Old West.

«Он зарождал во мне странное, неизвестное до этого чувство: что-то сродни нежности, переплетенной душащей страстью, с частичками ревности и горькими специями под этикеткой гнева.»

Бордово-кислотное солнце медленно поднималось ввысь над горизонтом, пробираясь знойными лучками к каждой спящей душеньке. Редкая прохлада рассеивалась под пылающим напором, оставляя за собой лишь приятные воспоминания. Назойливый поток света сначала легко пробился через тонкое стёклышко окна, а после нагло блуждал по нежной коже ещё спящей пепельноволосой девушки, настойчиво заставляя наконец-то проснуться. Лют морщится, зарывается лицом ближе к мужской шее, однако нехотя распахнула густые ресницы, легко развеивая блестящими золотым очами оставшийся полусумрак отступающей ночи. Странное тепло разливалось по всему телу весьма неестественно, неужели.. — Я спала с ним в обнимку ? — Тихим, ещё полусонным голосом тянет шериф, словно боится разбудить и прогнать приютившегося зверька. Смущённо щурится, а после прижимается ближе, вдыхая родной запах полной грудью. Адам отдавал довольно непонятной смесью ароматов, дорогой табак гармонировал с отстранёнными нотками жасмина. Сейчас она пахнет точно также и это заставляло голову идти кругом. Аккуратная ладонь оглаживает щёку, а после следует печальный вздох. Девица приподнимается, вытягиваясь и легко спрыгивает с подобия кровати. Да уж, будет благодарна Хаску ещё долгое время за такое «удобное» спальное место, поскольку каждую мышцу неприятно ломило. Петляет к своей походной сумке, дёргая за молнию и достаёт чистые вещи, хмыкая. Взор устремляется на подобие ванной комнаты.. Даже страшно узнать, что может скрываться за этой пошарпанной дверью. Вновь поднимается, прохрустев пальцами и подступает ближе, обхватывая ручку и вот-вот поворачивает, как со спины раздаётся басистый голос. — Доброе утро. — Юноша тоже был не в восторге с местного комфорта, массирует переносицу, выпрямив спину и проглаживает лохматые волосы, стряхивая обильное количество соломы. — Доброе. Как спалось ? — Да я просто ахуел, все пять звёзд. Радует, что у меня была удобная мягкая игрушка под боком. — Ехидно расплывается в улыбке, посылая подобие воздушного поцелуя, а затем непринуждённо тянется к своим вещам. И снова. Снова насылает глянцевый румянец на щёки, заставляя ритм учащаться. Лют закатывает глаза, фыркая и всё таки заходит в комнату, демонстративно хлопая пережившую многие страдания дверь, опуская щеколду. Не хотелось бы смывать с себя этот излюбленный одеколон, но увы, не хочется страдать от раздражения кожи, иль чего хуже экземы и дерматита. — В душ и без меня ? Очень подло, Лют. — Всё ещё шутливо выкрикивает брюнет, пока полностью встаёт на ноги, перебирая одежду. — Пошёл-ка ты нахуй, милый ! — Раздражённо и громкой скрипит дама, пока снимает с себя грязный шмот и оглядывает местные удобства. Абсолютно никакого чувства вкуса, словно камера в средневековой тюрьме. Подубитое подобие душевой кабины, маленькая раковина, которую чуть выше украшало мелкое зеркальце. Под ногами расположился коврик, судя по всему сделанный из шкуры местного койота. Скудненько, но она бывала и в условиях похуже. Ровной стопкой размещает грязную одежду и выкладывает с другой стороны чистую, заходя в кабину, поворачивая кранчик и настраивает напор с температурой. Прохладные струйки резво скатываются по бледной, почти белой коже, смывая всё напряжение, в то время как Лют спокойно мыла растрёпанные волосы, освобождая их от всей шелухи и пыли. В голове сплетались самые разные мысли, однако самое бесящее и раздражающее то, что вновь думает про Адама.. Это ведь просто дружеская привязанность ? То, что чувствовала безграничное умиротворение и спокойствие, находясь в его крепких и чутких объятиях. То, что доверяла именно ему в порыве непривычной паники. То, что вжалась в него как запуганный котёнок.

«В любви равно участвуют и душа и тело; в противном случае любовь неполна: мы не духи и не звери»

Закончив со своими утренними процедурами, девушка аккуратно обмотала волосы шелковистым полотенцем и надела чистую одежду, коротко взглянув на зеркальце. Да уж, когда они вместе с напарником успели заработать вечные тёмные мешки под глазами ? Преступность - вечный, непрекращающийся клубок запутанных ниток, требующий, чтобы его развязали и неважно, день сейчас или ночь, оба обязаны подорваться навстречу негодяям. Это безусловно изматывает, а потому каждая спокойная совместная секунда их времени имеет большое значение. Лют огладила лицо, а затем как-то помучено вздохнула, утопая в сомнениях и направилась прочь из ванной, стараясь не выбить при этом пошарпанную дверь. Мерзкий, тягучий скрип и всё таки она обошлась без происшествий, попутно поглядывая в ответ на мужчину. — Пиздец ты долго, мы такими темпами отсюда не свалим. — Непонятно, действительно ли он возмущался, но какие-то нотки недовольства витали в сладком басе. — Не свалим мы отсюда, если ты продолжишь трепать своим длинным языком, а не пойдёшь наконец-то принимать душ. — Ишь какая. Белокурая сложила стопку одежды на круглый столик, а после предстала перед Адамом призрачной тенью, ошпарив ледяной статуей. Упёрлась руками в точёные бока, хмуря тонкие брови. Стоило признать, второго этот видок даже больше забавлял, чем нагонял истинное устрашение. — Мегера. — Осёл. — Ведьма. — Пёс. И казалось так могло продолжаться вечность, но они и вовсе не останутся в обиде. Нет.. Это стало этакой утренней традицией ? Точно такой же, как частые посиделки в салунах, на крышах и друг у друга дома. Настаёт напряжённое молчание, теперь оба играют в гляделки, сами не осознавая. В один момент юноша цепко обхватывает женское запястье притянув к себе, словно с каким-то требованием. Пробирается золотистыми зарницами в самые утаённые уголки разума светловолосой, не замечая столь короткого расстояния меж губами, к слову его почти и не было, один маленький толчок и они моментально соприкоснуться. Девица чувствует, как вновь пылают щеки и бешено стучит сердце, в один момент готовое вылететь. Моментами задерживает дыхание, разглядывая бездонный океан почти ангельских глаз брюнета.. Ещё немного и она не выдержит. И вот он становится ещё ближе, сокращая дистанцию и заставляет боязливо сглотнуть, оглядывает её словно разъяренный зверь добычу. — Не скучай. — С этими словами он отпускает чужую конечность, моментально встаёт и напоследок тыкает по носу, выводя шерифа из урагана мыслей разного рода. Хватает приготовленные вещи и скрывается в соседней комнате. — Сучёныш ! — Через время озлобленно ворчит белокурая, швырнув вслед за закрывающейся дверью забытую им блузу. С угрозой притаптывает ногой, а после та принимается наводить марафет, стараясь снять ощущение мандража.. Такого и приятного и отталкивающего одновременно. Стягивает мокрую ткань сверху и принимается распутывать непослушные пряди, находя нужный пробор. Прошло не так много времени, как Адам вышел из ванной, чем-то отдалённо напоминая греческого бога.. Полупрозрачные капельки послушно стекали с лохматых волос, словно со стуком падая на оголённый торс. Фантазия раскалилась пуще прежнего, отравляя все здравые мысли чем-то едким; чётко очерченный, словно с картинок новомодных журналов пресс и небрежно висящее махровое полотенце. Некоторое время она не могла отвести медовых зениц, но как только случайно столкнулась взглядом с шерифом резко отвернула голову, продолжая делать вид, словно занимается своими делами. Игнорировала любые звуки и отрицала в принципе чужое присутствие, закрывая одну из сторон лица рукой, как вдруг горячее дыхание ошпарило затылочную часть, что-то непонятно нашёптывая.

Он издевается?

Пепельноволосая продолжала грубо игнорировать второго, настырно стараясь скрыть смущение, на что юноша лишь хмыкает и прикусывает завиток уха, тут же получив по лбу тяжёлый удар. Отшатывается, потирая ушибленную часть и хмуро глядит на Лют, обвивает осиную талию и с силой прижимает спиной к столику, фиксируя обе руки. Как-то даже требовательно рычит, не давая увести чарующих глазниц. А дама и ничего сказать не может, перехватило дыхание. Судорожно бегает взглядом по светлому лицу, мысленно моля бога, чтобы это всё быстрее закончилось. Брюнет накрывает одну из щёк бледнокожей ладонью, казалось бы приближается для столь желанного и долгожданного поцелуя, переводя вторую руку к бедру, с силой сжимая. Утыкается лбом в чужой, а затем легонько его чмокает и отдаляется, направляясь за своей одеждой. Точно издевается. Девчушка не роняет более слов, а лишь накидывает сверху жилетку с шипастой звездой и укрывает макушку стетсоном, поправляя. Гневно выходит на улицу, чтобы подышать свежим воздухом и успокоить хлещущую через края страсть. Как же её уже достали эти игры. Беловласая облокотилась на перила веранды, подпирая рукой подбородок. Сегодня солнце назло было более знойным, чем обычно.. Именно тогда, когда им нужно отправляться в долгий путь. Пейзаж пустыни на самом деле может завлечь, если разглядывать в нём что-то действительно прекрасное. Медленно уплывая по течению мыслей, не замечает как плечо что-то крепко сжимает, прижав к себе. — Идём, отдадим ключи от этой уебищной пещеры Хаску и заодно про лошадей спросим. Поход походом, а идти пешком за три пизды я не горю желанием. — После же, Адам соскальзывает с плеча к девичьей руке, хватая и направляясь по уже изученному пути.

***

Вновь взглядам предстаёт шаткий салун и напарники без колебаний распахнули двери-ворота, выискивая лик бармена. Они нашли его, но не одного. Рядом за барным стулом расположился долговязый, светлокожий блондин, забалтывая мужчину, судя по всему очень увлекательным рассказом. Парочка подступили ближе, как-то неловко прокашливаясь в кулаки и выпрямляясь, моментально обращая на себя внимание обоих. — Доброе утро, шерифы. — Довольно вежливо роняет бармен, уже протирая за кем-то помытый стакан от пойла. — Пиздецки доброе, Хаскер. Ты бы ещё нас на камнях спать отправил. — Беззлобно, но с упрёком лепечет юноша, на что получает лёгкий смешок. — Знакомьтесь, это-.. — Хотел бы уже продолжить, как вдруг его нагло перебивают. — Энджел Даст. — Протягивает обе руки навстречу пришедшим, лучезарно расплываясь в улыбке. — Энтони, детка, они мои знакомые. — О-оу.. Извиняюсь. — Парниша чешет затылок, однако после его руки приветливо пожимают. — Я Адам, а рядом со мной моя незаменимая напарница Лют. — Кидает незаметный жест белокурой рядом, получая неоднозначный фырк. — Я в состоянии представиться. — Да ладно тебе, не искри. Девица закатывает глаза и поправляет чёлку, уводя взгляд в сторону, заставляя Энджи неловко хихикнуть. — Хаск, я видел у вас поблизости небольшое стойло с лошадьми. — Брюнет скрещивает руки на уровне грудины, вздыхая. — Я тебя понял. Ох и должен ты мне будешь.. Берите, потом расплатитесь. — Но мы в состоянии.. — Хотела было возразить американка, как вдруг бармен отрицательно качает головой, шикнув. — Вам они гораздо больше пригодятся в дороге. Ох и не любила она принимать подачки, однако под взгляд напарника пришлось. Тяжело вздыхает и уже направляется к выходу, мельком улавливая, как Адаму втюхивают очередную бутылку местного пойла, якобы на удачу. С силой распахивает «крылья летучей мыши», принимаясь выискивать то самое стойло. Знойная пелена мешала фокусу, однако всё таки удалось подметить лошадиные хвосты и шериф уже смело петляет к нему. Оглядывает будущего верного спутника и взгляд остановился на белоснежной кобылке, с еле заметными серыми пятнышками на крупе. Подходит ближе, заглядывая в весьма выразительные глаза и укладывает ладонь на переносицу, ласково поглаживая, а вторую руку размещает на кудрявой, блондинистой гриве. Через время к ней присоединился шериф, выбирая первого потянувшегося к нему жеребца и как-то даже умиляясь с трепетного отношения Лют к животному, расплываясь в непонятной улыбке. Схватили сёдла, уздечки и почти одновременно запрыгнули сверху на копытных, поудобнее фиксируя рюкзаки на плечах и пересчитывая оружие. Переглянулись меж друг другом. — Ну что, в путь, шериф ? Пепельноволосая некоторое время увлечённо заплетает косички на шелковистой гриве кобылы, которой в голове уже придумала глупую кличку. — А.. ? Да, в путь. — Светлолицая вновь хватается за уздечку и направляет Дельту в другую сторону, не дожидаясь брюнета и бросается вскачь. — Не отставай, черепаха. — С особым азартом и вызовом лепечет, хохоча. И Адам принял его, бросаясь вслед, поспешно разворачивая потрёпанную карту.

«Истинное назначение вашего путешествия — это не место на карте, а новый взгляд на жизнь.»