Часть 20
11 марта 2026 г., 13:06
Примечания:
Уилл наконец принимает решение.
На следующее утро за завтраком Уилл сидит за кухонным столом и тычет в свои хлопья ложкой. Обычно он не встаёт так рано, особенно если учесть, что они с Тобиасом болтали до поздней ночи, а после этого ему и вовсе не удалось поспать.
Перерыв.
Он и Тобиас решили сделать перерыв.
Уилл не уверен, что именно подразумевается под перерывом, но чувствует, что это лучший вариант после того, как они почти час ходили кругами: Тобиас задавал вопросы, но ни один из ответов его не устраивал, а Уилл даже не знал, как ответить правильно.
Тогда Тобиас и предложил это. Перерыв. Три дня без общения. Время для размышлений, как он выразился. Уилл без понятий, каких таких размышлений, и что хорошего может из них выйти, ведь получается, что они оставят всё как есть на три дня, а потом вернутся, ожидая, что всё волшебным образом изменится, но он всё равно согласился, просто потому что устал.
Итак, они сошлись на этом, и он пошёл домой, терзаемый чувством вины, смятением и гневом на Майка. Виной за то, что причиняет Тобиасу боль. Смятением от того, что его разум такой запутанный, такой пустой, словно он боится даже начать думать, потому что не хочет знать, к чему это приведёт. А гнев — худшая частью всего этого; чувство, что ему хочется кричать на Майка, оттолкнуть его, а потом снова притянуть к себе. Но хуже всего другое: хуже даже той боли, которую Майк причинял ему, не отвечая на его чувства взаимностью в течение многих лет. Самое худщее, что он полюбил Уилла только после того, как тот завёл отношения с хорошим парнем, и теперь ему приходится разбивать ещё одно сердце. И он... он ненавидит Майка за это.
— Уилл. — Он поднимает глаза и видит миссис Уилер с вежливой улыбкой на лице. — Тебе нравятся хлопья?
— О, да.
И следствием того, что он проснулся так рано, стало то, что сейчас он сидит за столом с родителями Майка. Он смотрит на часы. Только 8 утра? Ему следовало остаться в своей комнате. Или, по крайней мере, унести хлопья обратно в комнату, но он не хотел показаться невежливым. И вот теперь он сидит за кухонным столом, где родители Майка то и дело поглядывают на него — даже Тед из-за газеты, а он, по мнению Уилла, ни разу за всю его жизнь не обратил на него внимания, — и ситуация настолько странная, что Уилл серьёзно подумывает уйти, к чёрту недоеденные хлопья...
И тут входит Майк.
— О, всем доброе утро! — Он смотрит то на Уилла, то на своих родителей и вид у него такой же неловкий, как и у Уилла.
— Доброе утро, дорогой, — произносит его мама. — Почему ты так рано встал?
— Просто. — Затем Майк глядит в окно и замечает, что грозится начаться дождь. — Вот дерьмо, сегодня будет дождь?
— Следи за языком, — встревает Тед.
— Дождь будет позже, — отвечает Карен. — А что?
Майк нервно смотрит на Уилла, а затем отводит взгляд.
— Ничего, забудьте. Я не думал, что вы уже встали в такую рань. — Затем он неуклюже переминается с ноги на ногу, и, похоже, ему приходит в голову другая мысль. — Подождите, о чём вы говорили?
Карен хмурится.
— Ни о чём. Уилл просто завтракал.
Майк смотрит на неё, и они на секунду встречаются взглядами, как будто ведут безмолвную беседу, прежде чем он сдаётся.
— Ладно.
— Ты куда-то собирался?
Майк снова смотрит в окно.
— Нет.
— Ну, тогда можешь присесть с Уиллом...
— Я уже закончил, — перебивает её Уилл, поднимая миску. — Только что закончил.
— О. — Миссис Уилер смотрит на него с удивлением. — Тебе понравилось?
— Да, — кивает он. — Да. Хорошие хлопья. — Хорошие хлопья? Что это вообще за фраза? Ему нужно уходить отсюда! Уилл встаёт и поворачивается, уже собираясь уходить, но снова слышит голос миссис Уилер. — Итак, Уилл, прежде чем ты уйдешь... — Она вытирает руки кухонным полотенцем. — Как у тебя дела с Тобиасом?
Уилл замирает.
— Э-э... — Он видит, как Майк бросает на неё убийственный взгляд. — Неплохо. То есть, мы... — Он запинается. — У нас теперь перерыв. С прошлого вечера.
— Звучит не очень обнадёживающе, — бормочет Тед, всё ещё глядя в газету.
Майк выглядит униженным.
— Наверное, вы правы?
— Уилл, просто уходи отсюда. Они ведут себя как придурки. — Майк отказывается взглянуть на него.
Уилл смотрит то на Майка, то на его родителей, совершенно сбитый с толку, прежде чем решает принять предложение Майка и уйти отсюда.
— Ладно. До встречи. — И не желая больше углубляться во всё это, спешит ретироваться из кухни.
***
С тех пор Майк ведёт себя странно. Во-первых, подозрения миссис Уилер о том, что Майк куда-то собирался в то утро, оказались верными, потому что Уилл дважды сталкивается с ним позже в тот же день, когда Майк возвращается из гаража, с каплями дождя на плаще и отвлекающе влажными волосами. А на следующий день всё повторяется. Из окна гостиной он видит, как Майк едет куда-то на велосипеде, а его рюкзак выглядит забитым до предела. Дело в Векне? Партия что-то планирует? Майк не говорит ему, чтобы защитить его или ещё какая-нибудь чушь? Его подозрения практически подтверждаются, когда он слышит, как Майк спрашивает маму на кухне, есть ли у них «водонепроницаемые гирлянды, типа рождественских». Да, дело точно в Изнанке. Карен советует ему поискать в подвале, и когда Майк выходит из кухни, Уилл останавливает его в дверном проеме. — Так, в чём дело? Майк вздрагивает и глядит на него широко раскрытыми глазами. — Что? Э-э...не понимаю, о чём ты. — Ты ведёшь себя подозрительно. — Ты заметил? Уилл быстро моргает. — Ну, да. Майк опускает взгляд в пол с улыбкой на лице, а затем снова смотрит на Уилла. — Не беспокойся об этом. — Не беспокоиться об этом! — повторяет Уилл, оглядываясь по сторонам. — Майк, если это касается Изнанки, я хочу участвовать. — Это не связано с Изнанкой. — Тебе не нужно защищать меня... — Правда, Уилл, дело в другом. Это... — он запинается. — На самом деле, это хороший секрет. Надеюсь. — На этих словах его лицо приобретает нервный вид. — Просто доверься мне, ладно? Этот момент внезапно начинает ощущаться интимным, и Уилл соглашается, хотя поначалу даже не имел такого намерения. — Ладно. — Что за чёрт? Почему он... — Хорошо. — Майк улыбается ему с тем ласковым выражением в глазах, к которому Уилл ещё не успел привыкнуть, прежде чем снова уйти, направляясь в подвал; его шаги эхом раздаются по лестнице. Уилл стоит на месте секунду, не понимая, что только что произошло, прежде чем наконец возвращается в свою комнату.***
На следующий день ситуация не улучшается. Майк ведёт себя ещё более подозрительно, если это вообще возможно, вероятно, потому что ему больше не нужно скрывать своё поведение от Уилла. Он ездит на велосипеде туда и обратно по крайней мере три раза до полудня и еще пять раз до ужина. Не то чтобы Уилл считал намеренно. Не то чтобы он подглядывал из окна, пока работает над картиной, которая ему на самом деле не интересна, не то чтобы он высматривал через жалюзи, как Майк несёт радио или запихивает папку в рюкзак, а в один момент даже несёт пакет с монетами. Майка всегда было трудно понять, но сейчас стало и вовсе невозможно. Если это не было связано с Изнанкой, то в чём же тогда дело? С друзьями Уилл не виделся целых три дня — с того самого дня в игровом зале; никто не звонил Уиллу и не сообщал ничего по рации. Эл ведёт себя нормально, как и Джонатан, а Уиллу всегда хорошо удаётся понять, что у людей на уме. Это означает, что это секрет Майка, и никто, кроме него, не знает, что он задумал. Уилл прикусывает губу, прокручивая в голове то, что Майк сказал ему вчера. — Надеюсь, это хороший секрет. Просто доверься мне, ладно? И почему он выглядел так нервно, когда говорил это? Майк что-то планирует... для него одного? Уилл качает головой, не позволяя себе заходить так далеко. Скорее всего, Майк готовит какую-то экстравагантную кампанию. Это, по крайней мере, объясняет папку. Но нет же, Майк потерял интерес к ДнД ещё прошлым летом, и они почти не играли с тех пор, как он и Эл вернулись в Хоукинс. Или вообще не играли, если честно. Или, может, только в одну? Уилл не может точно вспомнить, последний месяц прошёл как в тумане... В его комнате внезапно звонит телефон, и он отвлекается от своих мыслей. Благодарный за отвлечение, он встаёт из-за мольберта, садится за стол и снимает трубку. — Алло? — Уилл? — Это Тобиас. Уилл выпрямляется, от чего вращающееся кресло скрипит. — Тобиас, привет. — Привет. — Тобиас делает паузу, как будто ждёт, пока Уилл что-нибудь скажет. — Эм, как ты себя чувствуешь? Хорошо. — Это хорошо. Но я имею в виду, как ты себя чувствуешь после перерыва. — О. — Уилл быстро моргает. Неужели прошло уже три дня? Он проверяет календарь. День 3. 22:00. Тобиас, вероятно, ждал, когда он позвонит. — Хорошо. Хорошо. — Ты забыл, да? — Нет, конечно же, нет! — И как же Уилл ненавидит фальшь в своём голосе. Он вздыхает. — Ладно, да, может быть, немного. Но я думал об этом. Эм, размышлял. — Размышлял, — повторяет Тобиас, как будто не верит ему. — Да. — И что же ты надумал? — Тобиас уже звучит разочарованно, как будто он знает, чем всё закончится, а Уилл хочет удивить его, хочет доказать, что он не прав, но его мозг пуст. — Много всего. — Уилл... — Нет, правда. — Он думает секунду, чувствуя себя так, словно сидит на уроке. — Этот... этот перерыв. Эта пауза во времени. Время прошло. 72 часа. Три дня. Никаких контактов, но мы думаем друг о друге, так что в некотором смысле мы вместе... — Ты говоришь так, будто пытаешься набрать нужное количество слов в сочинении. Уилл фыркает. А потом он чувствует волну восхищения, почти обожания Тобиасом и сжимает трубку в руках. — Прости. Я... я был отвлечён. — Майком? Уилл на секунду замолкает. — Многими вещами. — Но в основном Майком. — Тобиас. Тобиас вздыхает, и в трубке наступает тишина. Какое-то время они оба молчат, и когда Тобиас заговаривает снова, его голос звучит мягко. — Где мы совершили ошибку, Уилл? Эти слова заставляют его наконец задуматься, вспомнить тот день, когда они впервые встретились на ярмарке, где раздавали творческие принадлежности, и они бок о бок рылись в коробках. Он помнит, как Тобиас назвал это «дурацкой ошибкой», ещё до того, как они познакомились, что заставило Уилла рассмеяться, а дальше всё пошло как по маслу: они продолжили разговор, а потом отправились к Уиллу и проболтали целый час, прежде чем решили повторить всё это на следующий день уже у Тобиаса. И больше всего ему вспоминается то ошеломляющее чувство, что кто-то наконец-то его понял. Всё о нём. Его любовь к искусству, интерес к парням и травму, вызванную отсутствием отца. Потом на ум приходят все книги по искусству, документальные фильмы и другие фильмы, которые они смотрели вместе. Побег из Изнанки, из жизни, где его дразнили зомби-боем и, самое главное, побег от Майка. Наконец-то с его плеч сняли груз любви к Майку, к парню Эл. Это было раем, по крайней мере, на некоторое время. Но теперь у него есть Майк. Так что же всё это значило? Он чувствует, как слёзы жгут его глаза. — Я ненавижу Майка. Тобиас, кажется, понимает смысл этих слов. — Мог бы меня обмануть, — шутит он, хотя в его голосе слышится печаль. — Слушай, я... я тоже поразмыслил над некоторыми вещами. — Уилл только кивает, крепче сжимая трубку словно в ожидании какого-то совета. — В наших отношениях была определённая динамика. Мы делали вместе разные вещи, и это отвлекало тебя. — Что ты имеешь в виду? — Я думаю, тебе нравилось встречаться со мной. Всё, что мы делали, о чём говорили, всё, что нас связывало, но я... — Тобиас замолкает, а потом добавляет почти неуверенно. — Я не знаю, нравился ли тебе я. Уилл замолкает, моргая от шока. Тобиас действительно думает, что это так? — Ты мне нравился! — выпаливает он. — Правда? — Правда. — Уилл кивает, зная, что это так. — Ты такой забавный, умный и уверенный в себе. — Он опирается локтями на стол. — И ты набрал максимальное количество очков в «Логове драконов». Больше всех. Ты лучший, Тобиас. Правда. Тобиас замолкает, а Уилл с тревогой ждёт. — Но я не... — Не говори этого. — Я не Майк. — Ты не Майк, и именно поэтому ты мне понравился. — Это было до того, как он ответил на твои чувства взаимностью! — восклицает Тобиас. — Твоё поведение совершенно изменилось после той ссоры. — Да, потому что мы были лучшими друзьями... — Но после того, как вы помирились, ты изменился ещё сильнее. Уилл хмурит брови. — Что? Каким образом? Тобиас издаёт безрадостный смешок. — И ты даже не знаешь. Уилл, ты стал отчуждённым. Ты перестал проявлять инициативу. Вечера кино, встречи, телефонные звонки. Даже когда мы виделись с твоими друзьями, тебя как будто не было рядом. По крайней мере, не со мной. И тот факт, что тебе вообще нужно делать выбор, это... это оскорбительно, Уилл. — Прости... — И я думаю, что несмотря на то, как сильно ты мне нравишься, я заслуживаю лучшего. — Тобиас делает неровный вдох. — Быть с кем-то, кто не уверен в своих чувствах ко мне, это просто... это самое ужасное чувство. Никто не должен этого испытывать. Уилл сжимает трубку, впитывая его слова. Слёзы жгут глаза. — Ты прав. — Ты так думаешь? — И по тому, как он это говорит, Уилл понимает, что если он согласится, то всё будет кончено. Он колеблется, слегка кивая. — Да. В трубке наступает тишина. Уилл слышит только звук собственного дыхания. — Я понял, — наконец произносит Тобиас. — Я... должен был понять это раньше. — Его голос становится тише. — Тогда я мог бы уберечь себя. — Нет, — Уилл качает головой. — Я мог бы уберечь тебя. Если бы понял, что не отпустил Майка. — Но я понимаю твой ход мыслей, — продолжает Тобиас. — Я имею в виду, ты думал, что он натурал и встречается с твоей сестрой. Конечно же, ты выбрал следующий наиболее подходящий вариант. — Не называй себя так. — Как? — Следующий наиболее подходящий вариант. — Уилл качает головой. — Ты не… послушай. — Он поправляет телефонный шнур, а затем глубоко вздыхает. — То, что ты сказал, правда. Ты заслуживаешь быть чьим-то первым вариантом. Ты заслуживаешь… — он замолкает, осознавая, что собирается поставить точку. — Ты заслуживаешь кого-то, в чьей жизни нет Майка. Тобиас фыркает. — Каждый заслуживает этого. Уилл улыбается. — С ним бывает непросто. — Это мягко сказано. Уилл смеётся, а затем наступает тишина, и его охватывает волна грусти. — Мне жаль, что всё так закончилось. — Ничего страшного. — Может, в другой жизни... — Не надо! — взволнованно перебивает его Тобиас. — Не выдувай эту чушь про другую жизнь. У нас есть только эта жизнь. И сложилось как сложилось. Понятно? Уилл кивает. — Понятно. — Тем более что Майк ясно дал понять, что ты — его первый вариант. Уилл кусает губу. — И когда-нибудь кто-то сделает то же самое для тебя. — В школе Хоукинса, штате Индиана? — Тобиас горько смеётся. — Вряд ли. — Эй, никогда не знаешь наверняка. — Уилл оборачивает телефонный шнур вокруг пальца. — Продолжай ходить в творческий класс и поглядим, что будет. — Ты называешь искусство гейским, Уилл? — Ну...я не называю его гетеросексуальным. Тобиас смеется. — В твоих словах есть доля правды. Затем в трубке снова наступает тишина, и Уилл понимает, что разговор закончился. Это их последний разговор. Но ему кажется неправильным, что такой важный разговор происходит не лично. — Мне жаль, что всё закончилось по телефону. — Ну, у меня... ещё остались некоторые твои вещи. — Мои вещи? — Кисти, альбомы... — Тобиас неловко кашляет. — Я уже всё собрал. — О, — Уилл быстро моргает. Тобиас знал, что так произойдёт. — Точно. И у меня ещё остались некоторые твои вещи. — Он вспоминает все книги по искусству, которые до сих пор стоят на книжной полке в гостиной. — На самом деле, куча твоих вещей. — Ты хочешь обменяться ими сегодня вечером? Уилл кивает. — Да. Да, давай. — Хорошо. — Тобиас делает паузу. — Встретимся на середине улицы? Уилл слабо улыбается. — Мне подходит. — Хорошо. До скорого. — До скорого. И связь прерывается. Уилл медленно кладёт трубку. Это будет первая встреча Уилла и Тобиаса, на которую ни один из них не пойдёт с воодушевлением. Это так странно, но в то же время... необходимо. Как будто так и должно было случиться. Он оглядывает комнату и встаёт, чтобы собрать несколько VHS-кассет, принадлежащих Тобиасу. «Эволюция керамики». «Искусство Амазонки: взгляд в прошлое». «Караваджо». Не позволяя себе впасть в сентиментальность, он берёт фонарик и спускается в гостиную. Как он и предполагал, свет везде погашен, все готовятся ко сну. Лунный свет проникает через жалюзи, отбрасывая тень на ковёр, и Уилл старается не шуметь, наклоняясь, чтобы присесть на корточки перед книжной полкой, выборочно выискивая знакомые ему названия. Его взгляд останавливается на единственной книге, торчащей из стеллажа — «История художников: от Аббаси до Зоппо» — и он в недоумении хмурит брови. Разве он читал эту книгу? Он берет её и листает, видя загнутые углы страниц и подчёркнутые фразы. И теперь он ещё больше сбит с толку. Ни он, ни Тобиас не позволяли себе такое кощунство. Но затем он доходит до конца и задерживает дыхание. Это раздел «Факты об искусстве» с маркированным списком, и около 95% из них уже вычеркнуты карандашом. Самая ранняя известная картина насчитывает примерно 40 000 лет. Красный, желтый и синий — основные цвета. Ренессанс — период в европейской истории, знаменующий переход от средневековья к современности и охватывающий XV и XVI века, характеризующийся стремлением возродить и превзойти идеи и достижения классической античности. Факты об искусстве Майка. Вот откуда он их берёт! Уилл захлопывает книгу, как будто увидел что-то, чего не должен был видеть. А потом ему хочется смеяться. Ну конечно же, интерес Майка к искусству возник неспроста. Конечно же, он брал эти факты откуда-то. Конечно же, Майк всегда оставался Майком. Но потом смех застревает у него в горле, потому что мысль о том, как Майк тихонько листал книгу в поисках факта из мира искусства, в поисках чего-то, чем можно было бы поделиться, чего-то достаточно увлекательного, и делал это почти каждый день... Сердце Уилла бешено колотится, уголки рта приподнимаются, горло сдавливает от эмоций и всего того, что не должно произойти за пять минут до встречи с Тобиасом. Чёрт. Ему нужно идти. Он кладёт все книги на пол, складывает на них кассеты VHS, затем поднимает их, встаёт и направляется к входной двери. Перед дверью он почти останавливается, словно ожидая, что кто-то его остановит. Майк спросит, куда он идёт, или его мама появится из ниоткуда, или даже Джонатан выбежит, чтобы сказать, что он совершает ошибку. Но никто не появляется. В доме царит полная тишина. И это напоминает ему о том, как Тобиас впервые пришёл к нему домой, как никого не было рядом, как он вошёл со своими книгами и кассетами, а теперь Уилл уходит с ними, и он чувствует, как его глаза слезятся от осознания этого. Даже если это и правильно, ему всё равно больно. Он открывает дверь, зная, что так должно было случиться. Не только потому, что Тобиас заслуживает лучшего... Но и потому, что Уилл влюблён в Майка.
