Без десяти сентябрь

Утро было особенным, прекрасным. Солнце разогнало остатки ночного тумана и раскинуло лучи на крышах домов. Они шли в школу, как и всегда, держась за руки. Их последнее первое сентября. Ласковое осеннее солнце заботливо обогревало влюблённых, переливалось в густых кудрях девушки, придавало блеск пуговицам на рубашке парня. Они выглядели счастливыми! Останавливались посреди улицы, чтобы поцеловаться. И смеялись так искренне, что некоторые прохожие улыбались. Девушка несла в руках букет чайных роз. Она всегда дарила учителям цветы, с первого класса. Вырастая, многие забывали об этой светлой традиции. Обычно, цветы приносили в школу малыши, важно вышагивая по тротуарам с пышными букетами. Но только не девушка. К цветам она относилась трепетно и нежно, особенно к розам. Девушка знала цветочный язык и тщательно продумывала каждую композицию. В этом ей помогал отец, владевший уютным цветочным магазином. Первая любовь? Сколько она длится? Мгновение, перерастающее в вечность? Или всего лишь миг. Может, она потухает быстро, словно уголёк, так и не успевший разгореться. Парень остановился и нежно заправил выбившийся локон из причёски у девушки. — Готова? — улыбаясь, спросил он. Девушка подняла голову и внимательно посмотрела в его зелёные глаза. — Последний раз в первый класс? — пошутила она. До школы оставалось пройти ещё немного. Сейчас они стояли посреди бульвара. Деревья с обеих сторон утопали в зелёной листве. Местами проглядывал золотистый цвет. Но осень ещё не полностью вступила в свои права. Пройдёт всего две недели, и листья полетят вниз на землю, кружась в ритме вальса, деревья переоденутся в красные и золотистые наряды, и по асфальту застучат сперва мелкие, а затем и крупные капли дождя. Набегут туманы, на гроздья алой рябины слетятся первые птицы. Мир погрузится в осень. А пока ещё на улицах города задержалась летняя погода. Девушка одета в нарядный школьный фартук. Такую форму носили когда-то давно. Но нынешнее время всё изменило, оставив фартуки в качестве традиции на первое сентября и последний звонок. На парне надета белая рубашка. Рукава ему пришлось закатать — слишком жарко. Сентябрь явно не поскупился на тепло. Домашние коты вальяжно лежали на открытых балконах и нежились в солнечных лучах. Но среди кадок с цветами и простых деревянных перил за парочкой кто-то наблюдал. Выглядывая из-за больших зелёных листьев, на влюблённых пристально смотрели два голубых глаза. Если бы парень, или девушка подняли голову наверх и посмотрели на балкон третьего этажа, то увидели бы худенькую девочку, затерявшуюся среди цветов. Она пристально следила за ними, как будто не хотела упускать ничего важного. Рядом с ней расположился старый толстый кот по кличке Леопольд. Некоторое время девочка ещё держала под наблюдением парочку, но потом они отправились дальше. И она покинула балкон. Кот лениво проводил взглядом хозяйку и вернулся к своим солнечным ваннам. День обещал быть чудесным. Кристина. Утром она поссорилась с мамой. В который раз. Сначала из-за вчерашнего опоздания, а потом скандал продолжился её отказом ехать в школу с семьёй. Кристина хотела провести этот важный день с Сашей. Только рядом с ним она чувствовала себя уверенной и счастливой. Находясь под гнётом собственной матери, Кристина всё время ощущала две руки, сомкнутые на её шее. И только оказываясь на улице, вдалеке от дома, в Сашины объятиях, мамина хватка понемногу слабела, и Кристина снова могла дышать. Угли их скандала начали разгораться ещё накануне вечером, когда Кристина поздно вернулась домой. А само пламя вспыхнуло уже утром. Всё началось с того, что мама бесцеремонно ворвалась к ней в комнату. — Вставай! — велела она, резким движением раздвигая шторы. В глаза Кристине тут же ударил солнечный свет. Она сощурилась и натянула на себя одеяло. — Отстань — сказала девочка. Но мама не собиралась сдаваться. У неё была цепкая адвокатская хватка. Она со всей силы сдёрнула одеяло со спящей Кристины. — Подъём! Время шесть. Пора собираться. Кристина подскочила на кровати. — Сколько? Ты что, с ума сошла?! До линейки ещё три часа! Кристина запоздало сообразила, что мама попросту мстит ей за позднее возвращение. Ну кто виноват в том, что у неё с детства дурацкая привычка ставить телефон на беззвучный режим. Она всегда пропускала звонки и сообщения. Загулявшись и забыв про время, она и не вспоминала, что пора идти домой. Педантичную маму эта её особенность приводила в бешенство. И на фоне опозданий возникали постоянные скандалы. Сегодняшний день не стал исключением. Мама выбрала самую жестокую тактику. Кристина ненавидела рано вставать. — Тогда и Марика поднимай — пробурчала она. — Марик в отличие от тебя приходит домой вовремя — парировала мама, доставая из шкафа платье. — Что-то Ася плохо его погладила — заключила она, внимательно осмотрев фартук. Кристина застонала. — Это несправедливо. Девочка вылезла из кровати и нашарила ногой тапки. Широко зевнула и собрала пушистые кудрявые волосы в небрежный пучок. — В следующий раз прикрой рот — посоветовала ей мама. — Жду на кухне через десять минут. С этими словами, она вышла из комнаты. Кристина скорчила ей вслед гримасу. — Ненавижу! Этим словом можно было описать все их отношения. Прежде чем идти в душ, Кристина открыла окно, впуская свежий воздух и прогоняя тяжёлый запах маминых французских духов. В её комнате должно всегда пахнуть цветами. Болгарскими розами. Цветочные ароматы обозначали весну, лёгкость и счастье. И, конечно же, любовь. А ещё розы пахли свежестью, робким поцелуем и первым свиданием с Сашей… Пока капли воды стекали вниз по телу, и по душевой распространялся приятный аромат мыльной пены, Кристина вспоминала их самую первую встречу. Саша уже тогда был высоким, крепким парнем. Играл в баскетбол, но ещё не стал капитаном. С виду уверенный в себе, но внутри пряталась нотка застенчивости. А ещё он был очень добрым и преданным. Всегда и со всеми. Если дружить, то на всю жизнь. Если любить, то навсегда. И всего один раз Кристине стоило заглянуть в его зелёные глаза, как она полностью утонула в них. Это была любовь с первого взгляда. Тем вечером они ходили в кино на комедию. Возвращаясь обратно, Саша взял её за руку и неловко обнял на прощание возле самого подъезда. Тогда на улице стоял морозный февраль, и щёки Кристины в одно мгновение покрылись свежим румянцем. Ей вдруг захотелось, чтобы он поцеловал её, стоя возле деревьев, ветки которых были заботливо укрыты пушистым снегом. Среди белоснежного царства проглядывали красные ягоды рябины, которые ещё не обнаружили птицы. Их первый поцелуй, конечно же случился, но позже. Когда Кристина вошла на кухню, папа уже проснулся и жарил блинчики. Завтраки были на нём. Остальной готовкой и уборкой занималась помощница по дому Ася. Мама считала себя карьеристкой. Всё своё детство Кристина провела вместе с ней. Её младшего брата Марика постигла та же участь. — Позавтракаешь? — спросил отец. — На выбор: сгущёнка, ягодный джем или сметана. Кристина села за стол и взяла в руки блинчик. Она волновалась. Скоро к ним придёт стилист, чтобы сделать ей макияж и причёску. Другим девочкам будут помогать их мамы. Они вплетут длинные белые ленты в косы, тщательно погладят свежевыстиранные фартуки, и посоветуют выбрать более нежный оттенок помады. Но у Кристины будет всё иначе. — Кусок в горло не лезет — сказала она, отодвигая тарелку. Папу обижать не хотелось, но аппетита и вправду не было. — Целый день будешь голодной? — покачал головой отец. — Нет. После линейки Сашина мама пригласила меня в гости. Будем пить чай с тортом. А потом вернусь домой и доем твои блинчики — пообещала Кристина. Мама, которая на завтрак ела какой-то полезный зелёный салат, громко фыркнула. — Лучше бы в ресторан сходили. — Не у всех есть на это деньги — возразила Кристина. Мама развела руками. — Деньги есть у тех, кто их зарабатывает. Кристина вспыхнула, но не успела ничего сказать. Едва ли не начавшаяся гневная речь прервалась настойчивым дверным звонком. Тут же по коридору глухо забухали детские пятки. Марик проснулся и побежал открывать дверь. — Носки надень! Пол холодный! — крикнула ему из кухни мама. — Бабушка! — послышался радостный визг. Мама тут же переменилась в лице. — Кто её пригласил? Она переводила взгляд с мужа на дочь и обратно. Но ответа так и не получила. Ещё через минуту на кухне показалась бабушка в сопровождении Марика. Одной рукой белобрысый мальчик держал пожилую даму за руку, а другой откусывал от шоколадки. Жанна Арсеньевна выглядела экстравагантно. На ней были брюки палаццо яркого оранжевого цвета и синяя рубашка, отчего она напоминала Незнайку. Завершали образ большие солнечные очки, как у черепахи Тортиллы. Волосы недавно были окрашены в платиновый блонд. Бабушка не признавала седину. В свои шестьдесят лет она могла дать фору многим молодым людям. Жанна Арсеньевна прыгала с тарзанки где-то в Сочи, каталась на слонах в Индии, курила кубинские сигары, которые ей регулярно присылала подруга, пила ром, каждую пятницу играла в покер на деньги с соседками, готовила свои фирменные яблочные оладьи и громко ругалась на актёров в театре, когда те плохо учили текст. Как у такой бабушки получилась такая мама, по сей день оставалось загадкой. — Жанетта! — возликовал папа, обнимая свекровь. — Зятёк! — хлопнула его по спине бабушка. Кристине сразу стало понятно, что именно папа позвонил ей, призывая на помощь. Бабушка была единственным человеком, кому удавалось усмирить маму. — Привет, моя дорогая. Поздравляю тебя с праздником! — бабушка подошла к Кристине и поцеловала её в щёку. — Какая там погода солнечная! А вы сидите тут, словно в конуре. Бабушка подошла к окну и раскрыла тяжёлые серые шторы. Затем, сняла очки и села за стол. Папа тут же засуетился возле неё. На маму, свою дочь, она обращала не больше внимания, чем на кухонный торшер. Той, разумеется, это не понравилось. — Ты зачем дала Марику шоколадку? — набросилась мама. Жанна Арсеньевна проигнорировала этот выпад. Она, напротив, подозвала внука к себе и протянула ему ещё и конфету. — Угощайся, мой сладкий. Сегодня можно всё. — Ура! — возликовал Марик, которого редко баловали шоколадом. Мама чуть не задохнулась от возмущения. — Ну знаешь ли! Она подошла к Марику и попыталась выхватить у него из рук сладости, но тот ловко увернулся, и, показав маме язык, скрылся за дверью. — Выпорю — только и сказала та. — Только попробуй — включилась бабушка. — С детьми нужно уметь договариваться, а не пороть их. Хотя тебя в детстве бы не мешало. Вон какая заноза выросла. Мама с шумом втянула в себя воздух, готовясь к пламенной речи. Кристина хихикнула. Бабушка повернулась к ней. — А ты у нас сегодня будешь самой красивой! Помочь тебе с причёской? Я взяла с собой ленты. — К ней придёт стилист — отрезала мама. — Я уже внесла предоплату, так что твоя помощь не понадобится. Папа с Кристиной смотрели то на бабушку, то на маму, будто те играли в пинг-понг, а они были зрителями. — Ну и ладно — хмыкнула бабушка. — Раз твоя мама так и не научилась заплетать косы, пусть тратит деньги. Всё равно мы с тобой потом всё исправим. Кристина улыбнулась. — Спасибо — прошептала она. — Кофе? — сориентировался папа, предотвращая возможный конфликт. — Спасибо, не откажусь. Ну что, выпускница, сегодня вместе поедем в школу? — Вообще-то… — замялась Кристина. — Я иду с Сашей. Мы всегда ходим в школу вместе. Но с вами можем встретиться на линейке. Бабушка понимающе слушала её и не перебивала. Зато мама тут же встала на дыбы. — Ты что, сошла с ума?! Опять со своим Сашей? Господи, да когда вы уже отлипнете друг от друга! — взорвалась она. Папа налил бабушке кофе и повернулся к жене. — Аня… — начал было он, но мама отмахнулась. — Сегодня важный день! Последнее первое сентября в школе! И ты хочешь провести его не со своей семьёй, а с каким-то мальчиком! — Ну хватит! — Кристина встала из-за стола. — Перестань говорить так про Сашу. Зачем ехать в школу всем вместе? Можно встретиться на линейке. — Пусть идёт — вмешался папа. — Для неё это важно. Бабушка щёлкнула пальцами, показывая, что согласна с ним и отпила из кружки с кофе. — Отстань от дочери, Аня — сказала она строже обычного. — Вспомни свою первую влюблённость. Мама покраснела. Она терпеть не могла, когда вспоминали её прошлое. Бабушка как-то показывала Кристине единственные сохранившиеся фотографии, которые мама не успела изрезать ножницами. На них была лопоухая девочка с высоким зализанным пучком и длинными нескладными руками. Когда-то мама занималась балетом, но получила серьёзную травму. Она не пользовалась популярностью у мальчиков, но в шестнадцать лет у неё случились первые серьёзные отношения. Всего через пару месяцев мамин кавалер променял её на более красивую девочку. А потом случилась травма. И мама навсегда оставила балет, перекрасила волосы из мышиного цвета в холодный блонд, стала стильно одеваться, поступила на юриста и обзавелась крайне скверным характером. Растопить лёд в её сердце сумел только папа со своей южной внешностью и болгарским очарованием. — Ты поедешь с семьёй и точка — отрезала мама. — А теперь собирайся. Скоро придёт стилист. Но Кристина упёрлась. — Сама езжай, понятно?! Я пойду в школу с Сашей. — Иначе… — тут она нарочно взлохматила себе волосы. — Я отправлюсь с вами прямо вот так, как… чучундра! — нашлась Кристина. Бабушка издала смешок. Но мама не собиралась сдаваться. — Прекрасно. Будешь выглядеть лучше всех на фотографиях — съязвила она. — Мне пофиг. — Ну-ка успокойтесь обе! — встряла бабушка. — А то испортите всем утро. Пускай идёт в школу со своим мальчиком. Я не люблю ездить на заднем сидении, когда там куча народу. Но мама не собиралась сдаваться. От дальнейшего конфликта всю семью спас второй дверной звонок. — Это, наверное, Зоя — торопливо сказала мама, не любившая выяснять отношения при посторонних. Для чужих людей у них была идеальная семья, как с рекламы. — Я пойду открою — мама поправила на себе новый костюм. — Веди себя прилично и не огрызайся — предупредила она Кристину. — И ещё поправь свои патлы. — Если только пойду в школу с Сашей — упрямо заявила та. Мама размышляла всего несколько секунд, прежде чем приняла решение: — Ладно — уступила она. — Но только пикни, и повезу тебя на машине в цепях. После этого она скрылась в коридоре. Кристина принялась торопливо приглаживать руками волосы — И как только ты её терпишь? — спросила у папы бабушка, щедро макая блинчик в ягодный джем. Тот пожал плечами. — Сам не знаю. Люблю, наверное — немного подумав, ответил он. Вера. В детстве она любила первое сентября. Ей нравилось, когда они с мамой наряжались и шли в школу. Вера была в новенькой форме, а мама в строгом костюме. Тогда она работала учительницей младших классов. Теперь сама Вера преподавала в школе. Вот только первое сентября стало для неё настоящей каторгой. Утром она проснулась от громкого чириканья двух своих попугайчиков Кеши и Мани. Они были неразлучниками. Вера забрала их у матери, когда съезжала от неё. — Блин, ну и будильник — пробурчала она. К чириканью прибавился ещё и телефонный звонок. В комнате раздавалась страшная какофония. Вера мигом подскочила на старом диване. Заскрипели пружины, дополняя утренние звуки. Выдернув телефон из зарядки, Вера подняла его с пола. — Да заткнитесь вы уже — шикнула она попугаям. — Ало? — Чё там у тебя? — послышался голос подруги детства Зои. Они с Верой подружились ещё в садике, потом учились в школе, поступили в разные институты, но в одном городе. Вера закончила педагогический, и вернулась в родной город, чтобы работать учителем. Зою отчислили на втором курсе и она выучилась на курсах по макияжу и причёскам. — Попугаи — отозвалась Вера. — Ааа — понимающе протянула Зоя. — Передавай им привет. — Ага. Вам привет, изверги. Да хватит уже орать! — рассердилась Вера. Она схватила валявшуюся на стуле кофту и накинула на клетку. Чириканье смолкло. — Чё звонишь так рано? — спросила она у подруги, нашаривая ногами тапки. — Тебе разве не в школу? Я уже давно встала. Нужно подготовить одну старшеклассницу к первому сентября — тут Зоя широко зевнула. — Хорошо, что за ранний подъём платят в два раза больше. — Угу — отозвалась Вера, держа телефон ухом и пытаясь надеть шорты. — Чё угу. Идём сегодня тусоваться? Я при бабках. Куда? — В «Берлогу». Там сегодня скидки в честь праздника. Вера вздохнула. — Мне надо к маме — сказала она. — Месяц у неё не была. — Думаешь, всё плохо? Голос у Зои стал звучать глуше. Вера поняла, что подруга едет в лифте. — Не знаю — честно ответила она. — Пока всё тихо, но это меня и настораживает. — Понятно. Ладно, значит встретимся в другой раз. Слушай, мне пора идти… — голос Зои снова стал отчётливым. — Я уже приехала на место. Созвонимся позже. — О’кей — ответила Вера и отсоединилась. Она положила телефон и подошла к столу, на котором стояла старенькая клетка. — Ну что, пернатые, как жизнь? — спросила Вера у попугаев, снимая кофту. При виде хозяйки, они радостно зачирикали. Покормив птиц и выпустив их, чтобы они немного полетали по комнате, Вера направилась на кухню, где шумно гудел древний холодильник. Там она налила себе из раритетного советского графина стакан воды. После сна в горле пересохло. Квартиру Вера снимала у добрейшей души пенсионеров. Раз в месяц, они приезжали за квартплатой и снимали показания со счётчиков. Обычно привозили Вере угощения. Осенью — грибы и яблоки, зимой — рыбу к новогоднему столу, летом и весной — мёд с собственной пасеки, а также малину, крыжовник и смородину. Иногда спелую клубнику. Жили они на даче за городом, а квартиру сдавали уже много лет. Вере нравились старые шифоньеры и скрипящие половицы. Зимой здесь было жарко. Советские батареи грели на славу. Ремонт не делался уже много лет. Квартира находилась сразу за гимназией, где она работала, так что со своего пятого этажа Вера видела школьный двор. Сейчас под окнами весело смеясь, проходили дети. В руках они несли астры. Вера, в отличие от матери, работала в старших классах, поэтому цветы ей не дарили. Но в этом году ей дали на классное руководство самых невыносимых учеников из 8 «Б». Вот от них уж точно стоит ждать подлостей вместо подарков. В прошлом году класс довёл свою прошлую руководительницу и по совместительству химичку Лидию Артёмовну. Та не выдержала и, хлопнув дверью, ушла на пенсию. Вера отлично её понимала. — Начинаю утро со стакана воды — пошутила учительница, вспоминая забавные интернет рекламы похудения. Заглянув в холодильник, улыбка скисла. Надо идти за продуктами. Впрочем, она всё равно собиралась вечером к матери. Заодно и себе возьмёт чего-нибудь. — Мышь повесилась — с тоской заключила Вера, оглядывая надкусанное яблоко и йогурт. Она вытащила из холодильника свой скудный завтрак и поставила на плиту чайник. Ещё вчера на подъезде висело объявление о внеплановых ремонтных работах, из-за которых отключают горячую воду. Так что после чая придётся набирать эмалированный тазик, чтобы помыться. Хорошо, что вчера она как раз обнаружила его под ванной. — Будем действовать по старинке — пробормотала Вера, радуясь, что у неё было каре, а не длинные волосы. Иначе совсем бы замучилась. Первое сентября учительницы английского языка Романовой Веры Михайловны явно пошло не по плану. Кристина. Она нетерпеливо ёрзала на стуле. По ощущениям, прошло уже больше часа. Зоя была не очень приятной девушкой с большими накаченными губами и длиннющими чёрными волосами. Они были такими прямыми, что без кератина тут явно не обошлось. В её внешности было что-то обезьянье. Теория Дарвина в действии — подумала Кристина. Зоя говорила, в основном, с мамой. Обсуждали современные тенденции макияжа и других одиннадцатиклассниц. Где-то неподалёку едко хмыкала бабушка. — Добавь ей немного блеска в уголки глаз — попросила мама. Зоя послушно кивнула. — Главное не переборщить, всё-таки в школу — прокомментировала стилист. Мама поджала губы. Она обожала, когда её просьбы исполнялись безоговорочно и с отсутствием ненужных реплик. — Не дёргайся — посоветовала Кристине Зоя, нанося в уголок глаза хайлайтер. Та послушалась. За всё время Кристина не проронила ни слова, боясь, что мама не отпустит её к Саше. Они договорились встретиться возле здания ЗАГСА. Саша жил ближе к школе, чем Кристина. И она не видела смысла ему проделывать огромный путь до её дома. Поэтому встречи проходили посередине. В хорошую погоду Кристина шла пешком, слушая музыку. В плохую — ехала на автобусе. Сегодня было солнечно и свежий ветерок, залетевший в квартиру через распахнутые окна, так и манил пройтись по улице. — Готово — Зоя закончила красить ресницы Кристины тушью и отступила на два шага. — Великолепно! — мама обрадовалась проделанной работе. — Смотрится очень современно. — Сделали из неё муклу — проворчала бабушка. — Она же школьница, а не модель на подиуме. — Ты ничего не понимаешь — махнула рукой мама. Зоя развернула Кристину к огромному зеркалу. Девушка посмотрела в него и разочарованно вздохнула. Она ожидала увидеть свежий макияж, подчёркивающий её естественную красоту. Но вместо этого обнаружила, что она и впрямь больше похожа на одну из подиумных красоток. К тому же, макияж добавлял ей возраста. — Ну как? — выжидательно спросила мама. Кристина обернулась к ней. Руки, скрещенные на груди, давали понять, что если она скажет слово против, то мама может легко передумать насчёт их договора. Выдавив из себя мучительную улыбку, Кристина сказала: — Клёво. Зоя просияла. Было видно, что уж она то точно довольна своей работой. Кристина многозначительно взглянула на бабушку. Та подняла бровь. Она всё поняла. — Да она же сейчас расплачется! — рассердилась бабушка. — У ребёнка последнее первое сентября в школе, а вы сделали из неё фифу. Ну-ка дайте это сюда! Бабушка выхватила из рук у опешившей Зои тушь и швырнула её в косметичку. — Салфетки есть? Хочу исправить то, что натворили. — Мама, не лезь! — Бабушка, не надо — шепнула Кристина. — Она меня не отпустит к Саше. — Ещё как отпустит — громко возмутилась бабушка. — А ты, Аня, иди налей человеку кофе. На сегодня вы свободны. Зою оскорбило такое поведение, но возражать воинственно настроенной бабушке она не осмелилась. Мама вся покраснела от злости, и, увлекая за собой визажистку, бросила напоследок: — Я с тобой ещё разберусь. — Угу — пробормотала бабушка. Всего через каких-то полчаса Кристина преобразилась. Выразительный макияж, прибавлявший ей возраст, уступил место естественному. Можно сказать, она была почти не накрашена. Голливудские локоны, над которыми упорно старалась Зоя, бабушка расчесала и заплела Кристине две красивые французские косы с лентами. Теперь она была похожа на выпускницу. — Очень красиво — прошептала Кристина. — А то! — бабушка была явно довольна собой. — Теперь ты блеклая, как мышь — вставила свой комментарий мама. — Можно я уже пойду? — встряла Зоя. — Да пожалуйста — развела руками бабушка. Обиженно надув губы, Зоя подошла и забрала свою косметичку. — Я тебя провожу — засуетилась мама. Кристина слышала, как в коридоре Зоя сказала ей: — В следующий раз зовите меня, когда это действительно нужно. Цокот каблуков и хлопанье двери известили об её уходе. Мама ворвалась в комнату бешеная, словно Цербер, сорвавшийся с цепи. — Ты! — она ткнула пальцем в бабушку. — Выставила меня дурой. Не желая слушать их перепалку, Кристина попыталась тихонько выскользнуть из комнаты. — Куда это ты собралась?! — накинулась на неё мама. — Договор был нарушен. Поедешь со всеми на машине. — Он был нарушен не мной, а бабушкой. К ней все вопросы — пожала плечами Кристина. Бабушка, готовая принять огонь на себя, выдала фразу: — Тебе бы Аня переодеться, пока ещё есть время — она постучала по циферблату маленьких наручных часов. — А то этот костюм страшно тебя полнит. Это был полный нокаут. Мама всегда болезненно относилась к своему весу. Лицо её меняло выражение быстрее, чем крутящаяся реклама на билбордах. Наконец, глаза полыхнули гневом. — Что ты сейчас сказала?! Бабушка, поняв, что попала в цель, едко улыбнулась. — Хорошо выглядишь, дочь — она незаметно подмигнула Кристине и жестом показала ей уходить. Той не потребовалось много времени, чтобы быстро обуть новенькие балетки, взять у папы из рук цветы и выскользнуть за дверь. Ожидая лифт, она ещё долго слышала громкие голоса, доносящиеся из их квартиры. Толкнув дверь подъезда, она вышла наружу, и в глаза тут же бросился ослепительный солнечный свет. Она зажмурилась и прикрыла лицо рукой. А когда снова убрала ладони и открыла глаза, перед ней стоял Саша. — Сюрприз! — радостно сказал он. Кристина бросилась к нему в объятия. Оля. Для Оли Яблонских первое сентября было сущим наказанием. Во-первых, над ней издевались в школе. Во-вторых… здесь даже говорить не следует. Постоянные насмешки были единственной причиной её ненависти к гимназии. Где-то с пятого класса девочки из параллельного 8 «Б» не давали Оле прохода. Худая, тихая школьница, на чьих щеках красовались первые подростковые прыщи стала объектом постоянной травли и издевательств. И если раньше подобное всегда пресекал отец, то с тех пор как он умер, Оля осталась совсем одна. Мамы не стало сразу после родов. Олю воспитывала старенькая бабушка, папина мама. Пенсии бабушки и денег, которые девочка получала из-за смерти родителей едва хватало на жизнь. А говорить щупленькой старушке об издевательствах, у девочки не хватало духу. Бабушке перевалило за семьдесят, и Оля очень боялась потерять и её. — Оленька, ты собралась? — послышался из-за двери ласковый голос. Бабушка как всегда встала с утра пораньше и приготовила завтрак. — Почти — отозвалась из ванной восьмиклассница. Она пыталась замазать тональником свежие прыщи. — Не надо было есть вчера столько сладкого — раздосадовано подумала Оля. Как назло, прыщи вылезли перед торжественной линейкой. Один, особенно больнючий, красовался на подбородке, а второй украшал переносицу. Прямо бинди какое-то. Спустя несколько неудачных попыток, Оля всё же покинула ванную. Она прошла по скрипучим половицам на маленькую кухню с обоями, на которых красовались подсолнухи. Бабушка суетилась возле газовой плиты. С шумом завывал чайник. — А где Лео? — покрутила головой Оля, высматривая старого кота, обычно занимавшего кухонный диванчик. — На балконе греется — ответила ей бабушка. — Погода сегодня хорошая. Оля села и привычно уставилась в окно. Подоконник был заставлен различной рассадой. Жили они на втором этаже прямо над магазином спорттоваров. Окно кухни выходило во двор. А вот с балкона в Олиной комнате открывался вид на небольшой бульвар. Вечером там собирались влюблённые пары и прогуливались собачники. Сегодня с самого утра ласковое солнце нежилось на крышах домов, блики играли на качелях, и с улицы то и дело раздавался детский смех. — Держи, Оленька — бабушка поставила перед ней кружку с персиковым чаем. Оля с детства любила его, но бабушкина пенсия не позволяла покупать такой чай каждый день. Поэтому обычно они обходились дешёвым. — Персиковый? Мне? — просияла от радости Оля. Бабушка улыбнулась. За последние годы она постарела ещё больше. В уголках рта появились новые морщины, а руки теперь слегка подёргивались. Оля заметила, что немного чая пролилось на стол. — Ничего, я вытру — сказала бабушка. — Не надо, я сама — попыталась возразить Оля, но бабушка уже направилась к раковине, шаркая тапками. Оля проследила за ней грустным взглядом. Когда умер отец, она впервые в жизни испытала сильную душевную боль. Теперь она боялась потерять бабушку, единственного любящего её человека. О том, что будет с ней после её смерти, Оля даже не хотела думать. Она останется совсем одна. Её засунут в детский дом, где снова будут травить, или ещё хуже — избивать. Нет уж. Лучше бежать куда подальше. На всякий случай у Оли имелись накопления. В старой коробке из-под ботинок она копила кое-какие деньги. Откладывала со школьных обедов. Не Бог весть какая сумма, но само осознание того, что у неё за душой было хоть что-то, успокаивало. Ей было всего 14 лет, но она уже успела познать жизнь в полной мере. На завтрак были бутерброды с сыром и колбасой. Иногда бабушка жарила яичницу или самые обычные лепёшки с солью. Пока Оля ела, время от времени поглядывая в окно, бабушка смотрела местное кабельное. Там показывали новости. Худенькая женщина корреспондент говорила что-то о ремонте дорог. — Может, и тебя в этом году покажут по телевизору? — вдруг спросила бабушка. Оля чуть не поперхнулась. — Где? Я дороги не ремонтирую! Бабушка рассмеялась. — На школьной линейке, Оля. В этом году опять будут снимать всех. А вашу гимназию в числе первых. Оля растерялась. Она даже не знала, что ей ответить. Во-первых, бабушка очень гордилась тем, что Оля учится в самой лучшей школе города. Во-вторых, она понятия не имела о её школьном статусе неудачницы. И наверняка представляла себе нарядную и счастливую внучку в окружении подруг на торжественной линейке. Оля нахмурилась, потому что вместо этой радужной картины, она будет прятаться где-то вдалеке, в старой школьной форме, которую они с бабушкой ещё летом купили на рынке, и молча сверлить взглядом землю, мечтая о том, чтобы этот день поскорее закончился. — Всё хорошо? — спросила бабушка, заметив Олино выражение лица. Девочка тут же натянула улыбку. — Ага. Круто. Приглашай к нам школьных подружек. Чаю попьёте — предложила бабушка. Оля чуть не поперхнулась. — У нас столько уроков, некогда чаи распивать — сказала Оля, которая засиживалась с чаем и шоколадками допоздна смотреть сериалы. К счастью, бабушка в это время уже спала. — Ты же моя умница! — просияла бабушка. — Занимаешься, трудишься! Вся в своего отца. Бабушка достала из кармана старенького нагрудного кармана платочек и вытерла набежавшие слёзы. При воспоминаниях об отце, Оля помрачнела — Пойду, найду кота. Она поднялась из-за стола, оставив недопитым чай. Бабушка молчала. Подойдя к балкону, Оля услышала знакомый голос, и сердце её затрепетало! Не может быть, это он! — быстрой ласточкой пронеслась мысль. Она тут же выскочила наружу, ища взглядом того, кому принадлежал голос. И нашла. Девочка сразу же юркнула за кадки с бабушкиными цветами, наблюдая украдкой за происходящим на улице. Лео взглянул на неё, лениво потянулся и взмахнул хвостом, приветствуя хозяйку. Ничто не должно отвлекать его от лучей сентябрьского солнца. Оля же не обратила на кота никакого внимания. Её взгляд был прикован к парочке. Девушку звали Кристина. Оля знала про неё многое: чем занимается, куда ходит в свободное время, с кем дружит, куда ездила отдыхать этим летом с родителями, какую музыку слушает и всё в таком духе. Она превратилась в настоящего сталкера, а причиной тому была ревность. Ведь Кристина была его девушкой, ЕГО единственной любовью! И от этого у Оли болело сердце. Она влюбилась в Сашу ещё в детстве, когда он катал её по двору на своём велосипеде, или охотно играл вместе с младшими ребятами в вышибалы и «цепи цепи кованные». Он был на три года старше и жил этажом ниже. Оля знала его родителей. Они всегда здоровались с ней, а Сашин папа как-то помог бабушке донести продукты до квартиры. Новиков был отличником, шёл на золотую медаль и мечтал стать хирургом. Благодаря баскетболу, у него было спортивное телосложение. И добрый характер. Оля ни разу в жизни не слышала, чтобы Саша кому-то грубил. Его обожали все преподаватели в школе, даже самые ворчливые. У него не было врагов, или завистников. Саша был свойским парнем, хорошим другом и замечательным человеком. А когда он приветливо улыбался Оле, здороваясь с ней, сердце девочки бешено колотилось, будто хотелось вырваться из грудной клетки. И вот теперь она вынуждена наблюдать, как он обнимает и целует другую. Оля знала, что Саша с Кристиной вместе с седьмого класса. Ведь именно тогда она решилась признаться ему в любви и смастерила эту дурацкую валентинку. Она так и не узнала, дошло ли её послание до Саши, ведь на следующий день он уже пришёл в школу с другой. Это разбило ей сердце. Но внутри всё ещё теплилась надежда, что когда-нибудь они расстанутся, и Саша обратит своё внимание на неё, Олю. Парочка двинулись дальше по бульвару. Следом за ними с дерева слетела зелёный лист, и кружась в своеобразном танце, упал на землю. Оля тяжело вздохнула и тоже ушла с балкона. Кот проводил хозяйку ленивым взглядом. Уже у самого порога, она придирчиво окинула себя в зеркало: длинные прилипшие к голове волосы. Как бы она не старалась, объём ей не удавался. Даже кудри на древнюю мамину плойку держались всего несколько секунд. Глаза всегда были грустными, потухшими. А чего ещё ожидать, когда ты сирота, и из всех живых родственников у тебя осталась только бабушка? В то время, как остальные ребята растут в полноценных семьях. Оля стянула волосы в хвост, но так стало ещё уродливее. Тогда она снова распустила их и расчесала. Школьные штаны за лето каким-то образом стали короткими. Теперь из-под них было видно щиколотки. Хорошо, что она носила высокие кеды. — Уродина! — бросила себе в зеркало Оля и подняла дряхленький рюкзак. Она уже собиралась было выйти, как тут из кухни раздался голос. — Оленька, подожди! Ну как же я могла забыть! Бабушка вышла в коридор и всплеснула руками. Оля в нерешительности остановилась. Старушка открыла старый шифоньер и достала с верхней полки какой-то пакет. Оля разглядела надпись «Тюбик». Сердце затрепетало от волнения. Это было название художественного магазина в соседнем городе. Бабушка протянула ей пакет. — Держи! — просияла она. — Василий Аркадьевич, наш сосед с первого этажа, ездил в Екатеринбург на прошлых выходных. Я его попросила привезти. Всё в точности описала. Твои любимые. Оля с трепетом взяла пакет из рук бабушки. У неё перехватило дыхание. Неужели здесь то, что я думаю? У неё вспотели ладони. Бабушка редко покупала ей что-то дорогое, у них всегда не хватало денег. Оля достала набор акварельных красок «Невская палитра» «Санкт-Петербург». Внутри белой коробочки с достаточно лаконичным дизайном было 24 цвета. Оля мечтала об этих красках с начала шестого класса, но лишних денег как-то не было. Она ходила в художественную школу с пяти лет, мечтала переехать в Питер и поступить в художественное училище. . — Бабуля! — запищала от восторга Оля и кинулась старушке на шею! — Это просто офигенно! Спасибо! — Чего-чего? Не понимаю я ваш молодёжный язык, Оленька. Надо говорить здорово! — Здорово, здорово! — легко согласилась Оля. — Я немножко подкопила. Хотела сделать тебе подарок на 1 сентября. Ты ведь так хорошо учишься. Действительно. Оля закончила седьмой класс всего с двумя четвёрками — по русскому и литературе. Почему-то эти предметы давались ей крайне тяжело. Она, как папа, хорошо понимала математику, а ещё очень любила живопись. — «Сочетание несочетаемого» — как говорила иногда бабушка. Пожелав старушке хорошего дня, Оля в отличном настроении вышла из квартиры. С таким подарком можно достойно пережить унизительное первое сентября. Оказавшись на первом этаже, Оля поморщилась. Пахло квашеной капустой. Зажав нос рукой, она толкнула деревянную дверь подъезда. Домофон обещали поставить ещё два года назад. На улице Оля зажмурилась от яркого солнца. Где-то высоко, в зелёной листве деревьев пели птицы. На качелях соседская бабушка раскачивала маленькую девочку. Гуляли мамы с колясками, и торопились в школу дети, держа за руки своих родителей. Оля вспомнила, как когда-то давно отец отводил её в первый класс. Бабушка сшила ей большие банты, и Оля чувствовала себя самой красивой. Они с папой купили разноцветные герберы. Это было её драгоценное счастливое воспоминание. Сейчас никто не провожал её в школу. Бабушка была уже не в том возрасте, чтобы стоять больше часа на торжественной линейке. Да и Оле не хотелось, чтобы она знала о том, что происходит в гимназии. И всё же она привычно оглянулась на окна третьего этажа. Там, из-за рассады выглядывала худенькая старушка. Оля радостно улыбнулась и помахала бабушке рукой. Затем, развернулась и пошла в сторону школы. Кристина. Рядом с Сашей ей было хорошо. Она рассказала ему про ссору с мамой, но он как и всегда не стал занимать чью-либо сторону. У Саши был особенный дар: он никогда не спешил обвинять другого человека. И всегда старался понять причину тех или иных поступков. Проще говоря, Саша во всех людях видел скрытый внутри свет. — Ты сам когда-нибудь ссорился с родителями? — поинтересовалась Кристина, вспоминая Сашину маму. Марина Степановна была учительницей в художественной школе и очень чутким, добрым человеком. Она не повышала голос ни на своих учеников, ни на сына. Любила даже хулиганов. Чего не скажешь о его отце. Будучи полицейским, тот сажал преступников за решётку. Эдуард Васильевич только казался суровым человеком, но в глубине души он не уступал по доброте своей жене. Просто профессия чересчур закалила его. — Было пару раз — задумался Саша. Они уже проходили возле универмага. Рядом с киоском стояли девочки в школьной форме и покупали журналы. — Наверное ты взорвал квартиру — пошутила Кристина. Саша улыбнулся. — Нет. Пришёл домой весь испачканный в глине. Мы тогда играли на оврагах, а мама купила мне новую футбольную форму. Кристина рассмеялась. — Вот она, травма детства! Сразу видно, Новиков, ты у нас пришибленный! Кристина шутливо толкнула его под бок локтём. Саша перехватил её и крепко прижал к себе. Впереди показалась школа. Даже издалека было видно, как на стадионе, где проходила торжественная линейка, толпились дети и учителя. У Кристины захватило дух. Саша, почувствовав волнение своей девушки, крепче сжал её ладонь. — Наше последнее первое сентября — сказала Кристина. Тогда она ещё не знала, что эта фраза окажется пророческой.