Дочь дьявола

      Настроение полностью испортилось. Только он и Катарина полюбили друг друга, как небольшой заскок на «тёмную сторону» всё испортил. Вот в чём главная ошибка Вацлава — он не умеет выбирать себе союзников. То союз с семьёй Двали — но это было ради выживания и помощи другим людям, то теперь союз с семьёй Мортон, но тут другое, он полюбил всем сердцем Катарину — дочь своего босса, и теперь он будет делать всё, чтобы Катарина простила его и смогла снова полюбить.        Вацлав бесцельно бродил по веранде, изредка посматривая на Катарину. Девушка стояла неподвижно и даже не смотрела в его сторону, наконец он не выдержал, и решил серьёзно поговорить с девушкой, а точнее, извиниться. Он развернулся и побежал к ней. — Катарина, я… — выкрикнул Вацлав, подбегая к Катарине. — Оставь меня, — сказала она и побежала куда-то вглубь острова. — Я решил измениться, послушай, я больше не буду ни над кем экспериментировать, клянусь, — прокричал Вацлав, но девушка его не слышала.        «Может быть, ну его, это наследство, пусть оно останется Катарине, она любит этот остров, а мне он только больше бед приносит, чем вся семейка Двали», — подумал Вацлав.       Он мог загадать желание острову, чтобы любовь дочери Алана вернулась к нему, но не стал, это уже будет не та любовь, которая была с самого начала. Поэтому Вацлав принял волевое решение — оставить наследство Алану и Катарине и вернуться в Прагу.       Вацлав вернулся в особняк, и войдя в свою комнату, начал собирать вещи. Боссу он ничего говорить не будет, только слуге скажет, что оставляет права наследования за Катариной, и что он возвращается обратно в Чешскую республику.        С Иденшоу он встретился на кухне, во время ужина. Тот, приготовив еду для Вацлава и взяв тарелку для мисс Мортон, собирался выходить из кухни, но Вацлав его затормозил. — Я возвращаюсь домой, — сказал Вацлав. — Вот как? А господину скажете об этом? — удивился Джозеф. — Нет, просто скажите ему, что я отказываюсь от наследства в пользу мисс Мортон. Кстати, а когда паром до большой земли? — поинтересовался Вацлав. — Послезавтра утром, он обычно привозит нам провизию, так как наша оранжерея давно зачахла, — ответил индеец. — Хотелось бы побыстрее, — сказал Вацлав. — Не получится, он не так часто ходит, и ходит потому, что они заключили контракт с нами, — сказал Джозеф. — Ладно, ещё день я потерплю, — решил Вацлав. ***        Мысли в голову не шли, поэтому весь следующий день Вацлав просто шатался по дому, ничего не делая и ни о чем не думая. Алан наверняка думает, что его наследник мастерит очередную аугментацию или лекарство, поэтому ни разу не попался на глаза Вацлаву. Это радовало — объясняться с начальством Коллер не хотел, и так гадко на душе, что потерял свою любовь.       Тут он услышал, что кто-то направляется в библиотеку. Шаги были женские, вероятно, это Катарина. Поняв, что это знак, он решил вновь попробовать извиниться и направился к библиотеке.        Он не опоздал, Катарина всё ещё была там, она залезла на второй ярус и искала книгу. — Мне очень жаль, что так вышло, — выкрикнул Вацлав. — Но я… — Другого пути у тебя нет, ты принял наследство и теперь должен соответствовать ему, — холодно сказала девушка. — Нет, я от него отказался, и если ты мне не простишь, то я…       Не успел Вацлав договорить, как Катарина отвернулась и пошла в другую сторону, она не желала ничего слушать, и Вацлав понимал, что прощения он не заслуживает, но всё же стоит объясниться. — Я оставляю его тебе, и весь остров, завтра я уезжаю, — только и выпалил он и ушёл.       Чувство вины его разъедало больше, чем неразделённая любовь к дочери Мортона. Он вспоминал те дни, когда они только встретились, и как гуляли по острову, и как она показывала ему корабль, и он своим решением всё испортил. — Что грустишь, Вацлав? — спросил Алан. — Вы? Я не ожидал увидеть вас тут! — удивился Вацлав. — В лаборатории тебя нет, что, застопорились с лекарством? — Нет, сэр, я отказываюсь от наследства, в пользу вашей дочери, — начал Вацлав. — Почему? — удивился Алан. — Я перегнул палку, Катарина меня не простила, — грустно ответил Вацлав. — Так простит, послушай, она любит остров, но не моё дело, а ты его разделяешь со мной. — Нет, завтра я уплываю обратно на большую землю, — сказал Вацлав и ушёл.        Ему всё равно, что скажет Алан, даже если он запретит ему возвращаться на остров, он всё равно не заслуживает свалившегося на него наследства и любви Катарины. Ночью он уснуть не мог, пытался заняться чтением книг, но мыслями он всё равно был с Катариной. Он вспомнил ночь с ней, когда она словно по щелчку пальцев лежала рядом с ним, и он был счастлив. Так он и провалялся на кровати до самого утра, а уснул только под утро.        Утром он проснулся как после тяжёлой работы, тело всё ныло, как и душа, но он знал почему так, и смирился с этим. Индеец сказал, что сегодня прибудет паром до большой земли, поэтому Вацлав даже завтракать не стал. Взял сундук со своими вещами и пошёл в порт ждать парома. — И всё же подумай, Вацлав, от такого трудно отказаться, — сказал Алан, встретив Вацлава в порту. — Подумаю у себя дома, — сказал Вацлав. — Я поговорю с дочерью, может быть, она тебя простила, — сказал Алан. — Только не дочка Мортонов, — отмахнулся Вацлав.