Без десяти сентябрь

За несколько минут до выстрела. На тропинке пахло шишками и влажным мхом. Под ногами раскинулся ковёр из сосновых иголок. Стояла тишина, и только среди деревьев слышались короткие трели дроздов, да едва доносились детские голоса со стороны садика. Настя достала из сумки пачку Винстона и протянула одну сигарету Кристине. Та взяла её дрожащими пальцами. — Да не боись ты так. У меня в сумке французские духи с вишней. Стойкие. Новиков ни о чём не догадается. — А у меня с собой жвачка, правда виноградная — поделилась Кристина, имеющая привычку в моменты стресса пережёвывать по две-три пластинки сразу. — Ну вот и круто. Макарова щёлкнула зажигалкой. На кончике сигареты загорелся алый огонёк. К свежим лесным запахам добавился тяжёлый табак. Кристина закашлялась с непривычки. Макарова усмехнулась, но ничего не сказала. Курили молча. Каждая думала о своём. Настя первая решилась нарушить тишину. — А знаешь, Божанова. У тебя хотя бы Новиков есть. Любовь, все дела. А у меня никого, кроме тёти. Родителям я нафиг не нужна. — Зачем ты так говоришь? Они же всё равно любят тебя. Настя скривилась. — Ой, Божанова, прекрати. Тебя Новиков больше любит, чем меня собственная мать. Кристина выпустила изо рта дым. Задумалась. — Моя тоже не подарок. Запрещает мне видеться с Сашей. Только и разговоров, что о поступлении. Позвонила недавно Марине Степановне и сказала, чтобы мы больше уделяли время учёбе, а не своим отношениям. Хорошо, что Сашина мама адекватная. А вот моя… — Наверное боится, что ты принесёшь ей в подоле — перебила подругу Настя, хихикнув. Кристина засмеялась. — Не думаю — откашлявшись, сказала она. — Просто у неё самой в моём возрасте отношения не сложились. Вот и мои портит. — Может быть — согласилась Настя. Макарова сделала последнюю затяжку и бросила бычок на землю, потушив его кроссовком. Кристина последовала её примеру. Настя взяла духи, и они по очереди побрызгались. Достав жвачку, Кристина поделилась с подругой последними пластинками. — Ну что, идём? — спросила она. Со стороны гимназии раздался громкий звук. Кристина с Настей вздрогнули. — Что это? Кристина испугалась. Настя вытянула шею, попытавшись разглядеть что-то впереди, но ничего не увидела. — Блин, Божанова, я без понятия. Может, выхлоп у тачки стрельнул? — Наверное. Они пошли к школе. Но сердце у Кристины заколотилось, и возникло предчувствие чего-то нехорошего. Чем ближе они подходили, тем сильнее возрастало это ощущение. Кристина посмотрела на подругу. Макарова шла, как ни в чём не бывало, изредка пиная ногами сосновые шишки. Впереди показалась детская библиотека и серый фасад школы. Не успели они приблизиться, как тут же раздался второй звук, только теперь он был другим. — Да что за фигня там происходит? — рассердилась Макарова. Кристина забеспокоилась сильнее. — Может, позвоним нашим? — предложила она. — Быстрее сами дойдём. У меня деньги на телефоне закончились, так что связи нет. А у отца просить не хочу. Сегодня возьму у тёти. — А мой мать забрала. Макарова пошла дальше, Кристина отправилась следом, с трудом делая шаги. Она медлила. Странное предчувствие никуда не ушло, и напротив, стало сильнее. Впереди показалась калитка, а за ней школьный стадион. К этому моменту на город опустился густой туман. — Как в книге у Стивена Кинга — пошутила Настя, но голос её звучал неровно. Макарова тоже ощущала в воздухе присутствие чего-то зловещего, но своими мыслями решила не делиться. Они прошли через калитку. Туман стал плотнее, и видимость исчезла. Подруги шли буквально наощупь. Как вдруг Настя споткнулась и чуть не упала. — Фак — выругалась Макарова. — Чего там? — спросила встревоженная Кристина. — Споткнулась. Тут что-то есть. Макарова ткнула кроссовком в середину тумана и тут же взвизгнула. Отскочив в сторону, Настя схватила Кристину за руку. — Божанова, там походу чьё-то тело — сказала она, показывая пальцем вниз. Настю затрясло. Сердце Кристины забилось быстрее. — Посвети фонариком. Дрожащими руками Макарова достала из сумки телефон и включила фонарик, чей яркий свет тут же разогнал плотную густоту тумана. Настя с Кристиной одновременно закричали. На земле лежал школьный дворник Николай Тихомирович. На месте, где находилось сердце, алело пятно крови. — Он умер, да? — всхлипнула Настя. Кристина застыла от увиденного ужаса. Она первый раз в жизни видела мёртвого человека. Алёна Викторовна искала в сумке ежедневник, пока у доски решал домашнюю задачу Олин одноклассник Лёва. В классе стояла тишина, нарушаемая лишь скрипом мела по доске. Многие торопливо сверяли решение Лёвы с их собственными. Оле достаточно было одного взгляда на задачу, чтобы найти у одноклассника ошибки. Она скучала. За окном не происходило ничего интересного. Сначала дворник убирал ворох опавших листьев, сметая их в одну кучу. Потом он куда-то ушёл и больше не появлялся. В этот момент Алёна Викторовна охнула: — Надо же. Совсем забыла про тетрадь. Она подняла голову и окинула взглядом класс, прикидывая, кого можно просить о помощи. — Яблонских! Оля вздрогнула, когда Алёна Викторовна назвала её фамилию. К ней сразу же обернулась добрая половина класса. Девочка почувствовала себя неуютно и заёрзала на стуле. — Оля, я знаю, что у тебя в тетради наверняка правильное решение. Сделай одолжение. Сбегай в 11 «А». У них сейчас репетиция в актовом зале. Нужно отдать тетрадь Саше Новикову. Там у него не только математика записана. Оля не верила своему счастью. Она знала, что Саша ходит на репетиторство к Алёне Викторовне. И как удачно, что он забыл тетрадь! — радовалась восьмиклассница, поднимаясь со стула. Она старалась сохранять на лице спокойствие, но внутри готова была плясать от нахлынувших эмоций. Это же шанс увидеть его! — Хорошо — ответила девочка, беря внушительного размера тетрадь из рук учительницы. — Только не задерживайся — попросила Алёна Викторовна. — Ну, что там у тебя? — спросила учительница, поворачиваясь к, притихшему возле доски, Льву. Закрыв за собой дверь, Оля быстрым шагом направилась к ближайшей лестнице. С невероятной скоростью миновав два пролёта, она оказалась на втором этаже. Здесь было пусто. Шли занятия, и все гимназисты вместе с учителями находились в классах. Только на переменах рекреации снова оживали, и возле расписания всегда толпился народ. Оля свернула в длинный коридор, по обеим сторонам которого располагались кабинеты. Слева — классы биологии и физики. Справа — учительская и директорская. С этой стороны не доносилось ни звука. Из кабинета биологии, напротив, раздавались смешки. Наверное пятиклашки проходят «пестики» и «тычинки» — хихикнула Оля. Выйдя из полутёмного коридора, она оказалась на небольшой площадке. Актовый зал находился по правой стороне вместе с кабинетом ритмики и будкой звукорежиссёра. К нему вёл небольшой спуск. Из-за стеклянных дверей доносилась музыка вперемешку с громкими голосами. Здесь Оля замедлила шаг. Дыхание сбилось. Сердце быстро колотилось, а бабочки в животе устраивали настоящие перевороты вкупе с сальто. Оля сделала глубокий вдох и медленный выдох, успокаиваясь. Ей было страшно входить, ведь помимо Саши на неё обязательно уставятся все присутствующие: включая его девушку Кристину. А если они догадаются, что я влюблена в него по моему красному лицу? - испугалась Оля. Она сделала несколько неуверенных шагов в сторону дверей. Теперь восьмиклассница видела на сцене заведующую массовыми мероприятиями Дину Аркадьевну, которая махала руками. Рядом с ней, обворожительно улыбаясь, стоял Саша вместе с лучшим другом Алексеем Гришиным. Пижон — поморщилась Оля. Неподалёку от них читала текст симпатичная светловолосая одиннадцатиклассница, выступавшая практически на всех мероприятиях вместе с Новиковым. Ей через плечо заглядывала главная сплетница школы Руслана Семёнова. Как всегда с ярко накрашенными губами. Хорошо, что директриса не видит. У неё пунктик. Вот Саша нашёл глазами девушку с длинной косой и о чём-то её спросил. Оле показалось, что он был обеспокоен. Улыбка исчезла с лица. Саша нахмурился. Девочка с косой только пожала плечами. В актовом зале было полно народу. Оба одиннадцатых класса собрались здесь. Но Оля не увидела девушку Саши Кристину и её лучшую подругу, чьего имени она не помнила. Восьмиклассница могла ещё долго стоять и подсматривать за репетицией, но в этот самый момент откуда-то с улицы раздался звук, похожий на взрыв петарды. Из-за плотного тумана он звучал глухо, отдалённо. Поэтому Оля не придала ему значения, а одиннадцатиклассники в актовом зале и вовсе ничего не услышали. К тому же, окна располагались высоко и заглянуть в них можно было только забравшись на кресло. Оля ещё раз глубоко вздохнула и открыла двери, зайдя внутрь. На втором уроке английского Вера решила устроить аудирование. Она включила магнитофон и поставила ученикам рассказ о приключениях пятерых школьников в музее. По окончании шли вопросы, на которые предстояло ответить восьмиклассникам. Окна кабинета выходили на пустынный внутренний двор школы. Сейчас там никого не было. Только ветер разгонял ворохи опавших листьев. Но пришёл туман, и закрыл видимость, заставив исчезнуть и мокрый асфальт, и одинокий двор. Густая мгла заглушила даже гул машин. — Вера Михайловна, перемотайте на минуту раньше, пожалуйста — захныкала Соня Добрычева. — Я прослушала! — Тебе, Добрычева, это не поможет. Ты в английском не андэрстенд — покрутил пальцем у виска Егор. Он уже оправился от утреннего похода к директору. Несколько человек хихикнули. Вера постучала по столу. Затем, встала и перемотала кассету. — Слушаем! — сказала она. — Больше повторов не будет. Класс погрузился в молчание. Прошло десять минут от начала урока, но места Макаревич и Веселовской пустовали. Вещи на месте, значит вернутся. У меня нет времени бегать искать их — подумала Вера. В этот самый момент в женском туалете на втором этаже Катерина разбиралась со своей подпевалой. Приперев Веселовскую к стенке, Макаревич выдохнула сигаретный дым прямо ей в лицо. Алла закашлялась. — Блин, ты же знаешь, что у меня астма — протянула она. Но Макаревич это не интересовало. Туалет на втором этаже был закрыт на вечный ремонт. Плитка в некоторых местах отвалилась, раковина была с корнем вырвана из стены, а внешний вид унитазов оставлял желать лучшего. Здесь была курилка для самых беспредельных личностей школы. Основала её некая Лада несколько лет назад. С тех пор, курилка продолжила своё тайное существование. Учителя о ней ничего не знали, поскольку в помещение никто не заходил. Даже уборщицы обходили его стороной. Алла чувствовала себя неуютно среди кабинок, исписанных ругательствами. — Можно я пойду, у нас же урок? Алла сделала ещё одну попытку улизнуть от разборок с Катериной. Но Макаревич продолжала наседать. Она с шумом хлопнула рукой по плитке, отчего Алла вжалась в стену и зажмурила глаза. — Сдала меня? — хриплым голосом спросила Катерина. Макаревич потушила сигарету и бросила её в окно. Алла замотала головой. — Словами — потребовала Макаревич. — Нет — пискнула Алла. — Я взяла вину на себя. Катерину удовлетворил ответ и она отошла в сторону. Алла открыла один глаз. Убедившись, что опасность миновала, она попыталась пройти наружу, но Катерина толкнула её обратно. — Я ещё не закончила. Веселовская захныкала. — Но я же всё сделала правильно! Макаревич оставила без внимания эти слова и стиснула плечо Веселовской. — Ай, больно! — Ты знаешь, почему тусуешься с нами? — спросила Макаревич. — Потому что я ваша подруга — предположила Алла, хотя уверенности в её голосе не было. Катерина хмыкнула. — Будь ты моей подругой, я бы не задавала тупых вопросов. Макаревич смачно харкнула на пол, чуть не попав на туфлю Веселовской. Алла не знала, что ответить. Тогда Катерина ткнула в неё толстым пальцем с таким грязным ногтем, точно днями и ночами трудилась в шахте. — Ты трёшься с нами только потому, что когда-то твой отец дружил с моим батей. Ясно? — пробасила Катерина. Алла закивала, точно китайский болванчик. — Только из уважения к покойному бате я взяла тебя в нашу группу — продолжила Макаревич, имея ввиду себя и Яну Горохову. Веселовская поникла. В один момент высокая стройная Алла стала похожа на сморщенную старую тряпку. Она чувствовала обиду, и слёзы сами потекли по щекам. Алла смахнула их костлявой рукой. — Ты мямля, плакса, истеричка — перечисляла Катерина, продолжая унижать её. — Иногда ты ведёшь себя так, что мне хочется тебе врезать. Катерина потрясла громадным кулаком перед носом Аллы. Веселовская снова зажмурилась. — Но порой ты бываешь полезной — продолжила Макаревич. — Да не реви, а. Ненавижу сопли! Катерина толкнула Аллу. На этот раз сильнее. Веселовская упала на пол. Со стороны улицы послышался неясный звук. — Ну ты и корова — заржала Макаревич, доставая из пачки новую сигарету. Уличный шум её мало волновал. Алла вытерла слёзы, размазав по лицу тушь. Теперь она походила на панду. — Между прочим, я вместо тебя иду к директору завтра. Макар мне такое устроит! Катерина поморщилась. — Да насрать мне на твоего братца. Поняла? Всё, чеши отсюда. Катерина зажала в зубах сигарету и протянула руку, великодушно помогая Веселовской подняться с пола. — А ты? — пискнула Алла. — Приду через пять минут. А то англичанка прицепится. Но выйти из туалета они не успели. Прямо под ними что-то бахнуло. Алла упала на пол и вскрикнула, закрыв уши руками. Макаревич опешила. Недокуренная сигарета выпала изо рта Катерины. В конце аудирования, с первого этажа раздался громкий хлопок. Некоторые стали крутить головами, пытаясь найти источник звука. Вера не придала этому значения, хоть и вздрогнула от неожиданности. За окном всё ещё плыл непроглядный туман, плотный как облако. Казалось, он только усиливался. — Блин, я прослушала вопросы — застонала Соня Добрычева. — Уши почисть — посоветовала её подруга Ариадна. Соня скорчила рожицу. — Вера Михайловна, что это был за звук? — спросила отличница Ксюша Лысакова. Вера подняла на неё глаза, думая, что ответить. — Не знаю, может у поваров в кухне что-то случилось? — Или кто-то взорвал петарду — хихикнул Егор Курносик. — Так, давайте перейдём к вопросам — сказала Вера, подходя к магнитофону. Придётся ещё раз промотать. Вечно что-то идёт не так — Веру начали раздражать все эти звуки, а ещё, что две ученицы свободно прогуливали первую половину урока. И максимум, что она могла сделать — оставить в их дневниках банальные замечания. Макаревич опомнилась первой. Она затушила сигарету носком ботинка и подошла к Веселовской. — Вставай. — Там что-то взорвалось — от испуга Алла начала заикаться. — Наверное кастрюля с прошлогодним борщом лопнула. Катерина и сама поняла, что шутка была неуместной, но ей не хотелось растерять уверенность и показывать страх. Тем более перед Аллой, которую она несколько минут назад «пыталась построить». Она схватила Веселовскую за шкирку и подняла её так резко, что та едва устояла на ногах. Тотчас подряд раздались выстрелы. С каждым разом они слышались всё ближе. Катерина с Аллой прислушались: из кабинетов выходили учителя, пытаясь понять, в чём дело. — Надо позвонить Макару! — заверещала Веселовская. Вспомнив, что телефон остался в классе, Алла рванула к выходу из курилки, но Катерина изловчилась, вовремя остановив её. — Ты жить хочешь? — прошипела она. — Лучше не высовывайся, пока не станет ясно, что за фигня происходит. Макаревич оттолкнула Веселовскую назад и прошла к двери, стараясь действовать тихо. Сквозь приоткрытую щель Катерина увидела, как из ближайшего к ним кабинета выскочила историчка Лилия Борисовна. Одновременно с этим открылась вторая дверь, и оттуда выглянула преподаватель немецкого Матильда Августовна. Из кабинетов противоположной рекреации тоже высовывались учительские головы. — В чём дело? — поинтересовалась Матильда Августовна у исторички. — Не знаю, может, учения? Ну-ка тихо! — велела ученикам Лилия Борисовна. Она прошла дальше по коридору, совершив роковую ошибку. Едва Лилия Борисовна дошла до конца рекреации, как тут же столкнулась с высоким парнем, с ног до головы одетым во всё чёрное. За спиной у него висел тяжёлый рюкзак. Лицо стреляющего было наполовину закрыто чем-то вроде банданы. В руках он держал ружье. Лилия Борисовна не успела опомниться и сказать что-либо, как он выстрелил в упор. — Mein Gott! — закричала Матильда Августовна, переходя на немецкий. — Mein Gott! Прячьтесь за парты! Прячьтесь за парты! Она побежала в класс, размахивая руками словно курица. И к счастью, успела. Пуля прошла сквозь дверь кабинета. Но она никого не задела. Поднялась паника, сопровождаемая пальбой. Звуки выстрелов не прекращались. Катерина в страхе захлопнула дверь и повернулась к Алле. — Веселовская, давай в кабинку. Живо! Аллу не пришлось просить дважды. Единственная кабинка, в которой ещё осталась уцелевшая щеколда, находилась у самого окна. Восьмиклассницы рванули туда и закрыли дверь. Но на этом их испытания не закончились. Выстрелы прекратились, и теперь слышались стоны, сопровождаемые звуком тяжёлых ботинков. — Кто-то направлялся сюда, к туалету. Тот, кто хорошо знал, что здесь была курилка. — Забирайся на унитаз — шепнула Макаревич. Веселовская, дрожа, точно у неё начался озноб, вскарабкалась вверх на старый белый унитаз. Следом за ней влезла грузная Катерина. Унитаз издал лёгкий треск, но выдержал. Катерина прижала палец к губам, Алла кивнула. Макаревич упёрлась спиной в плитку, молясь, чтобы ни один лишний звук не выдал их присутствие. Скрип двери известил их о том, что стреляющий вошёл сюда. Стоны стали слышнее. — Бум-бум — стучали по плитам ботинки. — Наверное это и есть смерть — подумала Катерина, взглянув на бледную Аллу. Та зажала себе рот ладонью и вцепилась в бачок унитаза с такой силой, что у неё побелели костяшки пальцев. Макаревич молилась, чтобы тот не рухнул под её тяжелым весом. Она боялась громко дышать, и от этого делала редкие вдохи. В лёгких стало не хватать кислорода. Голова закружилась. Рядом с ней тоже самое испытывала Алла. Только гораздо сильнее. Из-за астмы ей стало трудно дышать. Губы посинели, и казалось, что Веселовская вот вот рухнет, как песчаный замок, на который налетел ветер. — Не двигайся — одними губами произнесла Катерина. Алле с трудом удавалось держаться. Шаги обследовали кабинки одну за другой. И, наконец, остановились возле третьей. Кто-то взвёл курок. Катерина увидела через проём чёрные берцы. В этот самый момент Алла чуть было не выдала их всхлипом. Слёзы покатились из глаз Веселовской прямо на руку, всё ещё закрывающую рот. Снаружи послышались голоса. Если бы восьмиклассницы могли посмотреть сквозь стену, они бы увидели, как некоторые ученики пытаются быстро пересечь рекреацию и спастись. Это отвлекло внимание стреляющего от их кабинки. Берцы удалились прочь, и вскоре звуки шагов перекрыли новые выстрелы. Напряжение, накопившееся, внутри Катерины достигло предела, и нашло выход. Восьмиклассница с ужасом обнаружила, как по штанам побежала тёплая струя. Но в этот момент это не волновало Макаревич. Катерина открыла рот и жадно задышала, впуская в себя кислород. Не прошло и нескольких минут, как тишина на этаже сменилась чередой выстрелов. С другого конца рекреации раздались крики и топот. — Че за хрень? — выругался Юра Пузиков с первой парты. Сосед Егора Курносика. — Попрошу не выражаться — оборвала его Вера, которая испугалась не меньше. Учительница вышла в коридор и посмотрела налево, туда, где находилась противоположная рекреация. Вместе с ней из кабинетов выглядывали и другие учителя. Увиденное, повергло их в шок. Вера похолодела. Она отшатнулась назад, будто её толкнули. — Вернитесь к детям! Быстрее! Назад в классы! — первым опомнился информатик Леопольд Генрихович. Его слова потонули в новых залпах. Леопольд Генрихович скрылся в кабинете. Другие учителя, едва сдерживая рвущиеся наружу крики, поспешили к ученикам. Вера рванула в класс, где уже развернулась паника. Ребята сгрудились в центре и бурно обсуждали происходящее снаружи. До Веры доносились обрывки фраз: — Да вы чё гоните, зачем… — Это точно выстрелы? Я не уверена… — Тихо! — взмолилась Вера, но они не услышали. Ей пришлось крикнуть. Тогда ученики подняли на неё глаза. — Вера Михайловна, вы что-то видели? — спросил Егор, направляясь к ней. Вера замахала руками и приложила палец к губам, что означало «ни звука». Её саму колотило так сильно, что она готова была упасть в обморок. Но Вера должна была спасти детей. Тех самых, которые с начала учебного года доставили ей столько неприятностей. — Всё под контролем — попыталась успокоить и учеников и себя Вера. Мы с вами будем в порядке, только нужно закрыть дверь — как можно тише сказала она. Вера сразу же отвернулась, не в силах смотреть им в глаза. Она просто не могла видеть в них испуг. Ей нужно было стать сильной. По крайней мере сейчас. Но едва Вера потянулась к ручке двери, как послышался еле слышимый голос: — Вера Михайловна, вы что, забыли? Кабинеты не закрываются. Она обернулась к ученикам. — Блин, Божанова, это чё прикол такой? Он реально мёртвый? — Настя всхлипнула и потянула Кристину за куртку, прижавшись к ней. Та не знала, что ответить подруге. Кристина молча взяла Настю за руку. Вдалеке они услышали звуки выстрелов. Их было много. В тумане они звучали приглушённо, будто пробивались сквозь вату. Настя с Кристиной инстинктивно подняли головы вверх, силясь разглядеть что-либо сквозь пелену. Но это было бесполезно. — Это из школы? Стреляют? — сыпала вопросами Макарова. — Я не знаю… Через несколько минут выстрелы прекратились. Вдалеке показался силуэт, а затем послышались рыдания. Из тумана выбежала девочка с двумя смешными хвостиками и чуть не налетела на них. Но вместо того, чтобы извиниться, она расплакалась ещё сильнее. — Слава Богу! Я хоть кого-то встретила. Не ходите туда. Там стреляют… Под глазами девочки растеклась тушь. На вид ей было лет одиннадцать. Пятиклассница захлёбывалась слезами. — Что ты несёшь? — оборвала её Кристина. — Мы ничего не понимаем. Можешь, чуть медленнее? — попросила Настя. Девочка закивала и сделала вдох, чтобы успокоиться. — Я вышла из столовой, задержалась. Специально. Не хотела идти на географию. А там двое с оружием. — С каким ещё оружием? Кристина не могла до конца осознать то, что говорила им девочка. Настя стояла неподвижно, переваривая информацию. — С обычным. Ещё они взорвали бомбу на первом этаже. Я успела выбежать. Повисло молчание. Новых выстрелов пока не было слышно. Тут девочка разглядела в тумане тело дворника и взвизгнула. — Успокойся — попыталась остановить её Кристина, прежде чем та снова заплачет. Ей нужна была информация о том, кто стрелял, что за люди и где они сейчас. Она с ужасом подумала о Саше и остальных. В актовом зале проходила репетиция. Когда они шли, с окон ещё долетали обрывки музыки. — Кто стрелял? Что ты видела? — спросила Кристина, подойдя ближе к девочке и взяв её за плечи. И снова выстрелы. Девочка разрыдалась, и, оттолкнув Кристину, побежала прочь. Макарова закрыла уши и присела на корточки. Настю била дрожь. Как только очередной грохот смолк, Кристина сделала шаг в сторону школы, Макарова освободила одну руку и схватила её за ногу. — Божанова! Ты с ума сошла? Куда идёшь? Не слышала? Там стреляют! — Саша — только и сказала Кристина. — Варя… Наши — пробормотала Настя. Макарова выглядела потерянной. — Нужно вызвать полицию — предложила Настя. — Мы без связи — напомнила ей Кристина. — Давай подождём. Может, кто-то ещё выбежит из школы? Настя похолодела. — Божанова, ты совсем дура, да? — жалобным голосом протянула Макарова. — А если они явятся сюда? Нужно уйти подальше. Скажем прохожим, они позвонят. Или дойдём до универмага, там есть телефон… Кристина покачала головой. — В школе стреляют какие-то психи. Я сойду с ума, если не узнаю, что Саша и остальные в порядке. И да… — тут её осенило. — Из актового зала ведёт запасной выход… — Мы им ничем не поможем. Очнись! — Настя встряхнула Кристину за плечи, но это было бесполезно. — Макарова, ты можешь сидеть и трястись от страха. Но я пойду, я должна, понимаешь… Голос дрогнул. В глазах Кристины стояли слёзы. Она была напугана не меньше Насти. — А если будут стрелять из окон? — неожиданно спросила Макарова. — В такой туман это вряд ли возможно. — Хорошо — вздохнула Настя. — Тогда я с тобой. Она включила фонарик и взяла Кристину за руку. Но как только его свет вновь рассеял туман, с окон, где находился актовый зал, послышался новый отчётливый выстрел и звук бьющегося стекла. Кристина обернулась. На сцене вовсю шла репетиция. Саша с самого начала искал глазами Кристину, но бойкая Дина Евгеньевна тут же перехватила инициативу. Он должен был играть древнегреческого Бога и правителя Олимпа — Зевса в небольшой постановке. Алексей являлся Гермесом, а девочки — Элеонора, Руслана, Варя, Кира и отсутствующая Лена должны были стать нимфами. В перерывах между сценами шли песенные и хореографические номера. В них задействовали ещё около десяти человек. Оставшиеся были вынуждены скучать в зале и дожидаться конца репетиции, чтобы «прогнать» вальсы. Дина Евгеньевна продолжала размахивать руками, объясняя Руслане с Элеонорой, с какой интонацией они должны читать текст. На фоне звучала торжественная музыка. Алексей шептал ему на ухо всякие приколы, и Саша улыбался краешком губ. Он продолжал искать среди собравшихся Кристину. Но её всё ещё не было, как и Насти Макаровой. — Эй. Ты не знаешь, куда они делись? — Саша наклонился к Варе и спросил вполголоса, чтобы не услышала Дина Евгеньевна. Та пожала плечами. — Должны быть здесь. Может, прогуляли? Саша нахмурился. Вечно Настя подбивает Кристину на всякие авантюры — подумал он. — Саша. Новиков! — отвлекла его от размышлений Дина Евгеньевна. — А? — откликнулся он. Сейчас твои слова. Все выжидающе посмотрели на Сашу. — Да-да, извините — поспешно ответил он и вышел вперёд, громко декларируя:

» О, музы. Пришло время избрать достойных гимназистов…»

Стеклянные двери распахнулись, и в зал влетела Оля. Она хотела войти как можно тише, но споткнулась о порог и упала, растянувшись на полу. Девчонки захихикали, а парни не обратили на неуклюжую восьмиклассницу никакого внимания. Дина Евгеньевна тут же налетела на неё, точно коршун. — Тебе чего? Из какого класса? Как фамилия? Ты вообще в курсе, что здесь проходит репетиция? — затараторила она в микрофон. — Жорик! Да отключи ты музыку! — Дина Евгеньевна обратилась к звукорежиссёру. Оля раскраснелась. Она хотела развернуться и убежать, но ей нужно было отдать тетрадь. Нечеловеческим усилием воли Оля заставила себя подойти ближе к сцене. — Ты что, глухая? — захлопала глазами Дина Евгеньевна, которая в этот момент была похожа на взбешенного попугая. — Дина Евгеньевна, ну зачем вы так — вмешался Саша. Остальные одиннадцатиклассники от скуки наблюдали за происходящим. И только некоторые девочки, окинув Олю сканирующими взглядами, быстро потеряли к ней интерес и вернулись к разговорам. — Это Оля, моя соседка. Дина Евгеньевна зыркнула на Олю из-под чёлки. — Ну и зачем ты пришла, Оля? — её голос смягчился на полтона. — Я хотела отдать… — замялась девочка, протягивая Саше тетрадь. — Ого! Спасибо! Это тебе Алёна Викторовна передала? — Саша наклонился и взял её из рук Оли. — Вчера на репетиторстве забыл — повернулся он к Алексею. Внизу что-то загрохотало, и тут же стихло. — Это что, гром? — пискнула Элеонора. — Непохоже. Звук идёт снизу — ответила Варя, обладавшая хорошим слухом. — Так! Не отвлекаемся! — прервала их Дина Евгеньевна, которой было всё равно, что там за грохот. Даже если бы на город в этот момент обрушилось торнадо, или снежная лавина, она бы не остановила репетицию. — Всё, передала тетрадку? Теперь марш на урок, или откуда ты там пришла — велела Дина Евгеньевна, отмахиваясь от Оли, как от комара. — Жорик! Врубай музыку. Саша подмигнул Оле и улыбнулся, вернувшись к словам. Оле очень хотелось остаться и посмотреть на репетицию, но она боялась Дины Евгеньевны. Восьмикласснице ничего не оставалось, кроме как развернуться и пойти обратно на математику. Но она не успела. Едва Оля сделала шаг по направлению к дверям, оттуда показался ещё один парень. Одет он был, словно приверженец школьного дресс кода — в белую рубашку и чёрные брюки. — О, Дюха пришёл! — сказал кто-то из его одноклассников, вставая с кресла. Он тут же осёкся. Потому что светловолосый парень держал в руках ружье. Раздался выстрел, и стеклянные двери актового зала разлетелись вдребезги.