик-так, тик-так. Оба квадрата соединялись тонкой золотой линией и ещё две вели вниз, к цифре шесть. Там был единственный открытый кусочек семьи Бейгл — полярная сова в полёте, Сирил. Она была ещё жива. Но внутри неё всё мертво, а потому квадратик часто дёргался, тоже намереваясь уйти в небытиё. Сирил захлопнула крышку с геральдической гравировкой, намотала цепочку на кулак и сильно сжала часы.       Тик-так, тик-так. У магов существует особое волшебство, проявляющееся только тогда, когда один маг встретит другого — того, кто предначертан ему самой судьбою и с кем он останется навсегда. Это чудесное воплощение самой чистой и искренней любви считалось некогда важным ритуалом, а потому в семьях ответственно подходили к выбору второй половинки. Причём эта половинка могла быть любой расы — если маг коснётся его рукой, то по их венам заструится то самое волшебство, любовь, засияет всеми цветами радуги. Маги живут дольше, а потому всё у них протекает неторопливо, эмоционально и взвешенно, как и должно быть. Они танцуют на балах, знакомятся с множеством интересных людей, читают книги и познают, каково это — любить и быть любимым, а ещё под заботливом крылом родителей познают и окружающий их мир. Но времена изменились. Теперь чёртова дюжина выдаёт своих отпрысков по расчёту и они несчастны... Они не знают настоящей любви, а потому задыхаются, ведь у них отнимают и волшебство. Они вгрызаются в мир слишком сильно и быстро, ломают зубы, отращивают новые, и всё только для того, чтобы родители были довольны, чтобы была карьера и крепкая позиция в жизни. Они теряют себя.       Известны случаи, когда маг, утратив того, с кем имел Связь, умирал от горя. А Сирил потеряла обоих родителей, с которыми, физически Связи она не имела, однако была скреплена этими золотыми нитями — связью духовной, ещё более прочной. В них находилась огромная часть её души, а теперь она потеряна навсегда. Потеряна и вера в будущее, в себя... Но сама Сирил жива. Однако она совсем не чувствует этой жизни — та проходит мимо неё, а она как камень посреди бурной реки, прижата мёртвым грузом безысходности и горя. Ведь Бейгл это не просто вторая по силе семья, это душа магического сообщества — их знают не только как мастеров перевоплощения, но как и существ очень чувствительных, умеющих сопереживать, как никто другой. Они прекрасно считывают эмоции окружающих, пропускают их через себя и впитывают всё вокруг: дуновение ветерка, смех, сырость, смог и радость. Их настроение может зарядить всех вокруг, поделиться с ними эмоциями. Они как фонтан, а Сирил была на дне этого фонтана — монеткой, которую бросили очень давно, и она уже окислилась, слилась с каменным основанием.       Её часы были магическими, им не требовался регулярный завод и ремонт, они работали от той самой духовной связи. И поскольку она нарушена, безжалостно уничтожена, то часы сбились и отказывалисть работать так, как надо. И как бы сильно девушка не прижимала их к сердцу, как бы громко не взывала к душам родителей, они не утешат её и часы не заработают, как прежде.       А ведь прошло только два месяца с момента их смерти. Сирил сидела в столовой колледжа, одна, за столом у дальней стены. Она уставилась в одну точку в полу и стиснув зубы, пыталась сдержать рвотные позывы. Перед ней стояла тарелка с супом, и ей нужно было поесть, во рту не было ни кусочка вот уже несколько дней. Это стало происходить довольно часто, пищу временами приходилось запихивать в себя насильно, чтобы не упасть в обморок в коридорах или боже упаси перед Симо. Они беспокоятся о ней, а она врёт им... Они беспокоятся обо всей группе, полностью состоящей из уцелевших после Охоты магов. Но ей было жалко их — они каждый день рисковали своими жизнями ради этой самой группы, незаконно пряча их в колледже и даже пытаясь обеспечить более-менее нормальную жизнь после окончания учёбы. И Сирил не хотела, чтобы из-за неё они нервничали ещё больше, ведь родители погибли почти у всех. Просто она из-за своей магии ощущает это намного сильнее, но ведь она может справиться? Симо и так уделяют ей больше внимания, поскольку знакомы с её семьёй давно, а она не хотела отнимать его у других и быть "особенной", чтобы с ней нянчились. — Сирил!       Чужой голос доносится до неё как будто из-под воды — глухой, тошнотворный. Непонятно, кому он принадлежит — мужчине или женщине. Но он противно мутит стылую гниль в голове, в глазах темнеет и сознание прорезает уже знакомый возглас. — Сирил? Сирил, очнись!       Первое, что смущает девушку, так это то, что подруга зовёт её настоящим именем. Приоткрывая глаза, Сирил морщится от ослепительно белого холодного света. Первый вдох выходит сиплым, она не узнаёт себя. — Сирил, Слава богу! Ты меня так напугала!       Миднайт осторожно обнимает её, её татуировки светятся, и Сирил тут же хрипит: — Нет, Мид... Не надо!       Непозволительно вот так было целительнице тратить своё драгоценное здоровье на неё, лучше бы оставила умирать. Проморгавшись, девушка замечает по обе стороны от кушетки, на которой лежит, братьев: справа стоял Абелус, а слева — Филипп. Они синхронно облегчённо выдохнули и взяли девушку за обе руки, когда Мид отошла в сторону. — У тебя вероятно много вопросов... А у нас не так много времени, чтобы на них ответить. Прошу, просто доверься нам.       Этот пугливый тон Абелуса, который боялся только тогда, когда действительно стоило чего-то бояться, напряг Сирил. Она вцепилась в его руку, взглядом буровила его натянутое от напряжения лицо и внимательно следила за его карими глазами, которые бегали из стороны в сторону. — Что вы задумали?       Зло прошипела Сирил, но из-за слабости её рука соскользнула вниз и она откинулась на подушку. Издав стон, девушка замечает, как братья синхронно понуро опускают голову, а Мид бросает неловкий взгляд в сторону входа в палату и как будто прячется за ними. Дверь открывается и вместе с невидимой позёмкой перед ними предстаёт Моргарт Мор.       Сирил почти вскрикивает и дёргается назад, ударяясь затылком о розетки и прочую дребедень для капельниц позади неё, а желудок внутри сворачивается в тугой узел. Лучше бы она всё же замёрзла там в реке. Какой смысл её было спасать, если вот она, ледяная смерть Энвелл-реки догнала её и здесь, и сейчас неминуемо приближается, как цунами? Сирил в панике мечется взглядом между фигурой Мора и своими друзьями, но те превратились в статуи с восковыми лицами неуверенности и тревожности. Сердце бьётся как птица в клетке рёбер и девушка вжимается в кушетку так сильно, что хочет слиться с ней и стать единым целым. — Нет, пожалуйста... Не надо...       Она никогда не думала, что будет умолять и просить о пощаде, в её голове вся чета Моров была как мишень для метания ножей. Но сейчас сознание резонировало страхом и само находилось под прицелом ледяных игл Моргарта. Его лицо впрочем не выглядело злым или злорадствующим. Глаза без бровей потухли не то от усталости, не то от чего-то ещё, и внимательно, как будто с сожалением следили за Сирил. Яркий белый свет оттенях их ещё больше и они прятались во впалых скулах с виноватым видом. Мягкий голос, похожий на снежное одеяло, а не метель, произнёс: — Здравствуйте. Прошу, успокойтесь, вы и так пережили обморожение лёгких, мисс Бист говорит, что вам нельзя напрягаться. — А вы предлагаете мне расслабиться, зная, что вы меня убьёте?       Прошипела Сирил, её дыхание сбилось, а на лбу выступила испарина. Она откашлялась, но взгляда от мужчины так и не отвела. Маг остановился в десятке сантиметров от неё и тяжело вздохнул, прикрывая глаза. Он был одет в серый пиджак и синюю рубашку, ничего примечательного. Как будто не на казнь пришёл, а погоду обсудить. — Буду краток. Вы можете верить мне, а можете и не верить, но...       Он протягивает руку и берёт за кисть Сирил. Вены опять начинают светиться, и девушку, несмотря на её общее состояние, пронзает знакомый ток. Тяжесть в груди уходит, сознание становится ясным и даже Мор не кажется таким страшным, внушает доверие. Или внушает ей, что ему можно доверять. — О, ну вы же самый умный из всех присутствующих, должны понять, что это бред!       Язвит Сирил и резко выдёргивает ладонь, прижимая к груди. Говорить стало легче, но она не позволяет мимолётному облегчению запудрить мозги. Её взгляд полыхает и пожар этот набрасывается на Моргарта, однако вдруг натыкается на... Глубокую печаль. Ему больно, и девушка это чувствует так явно, что на мгновение она даже опешила, замерев и пытаясь прочесть в его взгляде что-то ещё, какой-то подвох. Мужчина молчит, отводя пустые глаза в сторону. Раздаётся тихий голос Абелуса: — Есть один нюанс... О котором мы к сожалению не можем говорить в силу никак не зависящих от нас обстоятельств, но который... Всё объяснит.       Старший брат робко поднимает голову и немо извиняется перед крестницей. — Ну как всегда... И это должно спасти меня от петли?       Раздражённо спрашивает Сирил, фыркая. Ей ровным тоном отвечает Моргарт: — Нет. Всмысле... У нас есть план, который потянет драгоценное время. Кстати, о нём...       Маг тянется рукой к лацкану пиджака и достаёт из внутреннего кармана часы Сирил. Они остановились, как и её сердце в этот момент. — Отдайте!       Кричит она и выхватывает семейную реликвию, сжимая её в руках. Моргарт не сопротивляется. — Вы ведь Сирил? Сирил Бейгл?       Эти слова, пусть и едва слышимые, как гром посреди ясного неба. Сирил кажется, что она сейчас в зале суда и ей только что вынесли приговор, стукнув деревянным молоточком по столу. Звон этот раздался в ушах и поглотил её. А затем резко исчез, оставив после себя бездушную пустоту, длившуюся несколько минут. Казалось, что от произнессённых слов замёрз сам воздух. — Да... И это всё, что осталось от моей семьи, которую вы уничтожили.       Тихо и зло произносит девушка, скашивая гневный взгляд на мага. Тот вдруг наклоняется к ней, обхватывает её руки своими и начинает быстро-бычтро говорить: — Послушайте, я прекрасно понимаю, что вы испытываете, я чувствую ваши эмоции, как вы чувствуете мой холод. И мне больно, я знаю, что вы ощущаете. Я знаю... Нет, я догадываюсь, что натворил мой отец, и я не хочу быть таким, как он, я клянусь! Я ненавижу его также, как и вы, и поверьте, мне за всю мою жизнь он причинил не меньше боли, чем вам во время Революции. Симо знают больше, чем я, но сказать не могут, а мне нужно вспомнить. И вам тоже, поэтому прошу... Ради ваших погибших родителей и всех тех, кого погубил мой отец... Связь не ошибается, пусть она будет вам первым весомым доказательством. Только выслушайте нас...       Сирил проглотила язык. Как только он коснулся её, всё внутри сжалось, а из глаз чуть не брызнули слёзы. Она не знала, мог ли провернуть такое Мор с помощью магии, но почему-то была уверена, что он сопереживает искренне, что хочет до неё что-то донести. Эмоции никогда не врут. Магия не врёт, в отличие от самих магов. И пусть перед ней самый жуткий и плохой из них, то, что он сейчас стоит перед ней, и ещё не убил, уже что-то да значит. Хочет помочь, а слова Симо внушают пусть и небольшую, но надежду. — Хорошо.       Прохрипела Сирил и шевельнула пальцами. Руки мужчины были холодными и она ещё не привыкла к его "ауре". Тем более сейчас из-за его неуравновешенности она ощущалась сильнее обычного. Её ответ, быть может, произнесла не она. Быть может это была та утерянная её часть, держащаяся за родителей и желающая закончить их дело, быть для них любимой дочерью, которая во всём их поддержит. Но как они бы отнеслись к такому сотрудничеству? Можно ли верить Моргарту? Её мама всегда говорила, что верить надо сердцем, оно подскажет, что делать дальше. И сейчас сердце робко и несмело тянулось к младшему Мору, ощущая слабый огонёк в его душе, что был тем самым ответом.       Симо позади осмелели и шагнули вперёд, прочистив горло. — Итак, мы уже говорили об этом раньше... И об этом знает некоторая часть общественности, но у нас должна была быть сестра. К сожалению мы как два близнеца поглотили её ещё в утробе, и наша мать погибла во время родов, а сами мы лишились Связи... Но её должны были звать Адель. Мы могли бы сказать, что ты вернулась после лечения из Швейцарии и официально представить тебя магическому сообществу. А тем, кто тебя уже видел, сказать, что мы намеренно не представили тебя настоящим именем, чтобы плавно подготовить почву для полноценного знакомства.       В палате вновь воцарилась звенящая тишина, заседание продолжалось и теперь говорили присяжные. Взгляд Моргарта был задумчивым и блуждал в пустоте, Миднайт неловко заламывала пальцы, ей план не нравился, татуировки горели синим. Братья были обеспокоены, но настроены довольно решительно. — Но... Это неправильно, так нельзя...       Произносит наконец Сирил, смотря на крышку часов с борзой. Это многое объясняет, но это не значит, что Сирил должна жить под личиной погибшей девушки только чтобы разобраться в потенциальной правде и довериться тем, кто убил её собственную семью. — Это единственный выход. Поддельные документы уже готовы. Вас необходимо предоставить моему отцу, чтобы получить от него рекомендацию и официальный ответ. А потом нанести удар в спину.       Сказал маг и посмотрел девушке в глаза. Та завертела головой и спрятала лицо в ладонях. — Нет, нет-нет-нет! Только не с ним! Я... Я не могу так!       К койке подходит Мид и берёт её за локоть, отрывая ладонь от влажной щеки. — Сири... Но это правда твой шанс. Нельзя же вечно терпеть несправедливость и прятаться. Ты ведь можешь изменить всё и вернуть, как было. Вспомни о Гончих, о Лар... Он бы одобрил. Как бы жестоко это не было, но в данном случае цель оправдывает средства.       Она права. Как минимум потому, что Сирил действительно могла бы отменить обязанность Целителей отдавать свои жизни ради людей и магов, а Рабочим вернуть их права. В конце концов её друзья могли бы больше не скрываться и жить полноценной жизнью. Её отец ей бы гордился. Но как ей обмануть действующего главу самого древнего магического рода, который перебил почти все остальные? — Что от меня нужно?       Голос Сирил дрожжит, но в голове постепенно зараждается некий план. Он покрыт пеленой тумана и обманывает сознание, но внутри него виден свет, которому девушка планирует слепо следовать. Моргарт кивает и к койке подходит Абелус, протягивая Сирил новый паспорт. — Мистер Мор готов будет принять тебя через неделю в ресторане "Золотое кольцо". Моргарт отвезёт тебя туда, однако нужно будет тебя приодеть, чтобы соответствовать... Уровню. Твоя задача убедить его в том, что ты действительно Адель, Мид посвятит тебя в подробности легенды.       Сирил заторможенно кивает, рассматривая паспорт. Следом продолжает Филипп, предугадав её мысли: — Если его будут проверять люди, ничего не найдут. — А если маги?       Задаёт резонный вопрос Сирил, отрывая взгляд от одного из разворотов небольшой книжки. Отвечает ей Моргарт: — Вам наверняка известно, что только одна семья владела заклинанием, способным разобрать любую вещь на слои и проверить, как и кем был сделан каждый из них. Отцу оно с большей вероятностью неизвестно... Выжил ли хоть один представитель Майро́нов?       Сирил медлит с ответом, сжимая зубы. Имеет ли смысл врать? Мор не спрашивает об именах и местоположении, однако сам факт существования живого отпрыска уже есть нарушение закона. — Да. Один жив.       Отвечает она и внимательно следит за реакцией мага. Тот размышляет о чём-то и произносит: — Хорошо. Тогда вам следует обратиться к нему. Мисс Бист?       Он поворачивает голову в сторону Целительницы и та, вздрогнув, отвечает, блеснув голубым оттенком тату на щеке: — Сирил потребуется три дня для полного восстановления. Я сняла воспаление, но организм должен справиться сам со всем остальным. — Отлично. Тогда через три дня я заберу вас, купим вам платье и отрепетериуем предстоящий разговор.       У девушки не нашлось ответа, а потому для неё эти три дня тянулись весьма болезненно и неприятно.       Как оказалось, Мид за лечение своей непутёвой подруги получила солидную сумму денег в обход кассы, хотя и сказала, что для Сирил она бы сделала это и бесплатно. Та несколько дней сокрушалась над ней и ругалась, но в конце концов сделанного не воротишь обратно и пришлось переключить своё внимание на искусство вранья и изучение нескольких несложных заклинаний. Конечно, Моры умели читать мысли, и если к примеру Бейглам достаточно было уловить настроение человека, то Моры просто заглядывали ему в голову. Контролировать свои мысли и так тяжело, однако Морок мог ещё и распознать враньё на расстоянии. Обычно для более глубокого анализа необходимо было коснуться головы человека и в прямом смысле копаться в его мозгах, но магам с выдающимися способностями и знанием своего дела это не требуется.       Сирил отлично владела английским языком, так как увлекалась его изучением в школе, и немного французским, что, несомненно, спасало её положение, ибо это один из государственных языков в Швейцарии. Но для подстраховки она освоила заклинание, позволяющее мгновенно переводить её собственную речь на другой язык, и оказалось оно не таким сложным, как девушка себе представляла. Для визита Сирил выбрала то же, в чём ходила в театр. Это, с одной стороны, показывало, что братья имели на неё сильное влияние и предопределили её вкусы в одежде, а с другой это был хоть и не модный для девушки наряд, но и не порицающийся обществом. В конце концов для Сирил, чем больше частей её тела будет закрыто одеждой, чем лучше. Будь её воля, она бы явилась к Мороку в железных доспехах и отвела на казнь.       Однако перед казнью, которая, вероятно может отрубить и её собственную голову, Сирил решила заглянуть к одному старому другу. Его "лавка" находилась возле метро Смоленская, втесавшись аккурат рядом с посольством Йемена, Арабских эмиратов и недалеко от Министерства инонстранных дел. Почему Филл решил спрятаться возле Садового кольца почти под носом Моров? На самом деле Энвелл делится на административные округа не только из географических соображений. Центр города вплоть до Садового кольца находится под юрисдикцей людей. Здесь располагаются все правительственные здания и государственные структуры — маги на этой территории не имеют права приобретать частную собственность, а количество выкупленных ими зданий для бизнеса ограничено. Как этого удалось добиться, Сирил понятия не имела, но помнила, что к этому точно быдла причастна рука отца и Симо. Но как говорится если хочешь что-то спрятать — спрячь это под рукой, и выжившие Гончие нашли здесь своё пристанище, как бы парадоксально это не звучало. Впрочем люди были к ним лояльны и по возможности прикрывали беглых магов от закона.       Таким образом за совершенно непримечательной коричневой дверью с грязной надписью сверху, гласившей, что здесь находится ломбард, пряталась узкая лестница, ведущая вниз вдоль пошарпанных стен здания старого фонда. Где-то рядом гудело центральное кольцо Энвелла, его лёгкие, которыми он пытался унюхать присутствие преступников, но не мог — всё заполонили выхлопные газы и рой человеческих мыслей, а также раздражающая дрожь метро. И тем не менее именно тут ютился Филипп Ла`Черн со своим приёмом "металлолома". Со времён Революции и колледжа он почти не изменился. Его семья некогда поставляла лучшие ювелирные украшения, а теперь их место занял род Йоханссонов, выходцев из Сибири. Но также Ла`Черн были мастерами чарования предметов. Их фамильной реликвией был посох с драгоценными камнями, которые избирал новый наследник в качестве проводника своей магии. Также эти камни, которые люди издревле наделяли энергией, соответствовали их характеру. У Филла это аметист насыщенных синих цветов, однако это был диаметрально противоположный его личности минерал.       В свете пыльных абажуров и деревянной лакированной мебели выделялась единственная яркая и живая в этом застывшем во времени месте фигура. Блондин опирался о стол локтями, крутя пальцем на поверхности какой-то кулон. Взгляд его был уставший и потухший, как потемневшее золото и серебро вокруг, с которым люди легко расстались и получили причитающиеся за него деньги. На парне была помятая кофта с логотипом какой-то игры, а его некогда почти платиновые волосы спутались и выцвели, походя на комок залежавшихся на дне шкатулки ненужных цепочек.       Звон дверного колокольчика и аккуратные шаги, которые он не спутает ни с кем другим, кроме как с человеком, что пришёл к нему за истинно его мастерством, заставили его дёрнуться и встрепенуться, как воробья. Его пронзительные голубые глаза, резко выделявшиеся на фоне бледного лица, напряжённо всматривались в вязкую темноту проёма, а тощие пальцы с хрустом и волнением сжимались в кулак. Сирил, выходя на свет, мягко улыбнулась ему, снимая с шеи шарф. Свою куртку она пока не выкинула, несмотря на то, что злополучное пальто теперь красовалось в её гардеробе. — Алмаз мне в глаз, Сирил, ты?       Его звонкий голос мягкой волной прошёлся по затихшим украшениям на полках и окутал девушку запахом смолянистого янтаря. — Она самая. Привет.       Он выскочил из-за своей стойки и бросился крепко обнимать её, сыпля комплиментами, глупыми шутками и ругательствами, но тем не менее бережно прижимая Сирил к своему хрупкому тельцу. —Куда ты пропала после Второй Охоты?       Наконец спрашивает парень, отстраняясь и опираясь спиной о стойку. Лицо его светится теплом и даже непослушные волосы будто бы заново наливаются цветом. — Симо меня в цирк на Цветном определили, там проболталась два года, теперь вот у них работаю. — Очуметь, я очень рад! — Спасибо. Ты сам как? — А никак. Потихоньку. Вот продаю-покупаю всякие безделушки. На жизнь хватает, по выходным откисаю в клубе у Ларсена. — Он его обустроил?       Сирил искренне удивилась, уставившись на Филла широко распахнутыми глазами. Тот ухмыльнулся и с гордостью отметил: — Да, а ты не верила. Там все наши, ну кто жив, конечно, и вся подпольная жизнь Энвелла. Да и всей России наверное. — Охренеть... А не знаешь, Илья там бывает? — Илья? Лично я не видел, но Ларсен поддерживает с ним связь. Он же откололся. Вроде как открыл свой ресторан и обитает там, но адреса я не знаю. А тебе зачем?       Девушка глубоко вздохнула и пока в груди её теплилась маленькая решимость, сказала часть правды: — Я бы и не обратилась к вам без надобности, сам знаешь, не люблю я это... Но тут всё перевернулось с ног на голову и мне нужны навыки Ильи для особой подделки документов.       Расслабленная поза Филла постепенно перетекала в сгорбленную и напряжённую. — А ещё мне нужен кулон, который скрывает мысли владельца от посторонних.       Золото на полочках ахнуло со звоном, как будто они услышали подтверждение одной из своих сплетен. Ахнуло и затихло, вжавшись в тени и потускнев. Филл наклонился ближе к Сирил и с опаской спросил, оглядываясь по сторонам, ведь у стен могли быть уши: — Ты меня пугаешь. Что происходит?       Его лучезарные глаза испуганно потухли, прячась от всевидящего Ока, что невидимым гигантом завис над ними. От Энвелла, что гудел своей землёй и хотел их схлопнуть. — Если всё получится... Вы узнаете из новостей. Из официальных. — Официальных? А если нет?... — Всё оттуда же о моей... Короче говоря узнаете. Кракен там же, где Ларсен его и планировал? — Да... — Сможешь связаться с Ильёй и назначить встречу? — Я попробую, но... Мышка, ты уверена? — Да. И найдётся у тебя кулон? — Сейчас нет, нужно отдельно зачаровать. Я могу принести тебе на встречу. — Отлично, сколько стоит?       Сирил полезла в кошелёк, но парень остановил её, придержав руку своей. Он заглянул ей в глаза, и собирался отговорить, но лишь мягко сказал: — Нет, не нужно, я... — Нужно. У меня карт-бланш на средства.       Отрезала девушка и достала сорок тысяч купюрами, которые Моргарт выделил ей для покупки платья. Сирил пришлось постараться, чтобы вытребовать у него наличные и отговорить от того, чтобы он довёз её до нужного торгового центра. Филл округлил глаза и нехотя взял деньги. — Встреча мне нужна в ближайшие три дня. — М... Надеюсь, на послезавтра получится. Я отправлю тебе весточку, встретимся и пойдём вместе. — Спасибо.       Судорожно выдохнула Сирил, и пока не передумала, попрощалась с Филлом, покинув шепчущийся ломбард.