yes, I'm a mamacita

      Ровно в восемь утра омеги стояли перед расстелившейся на километр плантацией плодоносных деревьев. Кисло-сладкий запах, местами даже горьковатый, вызывал обильное слюноотделение у Тэхёна, который вдыхал воздух с такой жадностью, будто хотел искупаться в этом аромате с ног до головы. Длинные ряды деревьев, в зелени которых часто-часто мелькали ярко-оранжевые плоды, создавая пёстрый пейзаж и покачиваясь на ветру, отбрасывая блики от солнечных лучей, приводили омег в восторг вперемешку с ужасом.              — Не говори, что теперь мы будем как обезьяны лазить по деревьям и собирать мандарины, — скептично дёрнув бровью, Тэхён повернулся к Чонгуку и сложил руки на груди.              Омегу такой расклад вещей не радовал, он, вообще-то, в дизайнерских вещах, которые просто надевать в деревне было жаль, что уж говорить о работе в них.              — Хорошо, не буду, — протягивает Тэхёну ведро для собранного урожая, — стремянки в багажнике, — кивает себе за спину и смотрит так заискивающе, что у Кима глаз начал дёргаться от напыщенности этого индюка.              — Хочешь сказать, что и стремянки мы должны тащить сами?              — А что ещё такого ты тащишь сам, что тебе…              Альфу прерывает музыка, доносящаяся из открытых окон подъехавшего Джипа.              — Вау, нам решил помочь Намджун? — Чимин вопросительно смотрит на двух альф и Сокджина, что вышли из машины.              — Хосок! Ты тоже тут, — расплывается в улыбке Тэхён, оставляя ведро на земле, и идёт в сторону Чона.              Чонгук лишь сжимает крепче челюсть, явно не радуясь тому, что этот Хосок вообще тут находится. Он цепляется взглядом за обнимающихся друзей и не сводит до того момента, пока подошедший Намджун не пихнул его локтем в рёбра.              — Ты что такой напряжённый, друг? — хмыкает альфа, пока компания из трёх омег и одного альфы собрались в междусобойчик и уже о чём-то смеялись.       — Пойдёмте уже делами заниматься. Спасибо, что приехал, — положил руку на плечо Намджуна, — но что здесь делает Хосок?              — Он решил остаться подольше, пообщаться с ребятами. Никто же не ожидал, что у Тэхёна течка начнётся.              Чонгук оставил его без ответа, подходя к своей машине и доставая из багажника стремянки.              — Все эти богатства твои? — с широкой улыбкой спросил Хосок, поворачиваясь к Чонгуку.              — Мои, впечатляет?              — Более чем, — окинув взглядом поле с мандариновыми деревьями, возвращается обратно к Чону, — умеют люди в деревне деньги зарабатывать.              Чонгук лишь хмыкнул на эту реплику, схватив лестницу, и направился к одному из рядов. Тэхён закатил глаза на уже такое привычное поведение альфы, а Чимин поджал губы, встречаясь взглядом с Сокджином.              — Что с ним? Я не хотел его обидеть, а наоборот… Реально же впечатляет, — поворачивается Хосок к Намджуну.              — Не обращай внимание, он сегодня не в настроении, — похлопал по плечу друга, — давайте все за ним, работы полно, — начал подгонять Ким.              Солнце палило нещадно, спасали лишь теньки, что образовывали кроны деревьев. В них солнечные лучи хотя бы не доставали кожу, обжигая жаром при каждом движении. В воздухе стояла духота, лишь изредка сменяемая короткими, но прохладными дуновениями ветерка. Мужчины продвинулись по выполненной работе явно больше, чем вечно переговаривающиеся омеги. Чонгук последний из альф, кто решил оголить свой торс, снимая футболку. Он остался в одних джинсовых шортах по колено, выпивая до дна воду из бутылки в тени дерева.              Ребята разместились по два человека на ряд, один срывал мандарины с одной стороны, а второй работал с другой. Тэхён находился с противоположной стороны от Чонгука, между ними было метра два протоптанной дорожки, и омеге открылся хороший вид на профиль Чона, что рассматривал проделанный объём работы, очищая мандарин. Его мышцы красиво играли под кожей, что не могло не привлечь внимание Тэхёна. Альфа заметил краем глаза пожирающий взгляд омеги, но неотрывно смотрел перед собой, следя за приближающимся к ним Хосоком.       — Вкусные мандарины, — бросил он Чонгуку, подойдя к стремянке Тэхёна.              Не успел Чонгук что-либо ответить, как услышал откуда-то сверху испуганный вскрик. Тэхён летел с лестницы, и спасибо всем Богам, что хотя бы не с самого верха. Хосок, среагировав на крик, схватил одной рукой стремянку. Тэхён стремился к самому низу своего везения и аккуратности, но даже его достичь не смог: альфа вытянул руку, обхватывая талию омеги и отшатываясь назад из-за прилетевшего в него парня, повернулся боком к падающей стремянке. Та со звоном металла ударяется о плечо Хосока, проехавшись по спине, и грохается на землю, поднимая пыль.              — Ты как?              — Жив, цел?              В один голос проговорили альфы, интересуясь состоянием Тэхёна. Чонгук тут же отбросил недоеденный плод к дереву, направляясь к пострадавшим. Ким встал на ноги, отряхивая свои шорты от невидимой пыли, и уставился на надвигающегося Чона.              — Да, в порядке, спасибо, — улыбка слегка тронула его губы.              — Тэхён! Ты вообще смотришь под ноги?! Что тебя отвлекло от устойчивого положения? — вопросы от Хосока сыпались один за другим, не успевая оседать в голове омеги, пока он осматривал Тэхёна с ног до головы, повернув к себе лицом.              Ким выдал лишь виноватое выражение лица, начиная понимать, что всему виной стоящий за его спиной Чонгук, прожигающий взгляд которого чувствовался каждой клеточкой тела.              — Да всё нормально, Хосок. Отделался испугом, — улыбнулся, — ты как? Тебе досталось похуже меня, что-нибудь болит? — обеспокоенно затараторил Тэхён, хватая альфу за руки.              — Ничего серьёзного, на мне всё заживает как на собаке, — подмигнул омеге, улыбаясь во все тридцать два.              Чонгук цыкнул на реплику Хосока, отворачиваясь, не в силах больше видеть обжимашки между этими двумя.              — Что за шум развели? Деревья не поделили? — Намджун проследил за напряжёнными движениями Чона, и тише добавил, — или омегу?..              — Тэхён почти навернулся с лестницы, — поднимая стремянку с земли, оповестил Хосок.              «Ну да, спасибо прекрасному тебе, что оказался рядом» — пронеслось в голове Чонгука.              — А ты, как настоящий рыцарь, спас его, значит? — подначивает Намджун, следя за реакцией Чона, пока тот делает какие-то бессмысленные вещи, создавая иллюзию занятости.              «Конечно, без него бы не справились», — закатывает глаза альфа.              — Хватит мусолить эту тему, вы чего вообще все сюда пришли? — чувствуя напряжение со стороны Чонгука, омега решил сменить тему. Его внутренний голос начал порываться к альфе, заставляя расслабить напряжённого мужчину. Подобные мысли были грубо изгнаны Тэхёном из его же головы.              Беспокойство за него в глазах Чонгука невозможно было не заметить. И это было таким приятным фактом, что альфа не стал в очередной раз подшучивать над ним, а искренне заволновался, желая успокоить своим присутствием. Его хотелось поблагодарить за это? Или это что-то большее, чем желание проявить просто взаимный жест к Чонгуку?              В своих мыслях он и не заметил, как всё это время пялился на Чонгука, который смотрел в ответ. И кто бы разобрал, что было в этих тёмных и таких притягательных глазах Чона.              — Я вообще пришёл сказать, что можно было бы закупиться мясом, алкоголем и устроить посиделки после продуктивного рабочего дня, — заулыбался Хосок, оглядывая то Тэхёна, то Чонгука по очереди.              — Мы с Сокджином поддержали идею, Чимин всегда за, его можно было бы и не спрашивать, — хмыкнул Намджун.              — Хорошо, тогда давайте в этот раз у меня. Я чуть позже отъеду к Юнги, и мы присоединимся к вам, — отпивая из новой бутылки глоток, Чонгук достал телефон и начал кому-то набирать сообщение.              — Ну, а мне и деться некуда, придётся согласиться, — развёл руки в стороны Тэхён, немного улыбнувшись.              — Отлично, тогда, я думаю, ещё часа три-четыре нам хватит тут умудохаться совсем, и поедем отдыхать, — хлопнул ладонями Намджун и направился с Хосоком к своим рядам.              Тэхён так и остался какое-то время стоять, наблюдая за работой Чонгука, и понимая, что ему явно нужно поговорить с Чимином обо всех мыслях, которые он уже не может отрицать в своей голове.       

𝔪𝔞𝔪𝔞𝔠𝔦𝔱𝔞

      — Юнги, это пиздец, — выдохнул сигаретный дым Чонгук, потирая переносицу.              Они сидели в кабинете Мина, в тишине выкуривая по сигарете и изредка переглядываясь. Юнги пялился из-за непонимания «пиздеца», который произошёл с братом, а Чонгук — от этого самого «пиздеца», который с ним происходит.              — Это я уже понял. Может, объяснишь что происходит? Ты сидишь так минут десять, всего лишь предложил мне перекурить, и на этом всё. Скажи честно, ты формулировать мысли в слова разучился? — Юнги начинал немного вскипать от этой картины, ему бы работу работать, а тут Чонгук втыкает то в пустоту, то на него, абсолютно ничего не говоря.              — Я, кажется, начинаю что-то чувствовать к Тэхёну.              — Аллилуйя, — вскинул руки, — и что мне делать с этой информацией? Свечку за тебя подержать? — говорил он спокойно, без агрессии, не понимая проблемы, которую себе рисовал брат. Да это и проблемой назвать сложно.              — Ты понимаешь, что после Сухёна у меня не возникало ни к кому чувств, а тут приехал городской омега, и я начал волноваться, мать твою, за него. Он всё чаще в моей голове, сердце замирает, когда вижу его, такого домашнего, в этих смешных пижамках, — хмыкнул Чонгук, — и при этом он не перестал меня бесить. Его всё так же хочется прибить, но теперь гнев к нему сменился на что-то другое. Вот знаешь, хочется наорать на него, а потом сгрести в своих объятиях и говорить ему, какой он дурачок, что в очередной раз был невнимателен, и навернулся с лестницы…              — Ты мать мою не трогай, — растянул губы в улыбке, затянувшись последний раз, и потушил окурок в пепельнице, что держал в свободной руке.              Чонгук поднял на брата тяжёлый взгляд, прямо говоря ему: «Мин, дружище, ты надоел уже».              — Да расслабься ты, собери яйца в кулак и скажи всё это ему, омеги тают от такого.              — Боюсь, не в случае с Ким Тэхёном. Он скорее состроит издевательскую мину и скажет: «Извини, дружок, но ты лох», развернётся и уйдёт, пританцовывая, — очередной раз вздыхает альфа и тушит фильтр о вторую пепельницу Юнги.                    — Чонгук, ты слишком много думаешь. Откуда ты знаешь, как он отреагирует?              — Не знаю, но предполагаю.              — Я балдею. Тебе все мозги выдуло, что ли? С каких пор ты стал таким неуверенным? — Юнги закинул ногу на ногу, сидя на диване, явно осознавая, что этот диалог затянется дольше, чем он думал.              — У меня никто за последние два года не вызывал эмоций, Юнги. А зная наши напряжённые отношения, странно слышать от тебя: «Просто подойди и скажи ему это», — Чонгук, сидя в кресле около рабочего стола Мина, передразнил брата, скорчив лицо.       

𝔪𝔞𝔪𝔞𝔠𝔦𝔱𝔞

             — Я, кажется, что-то к нему ощущаю, — не отрываясь от нарезки огурцов, проговорил Тэхён куда-то в пустоту.              — К огурцу? — стоя рядом с другом, Чимин выгнул бровь в вопросе, явно не ожидая чего-то такого от друга.              — К какому огурцу? — вытаращив в недоумении глаза, Тэхён перевёл взгляд на Чимина и завис.              — Хей! Тэхён! Приди в себя, — начинает махать рукой перед лицом друга.              — Ты же знаешь, я не люблю, когда ты так делаешь, — нахмурил брови, недовольно цокая.              — А как тебя ещё в чувства привести? Ты тормозишь в последние дни, что с тобой?              — Чимин, это кошмар.              — Это я понял, ещё что-то наводящее будет?              — Кажется, я что-то начинаю чувствовать к Чонгуку, — Тэхён посмотрел такими испуганными глазами на Чимина, что у Пака брови сами собой поползли к переносице.              — И что в этом кошмарного?              — То, что это Чон Чонгук, — Ким положил нож на столешницу, и, опёршись о неё руками, склонил голову, — как так произошло…              Внутренний омега Тэхёна постоянно тосковал по Чону, просился к нему, раздражая своего хозяина подобными выпадами. А Чимин от услышанной информации внутренне ликовал за признание друга в чувствах.              — Тэхён, я не понимаю твоих сомнений. Он хороший мужчина, под стать тебе, постоянно рядом, когда твоя задница влипает в неприятности, красивый, в конце концов, с шикарным телом. Радовался бы, — хмыкнул Чимин, отвлекаясь на сообщение, пришедшее на телефон.              yoongi:       «Мой любимый братец плачет мне в плечо, мол, как он умудрился втюриться в Тэхёна»              jiim:       «Тэхён тут тоже завёл шарманку о чувствах к Чонгуку, но он не плачет, а ужасается»              yoongi:       «Ничего, дело осталось за малым, если Чонгук не будет тупить. Они сами справились, мы толком ничего и не сделали :)»              Чимин улыбнулся последнему сообщению и убрал телефон в карман.              — Получается, я сейчас по уши влюблюсь в деревенского альфача, останусь жить в деревне, не закончу образование, буду неучем, который с утра до ночи капается в разных уголках этой деревни на грядках, забуду человеческий язык и всю свою старую прекрасную жизнь, а в шмотках от кутюр буду коров пасти! — заскулил Ким, закрывая лицо ладонями.              — А Чонгук забыл человеческий язык? — скептично ведёт бровью Пак.              — Чимин!              — Слишком много драмы, Тэхён. Расслабься, посмотри на Намджуна с Сокджином, разве он изменился после отношений с деревенским? Нет, ходит, вон, сияет от любви двадцать четыре на семь.              Чимин заметил сомнение в глазах Тэхёна ещё несколько дней назад, после вечеринки у Намджуна, когда Ким без колебаний чуть не поцеловал альфу, притягивая его к себе через стол. Но говорить первый о своих догадках не хотел, ждал момента, когда друг сам поймёт, как складывается пазл в его голове.              — Ну что ты хочешь, чтобы я сейчас встретил его с распростёртыми объятиями, предложил встречаться и отдался ему в тот же вечер? — в ответ Тэхён услышал тяжёлый вздох.              — Дай ему хотя бы возможность ухаживать за тобой, ты и так уже чувствуешь, что неровно к нему дышишь, так просто плыви по течению.              Тэхён задумался над словами друга. Может, действительно, стоит просто выдохнуть, и будь что будет? Постоянное копание в своих мыслях порядком надоело омеге, и ему хотелось наконец-то вздохнуть полной грудью, без мыслей об альфе. Противостояние разума и сердца утомительно, а выбор в пользу эмоций и чувств явно приятнее холодного расчёта.       

𝔪𝔞𝔪𝔞𝔠𝔦𝔱𝔞

      Юнги с Чонгуком приехали к вечеру, уставшие и на пределе своего спокойного состояния. Переговоры по поводу поставки продуктов оказались напряжёнными. Партнёр не хотел в этот раз принимать старые условия, выдвигая альфам свои, от чего они знатно потрепали друг другу нервы.              С улицы доносилась музыка и громкие разговоры отдыхающих, а пленительный запах жареного мяса вызвал слюнки у голодного до чёртиков Чонгука.              — Сейчас бы напиться, — вздыхает Чон, расстёгивая рубашку прямо в коридоре.              — У тебя будет такая возможность, но сначала вали в душ, — растягивает губы в издевательской усмешке.              — Тебе бы тоже не помешало туда заявиться, отнюдь не цветами пахнешь, — смеется Чонгук.              — Уже бегу.              В беседке по всему периметру круглого стола расположились ребята, потягивая ароматный алкоголь за разговорами. Они успели перебрать почти все игры, связанные с выпивкой, и перейти из стадии «я ещё трезв» в «а давайте пойдём на пруд около церкви, там такие лебеди, можно искупаться с ними». Хоть как-то думающий головой Сокджин отвёл особо идейных от этой затеи, поэтому они продолжали сидеть в беседке, дожидаясь возвращения альф.              — Моя малышка быстрее! — убегая от альфы через плечо кричит Тэхён.              — Это потому что я давал тебе так думать, — сквозь смех говорит мужчина.              Застыв на крыльце дома, Чонгук с Юнги наблюдают, как двое самых неугомонных из их компании носятся по всему участку.              — Ты ни разу не обогнал меня! — вставая лицом к альфе, Тэхён наблюдает, как тот приближается к нему, и со смешком увиливает от цепких рук.              — Я давал тебе возможность насладиться скоростью, — подмигивая, Хосок пытался отвлечь омегу примирительным жестом рук, поднимая их наверх, но Тэхён не был так глуп.              Он опять сорвался с места, огибая беседку и совсем не замечая наблюдающего за ними Чонгука, который спрятал кулаки в карманах, хмуря брови.              — Знаешь что! Моя машина красивее, вот! — вздёргивая подбородок, Ким остановился в пяти метрах от преследователя и сложил руки на груди.              — У нас машины одинакового цвета, солнце, — рассмеялся альфа, поднимая голову к небу.              Чонгук так и стоял, смотря на игры Кима с Хосоком, затыкая порывы внутреннего альфы отшвырнуть другого альфу от своего омеги. Называть Тэхёна своим было ошибкой, ведь он таковым не являлся, но внутренний голос явно не был согласен с хозяином, подливая ещё больше масла в огонь в виде ревности и злости.              Догоняя пьяненького омегу, Хосок схватил его поперек спины и закинул к себе на плечо, получая несильные удары в область поясницы.              — Моя Ферарри винного цвета, а у тебя Ламборгини красная, вообще-то, — вышло это таким тоном, будто альфа совсем глупый и не может понять элементарных различий цвета их автомобилей.              «Так у него ещё и Ламборгини, ну конечно, кто бы сомневался» — фыркнул своим мыслям Чонгук, следуя за Юнги к беседке.              — Ладно-ладно, ты в очередной раз прав, твоя взяла, — опуская омегу на землю, Хосок широко улыбнулся, получая щипок в районе рёбер.              Подходя к беседке, Тэхён заметил пришедших альф, и, расплывшись в улыбке, вприпрыжку преодолел расстояние до друзей.              — Он иногда бывает таким ребёнком, — чуть тише проговорил Чимин, смотря на игривого друга. Чонгук услышал реплику омеги, подняв на него взгляд, и хмыкнул по-доброму, соглашаясь.              Тэхён уселся рядом с Чоном, радостно приветствуя его и расспрашивая, почему они так долго, и почему альфа напряжён.              Посиделки прошли хорошо, Чонгук, как и планировал, напился, при этом не теряя головы. Сидели они почти до рассвета нового дня, кто-то успел принести пледы из дома, чтобы холод не способствовал прекращению их отдыха. Включили редкие светильники на улице и гирлянду, что освещала беседку по периметру тёплым светом. Атмосферу, которая витала между ребятами, можно было назвать даже семейной, несмотря на то, что некоторые были знакомы всего пару дней.              Расходясь в пятом часу утра, Чонгук направился в свой кабинет. Хотя это было сложно назвать кабинетом, в нём были лишь стеллажи с книгами и памятными вещами, столом и креслом. Для Чонгука это место было дороже, чем его комната. Проходя к столу и доставая начатую пачку импортных сигарет, он покрутил одну между пальцев, садясь в кресло, и повернулся к стеллажу, на котором разместились разного рода вещи, имеющие особое значение для альфы.              Пробегая глазами по полкам, он остановился на одной, где образовалась непривычная пустота. Прожигая её взглядом и затягиваясь сигаретой, он начал перебирать в голове варианты, чего могло не хватать, и было ли вообще что-то на этом теперь уже пустом месте. С первого этажа послышались голоса Чимина с Тэхёном, которые не спеша прибирались в беседке, относя блюда в дом.              — Ты будешь ему говорить? — слышался приглушённый голос Чимина, но разобрать, что тот говорил, было вполне возможно.              — Дааа, скажу, — вздыхая и нехотя отзываясь, проговорил Тэхён.              «Он опять что-то натворил?» — спросил сам у себя в голове Чонгук, делая глубокую затяжку.              Никотин приятно расслаблял его тело, разливаясь от головы ниже к кончикам пальцев рук, а затем перебираясь к ногам. Чонгук ужасно устал за сегодняшний день, посиделки с друзьями и алкоголь ненамного опустошили его голову от мыслей. Хотелось лечь в кровать и забыться во сне, расслабиться, наконец, разумом и телом.              Докурив сигарету, он перевёл взгляд на приоткрытую дверь, за которой послышались аккуратные шаги. Напряжение этого дня и так не отпускало альфу, а тут ещё кто-то решил наградить его своим присутствием. Увидев Тэхёна в дверном проёме, Чонгук тяжело вздохнул, потирая виски пальцами.              — Чего тебе? — вышло грубо, но у альфы не было желания миловаться в таком состоянии с омегой.              — Слушай, тут сегодня кое-что случилось… — аккуратно ступал Ким в комнату.              — Ты опять что-то сломал? Испортил? Потерял? Что могло произойти снова?              — Статуэтка на твоём стеллаже, она… — не успел Тэхён договорить, как Чонгук повернувшись к стеллажу с памятными вещами, опять зацепился за пустое место на полке, и поняв, чего на ней всё-таки не хватало, вскочил с кресла.              — Это ты сделал? — вмиг сменившийся тон с уставшего на холодный вызвал у омеги мурашки по спине.              — Слушай, я сегодня… — Чонгук опять не дал договорить Тэхёну, в несколько шагов обойдя стол, схватил омегу за подбородок.              Ким успел лишь расширить глаза в испуге, истерично пискнув от внезапной агрессии Чонгука. Он попытался вырвать подбородок из рук мужчины, но тот сжал сильнее, теперь уже причиняя боль своими действиями.              — Мне больно, ты что творишь?! Отпусти меня! — омега начал руками цепляться за запястье Чонгука, но тому, кажется, было всё равно на действия Кима.              — Скажи, почему от тебя так много проблем? Почему ты не можешь и дня прожить без всей этой хуйни? — начинал вскипать Чонгук, повышая голос. Его взбесила не только разбитая статуэтка, но и неоднозначное поведение Тэхёна с Хосоком, в чём он, конечно же, не признается.              — Не кричи на меня! Дай мне всё объяснить, я…              — Что ты? Ты случайно? Ты не хотел? Ты всегда ничего не хочешь, но делаешь, блять, будто мне назло, — в очередной раз не собираясь слушать оправдания омеги, Чонгук перехватил Тэхёна за плечи, — ты хоть знаешь, что эта вещь была мне дорога? Её сделали родители, для меня, а ты, — он ткнул пальцем в грудь омеги, — как всегда, всё испортил.              Статуэтка представляла из себя две руки, что сплелись пальцами между собой. Отец и папа сделали слепок своих рук из гипса, подарив сыновьям память о родителях. Чонгук любил эту вещь, и каждый раз засматриваясь на неё, жаждал такой же любви, как у его родителей, чтобы через года, несмотря на все проблемы и невзгоды, быть вместе. Каждый раз любовался и восхищался их любовью.              — Придурок! Дай же мне сказать, — крикнул Тэхён, напрягаясь телом и сбрасывая со своих плеч руки Чонгука, — я искал кладовку, зашёл в эту комнату, увидел стеллаж с книгами и заинтересовался. А когда обратил внимание на полки с вазочками и фотографиями, решил посмотреть, что это вообще. А тут паук полз по одной из полок, я испугался, дёрнулся от него и задел рукой статуэтку эту, — к концу рассказа Тэхён сбавил тон, насупившись, — я не хотел, я просто испугался.              — Конечно, ты никогда не хочешь, но почему-то всё получается с точностью наоборот, — альфа продолжал говорить на повышенных тонах.              — Ты же знаешь, что я боюсь пауков, что я должен был сделать?!              — Да ты всего, блять, боишься. Нечего было вообще сюда лезть, — сказал Чонгук, подойдя к Киму вплотную, чуть не сталкиваясь с ним носами.              Чонгук смотрел со злостью, сгущая воздух своим феромоном и давя на Тэхёна, который испытующе смотрел в ответ, не отводя взгляд и сжимая ладони в кулаки.              — Знаешь что, Чон, ты самовлюблённый, напыщенный мудак, которого не заботит никто, кроме себя и своего благополучия, — процедил Тэхён сквозь зубы, начиная вскипать всё больше.              — Да правда? А не я ли бегу по первому твоему зову о помощи? Не пора ли открыть глаза, Ким? — хмыкнул альфа.              — И при этом агрессируешь на меня за любую оплошность! — развёл руки в разные стороны.              — Потому что ты только и умеешь, что просить помощь и всё портить. Вы, городские, все такие беспомощные и криворукие?              Тэхён оцепенел, будто увидел перед собой паука размером с ладонь. Слова Чона врезались в уши, неприятно оседая где-то в районе сердца, а внутренний омега начал скулить от обиды и желания врезать этому хаму по лицу за подобное поведение. Что, собственно, Тэхён и сделал. Влепил звонкую пощёчину Чонгуку, не желая больше находиться рядом с ним не то что в одной комнате, а в радиусе нескольких километров.              — Иди нахуй, Чон Чонгук, — выплюнул омега, разворачиваясь и удаляясь из комнаты альфы.              Чонгук продолжал неподвижно стоять ещё некоторое время, ощущая жжение на левой щеке и подмечая, что у Тэхёна вовсе не лёгкая рука. Вместе с нарастающим жжением к альфе пришло осознание, что он переборщил и действительно обидел Тэхёна. Осознание всегда приходит после, а на эмоции в состоянии злости Чонгук точно не был скуп и вполне признавал, что мог наговорить лишнего.              Тэхён быстрым шагом спускался с лестницы, встречаясь с Чимином, у которого на лице играла растерянность с недоумением.              — Я не удивлюсь, если вы подрались.              — Я влепил ему пощёчину, — огибая друга и не желая задерживаться в этом доме ни на минуту, омега направился к входной двери.              — Стой, ты куда? — всё так же ничего не понимая, засеменил за другом.              — Я уезжаю отсюда.              — Да подожди ты! — Чимин схватил омегу за руку и развернул на себя.              Они стояли в коридоре и молча переглядывались. В глазах Тэхёна пылал огонь от злости и раздражения.              — Куда ты уезжаешь? Почему? На чём, в конце концов? — тараторил Чимин, испуганно смотря на друга.              — А у меня много вариантов? — омега оглядел прихожую, замечая на тумбочке ключи от машины Чона. — Возьму машину этого козла, верну, когда разберусь со своей, — подхватывая ключи, выскочил на улицу, не желая слушать препирательства Чимина.              — Это какой-то пиздец, — проговорил омега уже сам себе, выходя за Тэхёном.