Переигровка

      Утро Марата встретило хорошо, наверное, повлияло то, что сегодня воскресенье, и торопиться в школу не надо. Вот, правда, это «хорошо», закончилось на моменте, когда Марат осознал, что они с Турбо так и не решили, что делать с разводиловом Кащея.       Марат перешёл из лежащего положения в сидячее, и глянул на пустую кровать брата. А ведь скоро она уже не будет пустовать. Неприятные воспоминания вновь накатили и, чтоб об этом не думать, парень поднялся с кровати и пошел умываться.       На кухне уже во всю орудовала мать, слушая на старом радио какие-то песни: сейчас, вроде, играла Киркорова, «Ты, ты, ты».       Маратка проскользнул в ванную и, умывшись, подоспел к строчке, которая, почему-то, всегда его смешила. — Ты, ты, ты… в сердце моё-ё-ём! — пропел Суворов, заходя на кухню, под весёлый хохот матери. — Доброе утро, Маратик. Садись завтракать.       Настроение вновь поднялось, может, виной тому тупые песни, не особо любимого, исполнителя, а может, выражение лица матери, не запуганное, не переживающее, а такое веселое и теплое.       С лёгкой улыбкой, парень обнял Диляру, которая удивилась, но лишь искрине улыбнулась и погладила сына одной рукой по спине, а второй по «ёжику». — Марат, хорошо все?       Марат лишь кивнул, и мать одарила его теплой улыбкой, после чего они сели завтракать. — В школе все хорошо? Как Андрей поживает?       Суворов задумался, а после, кивнул: — Да, все хорошо, вот, сегодня должен зайти, с английским помочь.       Конечно, никакой английский они делать не будут, точнее — не будет Марат. Адидас-младший будет тчательно наблюдать за Васильевым, чтоб тот выполнил собственное домашне задание, а после, прошёлся по нотам для музыкалки.       Даже если Андрей и пришился, Марат старается, чтоб Пальто не стал таким же, как сам Суворов, который, кстати, старается время от времени учиться.       Позавтракав с матерью, парень пошел в комнату, переодеваясь в свои обычные спортивки и, сев на кровать, стал обдумывать план дальнейших действий, и ждать Андрея.       Первым пунктом сегодняшних дел было узнать у Турбо, едут ли они в Москву.       На самом деле, видеть Валеру без кожаной куртки было крайне непривычно, поскольку, после поездки в Москву, Туркин из нее почти не вылезал.       Вторым пунктом — придумать, где достать деньги, чтоб закинуть их за Андрея, если они поедут.       Третий пункт, не доебываться до Панка.       Из раздумий вывел звонок в дверь.       Марат поднялся с кровати и, подойдя к входной двери, открыл ее. На пороге стоял Андрей — слегка сонные глаза и растрёпанный внешний вид вызывали невольные смешки. — Ты чего так рано? Ещё и растрёпанный весь, — Марат пропустил друга в квартиру, пристально смотря за его действиями, а Андрей слегка печально посмотрел на Суворова и вздохнул, замечая маму Марата, что вышла поздороваться. — Тёть Диляра, здравствуйте. — Доброе утро, Андрюша. Кушать будешь? — Спасибо, откажусь.       Женщина улыбнулась и удалилась в спальню.       Марат перевел взгляд на поникшего друга и похлопал его по плечу. — Одежду с обувью скидывай, и пошли, расскажешь, что произошло. Мама блины пожарила. — Но… — не успел Андрей что-либо сказать, как его перебили. — Я сказал, что мы будем пить чай с блинами, это значит, мы будем пить чай с блинами, — Марат ушел на кухню, оставляя Андрея одного, но тот быстро скинул верхнюю одежду, снял обувь и прошмыгнул за Маратом, присаживаясь на стул. — Ну, рассказывай, — Марат, тем временем, набирал воды в чайник, и достав с верхней полки зажигалку, поднес ее к плите, включая газ, а как только загорелся огонь, поставил сверху чайник. — Да я там… с мамой немного поругался, она начала мне предъявлять за то, что из дома часто ухожу, музыкалку со школой пропус… — опять же, Андрею договорить не дали. — А вот я тебе говорил, но нет, зачем меня слушать! — Марат, конечно, слегка вспылил, но быстро успокоился, доставая две кружки и закидывая туда пакетики чая. — Марат, но если я буду ходить в музыкалку, не буду успевать на сборы, от школы просто устаю, ты же тоже пропускаешь. — Андрей… я — это я. Я ещё до пришивания себя так вел, единственное, что держало меня в узде, это даже не отец, а Вова, сейчас я хочу, чтоб даже не смотря на то, что ты в групперовке, ты не забывал о человечности, — Андрей шмыгнул носом и посмотрел на кружку чая, которую Марат поставил на стол. Смотря в напиток, Васильев почему-то сравнил его свет с глазами Марата. В них, Пальто, тоже готов был утонуть, как и в этом чае, просто чтоб не отвечать на вопросы. — Наверное, ты прав… — Слушай сюда, сейчас ты позавтракаешь, и мы пойдем извиняться перед твоей матерью. — Мы…?       Марат кивнул и поставил на стол, рядом с Андреем, тарелку блинов, а после достал из холодильника сметану и сгущёнку. — Приятного аппетита.       Пальто кивнул и, все же, приступил к трапезе.       Вскоре доев, Марат предложил Пальто умыться, так как тот все ещё выглядел сонным. Светловолосый так и сделал, а после выхода из ванной, глянул на Марата, который уже одевался. — Реще девай.       Андрей подошёл к старшему и быстро натянул обувь, пальто и шапку. — Ма, мы гулять!       Крикнул Марат, уже выходя из квартиры и закрывая дверь.       Спускаясь по лестнице, Васильев решил подать голос: — Слушай, Марат… я не уверен, что тебе стоит идти со мной, у меня мама немного, ну…       Марат вздохнул и отвёл взгляд, толкая деревянную дверь и вываливаясь из подъезда. — Нормально все будет, имя скажи только.       Имя, конечно, Марат знал, но, для Пальто, они ещё не знакомы. — Светлана Васильевна…       Марат слегка улыбнулся и положил руку на плечо друга. — Пошли ещё, в универмаг или в столовую зайдём, у тебя же, вроде, сестрица есть, купим ей что-нибудь, — вот Андрей уже хотел что-то сказать, но его остановили. — Воровать не будем, и купим за мой счёт, не переживай.       Пальто лишь выдохнул, смотря себе под ноги, по дороге к универмагу.       Вот парни уже стояли у подъезда Андрея, у Марата в руках пакет с двумя пирожными и небольшая брошь. Брошь — бежутерия, но Суворов решил, что Светлане тоже стоит сделать подарок, но его, пусть уже, вручает сам Андрей. — Марат, нет! Это же ты купил, я не буду… — Бляха, Андрей, возьми и все! Я же для тебя стараюсь.       Васильеву ничего не оставалось, кроме как принять небольшое украшение. — Если чё, матери скажешь, что снег убирали или, не знаю… в комиссионке мусор помогали таскать, вот ты и решил маме подарок, в качестве извинения, сделать.       Андрей кивнул и открыл подъездую дверь.       Через пару мгновений, парни уже были на нужном этаже, и Андрей решил сначало постучать в дверь. Марат, в свою очередь, просто надеялся, что мать друга в полном порядке и не решила написать заявление о пропаже.       Дверь открыли, но не мама Андрея и, даже, не дядь Ильдар, а Юля, маленькая сестрица Васильева. — Юля? А мама где?       Девочка пожала плечами, а потом посмотрела в глаза парня: — Она в комнату ушла и больше не выходила, — парни переглянулись и, понимая друг друга без слов, Андрей рванул в материнскую комнату, а Марат, разувшись, ушел играть с Юлей в комнате светловолосого.       Марат сейчас чувствовал себя так, будто его главная ответственность, это не изменить будущее, а играть с маленькой, пятилетней девочкой, при этом, делая вид, что все хорошо. Почему-то эта задача казалась сложнее.       Через некоторое время, в комнату зашёл, уже спокойный, Андрей, усаживаясь рядом с сестрёнкой и, показывая взглядом Марату, что все хорошо.       Марат спокойно выдохнул и, уже с, и вправду хорошими эмоциями, стал играть с Юлей. — Андрей…? — в комнату заглянула сонная мать, опираясь на дверной косяк. — Это кто?       Марат поздоровался с места и посмотрел на женщину. — Здравствуйте! Я Марат, друг Андрея.       Женщина, сначала, улыбнулась, а после начала истерично смеяться — смех, который временно переходил в плач. — Снова твои пацаны!       Марат быстро среагировал и приблизился к Светлане, придерживая ее за плечи. — Светлана Васильевна, успокойтесь. Да, вы правы, я с пацанами, но мы не такие плохие, как вы думаете. Мы… мы, вон, за порядком следим, чтоб младших не обижали, и у людей не воровали. Вам Андрей, кстати, подарок сделать хотел.       Васильев, на это заявление, интенсивно закивал и, встав с пола, подошёл к матери. Доставая из кармана брошь, вложил ее в руку матери. — Украл…? — женщина подняла заплаканные глаза на сына, от чего ему самому захотелось плакать. — Ну что вы? Это мы в комиссионке помогали, мусор вчера весь день таскали, вам Андрей не говорил? Он же из-за этого вчера и задержался. А сегодня приходим, а нам всякие побрякушки дали на выбор, — перебил Марат, чтоб Пальто не сказал чего лишнего.       Светлана улыбнулась и, вытерев слезы, обняла мальчиков за плечи, проговоривая тихое «спасибо». — Я вам там, ещё пирожные принес, две штуки, с дочкой чай попьете, а нам с Андреем уже идти надо, он обещал мне с домашней помочь.       Женщина лишь тепло улыбнулась и отпустила детей восвояси, сказав на последок, чтоб Марат ещё как-нибудь к ним заглянул.       По дороге, Марат вспомнил про Кащея и повернулся на Андрея. — Слушай… ты у нас не так давно, и рассказывать я об этом, не должен… иногда, Кащей на рынке сидит и людей на деньги разводит, ты маме скажи, а то мало ли, тоже попадется — Ну ты молодец конечно, нам-то и проигрывать нечего… но, ладно, я ей скажу, чтоб осторожнее была.       Марат улыбнулся и слегка боднул плечо Андрея кулаком.       Валера приоткрыл глаза, радуясь, что больше за ночь ему ничего не снилось, и зевнул, понял, что находиться в объятиях своего приятеля.       Немного полежав и потупив, Туркин аккуратно скинул с себя руку друга и присел на край дивана.       От чего-то дрожали коленки и кисти рук, не от холода, как бы иронично не звучало, но у Зимы всегда было тепло. Не от страха, кошмары уже перекрыты ночными, сонными разговорами. А помимо дрожи, как-то странно билось сердце.       Валера встряхнул головой и начал будить старшего, пора бы на сборы, у них всего полчаса. Нехуй так поздно ложиться.       Вахит приоткрыл глаза, глянул на Леру, и перевернулся на другой бок. — Бля-я… Турбо, нахуй пшел, я спать хочу. — У нас сборы через полчаса, придурок!       Зима резко подорвался с кровати и побежал в ванную. — Я первый! — Валера, на это заявление, лишь усмехнулся и пошел на кухню, ожидать, пока из ванной выйдет его приятель.       Когда же ванная опустела, туда пошел Туркин, вылетая примерно через семь минут. — По дороге покурим, одевайся, — сам Зима уже стоял в своих недо-берцах и тянулся к дублёнке.       Туркин прошмыгнул в прихожку, так как ему тоже оставалось лишь накинуть верхнюю одежду. На скорость натянул кросовки, своего излюбленного петушка и обшарпаную куртку.       Так и получилось, по дороге парни выкурили по сигарете, в шутку подрались и, наконец, дошли до коробки.       Не успели парни осмотреться, как к ним подбежал Альберт, протягивая руку. — Кащей сказал, чтоб вы к нему спустились.       Парни, по очереди, приняли руку у Лампы, а потом переглянулись, ожидая самого худшего исхода.       Каково же было их удивление, когда они спустились в качалку, а там, кроме Кащея, никого не было.       Наспех пожав руку своему старшему, Зима с Валерой вновь переглянулись. — Меня не будет какое-то время, вы — за главных. Раз в три дня, заходить ко мне. Скорлупу не отправлять, либо сами, либо кого-то из других Суперов.       Валера сейчас бы мог что-то предъявить, но до него кое-что дошло. Трезвый. Кащей, трезвый.       Едва сдержав улыбку, Турбо потянул Зиму с собой на улицу, на последок сказав Кащею, что все будет нормально. — Турбо, чё за херь? — недовольно проговорил Зима, когда они уже вышли из подвала. Вахит явно не горел желанием сейчас следить за порядком в группировке. — Зима, он трезвый! — Ну и что? — Зималетдинов всем своим видом давал понять, что не понимает, чему так радуется Валера. — Я вчера с ним разговаривал по этому поводу и он, походу, меня послушал! — улыбка растянулась от уха, до уха, а глаза, зелёные, блестели от радости.       От этой картины, Вахит все же не смог остаться равнодушным и вздохнул. — Ладно, посмотрим, что будет дальше. — Зима похлопал младшего по плечу и двинул к коробке, созывая скорлупу, чтоб та построилась.       Лера не мог успокоиться, готовый буквально плясать на месте. Слегка повернув голову, он увидел Марата и Пальто, подзывая к себе. — Эу, Зима!       Вахит повернулся на имя и вопросительно глянул на Туркина. — За их опоздание, — Валера показал на Суворова и Васильева, — я отвечаю.       Зима лишь вздохнул и кивнул, а Турбо слегка подтолкнул Андрея, показывая, что ему с Маратом надо поговорить наедине. Васильев послушно ушел, пожимая руку Зиме, и вставая с остальной скорлупой. — Марат, у нас получилось! — не слишком громко, но радостно, говорит Туркин. — Что получилось? — Кащей, походу, в завязки уходит. — Да ну? — теперь и сам Суворов улыбки сдержать не может, в конце концов, это была, достаточно крупная проблема. — Как ты это сделал? — Ну… мы вчера с ним поговорили и он, походу, решил меня послушать и завязать.       После короткого разговора, Марат и Турбо двинули к остальным в коробку, так же как и до этого, улыбаясь как дураки. Оба понимают, остальные проблемы решить легче.