Без десяти сентябрь

Кристина. Когда ныряешь глубоко, сталкиваешься с непривычной тишиной. Под водой есть только ты и твои мысли. Наедине. Есть время немного поразмышлять, пока не закончился воздух в лёгких. Но стоит вынырнуть обратно, и вновь тебя окружают звуки на поверхности мира: доносящиеся с пляжа голоса людей, рёв моторных лодок где-то вдалеке за буями, и крики чаек. А захочешь побыть один — ныряй снова и снова. Пока не надоест. Чем ближе они подходили к школе, тем больше Кристине хотелось нырнуть под воду и спрятаться от этого шума. Он бил по голове, проникал глубоко внутрь, не давая побыть наедине с собственными мыслями. Сразу со всех сторон раздавались возбуждённые голоса. Среди толпы народа Кристина ухитрилась разглядеть табличку 11 «А» класса. Она потянула Сашу в ту сторону, но на пути у них неожиданно возникла преграда в виде заведующей массовыми мероприятиями Дины Аркадьевны. Это была невысокая женщина с ярко рыжей копной волос. Она походила на хорька. — Саша! — пропищала Дина Аркадьевна. — А мы тебя уже заждались. Саша взглянул на часы. — Я пришёл вовремя — невозмутимо ответил он. — Да-да, конечно — торопливо закивала Дина Аркадьевна, бесцеремонно беря Сашу под локоть и уводя от Кристины. — Скоро начнётся линейка, нужно ещё раз отрепетировать текст. Кристина так и застыла на месте, совершенно растерявшись от такой наглости. Саша виновато пожал плечами и ушёл вместе с Диной Аркадьевной. На торжественной линейке, посвящённой первому сентября, он был ведущим. Возмущённая Кристина направилась к своему классу. Ещё издалека она увидела подруг — Настю Макарову и Лену Крапухину. Обе что-то оживлённо обсуждали. Настя даже не удосужилась сделать причёску, просто стянула волосы в хвост. С её кожи ещё не сошёл летний загар. Кристина знала, что Настя провела почти все летние каникулы в Ницце у своей матери. Родители Макаровой уже несколько лет были в разводе. Отличница Лена Крапухина была несколько крупнее Насти и Кристины. Она всегда придерживалась аккуратности: в причёске, одежде, в учёбе. Мама Лены была одной из школьных активисток. — Привет — подошла к подругам Кристина. — Оооо! Привет! Какая ты красивая! — первой поздоровалась Лена. Они обменялись дружеским поцелуем в щёку и привычным объятием. Макарова холодно кивнула. Как и всегда, в своей привычной манере. — Bonjour — хмыкнула она. — Что за ошалевший вид, Божанова? Настя потянулась за объятием к Кристине. Несмотря на грубоватую манеру поведения, Макарова была её лучшей подругой с детства. Когда-то они вместе ходили на танцы. — Дина Аркадьевна — пробурчала сквозь сжатые зубы Кристина. — Ну тогда понятно — отозвалась Настя. — Опять приклеилась к бедному Новикову. — Ещё и мама с утра настроение испортила — пожаловалась Кристина. — Не хотела отпускать меня в школу с Сашей. Настя хмыкнула. Они с Леной переглянулись. — Добро пожаловать в клуб «Мои стрёмные предки» — прокомментировала Макарова, посмотрев куда-то в сторону. Кристина проследила за её взглядом. Настя смотрела на делового мужчину в тёмном плаще. Даже отсюда было слышно, как он громко ругается по телефону. За ним по пятам следовала директриса. — Твой папа приехал на линейку? Офигеть — присвистнула Кристина. Настин отец был вице-мэром города и редко посещал школьные мероприятия своей дочери. — Типо того — буркнула Настя. Лена сочувствующе взглянула на неё. — Моя мамка тоже из кожи вон лезет сегодня — заметила Ленка. — Мол, вон, посмотрите, у меня дочка такая отличница, в МГУ поступает. Активистка недоделанная. В гробу я видела их МГУ. Я, может, петь хочу. Девочки не выдержали и рассмеялись. — Ты чего, Лен? — спросила Кристина. — А что тут такого — поддержала подругу Настя. — Я танцевать буду, Лена петь. Неплохой такой тандем у нас с тобой, Крапухина, получится. Лена прыснула. — Ага. Под названием «Разочарование родителей». Они снова засмеялись. — Смотрите, вон Щука с бэшками трётся. Забыла что ли, что в этом году к нам перешла — заметила Лена. Кристина с Настей обернулись. Их подруга Варя Щукина раньше училась в параллельном «Б» классе. Но в этом году решила перейти к ним. Кажется, у неё случился какой-то конфликт с классной руководительницей. Но об этом Варя умалчивала. — Щука, иди сюда! — махнула рукой Лена. Высокая девочка с длинной косичкой прервала свой разговор и улыбнулась подругам. — А Щука нам будет на скрипке аккомпанировать — сказала Настя, когда Варя уже подошла к ним. Чего? — не поняла та. — Опять фигню какую-то придумали? Варя занималась в музыкальной школе по классу скрипки с самого детства. Хотела поступать в музыкальную академию в Екатеринбурге. Расцеловавшись с подругами, Варя спросила: — Что обсуждаете? — Да так. Бред сивой кобылы. — Поступление — сказала Кристина. — Ааа — понимающе протянула Варя. — Точнее то, что собираемся стать разочарованием родителей — вмешалась Настя. — Лена у нас хочет петь, а не быть экономистом, как её мама. — А Настя будет профессиональным танцором или психологом — вмешалась Кристина. — Ага. И разобью мечту своего папочки стать чиновником. Ну а ты, Кристина, в девичестве Божанова, а в замужестве Новикова, у нас будущий адвокат. Кристина смутилась, когда Настя назвала Сашину фамилию. — Перестань — сказала она. — Я действительно хочу стать юристом. — Ага — фыркнула Настя. — Так я тебе и поверила. Ты будешь цветочницей где-нибудь в Южном городке. Откроешь свой магазинчик и будешь таскать домой свежие ландыши. А Новиков будет приходить весь в крови и заставлять тебя каждый день стирать его халаты. Вот и вся романтика. Кристина покрутила у виска пальцем. — Ну ты и дура, Макарова. — Халаты стирают санитарки. И вообще, у тебя какое-то извращенное понятие о работе хирургов. Они могли препираться до бесконечности, но тут началась торжественная линейка. На сцену вышла сияющая, словно медный таз, Дина Аркадьевна. На все мероприятия она надевала свой знаменитый вельветовый пиджак тёмно-зелёного цвета, к которому неизменно прикалывала огромную уродливую брошь в виде цветка. — Красотка — ехидно прокомментировала Настя. Лена с Варей прыснули. — Дорогие ученики и их родители, а также наши талантливые педагоги! От всей души поздравляем вас с праздником!.. — Бла-бла-бла — пробормотала Настя. — Сейчас закончит свою речь, а потом выйдет Новиков и эта звезда сцены. Как там её? — Элеонора Велемеева — подсказала им Варя. — Точно. А в перерывах между их болтовнёй, стихами и речью директрисы, Новиков как всегда споёт «Голубей». Кристина не удержалась и расхохоталась вместе с остальными. Дело в том, что Саша уже три года подряд пел знаменитую песню Трофима «Голуби» специально для одиннадцатиклассников. После неё линейка заканчивалась, и в воздух запускали разноцветные воздушные шары. Выпускники брали за руку первоклассников и вместе с ними шли в гимназию. Это была неизменная традиция их школы. — Девочки, вы готовы? Пора строиться в шеренгу — подошла к ним классная руководительница и учительница истории Лилия Борисовна. — Мы что, маленькие? — возмутилась Настя. — Макарова, прекрати! Сейчас не до твоих шуточек. Я итак волнуюсь! Последний раз провожаю вас в школу первого сентября! С этими словами Лилия Борисовна достала из складок сарафана кружевной платок и промокнула им глаза. Девочки тут же окружили её. — Ну что вы, Лилия Борисовна, не переживайте! Ещё целый учебный год впереди — успокаивала её Кристина. — Ой, девочки. Спасибо — расчувствовалась учительница Она была похожа на наседку, заботливо опекавшую своих цыплят. Даже Настя расчувствовалась и погладила учительницу по плечу. А это, в исполнении Макаровой, считалось высшим проявлением нежности.

«Но когда тоскою защемит сердце

Я спешу навстречу со своим детством

Поднимаю в небо голубей белых,

Словно много лет тому назад».

Саша пел, и Кристина, вслушиваясь в строчки, вдруг вспомнила своё детство. 9 мая. Весь город украшен разноцветными флажками. Ветер колышет зелёную листву и разносит по улицам свежий запах весны. Высоко над головами носятся птицы. Небо голубое и безоблачное. Люди собрались на площади Ленина и смотрят ежегодную городскую эстафету среди школ. Папа купил Кристине воздушный шарик и сладкую вату. Вместе они болеют за её старшую сестру Весту, которая в этом году участвует в спортивном состязании. Народ вытягивает головы, чтобы получше разглядеть бегунов. Люди надрывают голосовые связки и подбадривают своих, обсуждают, кто же сегодня победит. Яркий, светлый праздник мая. День Великой Победы! — Пора идти! Голос Лилии Борисовны разгоняет светлые воспоминания. Саша уже закончил петь. Его светлые зелёные глаза встретились с Кристиниными. Он улыбнулся. Она ответила ему тем же и взяла за руку худенькую первоклассницу с двумя смешными хвостиками. — Не бойся — ласково прошептала ей Кристина. — Я ничего не боюсь — шепнула в ответ девочка. — Только темноты немножко. И пауков, они жуткие. Кристина хихикнула. В толпе родителей она разглядела бабушку с папой и Мариком. Тот радостно замахал ей рукой. Кристина улыбнулась ему. Папа фотографировал на телефон, а бабушка показала ей большой палец. И только мама, заткнув одно ухо пальцами, чтобы не слышать торжественную музыку, и прислонив телефон к другому, с кем-то разговаривала, упуская важный момент. Кристина отвернулась от неё и вошла в здание школы, даже не подозревая, что где-то там, в конце их торжественной колонны идёт человек, который две недели спустя решит судьбы многих из них. — Ура выпускникам! — прокричал кто-то из толпы. Вера. Ещё на линейке она успела познакомиться с несколькими родителями своих новых подопечных. И впечатления остались весьма неприятными. Взрослых было не так уж много, всего пятеро человек на семнадцать детей из класса. Первой Веру встретила полноватая женщина в спортивном костюме и с хвостиком, как у собаки породы йорк. Лицо её выглядело одутловатым. Было видно, что она злоупотребляет спиртным. Рядом с ней сосала огромный леденец маленькая девочка. Хвостики на её голове были неровными, а на носу значилось грязноватое пятно. Девочка озиралась по сторонам, любопытничала. На вид ей было лет пять. За спиной у матери с ребёнком неловко переминались с ноги на ногу мужчина с женщиной. Оба высокие и худые, в неприметной одежде. Они держали за плечи такую же рослую девушку с красивыми тёмными волосами. Завидев Веру, тут же поздоровались с ней. И только полноватая женщина воинственно двинулась вперёд к учительнице. — Раиса — протянула она могучую ладонь. Вера осторожно пожала её и представилась в ответ. Рука была крепкой и твёрдой, словно женщина каждый день тягала штангу. — А это Стешка — пробасила женщина. — Ну-ка поздоровайся с Катиной учительницей — велела она дочери. — Зяствуйте — сказала девочка, проглатывая слово. Женщина тут же отвесила ей могучий подзатыльник. Вере показалось, что у той сломается позвоночник. — Не надо, вы что! А ну выговаривай слова правильно. Ты же стоишь перед учительницей. У девочки был такой вид, словно она сейчас расплачется. Вере стало её жаль. Ученики сбились в груду и наблюдали за ними. — Ма, отстань от неё — лениво сказал кто-то. Вера обернулась. Такой же грубоватый, как у матери голос, принадлежал невысокой полной девушке с красными волосами. Глаза её были подведены яркой чёрной подводкой, отчего она напоминала панду. Вот так Вера впервые увидела главную пакостницу школы Катерину Макаревич. Женщина повернулась к старшей дочери медленно, словно ей было тяжело. — А ну помолчи, Катерина. Я не с тобой разговариваю — рявкнула она. Родители, стоявшие за её спиной, отшатнулись. Какой-то парень из толпы учеников хихикнул, но Макаревич показала ему огромный кулак, и он тут же сник. — Я это, чегой пришла то — шмыгнула носом женщина. — Мне надо у Катьки английский подтянуть. Она совсем, как это говорится, не шпрэхает. Вы бы взяли её на особый контроль, а?! — подмигнула Вере женщина. Та совсем опешила. — Уверяю вас, все мои ученики находятся под пристальным контролем. Женщина недоверчиво посмотрела на неё. В этот момент девочка подёргала её за штанину. — Ну все это понятно. Но моя Катерина совсем того — женщина постучала себе по голове. Вере показалось, что она услышала глухой звук. — Бестолковая. Приглядеть за ней надо. — Пригляжу — пообещала ей Вера. — Ну вот, совсем другой разговор — обрадовалась женщина. Девочка снова протянула её за штанину. — Маам — заканючила она. Женщина стряхнула её с ноги, словно мелкую назойливую собачонку. — Ну ладно. Мы пошли тогда. Катерина! — прогрохотала она, что Вера аж подпрыгнула на месте. — Чего? — Домой сегодня можешь не торопиться. К твоему отчиму придут мужики. У них так сказать, собрание. Она подмигнула и улыбнулась Вере, сверкая пеньками когда-то потерянных многочисленных зубов. — Ну всё. Считай, мы с вами договорились. А щас я пойду, мне надо на работу. Вера не могла не задать ей очень волнующий её саму вопрос: — А кем вы работаете? Женщина осклабилась. — Парикмахером. Разве не видно? — показала она на хвостик, после чего подняла девочку за шкирку, грузно повернулась и пошла прочь, покидая торжественную линейку. Вера посмотрела ей вслед, а затем повернулась к остальным родителям. — Приятно познакомиться. Учительница английского языка и ваш новый классный руководитель — Романова Вера Михайловна. Родители с готовностью закивали. Чуть позже, когда последние из них разошлись, выяснив нужные для себя вопросы, Вере предстояло поближе познакомиться с новыми учениками. Молодая учительница стояла возле двери кабинета и тяжело дышала, словно рыба, выброшенная на берег. Она боялась этого 8 «Б», не знала, как сладить с трудными детьми. Судя по маме Катерины Макаревич работа предстояла нелёгкая. А вдруг эти дети устроят что-то из ряда вон выходящее? Испортят кабинет со свежим ремонтом, который обновили летом? От них можно ожидать чего угодно. Кстати говоря, в отличие от остальных классов английского, кабинет Веры находился не на третьем этаже, а на втором. Но так даже лучше. Не придётся сталкиваться с остальными учителями иностранных языков. Слишком заносчивые. Вера сделала глубокий вдох. — Успокойся — сказала она себе. — Это всего лишь дети. — Дети, которые довели учительницу старой закалки. И неизвестно ещё, что они сделают с тобой — откликнулся внутренний голос. С шумом выдохнув, Вера нажала на ручку двери, открыла её и вошла в небольшой класс. Её встретил оглушительный шум. Места для того, чтобы разместить здесь семнадцать человек явно не хватало. Некоторые умудрялись втиснуться за парты втроём, а то и вчетвером, занимая по одному стулу на двоих. Один мальчишка сидел на корточках прямо на подоконнике. Увидев Веру, он спрыгнул и шутливо поклонился. Та не обратила никакого внимания на его гримасничество и прошла к учительскому столу. — Романова Вера Михайловна — учитель английского и ваш новый классный руководитель — громко сказала она уже заученную наизусть фразу, но голос всё равно дрожал. Ученики притихли. На лицах появились ухмылки. — Добро пожаловать — насмешливо сказал всё тот же мальчик. — Как фамилия? — спросила его Вера. Парень встал с места. Вера отметила, что он был довольно крепким. Волосы его лежали небрежно. — Курносик. А зовут Егорка. — Лучше просто Егор — поправила Вера. — Мы не в детском саду. — А жаль — произнёс кто-то из класса. Раздался смех. — Садись — обратилась Вера к Егору. Тот послушно опустился обратно за парту, наклонился к соседу и что-то шепнул ему на ухо. Оба посмотрели на Веру и посмеялись. Их проделка ей не понравилась, но она решила не заострять на этом внимание. — Ну что, давайте знакомиться. Раньше я у вас не вела, но много, кхм, наслышана о вашем классе. — Есть здесь староста? Молчание. Затем, снова выступил Курносик. — А она это… — он обвёл взглядом своих одноклассников. — В рехаб уехала. — Куда? — оторопела Вера. — Совсем придурок? Она в санатории, с родителями. На юге. Они предупредили директора, что приедут через несколько дней. Она моя подруга, зовут Соня Добрычева — встала та самая темноволосая девочка, чьи родители долго объясняли Вере, что их дочь в этом году новенькая. Перевелась из соседней школы. — А ты у нас, значит… — Выскочка! — вставил свои пять копеек Курносик. — Попрошу обойтись без комментариев — осадила его Вера. — Ариадна Орлова — встала со своего места девочка. — Это с моими родителями вы сегодня говорили. — Да, я помню, спасибо. Можешь садиться. Девочка плюхнулась обратно на стул и уставилась в окно. — Ладно. Раз староста у нас отсутствует, предлагаю познакомиться весьма интересным методом. — Пойдём на свидание? — поиграл бровями Курносик. — Ещё одно слово, Егор, и ты выйдешь из класса. Я нахалов не потерплю. Курносик ухмыльнулся. — У всех есть с собой ручки? — спросила Вера. — Что, уже сегодня начнём заниматься? — испугалась какая-то девочка с первой парты. — Нет. Сейчас я раздам листочки, и каждый напишет пару строк о себе. Можно даже в форме стихотворения. Главное, без клоунады. Тут она выразительно посмотрела на Егора Курносика. — А я что?! — притворно возмутился парень. — На английском, или на русском писать? — не отставала девочка с первой парты. — На русском. Но если хотите блеснуть знаниями, можно и на английском. — In English, please! — коверкая голос, произнёс Курносик. Все рассмеялись. Вера взяла со стола стопку листочков и принялась раздавать их детям. Несколько человек попросили у неё ручки. Пока они занимались организационными вопросами, Ариадна Орлова тщательно обыскивала свою сумку. Наконец она повернулась к Егору и, красная, как рак, прошептала: — Эй, это ты его взял? Одноклассник обернулся. — Чего? — не понял он. Вера остановилась возле них. — Что происходит? — Не знаю, о чём она — буркнул Курносик и уткнулся обратно в листок. — Всё нормально — ответила ей Ариадна. — Точно? Девочка кивнула. Вера отправилась дальше, но не успела сделать и пары шагов, как до неё снова донеслось: — А ну отдай! Тебя же он заинтересовал больше всех! — Да отвали ты, дура. Причём тут я. Вера снова повернулась. — Ариадна, в чём дело? Что ты потеряла? Девочка снова покраснела. — Ну… ээээ… — замялась она. — Да так, ничего. — Уверена? Если кто-то у тебя что-то взял, лучше сразу сообщи об этом мне. — Да нет, я наверное дома забыла — пробормотала себе под нос девочка. Вера с сомнением посмотрела на неё, но всё же прошла дальше. Ариадна пододвинула к себе листочек и принялась писать, схватившись за голову. С задней парты послышался едкий смешок. — В чём дело? — подняла голову Вера. В самом конце класса сидела троица девочек. Крупная Катерина Макаревич явно выделялась на фоне своих подруг. Все трое передавали друг другу какой-то диск и покатывались со смеху. — Что там у вас? — подошла к ним Вера. — Мультики — нагло выпалила Макаревич. Вера забрала у неё из рук диск, одного взгляда на который хватило, чтобы понять его содержание. — Кто разрешил вам приносить такое в школу? Подруги Макаревич не выдержали и заржали в голос. — А это не мы — еле сдерживая басовитый всех, произнесла Катерина. — Это всё она! Макаревич показала пальцем на Ариадну. Та вскочила с места. — Так это вы взяли диск! А ну отдайте! Не говоря больше ни слова, она подбежала к Макаревич и попыталась схватить свою вещь, но хватка у Катерины была цепкой. Тогда Ариадна вцепилась ей в волосы и начала визжать. Курносик присвистнул: — Драка! — радостно закричал кто-то. — А ну прекратите, иначе обе отправитесь к директору! Вере с трудом удалось оттащить Ариадну от Катерины. — Отдай, воровка! — визжала она. — Ты ещё пожалеешь — злобно прошипела Макаревич, поправляя растрёпанные волосы. — А ну успокоились! — осадила их Вера. — Дай сюда! — велела она Катерине. Макаревич нехотя отдала диск учительнице. — Ты знаешь, что за воровство в твоём возрасте ставят на учёт в полиции? — спросила Вера, пристально глядя Катерине в глаза. — Да у неё из сумки выпало — небрежно сказала та. — Врёшь! — снова завизжала Ариадна. — Орлова! Успокойся и сядь на место. Диск с фильмом отдам лично твоим родителям. Они хоть в курсе, что было у тебя в сумке? Вера вспомнила скромных, жавшихся друг к другу родителей девочки. Они казались ей такими спокойными. Оказывается, в тихом омуте черти водятся. Ариадна потупила глаза и села на место, бросив суровый взгляд на Макаревич. Та медленно провела пальцем по шее. — Вот и отлично. Будут знать. Как раз сегодня мы обменялись контактами. Твоей маме, Макаревич, я тоже позвоню. Пусть отучит тебя шариться по чужим сумкам. — Орлова — любительница порнухи — насмешливо вставил пришедший в себя Курносик. Раздался взрыв хохота. Ариадна снова покраснела. Вере пришлось несколько раз стукнуть кулаком по парте. Да так сильно, что заболели костяшки. — Хватит. Больше в моём классе эта тема обсуждаться не будет. Ариадна, ещё раз принесёшь подобное в школу, будешь писать объяснительную директору. Всё ясно? — Да — ответила девочка. — А теперь предлагаю вернуться к теме знакомства. У вас осталось ровно десять минут на то, чтобы написать ваши мини эссе. — Орловой капец, и новой училке тоже. Не нравится она мне, правильная такая — передразнила Веру Макаревич. Её прилипалы подобрастно закивали. Когда закончился классный час, и Вера осталась одна в кабинете, учительница вдруг почувствовала, как на неё навалилась усталость. Это будет намного сложнее, чем я предполагала — подумала Вера с грустью глядя на кипу листов. На последнем из них было написано:

Курить не так уж вредно, и бухать хочется,

А умирать здоровым не собираюсь!

И подпись: Димка Липатов. Ауееее!!!

Кристина. Как она и предполагала, первое сентября прошло торжественно. В актовом зале их ждал небольшой концерт с песнями, стихами и танцевальными номерами. Затем, они все вместе собрались в кабинете, где родители поздравили классную руководительницу Лилию Борисовну. А та, в свою очередь, сказала в адрес учеников самые тёплые слова и пожелания. Потом была коллективная фотосессия класса. И они все дружно смеялись, даже учительница. Всё потому, что фотограф постоянно отпускал уморительные шуточки. Настал черёд родителей фотографироваться со своими детьми. Мама Кристины позировала так, словно находилась на обложке журнала о счастливых семейных взаимоотношениях. Бабушка с папой широко улыбались, а Марик, который в этом году шёл во второй класс, как и всегда гримасничал. На семейном снимке не хватало только Весты, учившейся в другом городе. В этом году она защищала диплом. Но должна успеть приехать в июне, на выпускной. В конце праздника у них брали интервью. Родители класса сделали детям подарок: фильм, который потом покажут на выпускном. У школьников по очереди брали интервью. Особенно сложно им было с Настей Макаровой, которая вообще не любила говорить о себе, зато обожала анализировать других людей. Настал черёд Кристины. Когда её пригласили в класс, там было несколько человек: оператор с камерой, фотограф и журналистка. Сначала вопросы были стандартные, про поступление, учёбу и хобби, но потом журналистка вдруг спросила: — Что такое любовь? И Кристина без колебаний ответила ей: — Саша. Они вышли из школы уже во второй половине дня, довольные началом праздника. Лена уехала с родителями, Варя умчалась на праздник в музыкалку. Их осталось четверо. Саша как и всегда держал Кристину за руку. Рядом с ней шла Настя Макарова и время от времени закатывала глаза из-за реплик лучшего друга Саши Алексея Гришина. Он был влюблён в Макарову ещё с третьего класса. Но по словам Саши, оставил идею добиться неприступной Насти. Насмотревшись на бесконечные ссоры родителей ещё в раннем детстве, Макарова не то, что парней, вообще никого, кроме Кристины, Лены и Вари к себе на пушечный выстрел не подпускала. И Гришин отступил. Кристина периодически видела его гуляющего с разными девчонками, но по словам Саши, Алексей всё ещё не мог выкинуть из головы Настю. И часто, на уроках Макарова ловила на себе его задумчивый взгляд. От этого она злилась ещё больше. — Настя, пойдёшь в кино? — шутливо спросил Алексей. — Гришин, отвали, а. У меня есть дела поважнее, чем с тобой попкорн на заднем ряду жевать. — Это какие? — встряла Кристина. — Сегодня занятие в семь. А до этого мне надо заскочить к тёте. Она постоянно поздравляет меня с 1 сентября. Нашла, чему радоваться. Саша с Кристиной засмеялись. Алексей улыбнулся. — Ну хочешь, я тебя до тёти провожу? Со мной, Макарова, твоё настроение взлетит до самых небес! — не отставал он. Саша с Кристиной с интересом наблюдали за их перепалкой. Настя остановилась и посмотрела Алексею прямо в глаза. — Не хочу, Гришин. Давай-ка ты, лётчик борозди небесные просторы без меня. Тебя вон, очередная фифа ждёт. Она показала пальцем куда-то за спину. Кристина пригляделась: Макарова была невероятно наблюдательной. Возле кафе, на противоположной стороне улицы, стояла симпатичная блондинка и озиралась по сторонам. Алексей занервничал. — Я…это… пойду, наверное. Меня…эээ…ждут — пробормотал он, краснея. Настя сочувствующе закивала. — Да-да, Гришин. Ты иди. Нельзя заставлять такую хорошенькую девушку ждать. Алексей что-то невнятно пробормотал ей в ответ и распрощался со всеми. Быстрым шагом перешёл на противоположную сторону улицы и подошёл к блондинке. Та радостно встретила его и со смехом повисла на шее. Настя закатила глаза и отвернулась в тот момент, когда блондинка полезла к Алексею с поцелуями. — Ну, что встали, как вкопанные? Идёте? Чего смотреть на этого клоуна? Саша с Кристиной переглянулись. — Насть, а почему тебе не нравится Алексей? — вдруг спросил Саша. — Не курит, не пьёт. Порядочный парень. Добрый. — У тебя Новиков все добрые — огрызнулась Настя. — Даже маньяки. А Гришин самовлюблённый придурок и пижон. Саша замолчал. Кристина хихикнула. — Что смешного? — Да так. Просто представила вас парой. Умереть со смеху можно. — Ты давай, Божанова, поменьше фантазируй и побольше отдыхай. Ладно, я пошла. Мне туда — Настя показала в противоположную сторону. — - Увидимся завтра в школе. Саша с Кристиной тепло попрощались с Макаровой и двинулись в сторону своего любимого бульвара. Навстречу им шли нарядные одиннадцатиклассники из других школ. Кристина обернулась: Настя постепенно растворялась в толпе людей. Наверняка включила музыку в наушниках и думает о чём-то своём. — Мама с утра блинчиков напекла — мечтательно произнёс Саша. — А? — не поняла Кристина, оборачиваясь к нему. — Блинчиков, говорю, напекла. Сегодня у неё выходной. А папа уже на работе — Новиков взглянул на часы. — Да, так и есть. У него куча дел накопилась. Кристина вспомнила Сашиных родителей, как они стояли на линейке и с гордостью смотрели на своего единственного сына. Марина Степановна сегодня отметила, что Кристина выглядит очень красиво, и поспешила добавить, что после школы ждёт их на чай. Наверняка она снова будет показывать Кристине альбомы с маленьким Сашей. А потом предложит ей блинчики с яблочным повидлом и конфеты. Все вместе они будут обсуждать линейку и смеяться, вспоминая, как физрук с информатиком чуть не скатились со сцены кубарем. И как директриса отчитывала их громким шёпотом за то, что накануне позволили себе выпить лишнего. Ближе к вечеру, придёт с работы Сашин папа, и Марина Степановна попросит Кристину остаться на ужин. Она достанет из духовки курицу с картошкой, а Кристина поможет ей сделать овощной салат. Они снова сядут за стол и будут разговаривать обо всём на свете. Их семейные посиделки на 1 сентября однажды станут самым счастливым воспоминанием… Оля. Всю линейку она стояла в стороне от своего класса, прикидываясь невидимкой. Когда закончилась торжественная часть, а после неё и невыносимо скучный классный час, на котором обсуждалась предстоящая поездка на базу отдыха в выходные, Оля наконец-то вышла из школы. Идти домой не хотелось. Бабушка наверняка спросит, почему она не гуляет с подругами. Пожалуй, она отправится на озеро. Там, на пляже под тенью сосен сядет на песок и будет долго смотреть на водную гладь, набрасывая эскиз. Хорошо жить среди природы! Но Олины планы на этот день отправились коту под хвост. Она уже отошла от школы на приличное расстояние и сейчас проходила через небольшой сквер. Услышав знакомые голоса, замерла, как вкопанная. — Блииин, до кино ещё целая вечность. Эту фразу произнесла худая высокая девушка с модной чёлкой. Алла Веселовская из того самого 8 «Б» класса. Она всегда говорила в нос, будто страдала хроническим насморком. На самом деле, у Аллы с детства была астма, и раз в год родители вывозили её на море. Прячась за ветками деревьев, Оля видела, как Веселовская достала из сумки пудреницу и прошлась пуховым ободком по своему красному носу. Громко шмыгнула, и оглядев себя в зеркало, убрала пудреницу обратно. — Согласна. Делать нефиг — пробурчала себе под нос другая девочка — Яна Горохова. Она сидела на карусели и мяла в руках фантик от жвачки. Ногти у Яны через один были покрыты чёрным и ядовито-зелёным цветами. Местами лак облупился и выглядел некрасиво. Но Горохову, судя по всему, это мало интересовало. Она лениво перекатывала жвачку от одной щеки к другой. Лёгкий ветерок колыхал её высветленные спереди пряди. Справа от Яны, поставив ногу на одно из сидений и небрежно покачивая карусель, курила Макаревич. Оля боялась её. Макаревич была неуравновешенной девицей. Именно она в прошлом году довела до нервного срыва классную руководительницу, подбросив ей в сумку сушёных тараканов. С Макаревич боялись связываться абсолютно все девочки средней школы. И едва завидев их троицу в коридоре, делали вид, что им срочно нужно вернуться обратно, откуда пришли. Но больше всех Макаревич цеплялась именно к ней, Оле. И если бы не случайный прохожий, чуть не налетевший сейчас на неё, Катерина бы и не заметила её присутствие. — Девочка! Ты чего тут стоишь, дай пройти — пропыхтел какой-то мужчина. Тропинка, где за деревьями стояла Оля, была не такой уж и узкой, просто мужчина кому-то отвечал в телефоне и совсем не заметил её. После его слов, Макаревич сразу же оглянулась и бросила сигарету на землю, затушив её. Оля поняла, что прятаться дальше бессмысленно и вышла из своего укрытия. — Подслушиваешь? — злобно бросила ей Макаревич. Оля растерялась и замолчала, словно набрала в рот воды. Яна Горохова посмотрела на неё с презрением. Макаревич подошла к Оле и со всей силы толкнула её. Девочка упала, вовремя успев выставить руки и избежать удара головой о землю. Катерина подобрала её рюкзак и швырнула его Алле. Веселовская не сумела удержать его в своих тощих руках и выронила на землю. Яна закатила глаза. — Ну ты и решето — сказала она. — Сама такая — огрызнулась Алла, поднимая испачканный рюкзак и принимаясь деловито в нём рыться. — Сейчас посмотрим, что тут интересного. — Отдайте! — закричала Оля, но Макаревич наступила ей кроссовком прямо на спину. Девочка хныкнула. — Больно! — Лучше заткнись, а то будет ещё хуже — посоветовала ей Катерина. — Ничего интересного — промычала с качелей Алла. — Тетрадки, карандаши, плеер и сто рублей. Она достала купюру и продемонстрировала её остальным. Яна Горохова подошла к подруге и выхватила у неё из рук деньги. — Дай сюда. Как раз на новый лак хватит. — Это мои деньги! — возмутилась Оля. Макаревич крутанула кроссовок, оставив на её белой школьной рубашке грязный след. — Теперь наши — нагло заявила она. — О, тут ещё какой-то красивый пакетик — вдруг заявила Веселовская. Оля похолодела. Они нашли её краски. Бабушкин подарок. Если сейчас она закричит, они их заберут, или выкинут. Нужно молчать и не подавать вид, что краски ей дороги. — Что там? — повернулась к ней Макаревич. Алла достала коробочку с красками из пакета. — Фигня. Краски акварельные художественные — по слогам прочитала она. — Ты что, совсем дура? — подошла к ней Яна Горохова. — Читать не умеешь? — Умею — осклабилась Алла. — Просто… — Просто, просто — передразнила её Яна. — А ну дай сюда! Горохова вырвала из рук обиженной Аллы коробочку и повертела её в руках. — И что нам с ними делать? — спросила она. Макаревич задумчиво уставилась на Олю. — Рисуешь, значит? — прищурилась Катерина. — Наверное дорогие краски. Оля молчала. На некоторое время в сквере повисла тишина, нарушаемая лишь визгами детей где-то вдалеке, да шумом машин, проезжавших по дороге. Наконец, Макаревич сказала: — Мы же должны как-то наказать эту дуру за то, что она подслушивала. Алла тут же закивала. — Ну не знаю — ответила Яна Горохова. — Мы уже забрали у неё деньги. Макаревич покачала головой. — Неа. Деньги это компенсация за то, что мы потратили время на эту страшилу… — Катерина сделала паузу и внимательно посмотрела на Олю. — А давайте испортим её краски! Как и следовало ожидать, глаза у Оли расширились от ужаса. Катерина добилась нужной ей реакции. Яна Горохова мерзко улыбнулась, выставляя напоказ щель между зубов. Алла Веселовская радостно подпрыгнула и чуть не слетела с качели. — Давайте! — захлопала в ладоши она. Оля дёрнулась, но Макаревич снова пригвоздила её к земле. — Только попробуй встать, я тебя изобью так, что мама родная не узнает — пригрозила она. — У меня нет мамы — огрызнулась Оля. Девицы переглянулись и отвратительно заржали. По щекам Оли потекли слёзы. — Не надо, не трогайте краски, пожалуйста — взмолилась она. — Это подарок бабушки. — Ой ой ой — передразнила её Алла Веселовская. И снова раздался хохот. Макаревич сделала знак, и остальные принялись за дело. Алла и Яна разделили поровну краски и принялись ломать каждую из них. Оля лежала щекой к земле и видела, как две придурочные девицы рушили её мечту. Макаревич закурила новую сигарету и подбадривала своих подруг. Когда они закончили, Оля почти перестала плакать. — Ну вот и всё! — радостно потёрла руки Катерина. Сигарета продолжила тлеть у неё в зубах. Она убрала ногу с Оли. Яна Горохова грубо подняла девочку и толкнула её в сторону Аллы. Веселовская брезгливо поморщилась и, порвав на мелкие кусочки картонную коробку из-под красок, раскрошила её над Олиной головой. Посмеявшись, Алла толкнула её обратно. Оля налетела спиной на Макаревич. — Расскажешь кому-нибудь, что мы сделали, тебе крышка. Макаревич плюнула ей под ноги. В этот момент, Веселовская достала свой телефон, чтобы посмотреть на нём время. — Ой! Мы уже опаздываем! Фильм начнётся через десять минут. Ещё надо успеть в магаз, купить сухариков. — Пошли, девочки — бросила Макаревич, снова толкнув Олю. На этот раз несильно, и девочка смогла удержаться на ногах. Как только они ушли, Оля бросилась на землю и принялась подбирать остатки красок. От отчаяния девочка разрыдалась. Что теперь она скажет бабушке? Вера. К концу дня она вымоталась, как собака. Педагоги накрыли на стол в учительской, и Вере пришлось остаться. Немного посидев, она сослалась на то, что спешит. Ей предстояло сделать сегодня ещё одно важное дело. Время от времени Вера навещала свою мать: поливала в доме уцелевшие цветы, выкидывала пустые бутылки, приносила продукты, готовила ей еду и убиралась в захламлённой квартире. Родительский дом находился недалеко от школы, в неблагополучном районе. Рядом была больница и гаражи, где собирались в стаю бездомные собаки. С другой стороны находился лес с дачными участками и прохладным озером. Вера ненавидела район, в котором выросла. В глубине пустых серых дворов ошивались не очень приятные личности: гопники и наркоманы. Она дошла до невзрачной пятиэтажки. На балконе первого этажа курил невысокий мужичок, чьё лицо было красным, словно помидор. — Здравствуйте, Игорь Петрович — поздоровалась она. — Привет, Верунчик — отозвался сосед, выпуская изо рта дым. — К матери что ли пришла? — Ага — сказала Вера. Мужичок понимающе закивал. — Чёт Павловна совсем плохая стала. Не выходит почти. Ты бы это… заходила почаще. Вера угукнула и, попрощавшись с Игорем Петровичем, вошла в подъезд. Пахло кошачьей мочой. Все стены были изрисованы, кое-где осыпалась извёстка. Поднявшись на последний этаж, Вера достала из сумки ключи. Она знала, что мать ей не откроет. Скорее всего, не в состоянии. Какого же было её удивление, когда она обнаружила мать на кухне. Та сидела за круглым столом с кружевной скатертью и курила. Форточка была открыта, но запах здесь стоял кошмарный. Когда-то белые потолки теперь пожелтели. Перед матерью стояла наполовину пустая бутылка водки. — Что, прямо из горла? — язвительно поинтересовалась Вера, даже не пытаясь скрыть отвращение. — Праздник же — мать докурила и бросила бычок в пустую банку из-под солёных огурцов. На ней был надет старый спортивный костюм. — Прям как на матери Катерины — решила Вера. Она с трудом узнавала в этой женщине свою когда-то аккуратную и молодую маму. Перед ней сидела старуха лет семидесяти. — Праздник закончился — громко сказала Вера, пройдя к столу и забрав бутылку. Мама проводила её несчастным взглядом. — Я ведь ещё достану. Петрович с первого этажа самогон гонит. — Пожалуйста — отозвалась Вера, выливая содержимое бутылки. Наклонившись к раковине и закатав рукава рубашки, она начала мыть грязную посуду, которая похоже стояла здесь уже несколько недель. Вера так увлеклась, что не заметила, как мать подкралась сзади и схватила её за волосы. — Купи ещё водки! — завизжала она. Вера с трудом отцепила её от себя. Женщина рухнула обратно на кухонный диванчик. — Совсем с ума сошла? Сейчас бригаду вызову — пригрозила Вера. — Вызывай — рявкнула в ответ женщина, достав из пачки новую сигарету. Вера не стала отбирать у неё курево. Вместо этого, она заглянула в холодильник. Там было пусто. Если не считать всё тех же солёных огурцов. Хорошо, что она зашла в магазин и купила кое-какие продукты. — Сейчас сварю тебе куриный бульон — сказала Вера. Мама молча смотрела в окно и курила. Не говоря больше ни слова, Вера поставила вариться курицу, начистила картошку и обжарила морковку с луком. Когда суп был готов, она разлила его по тарелкам и одну поставила перед матерью. — Держи — Вера протянула женщине ложку. Мать взяла её из рук дочери и принялась шумно хлебать бульон. Вера отметила, что от алкоголя у женщины совсем почернели зубы. Пытаясь перебороть отвращение, она принялась за свою порцию. — Хлеб есть? — чавкая, спросила мать. Вера поднялась с места и отрезала ей ломоть буханки. — Я бы и сама могла — произнесла женщина вместо благодарности, беря в руки хлеб. — Ага. Доедали молча. Было слышно только, как звякают ложки и со двора доносятся детские голоса. — Думаешь, он счастлив? — Мам, забудь ты уже. У него давно своя жизнь, новая семья. Мы ему не нужны. Это была горькая правда. Отец ушёл, когда Вере стукнуло шестнадцать. После этого мать и начала пить. Не желая продолжать разговор, Вера встала и собрала грязную посуду. — Надо убраться — сказала она. Мать уже не слышала её. Она была далеко в своих мыслях. Вера закончила только к десяти вечера, когда закатное солнце уже лениво нежилось на крышах гаражей. Перед тем как уйти, она заглянула в свою комнату. Здесь всё осталось по старому: пианино, на котором она когда-то училась играть, теперь покрылось пылью. На столе ещё лежали школьные учебники и парочка тетрадей. Стоял древний монитор. На полках — грамоты за победы и призовые места в различных олимпиадах. Старенький медвежонок был весь увешан различными медалями за спортивные достижения. Когда-то Вера занималась плаванием и лёгкой атлетикой. Она ласково погладила мишку по голове, едва сдерживая слёзы, и вышла из комнаты, закрыв за собой дверь. Из гостиной, где теперь на продавленном диванчике спала мама, раздавался храп. Когда Вера вышла из подъезда, время уже клонилось к закату. Оля. Она рыдала, прячась на скамейке, скрытой кустами. Во дворе было пусто. Последних ребятишек, игравших в мяч, родители загнали домой. Первое сентября подходило к концу. Лучи закатного солнца падали ей на волосы, придавая им рыжий оттенок. Бабушка наверняка выглядывала в окно. Наверное, она волновалась. Но Оля была не в силах идти домой. Неизвестно, сколько бы ещё она просидела здесь, среди кустов, но тут девочка услышала знакомый голос: — Ты в порядке? Она обернулась. Ну конечно это был он. Белую рубашку сменила серая толстовка и джинсы. Саша. Он растерянно смотрел на неё. Оля смахнула слёзы. Меньше всего ей хотелось, чтобы он увидел её заплаканной. — Ммм — невнятно произнесла она. — Я присяду? — спросил Саша. Оля слегка пожала плечами. И он опустился рядом с ней. Тогда она подняла голову и столкнулась с его внимательным взглядом. Боже, какие у него красивые зелёные глаза! — подумала Оля. — Ну, рассказывай, что произошло — мягко, но настойчиво попросил Саша. И Оля не выдержала. Она выложила ему всё: про Катерину, её подруг, краски и сто рублей. Показала след от ботинка на спине белой рубашки. Снова разрыдалась. Саша осторожно похлопал её по плечу. — Вот же ненормальные — сказал он. Оля согласно кивнула. — Я так понимаю, они к тебе давно пристают. Надо было сказать раньше. Я бы помог, по дружески. — И что бы ты сделал? — Поговорил бы с ними. Оля всхлипнула. — Было бы только хуже. Они вообще никого не боятся. Саша улыбнулся. — А я никого пугать и не собираюсь. Просто поговорю. По-человечески. Должно быть в них хоть что-то людское. — Сомневаюсь — протянула Оля. Во дворе становилось темно. Последний солнечный луч упал на скамейку. Она подняла голову и привычно посмотрела на их окна. Ей показалось, что она увидела бабушкин силуэт. — Мне пора домой — с грустью сказала Оля. — Да, и мне тоже. Девочка первой встала со скамейки. — Спасибо, что выслушал. — Подожди, вместе пойдём, нам же в один подъезд. Саша тоже поднялся и последовал за ней. Он был выше Оли на две головы. Рядом с ним она казалась такой маленькой и хрупкой. Саша открыл ей дверь подъезда и жестом пригласил Олю войти первой. Сказав ему «спасибо», девочка прошмыгнула внутрь. Её встретил всё тот же противный запах квашеной капусты, что и утром. Поднявшись на второй этаж, Оля хотела попрощаться с Сашей, но он вдруг сказал: — Лишних ста рублей у меня, конечно нет. Но с красками я что-нибудь придумаю. Обещаю. Оля улыбнулась. — Спасибо — поблагодарила она. Саша кивнул ей на прощание, и Оля, подождав, пока за ним закроется дверь, взлетела по ступенькам на третий этаж и, открыв ключом дверь, вошла в квартиру. К ней навстречу уже смешила встревоженная бабушка. А через неделю она нашла в своём почтовом ящике новые краски. Кристина. Дома Кристину встретила пугающая тишина. Свет был выключен. Да, она опять задержалась допоздна, но ведь Саша проводил её до дома, и она отправила маме смску. Так что всё должно быть хорошо. Но едва Кристина открыла дверь своей комнаты, свет снова включился. Перед ней стояла рассерженная мама. На ней был домашний шёлковый халат и очки. Перед сном она обожала проверять рабочую почту. — Ты опоздала — сказала она строгим голосом. — Время половина десятого. — Всего-то — пожала плечами Кристина и попыталась пройти в комнату, но мама преградила ей дорогу. — Сначала поговорим — сказала она. Кристина тяжело вздохнула. Она слишком хорошо знала, к чему приводят подобные разговоры. — Я хочу спать — сказала она. — День был насыщенный. Мама не собиралась отступать. Она всё же позволила Кристине пройти в комнату, но вошла следом за ней. — Вчера пришла поздно, сегодня… Это ещё долго будет повторяться? Кристина закатила глаза и села на кровать, вынимая из ушей серёжки-гвоздики. — Чего молчишь? Сказать нечего? Из соседней родительской спальни послышался голос отца. — Аня… — Подожди ты, Филипп — бросила ему мама. — Ты хоть в курсе, что у тебя ЕГЭ в этом году?! Знаешь, сколько баллов нужно для поступления в юридическую академию? — Знаю. Вообще не уверена, что я хочу туда поступать. Мамины глаза расширились. — А куда ещё? — Не знаю, мама — устало сказала Кристина. — Разве семнадцатилетний подросток способен дать ответ на вопрос, чего он хочет в жизни? Даже взрослые люди годами ищут свой путь. — Всё уже решено — развела руками мама. — Ты поступишь в юридическую академию, как твоя сестра. Веста там на хорошем счету. — Да уж, вот так династия юристов — фыркнула Кристина. — Потрясающе! Я могу подумать ещё? — Нет — отрезала мама. — И мне не нравится, что вы с Сашей проводите так много времени. Завтра я позвоню его матери и поговорю с ней. Вам обоим нужно готовиться к поступлению. — Что?! — закричала Кристина, вскакивая на ноги. — Не смей! Мама махнула рукой и собрала пальцы в жест, который призывал её помолчать. — Ни слова больше. Приберись в комнате и ложись спать. Завтра в школу. С этими словами она вышла из комнаты с гордо поднятой головой, будто была одним из воинов, одержавших победу. Кристина психанула и, подождав, пока за ней закроется дверь, показала средний палец. — Ненавижу! — в который раз сказала она. На тумбочке завибрировал телефон. Смска от Саши: — Я уже дома. Помогал соседке. Завтра расскажу, сейчас собираюсь ложиться. Люблю тебя. Спокойной ночи, цветочек. Кристина улыбнулась. Как же хорошо было в гостях у Саши, его семья такая дружная. А дома… Дома снова эти гнетущие стены. Она набрала ответ: — Хорошо. И я тебя люблю. Спокойной ночи. Кристина не хотела расстраивать Сашу и жаловаться ему на маму. Она положила телефон обратно на тумбочку и переоделась в пижаму. Слёзы сами полились из глаз, как только она забралась с ногами на подоконник, глядя сверху на ночной город. В соседней комнате было тихо. Кристина включила грустную музыку и надела наушники. Но долго плакать не пришлось. Дверь в комнату резко открылась. — Чего так пугаешь? — вздрогнула Кристина, снимая наушники и слезая с подоконника. Марик подошёл к окну и посмотрел на сестру. — Ты из-за мамы плачешь, да? — шёпотом спросил он. Кристина едва заметно кивнула. — Да уж. Она сегодня тоже на меня наорала — поделился с ней Марик. — За то, что играл в футбол во дворе и запачкал новые брюки. Кристина усмехнулась. — Можно я посплю сегодня с тобой? — жалобно попросил Марик. — Мне кошмар приснился. — Конечно — ответила ему Кристина. — Мама меня никогда не пускает. Говорит, я должен быть сильным. — Будешь — заверила его Кристина. — Просто ты ещё маленький. Через несколько минут Марик уже сладко сопел, завернувшись в её большое пуховое одеяло, Кристина всё ещё лежала, глядя в потолок, думая о Саше и охраняя сон своего младшего брата.