Без десяти сентябрь

По правилам пожарной безопасности в каждой школе должны быть запасные выходы. И актовый зал не стал исключением. Вот только находился он на втором этаже, поэтому запасной выход представлял собой длинную тёмную лестницу, электричество на которой никогда не работало. К тому же, она была завалена различными фанерами, останками старых декораций, и даже метла дворника нашла здесь пристанище. Запасным выходом пользовались редко и то в случае эвакуационных учений. Иногда Дина Евгеньевна благополучно отмахивалась от этих мероприятий и продолжала репетиции. Ключи хранились у двух человек: директора школы Аглаи Константиновны и дворника Николая Тихомировича, временно исполнявшего обязанности уволенного в прошлом году завхоза. По тем же правилам, выходы должны были держаться открытыми. Но кто соблюдал эти меры? Аглая Константиновна считала, что ученики станут баловаться и растаскивать старые, никому ненужные декорации. А дворнику было всё равно. Он подчинялся директору. Поэтому в то злосчастное туманное утро единственный выход, с помощью которого одиннадцатиклассники могли бы спастись, был закрыт. И первыми об этом узнали Настя с Кристиной, когда добрались до двери. К этому времени выстрелы раздавались уже не только со стороны актового зала. Казалось, они звучали отовсюду и сопровождались криками. Туман приглушал звуки, но эти Настя с Кристиной слышали отчётливо. Как и удары о землю тех учеников, которые решались выпрыгнуть из окон. В густом тумане тел не было видно. Они едва сумели дойти до двери, как тут же школу накрыло непроницаемой завесой. — Давай пойдём домой, вызовем полицию. Надо бежать — причитала Настя, держа Кристину за руку. После очередного выстрела, Настя вздрогнула и остановилась. — Я больше не могу. Не могу! Мне страшно. Кристина вернулась к ней и сжала Настину руку. — Макарова! Своих бросать нельзя. Настя вырвалась. — Сейчас приедет полиция. Кто-нибудь же вызвал полицию — повторяла она, будто заезженная пластинка. — Взгляни вокруг — развела руками Кристина. — Я едва вижу твоё лицо. Настя оглянулась. Выстрелы снова прекратились, но обе подруги знали, что это ненадолго. — Мы должны знать, что они в безопасности — продолжила Кристина. Я не успокоюсь, пока не увижу Сашу. Настя закивала головой и заправила выбившиеся пряди за уши. — Да, конечно, ты права, Божанова — заикаясь, сказала она. — Мы должны знать. Кристина дотронулась до ручки двери, усыпанной мелкими каплями. Из-за дождя она намокла и стала холодной. Кристина дёрнула на себя ручку, но ничего не произошло. Дверь была заперта. Тогда она потянула ещё раз и ещё. Ничего. К ней подошла Настя, и они вдвоём принялись дёргать изо всех сил, но дверь не поддавалась. — Закрыто — в отчаянии сказала Настя, пока Кристина не оставляла попыток открыть выход. Раз за разом она рывками тянула на себя несчастную ручку, но всё было тщетно. Тогда Кристина принялась барабанить по двери, крича: — Эй вы! Вы меня слышите? Ребята! — Тише — взмолилась Макарова. — Божанова, там никого нет. Давай уйдём отсюда. Всего на мгновение Кристина поймала её мысль, но тут же устыдилась этого. Саша бы не оставил её. Он бы сделал всё, чтобы узнать, где она. Чтобы спасти её. Он бы не отступил. Кристина вспомнила, как перешла в их класс среди учебного года. В её прежней школе умерла классная руководительница, а с новой у мамы возник конфликт. На дворе стоял февраль. Было ясное морозное утро, когда солнце выглянуло из-за облаков, и снег вокруг заискрился. Она ехала в школу, и сердце трепетало. На душе было ощущение чуда. Войдя в класс, Кристина села за парту рядом с подругой детства Настей Макаровой. К ним тут же подошла полноватая девочка. — Привет! Ты новенькая? Как зовут? Из какой школы перевелась? — она сходу засыпала Кристину вопросами. Та растерялась от напористости девочки, но Настя, как и всегда, спасла ситуацию. — Это у нас Лена Крапухина. Она немного староснутая — пошутила Макарова. Класс рассмеялся. Лена покраснела. Кристина неловко улыбнулась. — Ой, Макарова, вечно ты со своими приколами — пробубнила Лена. Настя прыснула. В этот момент в класс зашли двое мальчиков. Один из них был выше второго и держался прямо, уверенно. Другой следовал за ним и болтал без умолку. С соседней парты тут же раздались шепотки. Светловолосая девочка, проводила влюблённым взглядом высокого мальчика и улыбнулась. Её подружки прошептали ей что-то на ухо и они все рассмеялись. — Привет, Саша — поздоровалась она. Тот кивнул и улыбнулся. — Это у нас звезда сцены Элечка Велемеева. Безответно влюблена в Новикова — прокомментировала Настя. Парень, будто услышав их слова, обернулся и посмотрел на Кристину. Её карие глаза цвета обжаренного миндаля встретились с его зелёными. Это длилось несколько секунд. Чувство, что они знают друг друга давно, хотя только что встретились. Кристина смотрела на Сашу, не отрываясь. И он, в свою очередь, не спешил отводить взгляд. Макарова первая заметила их связь и потрясла Кристину за плечо, но та не шелохнулась. Саша, казалось, не слышал и половины того, что ему говорил второй мальчик — Алексей Гришин. Он смотрел на Кристину, а она на него. А потом Саша подошёл к ней и протянул руку. — Привет. Меня зовут Саша. Ты новенькая? Элеонора с подругами уставились на эту сцену. Кристина едва коснулась его, как тут же почувствовала лёгкий удар тока. Отдёрнув руку, она посмотрела на Сашу. Тот в недоумении разглядывал свою ладонь. — Ой — сказала Кристина. — Извини — улыбнулся Саша. — Давай попробуем ещё раз. Они пожали друг другу руки, ощущая неловкость этой первой встречи. Затем, Кристина представилась в ответ. — Хочешь, сходим сегодня в кино? — неожиданно предложил Саша. Макарова изогнула бровь и оглянулась на Лену Крапухину. Та была удивлена не меньше Насти. — Хочу — ответила Кристина. — А на какой фильм? Вообще-то ей было без разницы, куда идти с этим обаятельным парнем. Саша улыбнулся. — Посмотрим. Говорят, там комедия новая вышла. Прозвенел звонок. — Увидимся после урока — сказал Саша и пошёл к своему месту. Его друг Алексей оглянулся на Кристину с удивлением. Та отвернулась и наткнулась на любопытную Макарову. Настя поиграла бровями и рассмеялась: — Ну ты даёшь Божанова! Только пришла в наш класс, а уже влюбила в себя первого красавчика. Имей ввиду, ты теперь враг номер один — сказала она, посмотрев на девочек позади Кристины. Та обернулась. Элеонора и её подруга Руслана смотрели с презрением. Макарова снова захихикала. — Иди ты — сказала Кристина, внутри которой всё пело от радости. Саша понравился ей с первого взгляда. И ещё это потрясающее чувство, которое невозможно было описать словами. То самое, будто знаешь этого человека всю жизнь… Кристина не оставляла попыток открыть дверь, но вскоре истёрла костяшки до крови. Она сходила с ума. Из школы непрерывно слышались выстрелы, потом всё затихало, и вскоре возобновлялось. Настя стиснула виски, не в силах больше выносить эти звуки, от которых у неё раскалывалась голова. Макарова опустилась на колени прямо на холодный влажный асфальт. Её телесные капроновые колготки в одну секунду намокли. Но Насте было всё равно. Она раскачивалась из стороны в сторону. Всё это походило на безумие. А как иначе в такой ситуации? Кристина била по двери, кричала, хлопала. Но всё было тщетно. Туман поглотил все звуки. И дверь хранила безмолвие. — Ключ — вдруг сказала Макарова. Кристина не обратила на это внимание. Тогда Настя повторила сказанное. — Где-то должен быть ключ. Кристина осеклась и застыла с поднятой рукой. Адреналин в крови бил так сильно, что она готова была разнести запасной выход в щепки. — У директрисы…? Слова потонули в густом молоке тумана. Настя покачала головой. — Не только. Помнишь, старого завхоза, у которого хранились все ключи? Мы с тобой как-то просили его открыть раздевалку, когда забыли сменку. Кристина напрягла память. В голове всплыл образ невысокого лысого мужичка, частенько захаживающего с «пузырём» к физрукам в каморку. — Ну, допустим. — Его уволили в прошлом году. — Я в курсе. Ближе к делу — поторопила Кристина, которой нужно было действовать прямо сейчас. — Ну а кто теперь вместо него? Догадайся сама… Настю прервал очередной выстрел. Макарова вздрогнула. — Ты имеешь ввиду?.. Кристина не договорила. Но на этот раз выстрел был не причём. Просто она боялась даже думать о мёртвом дворнике, чьё тело лежало за поворотом. Настя была права. Ключ от запасного выхода действительно мог быть у него. Если только дворник не оставил связку в школе. — Да — ответила Настя. — Я имею ввиду его. Они посмотрели друг на друга, и в ту же минуту обе, не сговариваясь, приняли решение. После выстрела, когда стеклянные двери разбились, началась суматоха. Большинство не сразу поняли, что происходит, поэтому пострадали первыми. — Ты что, с ума сошёл? Тимошевский — заорала Дина Евгеньевна. Он выстрелил прямо в неё, попав в грудь. Затем ещё раз, и ещё. Дина Евгеньевна упала, словно тряпичная кукла. Ребята возле неё оказались разделены. Саша, Алексей и Варя спрятались за правыми кулисами. А Элеонора, Руслана и Кира за левыми. Оля, которая находилась недалеко от сцены успела юркнуть за ближайшее кресло. Там, дрожа от страха, она закрыла глаза и готова была потерять сознание. Стрелок двигался по проходу, в конце которого находилась Оля. Она попыталась сделаться как можно незаметнее, притвориться невидимкой, сжаться, съёжиться. Кресла были сдвинуты вплотную к стене, поэтому надеяться на то, что её не обнаружат, не приходилось. Но всё же этого не произошло. Стрелок шёл по залу. Одиннадцатиклассники спрятались между рядами кресел. Танцующие девочки находились на той же стороне, что и Элеонора с подругами. В тяжёлой ситуации оказались те, кто пели. Они сидели в первых рядах возле сцены. Кто-то успел лечь в проход и отползти как можно дальше, но остальные застыли на местах, толком не понимая, что произошло. Двух поющих парней из 11 «Б» Илью Сотского и Романа Жукова расстреляли на месте. Лесю Васильеву и её лучшего друга Даниила Колдунова ранило осколками. Они сидели на последнем ряду, ближе всех к стеклянным дверям. Ещё одна девочка пыталась проскочить во второй ряд, чтобы спрятаться между сидениями. Ей выстрелили в спину, и она сразу же упала. Таким образом, количество жертв всего за десять минут насчитывало уже шесть человек. — Господи, что происходит? Что происходит? — громко кричала Элеонора. Саша, который сумел сохранить самообладание, приложил палец к губам, показав ей быть тише. За его спиной Алексей пытался привести в чувство Варю. У неё был обморок. — Дура, заткнись — трясла Элеонору Кира. Но Велемеева зарыдала сильнее, полностью утратив контроль. Руслана забилась в угол и что-то бормотала, закрыв лицо руками. Стрелок в это время дошёл до конца зрительного зала. Он обернулся в сторону сцены. Кире пришлось пойти на крайние меры, и она со всей силы, на бьющем изнутри адреналине, отхлестала Элеонору по щекам. Велемеева растерялась и опустилась на пол. Это был единственный способ заставить её замолчать. Руслана отпрянула от подруги. Кира, тяжело дыша, ухватилась за кулису и чуть не полетела сама. Ей удалось кое-как оправиться, и она села рядом с притихшей Элеонорой и Русланой. — Эй. Пссс — раздался тихий голос. Кира повернулась. Из-за соседней кулисы выглядывала рыжая макушка. — Что там происходит? — задала вопрос девушка. Это была Жанна Воронкова из 11 «Б», которая вместе с остальными бурно обсуждала на прошлом уроке физкультуры того самого Андрея. Она была в группе танцующих. Кира пожала плечами. — Он всё ещё в зале? — спросила бледная от страха Жанна. Новых выстрелов слышно не было. Зато, они все улавливали шаги. Кто-то ходил туда-сюда, словно играл с ними в прятки. — Да — шёпотом ответила Кира. Подтверждением её слов стал новый выстрел. А затем громкий истошный крик. Он заглушил шаги. И теперь они не знали, где находится стрелок. Но когда вопли стали чуть тише, Кира снова расслышала скрип его ботинок. Одиннадцатиклассница закрыла глаза. Этот звук будет преследовать её всю оставшуюся жизнь. Надо вернуться к мёртвому телу. Надо вернуться — повторяла Кристина. Ветер нагнал опавшие осенние листья, и под ногами слышался хруст. Выстрелы стали фоном, к которому они уже успели привыкнуть. Школу то окутывала зловещая тишина, то раздирающие душу звуки. — Почему до сих пор нет полиции? — спросила Настя. Кристина долго не находила ответа на этот вопрос. — Может, никто не позвонил им? — предположила она. — Что-то я сомневаюсь… — Если они взорвали бомбу, почему не сработала система пожаротушения? Или хотя бы сигнализация? — не унималась Настя. — Я не знаю… Они прошли поворот. Тело дворника не без труда нашлось в тумане. Казалось всё в этот день, начиная от погоды и заканчивая обстоятельствами, было на стороне убийц. Едва склонившись над дворником, они тут же отвернулись. Глаза у Николая Тихомировича были распахнуты. В них ещё сохранился след мимолётного испуга, какой бывает у жертвы, застигнутой врасплох охотником. — Я не смогу — сказала Кристина. Паника комом подступила к горлу. Всё тело охватил приступ тревоги, и сердце вновь заколотилось, как бешеное. Кристина вспомнила похороны своей первой учительницы, на которые они ходили с мамой. Ей было не по себе видеть мёртвого человека, которого ещё помнишь живым. Учительница выглядела спящей, с макияжем и уложенными волосами. Но её выдавала мертвенная бледность и отсутствие дыхания. И вот теперь перед Кристиной лежал дворник, который всего полчаса назад подметал школьный двор, и которого она знала в лицо. — Давай я — Настя накрыла её руку своей, успокаивая. Макарова присела на корточки и, зажмурив глаза от страха, попыталась на ощупь обследовать карманы дворника. В какой-то момент, наткнувшись на холодный металл ключей, она едва не вскрикнула. — Что там? — запаниковала Кристина. — Нашла! Настя открыла глаза, рассматривая внушительную связку ключей. — Осталось понять, какой из них открывает нужный нам выход. Надя Иванова когда-то была лучшей подругой Лизы Тарасовой. Той самой, которой стало плохо на уроке физкультуры. Они дружили с трёх лет, вплоть до весны десятого класса, когда Лиза вдруг сблизилась с их одноклассником Андреем. Надя обладала врождённым чутьём на людей и Тимошевский ей не нравился. Она называла его асоциальным. Этому слову Надя научилась у мамы психолога. И хотя Андрей ничем себя не проявлял и был дружелюбен по отношению к одноклассникам, Надя считала, что от него стоит держаться подальше. Об этом она неоднократно говорила Лизе. Конечно, ни за какими гаражами Тарасова с Тимошевским не тёрлись. Чаще всего Андрей приводил Лизу на безлюдный пляж. Там они часами бродили по холодному песку и смотрели вдаль на вековые сосны и пихты. Гуляли всегда в пасмурную погоду, которую предпочитал Андрей. Слушали депрессивную рок-группу, вставив по одному наушнику каждый. Андрей никогда не приводил Лизу домой, объясняя это проблемами в семье. Он мог пропасть на неделю, не отвечать ни на звонки, ни на смс. А потом снова появлялся и делал вид, что ничего особенного не произошло. Стоит ли говорить, что Лиза подсела на эмоциональные качели, и с каждым днём раскачивалась всё сильнее. Наде она в красках расписывала, какой Андрей загадочный, и только она может его понять. Подруга с недоумением слушала об их отношениях. Лиза рассказывала, что Андрей то не любил случайные прикосновения, то мог внезапно начать целовать её так, как не положено подросткам. Она была в восторге от него. Но после одного случая, Надя забила настоящую тревогу из-за отношений подруги. Конечно, байка про подъезд оказалась правдивой лишь наполовину. Андрей ничего не писал кровью на стенах. Он сделал это у себя на запястье, вырезав имя «Лиза», словно татуировку. И вот тогда Надя пришла в ужас и захотела рассказать обо всём сначала своей, а затем и Лизиной маме. Это не понравилось Тарасовой, и спустя несколько дней они перестали общаться. Надя была уверена, что без вмешательства Андрея здесь не обошлось. Она в ответ затаила на Лизу обиду, считая, что та предала их многолетнюю дружбу и выбрала не её. В свою последнюю минуту Надя жалела только об одном: нужно было сразу рассказать обо всём взрослым. Когда началась стрельба, она и ещё несколько девочек прятались между рядами в середине зала. Надя была возле окна и всё, о чём она думала — как забраться на кресло, открыть старую раму и спрыгнуть вниз. Желательно, чтобы при этом ей не выстрелили в спину. Надя ждала, пока стрелок отойдёт ближе к сцене и тогда можно будет действовать. Но он не уходил. Девочка рядом с ней так сильно тряслась и постанывала, что это не могло не привлечь внимание стрелка. Его кожаные ботинки скрипели. Наде показалось, что у неё остановилось дыхание. Не обращая никакого внимания на девочку, разрыдавшуюся при виде него, стрелок подошёл к Наде. Она знала это, потому что скрип прекратился. Но не смела поднять глаза. Одиннадцатиклассница спиной чувствовала жуткий пронзающий до костей страх, будто дуло его ружья уже было приставлено к ней. — Привет, Надя. Спокойный голос острым ножом разрезал тишину. В нём было столько уверенности, что Надя не сомневалась: он пришёл расплатиться. Она подняла глаза. Стрелок стоял над ней и улыбался. Белая рубашка была запятнана кровью. Взгляд его не был безумным. Глаза не бегали из стороны в сторону, как обычно бывает у сумасшедших людей. Он был безмятежным, спокойным. Надя замерла. — Тик-так, Надя. Тик-так… Она ещё толком не успела понять, что произошло, как он выстрелил. Пуля попала в голову. Лицо Нади залила кровь. Девочка рядом с ней громко закричала. Стрелок усмехнулся и отошёл в сторону. Саша видел, как умерла Надя. Он выглядывал из-за кулисы в тот момент, когда в неё выстрелили. За его спиной Алексей похлопывал по щекам Варю, но это не помогало. Она не приходила в себя. Саша отвернулся и зажмурил глаза. Сцена, которую он увидел, была чудовищной. Алексей обернулся и хотел спросить его о чём-то, но Саша покачал головой. Он думал о Кристине. Где она? Саша надеялся, что они с Макаровой прогуляли и сейчас находятся как можно дальше, например, в универмаге, пьют молочные коктейли. Он и не знал, что в эту самую минуту Кристина пыталась открыть запасной выход, чтобы спасти их жизни. Варя пришла в себя. Она медленно открыла глаза, увидела яркий свет и Алексея, склонившегося над ней. — Что происходит? Мы живы? — слабым голосом спросила Варя. — Пока да — честно ответил Алексей. — Мы за кулисами. А этот псих где-то в зале… — Алексей сглотнул, потому что ему не хватило духу продолжить: «убивает людей». Очередной звук означал, что кого-то ранили, или убили. Протяжный стон. Варя захныкала и уткнулась в Алексея. Тот погладил её по голове. И тут в повисшей секундной тишине Саша едва услышал чей-то всхлип. Он осторожно выглянул из-за кулисы и увидел Олю. Восьмиклассница сидела, поджав к себе дрожащие колени. Она закрыла глаза, но не смогла больше сдерживаться. Стрелок легко услышал бы её. Но пока он находился в самом конце актового зала. — Эй — тихонько позвал Саша. Оля не услышала, и ему пришлось повторить. — Оля! Она подняла голову. В серых глазах мелькнула искорка надежды. Саша показал пальцем на кулисы. — Иди сюда — прочитала по его губам Оля. — Как? — она ответила тем же способом. К счастью, Саша без труда понял её. — Я дам сигнал. Эту фразу он произнёс полушёпотом. Стрелок обернулся, и Новиков тут же скрылся за кулисами. Не увидев ничего подозрительного, тот отвёл взгляд. Саша выглянул ещё раз и махнул Оле рукой. — Что ты делаешь? — зашипел на него Алексей.-Спасаю человека — спокойно ответил Саша. Оля выдохнула и обернулась, чтобы посмотреть, где сейчас стрелок. Он всё ещё был далеко. Она собралась и поймала взгляд Саши. Он придал восьмикласснице уверенности, и Оля решилась. Всё равно оставаться на открытом месте, где в любой момент на неё могут наставить ружье, — глупо. За кулисами есть шанс выжить. Оля надеялась, что скоро приедет полиция и остановит этот кошмар. Но пока нужно было действовать и уходить отсюда. Она так боялась встать, что когда сделала это, у неё подогнулись колени, и Оля едва не рухнула на пол. С трудом устояв, девочка пригнулась и поспешила к сцене. От страха у неё перехватило дыхание, хотя до кулис было всего пару метров. Саша уже протягивал ей руку. Оставалось только забраться по деревянным ступенькам. И вот тут Оля споткнулась, ударившись коленкой. Она закусила губы, подавляя вскрик. Стрелок начал оборачиваться, и одновременно с этим к двери рванул высокий парень с длинными чёрными волосами. Даниил Колдунов бежал, прихрамывая на правую ногу, которую повредило осколками. Он думал, что сможет воспользоваться шансом. Оля надолго запомнила его рубашку в зелёную клетку. Она была запачкана кровью. — Не надо! — закричала его подруга Леся, но было уже поздно. Оля не видела, что произошло дальше. Только слышала. Саша схватил её за руку и втащил за кулису. Упав на пол, она зажала рот кулаком и забилась в беззвучных рыданиях. Они вернулись к запасному выходу. На территории школы всё ещё было пусто. Ни полиции, ни помощи. Никого. Только плотное дыхание тумана, несмолкаемые крики, выстрелы и безысходность. Неужели та девочка не рассказала никому о том, что происходит? Неужели директор до сих пор не позвонила в дежурную часть? Об этом думала Кристина, дрожащими руками перебирая связку ключей. Сверху были приклеены надписи: «спортзал», «столовая», «лестница номер 1». Настя прислонилась к двери и молча наблюдала за ней. В какой-то момент ей это надоело, и Макарова выхватила связку из рук подруги. — Дай лучше я. Настя быстро выудила из общей связки два, соединённых тонкой верёвкой, ключа. — Почему их так много? — спросила Кристина. — Верхняя дверь — напомнила ей Настя. Макарова вставила первый ключ в замочную скважину и сделала два оборота, открыв запасной выход. Скрипнув, дверь распахнулась, обнажая тёмную лестницу, заставленную всевозможными штуковинами. Свет, конечно же, не работал. Теперь они отчётливо слышали всё, что происходило, в актовом зале. — Надо идти — сказала Кристина. Не успела она ступить и шагу, как Макарова схватила её за руку. — Ай. Чего? — Ты просто так пойдёшь наверх, к психу, который стреляет в людей? — спросила Настя. Кристина уставилась на неё. Слова Макаровой звучали разумно. Нужно было сообразить, как действовать дальше. — Может, кому-то удалось спрятаться возле выхода. Нам надо как-то привлечь внимание — подумав, сказала Кристина. — Что, будем стучать по фанере? Чтобы и нас пристрелили? — мрачно отозвалась Макарова. — Я не предлагаю тебе шуметь. Сначала надо оценить обстановку — разозлилась Кристина. Макарова вздохнула. — Ты ненормальная. Очнись! В школе творится чёрт знает что. Лучше дождаться приезда полиции. — А пока она едет, их всех убьют, да? — воскликнула Кристина. Макарова промолчала. — Короче, я иду наверх. А там решу, как быть дальше. Но я не успокоюсь, пока Саша и остальные не окажутся внизу, в относительной безопасности. — Ладно. Я с тобой — отозвалась Настя. — Раз умирать, так вместе. Терять мне всё равно нечего. Кристина хотела было попросить её не шутить так, но передумала. Махнув рукой, она первая ступила на тёмную лестницу. Настя вошла следом, закрыв за собой дверь. Она включила единственный фонарик, и обе принялись подниматься, стараясь делать это бесшумно. Свет фонаря выхватывал из темноты декорации: ели к новогодним спектаклям, вырезанные из фанеры; почтенных лет чемоданы и стопки макулатуры, перевязанные верёвками. — Сколько здесь хлама — поразилась Кристина, то и дело спотыкаясь. — Осторожнее — предупредила Настя. — Теперь нас могут услышать. Поднимались молча. На лестничном пролёте фонарик неожиданно погас. — Что за хрень, батарея что ли села — выругалась Макарова. Это было неудивительно, учитывая, что фонарик на телефоне работал почти без остановки. Они оказались в кромешной темноте. Без света, без связи. Совсем одни. И от них зависели жизни одноклассников, которые находились сейчас в актовом зале. Как назло, именно в этот момент Макарова споткнулась о жестяное ведро, невесть как оказавшееся здесь. Грохот разнёсся по всей лестнице. Паша Милехин с детства занимался лёгкой атлетикой и каждое 9 мая участвовал в городской эстафете между школами. Его приятель Артём Зотов увлёкся баскетболом во втором классе. С тех пор, он считал Сашу Новикова главным соперником. И Паша и Артём в начальной школе были задирами. Ходили всегда вдвоём, цепляя учеников младших классов и девочек. Этим двум никто не мог возразить или дать отпор. До сегодняшнего дня. Когда Паша нервничал, у него из носа шла кровь. Это была его особенность, которую он тщательно скрывал, и которая ему мешала. И поэтому, прячась за старым школьным пианино, он пытался остановить кровотечение, используя школьную рубашку. Его портфель, в котором всегда лежали сухие салфетки, валялся на боковых рядах, где несколько минут назад сидели Паша с Артёмом. Но достать их не было возможности, ведь неподалёку разгуливал стрелок. — Бро, да ты весь в крови — шепнул другу Артём. Он сидел рядом с Пашей, наматывая на палец леску от «yo yo». Брови Артёма были нахмурены. — В курсе — отозвался Паша. Рукав пропитался кровью. Интересно, его можно отстирать? Мысль, возникшая мимолётно, поразила его самого. Как можно думать о такой фигне, если мы можем не выйти отсюда живыми? Когда началась стрельба, Паша с Артёмом быстро смекнули, что к чему и сразу нырнули за пианино. Не сказать, что их укрытие было надёжным. Но по крайней мере это лучше, чем прятаться под креслами, где их легко могут обнаружить. И всё же пианино полностью закрывало обзор, и приятели не могли видеть, где находится стрелок. Только слышать. — Может, нам стоит подняться на сцену к девочкам? — спросил Артём, перебирая пальцами леску. — С ума сошёл? Хочешь, чтобы нас пристрелили? Артём перестал заниматься игрушкой и повернулся к Паше. — Бро, да мы вместе можем легко уложить этого психа — сквозь зубы произнёс Артём. — Надо только поймать момент. Паша покачал головой. Зотов всегда отличался упрямым характером. — Ты что, слепой? Я весь в крови. — Ну так останови её. В этот момент Паше очень хотелось отвесить Артёму подзатыльник, но он не мог пошевелиться, чтобы не выдать себя. Зотов вернулся к своему занятию. Паша занервничал. Мало того, что кровь не останавливалась, но они перестали слышать звуки выстрелов и вообще хоть какие-то шаги. Он посмотрел на Артёма. — Ты что-нибудь слышишь? Зотов покачал головой. Некоторое время они сидели молча. Тишина настораживала. Не было слышно ни криков о помощи, ни шагов, ни новых выстрелов. Только приглушённые рыдания доносились с другого конца актового зала. Может, он ушёл? — подумал Паша. Милехин хотел было выглянуть из-за пианино, чтобы посмотреть, что происходит, но едва он развернулся, как тут же наткнулся на дуло ружья. Он и Артём подняли головы вверх. На них смотрел стрелок. — А вот и наши спортсмены — улыбнулся он. — Пошёл ты — бросил ему Артём. Стрелок рассмеялся. Его забавляло их положение. Ещё бы! Два сильных спортсмена притаились за старым школьным пианино, словно мыши. А у одного из них ещё и кровь хлещет из носа. Стрелок прекратил смеяться и внимательно посмотрел на Артёма. Его карие глаза вдруг стали совсем чёрными. В них отразилась ненависть. — Я то пойду, а вот ты уже нет — медленно проговорил стрелок и спустил курок. От когда-то красивого смуглого лица Артёма теперь осталась только половина. Паша в ужасе отшатнулся, но стрелок вернул его обратно на место, направив ружьё. — Ты куда собрался? — ласково спросил он. — Зачем ты это делаешь? — спросил Паша. — Мы никогда не делали тебе ничего плохого. — Да неужели? — поднял бровь стрелок. — Проблемы с памятью? Паша не знал, что ответить. Он тупо смотрел на стрелка, держа его лицо в центре внимания, чтобы ни в коем случае не видеть боковым зрением окровавленного Артёма. — Я напомню — продолжил стрелок, садясь на корточки возле Паши. — Четвёртый класс. Перемена после второго урока. Паша покачал головой. — Я не могу вспомнить — ответил он. — Аааа, понимаю — кивнул стрелок, будто выражая сочувствие. — Понимаю. Весь мозг ушёл в тестостерон. Паша промолчал. Он не мог понять, чего хочет от него стрелок. Ему хотелось убраться подальше отсюда, или закрыть глаза и вновь проснуться в своей комнате. Кровь свернулась, но сердце открыло ритм и начало колотиться так сильно, будто просилось наружу. — Видишь его? — стрелок показал на ружье. — Оно вернёт тебе память. Всё произошло так быстро, что Паша толком и не успел понять, или среагировать. Пуля пробила ему левое бедро. Он закричал. Боль расползлась, точно коварный змей. Она была невыносимой. — Аааааааа. В зале послышались рыдания девочек, которые слышали, как его мучали. Перед глазами у Паши всё поплыло. — Вспоминаешь? — ещё раз спросил стрелок. Он вытянулся и стоял над ним, — безжалостный убийца. В его глазах не было сожаления. Только месть. Паша не ответил. Да и как он мог сказать хоть что-то, выдавить из себя какие-то крупицы слов, когда ему только что прострелили бедро? Вторая пуля выбрала своей целью правую ногу. Паша едва не потерял сознание от боли. Всю жизнь он занимался лёгкой атлетикой. Столько времени потратил на тренировки. Не одну победу вырвал упорным трудом на соревнованиях. И вот теперь ему прострелили обе ноги. Как иронично… И всё же, находясь на грани между реальностью и потерей сознания, в памяти Паши Милехина всплыла одна сцена. В буфете тогда продавали вкусные сырные булочки, от которых рот мгновенно наполнялся слюной. Родители запрещали Паше есть мучное, объясняя тем, что оно вредит спортивным результатам. А у бабушки Артёма было тотальное недоверие ко всему, что было приготовлено не ей. И денег внуку она не давала. Поэтому они слонялись на перемене, прикидывая, где бы им раздобыть мелочь. К этому времени, все одноклассники уже толпились в столовой, где после первого урока выкладывали свежую выпечку. Только они с Артёмом были не удел. И вот тогда, войдя в класс, приятели увидели Андрея, сидевшего за последней партой. Паша вспомнил, что было дальше. Они отобрали деньги — последнюю мелочь, оставшуюся на проезд. Одноклассник хныкал, пока Артём заламывал ему руки, а Паша с деловым видом ковырялся в нижнем кармане портфеля. Отпустив Андрея, они грубо толкнули его и пошли в столовую, где и купили эту поганую булку. Никто не рассказал об этом учительнице, да и сама история считалась давно забытой. До этого времени. И хотя Паша вспомнил о ней, он всё ещё не понимал, почему спустя семь с половиной лет тот эпизод всё ещё оставался важным… — Я помню, помню… — заорал он, будто хотел криком заглушить эту адскую боль. Стрелок остановился. — Молодец — сказал он и похлопал. — Блестяще, спортсмен. Что надо сделать дальше? Паша закусил губу. Из носа снова хлынула кровь. Боль превратилась в жжение. Теперь нижняя часть тела полыхала. — Извини… — выдавил из себя Паша. — Что? Что-то я не расслышал. — Прости, чёрт возьми! — заорал Милехин. Стрелок ухмыльнулся. — Да пошёл ты — сказал он и выстрелил в третий раз. Саша не мог больше видеть, как убивают ребят, которых он знал с детства. Он повернулся обратно к Алексею, Варе и Оле. Закрыв лицо ладонями, Саша присел на корточки. — Кто на этот раз? — спросил его Алексей. — Паша… — Но почему, чёрт возьми? — Я не знаю… Гришин промолчал. Оля с Варей переглянулись. Теперь они сидели рядом, прижавшись друг к другу. Варя, как старшая, считала своим долгом быть возле Оли. Ей было жалко эту маленькую худенькую девочку, оказавшуюся не в то время, не в том месте. — Надо выбираться — сказал Саша, убирая руки с лица. — Сань, ты прикалываешься? Отсюда до окон далеко, до дверей тем более. Мы не пройдём мимо этого психа — попытался разубедить его Алексей. -Есть эвакуационный выход. Помните? На случай пожара… Алексей задумался, но Варя, обнимающая Олю, покачала головой. — Это слишком рискованно. — А что, нам сидеть тут и ждать, когда мы будем следующими? Варе нечего было возразить на это. Оля посмотрела на Сашу своими испуганными серыми глазами, точь в точь как оленёнок Бэмби. — Я готова рискнуть — сказала она. Саша выдавил из себя полуулыбку. — Ну хоть кто-то на моей стороне. — Сань, послушай. Идея, конечно, неплохая. Но как нам добраться до выхода. А что если он закрыт? — развёл руками Алексей. — У нас есть другие варианты? Саша встал и посмотрел в ту сторону, где находился выход, обдумывая план действий. — Я считаю, надо дождаться приезда полиции — вновь заговорила Варя. — Кто-то должен был позвонить туда… — Вдруг нет? — перебил её Саша, разворачиваясь, чтобы посмотреть на неё. — Предположим, они до сих пор не знают, что здесь происходит? — Это невозможно — возразила ему Варя. — Я лишь предполагаю самый худший из вариантов. В любом случае, сидеть здесь и ждать, пока нас убьют — безумие. И ещё я должен найти Кристину. Опять эта Кристина — подумала Оля. Наверняка она сбежала домой и даже не знает о том, что здесь творится самый настоящий ад. — И Настю — добавила Варя. — И её тоже — согласился Саша, засунув руки в карманы. — Ну так как, идёте со мной? Они засомневались. Варя закусила губу, а Алексей почесал затылок. Выстрелов пока не было, но они слышали, как скрипели ботинки стрелка и хрустели осколки дверей под его ногами. Он снова ходил по залу. Оля поднялась и первая подошла к Саше, встав рядом с ним. — Я иду. Голос её, тоненький, как у воробушка, был полон решимости. Следом за Олей поднялся и Алексей. — Ладно, я тоже. Наверное ты прав. Надо рискнуть и выбираться отсюда. Варя закатила глаза. — Уговорили. Алексей протянул ей руку, помогая встать. Опершись на него, Варя присоединилась к остальным. — Ну, и какой у тебя план? — спросил Алексей. Лицо его раскраснелось от духоты и напряжения, царивших в зале. Варина косичка растрепалась. Оля выглядела не лучше. Под глазами проступили синеватые подтёки. — Для начала один из нас должен проверить, открыт ли запасной выход. И это буду я. Алексей издал нервный смешок. — Сань, ты точно самоубийца. А другие будут отвлекать психа, да? — Нет. Это слишком опасно — продолжил Саша, не обращая внимание на сарказм. — Но действовать нужно осторожно. — А что, если он закрыт? Что тогда? — запаниковала Варя. Саша помрачнел. Оля переводила взгляд с него на ребят. — Тогда придумаем что-то ещё. При самом удачном стечении обстоятельств, скоро здесь будет полиция. Слова Саши внушили пусть и крошечную, но всё же надежду. Мысль о полицейских и скором спасении, приободрила ребят, и они были готовы действовать. Для начала нужно было проверить, где находится стрелок. — Давайте я! — вызвалась Оля, которой хотелось сделать хоть что-то полезное для ребят. Прежде чем они успели возразить, восьмиклассница выглянула из-за кулисы и прошептала: — Он возле Жорика. Отошёл далеко от сцены. Присел. С кем-то разговаривает. Спиной к нам. Жорик был местным звукорежиссёром. Когда началась стрельба, он успел закрыть будку и спрятаться под стол. — Чтож, у нас есть время — нахмурился Саша. — Возможно всего несколько секунд. Новиков решил действовать. Ступая осторожно, точно партизан, он вышел из-за кулис. Одновременно удерживая на виду стрелка, Саша спустился по ступенькам и приблизился к двери. Эвакуационный выход находился недалеко от того места, где пряталась Оля. Почему-то идея воспользоваться им не пришла ему в голову раньше. Саша снова оглянулся на стрелка. Тот всё ещё находился спиной к нему. Из-за кулис Оля показала ему большой палец. Новиков потянул на себя ручку двери. Закрыто. Надежда внутри него лопнула, точно натянутая струна. — Твою ж… — выругался Саша. Надо было возвращаться за кулисы, пока не стало поздно. Но едва Новиков отошёл от двери, как из-за неё раздался страшный грохот. Саша застыл на месте, проверяя, услышал ли стрелок. Но он был занят. Похоже, снова разговаривал с очередной жертвой. На свой страх и риск, Новиков вернулся к двери, прильнув к ней ухом. Оттуда слышались голоса. — Макарова, ты идиотка? Кристина! — Саша чуть не завопил от радости. Живая, здоровая! Его Кристина! Она пришла ним! — Крис — шепнул Саша прямо в дверную щель. — Кристина — повторил он. Она не услышала. Нужно было сказать громче, дать понять, что он здесь. Саша подождал, пока шаги за дверью приблизятся. Время шло. Стрелок уже начал подниматься. На лбу выступили капли пота. Саша не выдержал. — Кристина! — крикнул он. — Мы здесь. Наконец, она услышала. Но и стрелок тоже. Он развернулся, ища того, кто кричал. В эту секунду, спасая Сашу, Оля не раздумывая, выбежала на середину сцены, совершая опасный и неожиданный для самой себя поступок. Она замахала руками и выкрикнула: — Пожалуйста, отпустите меня домой. Стрелок, казалось, остолбенел от её выходки. Настолько, что не обратил никакого внимания на Сашу. Это дало возможность Новикову забраться обратно на сцену, надеясь, что Кристина откроет дверь, или хотя бы придумает, как это сделать. Ведь если она зашла сюда с улицы, значит, у неё есть ключи. Надежда вернулась в сердце Саши и зажглась там алым пламенем. — Ты кто такая? — спросил стрелок. От его голоса Олю бросило в дрожь. Ей стало холодно. Захотелось развернуться и убежать, но она словно приросла к месту. — Оля. Яблонских. Я из восьмого класса… — К чёрту — сказал стрелок. — Вернись за кулисы. Я ещё не дошёл до вас. Оля не шелохнулась. Тогда он выстрелил в потолок, заставив нескольких одиннадцатиклассниц вскричать. — Я сказал, вернись. Разберёмся с тобой позже. А пока я занят. Оля сделала два шага назад, а затем побежала за кулисы, до последнего уверенная, что ей выстрелят в спину. Но этого не случилось. Оказавшись в относительной безопасности, она нырнула в объятия Саши и Вари одновременно. — Ты с ума сошла? Я чуть не умерла от страха — всхлипнула Варя. — Оля, ты просто герой! — восхитился Саша. — Но о чём ты думала? — тут же нахмурился он. — Я просто спасала тебя — пожала плечами Оля, хоть и дрожала с головы до пяток. — Не делай так больше, Оля Яблонских — легонько встряхнул её за плечи Саша. — Ты должна выбраться отсюда живой и невредимой. У тебя есть бабушка. — Я знаю — улыбнулась Оля. Но фраза стрелка «разберёмся с тобой позже» комом застряла у неё в горле. — Ну что, выход открыт? — с надеждой спросил Алексей. Саша кивнул и заулыбался. — Почти. Там Кристина и Настя! — Что? — просияла Варя. — Да — подтвердил Саша. — Я слышал их голоса. Они здесь. И похоже, у них есть ключи. Эта новость очень обрадовала ребят. В этот момент все они поверили, что спасутся…