Sleeping At Last

Натаниэль, изо всех сил стараясь не обращать внимания на боль, поднялся на колени, его рука почти выскользнула из-под него из-за крови на полу. Он не мог быть уверен, была ли эта кровь его собственной или Жана. -Нат, — выдохнул Жан на тихом французском языке. —Прекрати. Опустись обратно. Натаниэль никогда до конца не понимал потребности Жана угодить Рико — ну, честно говоря, это было неправдой. Он предполагал, что его мотивы не сильно отличались от мотивов самого Натаниэля - иметь наибольшие шансы на выживание. Это всегда было его целью, с момента рождения (не волнуйтесь, он не был слеп к этой иронии). И все же, Натаниэлю никогда не удавалось сдерживать свой гнев. Ещё одна замечательная вещь, которую он приписывал своему фантастическому отцу. И чтобы внести ясность, Натаниэль имел в виду до смешного надуманное определение фантастического, а не чрезвычайно блестящее. В жизненной ситуации Натаниэля не было ничего блестящего. Несмотря на то, что Натаниэль не мог сдержать свой гнев (спасибо, генетика), он знал, что способность Жана сохранять направленность вовнутрь не была врожденным талантом. Натаниэль был не слепой, он видел чистую ненависть в глазах Жана каждый раз, когда ему приходилось зашивать его или сидеть с ним, пока тот приходил в себя. Дело в том, что ему приходилось разжимать сжатые кулаки, прежде чем он смог схватить иглу. Однако этой обиды никогда не было, когда Натаниэлю приходилось делать такие вещи ради Моро. Остальные Вороны не понимали Жана — они всегда думали, что его подчинение выставляет его трусом. Жан был многим, в том числе надоедливым придурком, но он не был слабым. Во всяком случае, Моро был сильнее Натаниэля, потому что он был умен. Он знал, когда нужно сдаться. Однако Натаниэлю повезло меньше. Но оба метода имеют свои положительные стороны, и Натаниэль всегда будет это подчеркивать. Жан скажет ему, что он до сих пор не понимает, как Натаниэль не узнал своего места в Гнезде. Чего Жан не осознавал, так это того, что он сделал это. На самом деле, Натаниэлю достаточно было посмотреть в зеркало, чтобы вспомнить свое третье место после Рико. Натаниэль знал, что поднятие после избиения, подобного тому, которое только что милостиво нанес Рико, только заставит Рико продолжать, стоя над ними и смеясь. Но Натаниэль никогда не чувствовал себя в безопасности под руководством Рико или людей, которых он поставил над собой. Он мутными глазами смотрел, как Рико уходит. — Пошел ты, Рико, — выплюнул Натаниэль. Он улыбнулся, когда Рико развернулся и толкнул его обратно на пол. Натаниэль рухнул на спину, а Рико оседлал его бедра, чтобы задушить его. Отсутствие кислорода облегчало боль. Жестокая улыбка появилась на лице у Рико, когда Натаниэль вздрогнул, убрав руки с его горла. Затем Рико наклонился и схватил Натаниэля за волосы, чтобы поднять его голову, прежде чем ударить её о стену корта. Это стало последней каплей. Натаниэль позволил своей голове отскочить и упасть на черное дерево стадиона, когда Рико уронил его. Рико задержался на нем еще на несколько секунд, прежде чем оттолкнуться. Хотя Натаниэль не мог открыть глаза, он сомневался, что колебание принесло что-то хорошее. — Номер четыре, — позвал Рико, добравшись до двери корта. Жан не двинулся с места. — Пристегни Веснински наручниками к его кровати, когда вы оба вернётесь в комнату. Затем Рико закрыл дверь корта и запер ее с характерным щелчком. Свет погас через секунду. Только тогда Натаниэль открыл глаза, зная, что не увидит ничего другого, чем если бы он держал их закрытыми. Натаниэль и Жан слушали дыхание друг друга, пока они медленно истекали кровью, примерно семь минут, прежде чем Натаниэль решил попытаться встать. Он поднялся на колени, кашляя на пол, не в силах сдержать жестокую улыбку, появившуюся на его губах. - Жан, — сказал Натаниэль. Он знал, что Моро в сознании, по звуку его дыхания, но его легкая словесная реакция подтвердила это. —Вставай. Натаниэль опасно покачнулся, когда встал на колени и использовал стену, чтобы принять вертикальное положение. Он тяжело дышал после того, как встал. Натаниэль протянул руку Жану. Он и Жан были вместе слишком долго, чтобы не иметь друг к другу шестого чувства. Через несколько секунд рука Жана встретилась с его собственной, и Натаниэль стабилизировал его руку, насколько мог, чтобы Моро подтянулся. Потребовалось немало усилий, чтобы поставить Жана на ноги, но как только они встали, они тяжело оперлись друг на друга. — Нам нужно выбраться отсюда, — сказал Натаниэль, переходя на французский. Вокруг никого не было, но почему-то так было безопаснее. Натаниэль уже много лет пытался придумать план, но ничто, кроме «Святая Дева Мария», не могло им помочь. Он надеялся, что как только он присоединится к команде колледжа — пусть и на год раньше — ему представится такая возможность. Два года прошло, но ничего не поменялось. Натаниэлю нужно было — нет, ему необходимо было — что-то придумать Если он отбросит свои стандарты и не будет слишком много думать об этом, то план сработает. Теоретически Натаниэль мог бы жить с самим собой, если бы просто вытащил Жана. О том, сможет ли он продолжать жить с Рико, Натаниэль не хотел думать. Частично он знал ответ на этот вопрос, но размышления о нем каким-то образом подтверждали его. Натаниэль был похож на телефон — его можно использовать один раз, а потом выбросить. В данный момент вытащить Жана — это все, на что, по мнению Натаниэля, он был способен… -Я знаю, — сказал Жан. Разница заключалась в том, что Жан не собирался строить план. Он сказал это только для того, чтобы ответить на слова Натаниэля, и Натаниэль это знал. Они оба хотели выбраться, и дело было не только в этом. Они оба проходили через одни и те же пытки, и так было уже много лет. Жан строил другие планы, но никогда не строил планов побега. Натаниэль кивнул в темноте и пошел по краю площадки к двери. Его слишком часто оставляли там, чтобы он не знал выход, как свои пять пальцев. Они добрались до своей комнаты, причем Жан споткнулся всего один раз. Натаниэль повернул дверную ручку, но почувствовал, что с ней что-то не так. Он остановился на месте, включая свет. -Этот ублюдок, — сказал Натаниэль. Замок на их двери отсутствовал. Не то чтобы он когда-либо был полезен, но они знали, что это значит; Несмотря на замок, каждую ночь, Рико легко находил свой путь. Это было скорее предупреждением, чем особым действием. -Нат, — прошептал Жан, Натаниэль нахмурился, когда он вошел в их комнату. Его глаза заметили оборудованные наручники, висящие с края его кровати. -Не похоже, что это что-то изменит, — сказал Натаниэль. Жан подошел и встал рядом с ним. Они оба проходили через то, что Натаниэлю неизбежно предстояло пройти этой ночью. Пытки Рико были непредсказуемы, когда он был раздражен или, может быть, немного зол. Впрочем, и у Рико были свои шаблоны хотя, когда он действительно раздражен — они были вместе достаточно долго, чтобы Рико нашел лучший путь в их разум. Знание того, что будет происходить, не облегчало. Когда они только появились, ни он, ни Жан не слушали, что им говорил делать Рико. Они даже сражались с ним вместе, но когда у тебя за спиной целая команда, которая слишком напугана, чтобы делать что-то, кроме как сражаться с тобой, Рико победил с помощью напольного шоу. -Я не хочу, — сказал Натаниэль по-французски. -Я знаю, — ответил Жан. -Он убьет тебя, если ты этого не сделаешь. -Я бы хотел посмотреть, как он будет пытаться сделать это, — усмехнулся Натаниэль. -Нат… Нет. Ты не сделаешь этого. — Жан повернулся, чтобы посмотреть на него. — Это не может быть хуже того, что произойдет. - Это может, и ты это знаешь, — ответил Жан, на этот раз более жестко. Француз лучше знал, как сказать Натаниэлю, чтобы он сдался. -Он не Натан. Жан вздохнул и протянул руки к Натаниэлю. Он не раздумывал, прежде чем заключить его в объятия, несмотря на порезы. Жан обхватил Натаниэля за плечи и провел пальцами по его волосам. Натаниэль зарылся лицом в шею Жана, наслаждаясь тёплым ощущением. У Натаниэля и Жана были странные отношения; Они не были братьями, но они были близки к этому определению, настолько, насколько это вообще возможно. Они были партнерами, в понимании Воронов. Никто из них не знал, что такое семья, кроме безразличия и боли, поэтому система Воронов была единственным подходящим для них описанием. -Мы уйдем отсюда, Жан. Это не жизнь, — сказал Натаниэль. - Ты же знаешь, что произойдет, как только ты уйдёшь, — прошептал Жан, который всегда был реалистом. Прежде чем они с Жаном заключили некий союз, Натаниэль бросил французу в лицо, что он трус. Что он может сбежать в любой момент. Что у него нет Мясника в качестве отца, который ждет того момента, когда Натаниэль неизбежно попытается исчезнуть. Что родители Жана находятся во Франции и им нет никакого дела до того, что он делает. Жан мог уйти, когда захотел. Он знал, что так не бывает, но если бы Жан был достаточно отчаянным, он смог бы это сделать. Натаниэль мог бы даже помочь ему, просто из принципа. Натаниэлю нравилось думать, что все дело в слабости Жана. Он не мог ошибаться. Он не хотел верить в то, что Жан готов был оставить его там одного. В первые годы их совместной жизни он бы так и поступил. Но не сейчас. Чувство было взаимным — либо они оба, либо никто. До этой ночи Натаниэль никогда не думал, что сможет изменить эту мораль. -Завтра, — прошептал Натаниэль ему в шею, и Жан крепко обхватил его плечи. -Мы не можем уйти завтра, — ответил Жан. -Ты прав. Наш лучший шанс — во время игры. Больше прессы и меньше внимания от человека к человеку. Натаниэль сделал паузу, прежде чем оттолкнуться. -От тебя пахнет кровью. Тебе нужно промыть порезы. -Я сделаю это позже, — сказал Жан. В мире был только один человек, которому Натаниэль доверял больше всего на свете, и это был человек, стоявший перед ним и поцеловавший его в волосы, прежде чем полностью отстраниться. Он знал, что Натаниэль достиг своего предела. Натаниэль не смог удержаться от того, чтобы не сглотнуть, его охватила волна тошноты. Рико знал, что делал, когда заставлял Жана или Натаниэля держать или связывать другого. -Рико скоро вернется, — сказал Жан. -Я не хочу, — сказал Натаниэль. -Я знаю. Он не хотел смотреть в глаза Жана и видеть боль, которую они таили в себе. Всю эту боль за Натаниэля, но ни разу за себя. -Я хочу убить его. На этом Жан замолчал. Натаниэль был уверен, что Жан тоже хочет убить Рико, но это желание было выбито из него много лет назад. Натаниэль поморщился, когда подошел к кровати. Он был уверен, что испачкает простыни кровью, но это не имело значения. Простыни были черными, к тому же они выглядели выцветшими, так что не было никакой разницы, если бы он полностью истек кровью. Натаниэль лег на спину, не обращая внимания на взгляд Жана, и попытался успокоить дыхание. Он скрестил запястья в слишком знакомой манере. Жан потянулся к его запястьям, и Натаниэль выругался про себя, заметно вздрогнув от его прикосновения. Жан тут же убрал руку, спрятал их за спиной и подождал, пока тот успокоится. Он не был Натаном, но Рико знал, какой вред он причиняет. Через минуту Жан вернулся и защелкнул наручники на его запястьях. Искра страха зажглась в животе Натаниэля, проложив себе путь по венам, а затем охватила его горло и закрыла голосовые связки. Он изо всех сил старался не обращать внимания на панику, вызванную тем, что оказался в полной ловушке, растянувшись на собственной кровати. Натаниэль и Жан косвенно причиняли друг другу боль во многих ситуациях, но они также поддерживали жизнь друг друга. -Мне жаль, — сказал Жан. Он говорил то же самое каждый раз, когда это случалось. Натаниэль не думал, что он или Жан знают, почему он до сих пор это говорит, и тем более, что это должно означать. -Жан. —Жан встал и отошел от кровати, — иди спать, — сказал Натаниэль. -Мне плевать, но ты подвергнешь себя еще большим пыткам, если будешь смотреть. Натаниэль перевел взгляд на дверь и стал ждать. Он должен был выйти. Натаниэль услышал в коридоре шаги четырех человек. Ему нужно было выбраться. Дверь открылась, и первым, что он увидел, была отвратительная улыбка Рико, который явно с нетерпением ждал начала представления. Натаниэлю стало не по себе. Три других Ворона обступили его с боков. -Как мило, что Жан подготовил тебя, Натаниэль. Приятно иметь две игрушки, — сказала Рико. Натаниэль взвесил свои возможности, понял, что хуже уже быть не может, и позволил улыбке отца растянуться на своем лице. В конце концов, мать научила его, куда вонзить нож, чтобы убить человека, а отец показал, как его выкрутить, чтобы причинить наибольшую боль. У него не было ножа, но он умел вершить правосудие другими способами. -Рико, как жаль, что ты сам не можешь меня тронуть. Папа ведь запретил? Погоди, неважно… Кенго не разговаривает с брошенными, с ошибками боковой ветви. Странно, что он больше заботится обо мне, — сказал Натаниэль. Ему не нравилось называть себя — несмотря на то, что это было правдой, — одержимым, но то, что улыбка Рико стерлась с его лица, стоило того. Натаниэль понял, что попал в точку, когда Рико потребовалось чуть больше времени, чем обычно, чтобы прийти в себя. -Ты хочешь, чтобы тебя убили, Веснински? — спросил Рико, выходя вперед и держа дверь открытой, чтобы в нее вошли три старших игрока. Натаниэлю стало плохо при виде них. Каждый из них был на десятки футоввыше и мускулистее Натаниэля. -Это не имеет значения, Рико. Тебе не позволено меня убивать. Рико знал, что это не лучший его ответ, если судить по тому как он улыбнулся. Натаниэль не сводил глаз с Тейлора, Джонсона и Баустина. Рико подошел к Натаниэлю, опустился на колени возле его головы и кончиком ножа повернул его голову, чтобы посмотреть ему в глаза. -Ты знаешь, что есть вещи хуже смерти. — Натаниэль не ответил. — И я собираюсь показать тебе это, номер три. Натаниэль ненавидел, когда глаза Баусина загорались отвратительной жаждой. Натаниэль перевел дыхание и снова заговорил, глядя прямо в эти садистские, сатанинские глаза. -Пока ты делаешь это, Рико, я хочу, чтобы ты помнил: как бы ты ни пытал меня, как бы ни делал мучительными мои ночи, я не отступлю и не уйду. И неважно, сколько мелких, глупых оскорблений ты бросишь в мой адрес или сколько линий ты вырежешь на моем теле, в конце концов, никому не будет дела до твоей смерти. Единственные, кто придет на твои похороны, будут люди, слишком напуганные, чтобы сделать что-то другое. Не Ичиро и уж тем более не твой отец. Не похоже, что кому-то есть дело до тебя, — сказал Натаниэль, копая себе могилу. Он заметил, как Жан приподнялся на кровати, и взглядом попросил его остановиться. Натаниэль никогда не был тем, кто хорошо выполняет приказы. И боль сегодня причиняли ему саму, а не Жану, так что не все ли равно? —Держу пари, что Дэй не сделает и шага в твою сторону, живым, а мертвым уж точно. Натаниэль ненавидел, то насколько ему нравилась истина последнего утверждения. В голосе Рико прозвучала такая явная злость, что Натаниэль улыбнулся, почти смеясь. Он знал, что пытки, которым он подвергнется этой ночью, будут настолько жестокими, насколько это вообще возможно; провоцирование Рико было лишь небольшим плюсом. Хуже от этого не стало. Ну, по крайней мере, не слишком сильно. -Ты еще пожалеешь об этом, Натаниэль, — прорычал Рико. -Ты будешь умолять меня прекратить это, умолять меня о моем великодушии. Жан поднялся с кровати, собираясь вмешаться. Рико улыбнулся его движению. — А если нет, то я поручу это Жану. Натаниэль застыл на месте. Тейлор и Джонсон подошли к Жану, схватили его за руки, прежде чем он успел добежать до Рико, а затем Джонсон начал наносить удары. Натаниэль знал, что Жан выдержит, но Рико тоже знал, как заставить Натаниэля слушаться. Рико знал, как заставить Натаниэля умолять, и Натаниэль ненавидел его за это. Жан застонал от сильного удара в живот, и если бы не Тейлор, державший его, он бы сложился вдвое. Натаниэлю не нужно было поворачиваться и смотреть. -Остановись, — сказал Натаниэль. Рико ничего не сделал, чтобы остановиться, только посмотрел на Натаниэля и поднял брови. Колени Жана ударились о землю, этот звук эхом отдался в голове Натаниэля. -Остановись, король. — Это имя было желчным на вкус, но Рико улыбнулся, зная, как Натаниэль ненавидел его произносить. -Где твои манеры, Натаниэль? спросил Рико, потому что этого, конечно, было недостаточно. Натаниэль скрипнул зубами. -Пожалуйста, король. Не делайте ему больно. Вместо этого сделайте больно мне, — сказал Натаниэль, и Рико наконец поднял руку, призывая его прекратить игру. Тейлор пожал плечами и отпустил Жана, заставив Натаниэля вздрогнуть, когда он услышал, как Моро рухнул на пол, задыхаясь сквозь стиснутые зубы. -Я знаю, как сломать тебя, Натаниэль. Теперь скажи мне, что ты заслуживаешь наказания за свои слова, — приказал Рико. Натаниэль видел от Рико все, видел и пережил все ужасные поступки, которые он совершал, но использовать против него его собственные слова казалось еще хуже. Рико недавно опробовал этот способ, и он сработал…о, он сработал. Когда у него отняли все остальное, постоянно и всякий раз, когда Рико этого захочет, он должен контролировать, что он делает или не делает. Жан знал, как сильно Натаниэлю было неприятно, когда его собственный голос используют против него. После нескольких особенно жестоких ночей звук собственного голоса Натаниэля заставлял его вздрагивать. Его собственный гребаный голос. -Я заслужил наказание, — сказал Натаниэль. Он почувствовал, что немного уклоняется от ответа. -Почему?— Спросил Рико, которого это всегда забавляло, но никогда не устраивало. -Потому что я ослушался своего короля. — С каждым словом он все больше уходил в себя. Рико кивнул Баустину, чтобы тот подошел. Баустин обхватил Натаниэля за талию, и паника охватила его чувства, несмотря на стены, которые он пытался возвести вокруг себя. Он никогда не успевал. -Хороший мальчик. Теперь скажи мне, что ты заслуживаешь это, Натаниэль, — сказал Рико, продолжая ухмыляться. Натаниэлю показалось, что его сейчас вырвет. Он заколебался. -Скажи мне, что ты заслужил это и поблагодари меня за то, что я организовал для тебя. -Нет, — прошептал Жан, за что получил удар от самого Рико. -Не делай этого. Я стерплю это. — Рико ударил Жана сзади, отчего тот застонал, ударившись головой об косяк кровати. Рико не любил оставаться в стороне от разговоров. -Говори, или я сделаю это снова, Натаниэль, — сказал Рико. Он мог слышать, как Жан пытается подавить любые звуки боли. Натаниэль знал, что Моро справится с этим. Он знал, что Жан не предлагает себя вслепую или по глупости. Он знал, когда нужно отступить, а когда попытаться спасти своего партнера. -Я заслужил это. Спасибо за это, король, — сказал Натаниэль. Ему хотелось кричать. И хуже всего было то, что он знал, что ему придется -Новая игрушка, — насмехался Рико. -Помните, что вы оба принадлежите мне. Вы — моя собственность, Моро и Веснински. Затем Рико отошел к стене и прислонился к ней. -Ты можешь начинать, когда захочешь, Баустин. Натаниэль посмотрел на заднюю линию, наклонился и запустил руки под край рубашки, а затем поднял их вверх. Рубашка была быстро срезана, и Баустин добрался до пояса брюк Натаниэля, просунул пальцы под ремешки и сорвал их вниз. Когда Баустин потянулся расстегнуть свои штаны, Натаниэль начал паниковать. Рико рассмеялся. -Все в порядке, — прошептал Баустин ему на ухо. Одна из его грубых рук держала голову Натаниэля, а другая играла с линиями его шрамов. -Шшш. Все хорошо. Ты выглядишь таким красивым, именно там, где ты должен быть. Ты такой хороший, Нат. Натаниэль вздрогнул всем телом, услышав это имя. Только Жан называл его так. Рико громко рассмеялся, несносный в своей манере. Натаниэль даже не услышал, как Баустин повторил это имя, — он был слишком занят тем, что корчился на краю кровати. В конце концов он сделал неровный вдох, его горло сжалось. Натаниэль поймал взгляд Жана. Он увидел в них страдание. -Вернись ко мне, -Сказал Жан. -Не уходи. Иногда Натаниэль жалел, что не прекратил бороться. Все, что Натаниэль знал, — это то, что он должен выбраться. Он так и не смог перестать борьбу. Увидев его реакцию, Баустин, а затем Джонсон, стал называть его Натом, а Рико ухмылялся всю ночь, не сводят взгляд с него и Жана. Ему нужно было выбраться, потому что Натаниэль не знал, как долго он еще продержится. - Жан все слышал и наблюдал. Он слышал, как вошли четыре человека. Он слышал, как Рико насмехается над Натаниэлем. Он слышал, как Натаниэль отпускал остроумные и в то же время глупые замечания, за которыми последовала попытка Жана защитить его. Он никогда не мог остановить себя, когда дело доходило до защиты Ната, несмотря на то что это помогло им всего один или два раза. Его избивали до тех пор, пока зрение не стало затуманиваться, и тогда, Рико сам ударил его еще раз. Его голова ударилась о край кровати, что привело к сотрясению мозга, которого он пытался избежать. В этот момент он замолчал, понимая, что это принесет им обоим только больше боли. Жан старался не закричать, наблюдая, как Ната — его Ната — насилуют у него на глазах. Его дважды стошнило рядом с кроватью, как только Нат начал умолять. Такие ужасные ночи случались нечасто, но они были достаточно частыми, чтобы Натаниэль не мог от них избавиться. Рико знал, каким мучениям он подвергается, если учесть, что он то и дело поглядывает на Жана. Жан услышал крики Натаниэля, которые тот пытался заглушить в своих простынях. Он услышал смех Рико. Он слышал, как они говорили о том, что планируют сделать с ним, если он хоть слово скажет, и что они планируют сделать с Жаном. Он наблюдал, как Нат — нет, уже не Нат, а его партнер — вцепился в изголовье кровати, словно это был спасательный круг, который он боялся отпустить. Только Жан знал, что так оно и было на самом деле. Несмотря ни на что, этот идиот по-прежнему боялся умереть. Жан не понимал. Он задумался о новом имени для него. У его партнера всегда были проблемы с именами. Он вздрагивал, когда кто-нибудь называл его Натаниэлем, а после того как привык к этому, каждый раз, когда Рико называл его Веснински. Очевидно, Рико это наскучило, так как его партнер больше не вздрагивал от этого. Рико и старшие в конце концов ушли, бросив Жану ключи от наручников. Он увидел приближение удара, но его скорость обработки информации за ночь замедлилась. Удар пришелся по ребрам, отбросив его к столу. От резкого движения его и без того расплывчатое зрение помутилось, но боль, разливающаяся по ребрам, заставила темноту взять верх. - Жан очнулся через некоторое время, не зная, сколько прошло времени. Ни часов, ни окон не было, но большинство порезов к тому времени затянулись, так что он решил, что прошло немало времени. Ему потребовалось несколько минут, чтобы привести свои конечности в относительную координацию. Он сел и застыл, когда зрение поплыло. Резкие движения вызвали у него тошноту, и ему захотелось вырвать. В конце концов он добрался до Нила, не чувствуя большей части своего тела. -Нил, — сказал Жан. Нилу потребовалась минута, чтобы понять, что у него новое имя. -Можно до тебя дотронуться? — Нил кивнул в знак согласия. Когда-то он сказал Жану, что он больше не должен его спрашивать, но Жан не думал прекращать. Жан поднялся и медленно оторвал руки Нила от изголовья кровати. Затем он расстегнул наручники. На пару минут они оба замерли, Жан не хотел двигать Нила, пока тот не будет готов. Это дало ему время полностью оценить состояние партнера: он лежал без сил на кровати, его лицо было в крови, глаза едва открыты, губа частично рассечена, один глаз покраснел от того, что Рико проткнул ему глазное яблоко ножом. На его запястьях и бедрах образовались синяки, кровь и другие жидкости впитывались в простыни. Если бы не неглубокое дыхание Нила, Жан решил бы, что он мертв. -Нил, — сказал Жан, желая разжать руки Нила, которые все еще находились над его головой. На лице Нила появилась жестокая улыбка, и Жан вздрогнул. -Твою мать, Нил. Ты можешь этого не делать? Нил приподнялся на локтях и, наклонившись вперед, обхватил шею Жана. -Можно?— спросил Жан. — Да, — пробормотал Нил, напрягая голос, и слегка вздрогнул от этого звука. Жан прижался к Нилу и прикусил губу, услышав, как он тихо заплакал ему в шею. Никто бы не заметил, Жан даже не был уверен, что Нил действительно плачет, но его плечи сотрясались от неровного дыхания. Жан ненавидел то, как сильно он мог понимать его. Жан незаметно подтянул рукава толстовки, позволив своим покрытым шрамами запястьям пройтись по голой спине Нила, а его руки зашагали вверх-вниз, помогая успокоить дыхание Нила. Все они играли в экси одинаково - грубые руки каждого были похожи. Жан не понимал, откуда он это знает. -Ты можешь ходить? — спросил Жан. Нил слегка кивнул, оттолкнувшись от Жана. Он перекинул ноги через край кровати и, опираясь на Жана, захромал в ванную. Его трясло. Жан завел Нила в душ, предоставил ему возможность уединиться и вернулся в ванную, когда услышал свое имя. Жан передал Нилу тренировочные штаны и мешковатую толстовку, которая, как он знал, нравилась Нилу, но на самом деле была его собственной. Жан был уже без рубашки и накладывал швы на раны, пока Нил принимал душ. Одевшись, Нил медленно сел на стойку, и они посмотрели друг на друга. -Позволь мне помочь, — сказал Нил едва слышным шепотом. Жан кивнул, передавая Нилу аптечку и две таблетки. Жан прикусил губу и провел пальцами по волосам Нила, зашивая особенно глубокий порез на его боку. -Тебе нужно научиться завязывать волосы, — сказал Жан и Нил хмыкнул. -Зачем мне это делать, если ты мне каждый день жалуешься на это? — Он не обратил внимания на то, как пусто звучат их голоса. Нил почти не говорил, но Жан уже привык читать по губам. -Чтобы я не умер безвременной смертью из-за вечного раздражения от этой шевелюры, которую ты называешь волосами. -Пошел ты, — сказал Нил. -По крайней мере, я не выгляжу как заносчивый школьник из 1800-х годов. — Жан насмехался как раз в тот момент, когда Нил заканчивал связывать стежок. -Я сегодня уезжаю, а завтра прикончу его, — сказал Нил. Жан бросил на него неодобрительный взгляд. -Может, сроки и не совпадают, но это произойдет. Я больше так не собираюсь жить. — Жан вздрогнул, когда Нил начал смеяться, и провел большим пальцем по его скуле. -Ты видишь левым глазом? — спросил Жан. -Неважно, — ответил он, и Жан вздохнул. Он знал Нила достаточно долго, чтобы не поднимать эту тему. Нил спрыгнул с раковины, но Жан поднял руки в вопросительном жесте. Нил закатил глаза, но кивнул, позволив Жану поднять его с поверхности столешницы. Жан не заметил, как он поморщился, пока они шли обратно в комнату. Жан выключил свет и лег на кровать, прислонившись к стене. Затем он расстелил одеяло для Нила, который устроился рядом с ним. Он не шевелился, пока Нил не потянулся назад и не схватил его за руку, потянув ее к своему животу. Нил придвинулся и прижался к его груди, Жан физически ощутил, как тот расслабился. Он крепко сжал его руку из чувства защиты и глубоко вздохнул. Они оба знали, что Рико уже закончил на эту ночь, так что на несколько часов у них было ощущение некой приватности. Нил и Жан начали спать в одной постели около года назад, после ухода Кевина. К тому времени они сблизились, и ни один из них не высыпался. Нил проговорился, что не может спать не только потому, что они были в опасности, но и потому, что, когда он скрывался с матерью (хоть и недолго), они всегда спали вместе. Ему нравилось знать, что она в безопасности и прижата к нему. Жан чувствовал себя невероятно уверенно, когда спал с Нилом, — не то чтобы безопаснее, потому что в Гнезде ничто не было безопасным, — но наличие стены за спиной и защитного придурка перед ним снимало часть страха. Вскоре у них обоих появилась эта привычка. Им как-то удавалось скрывать это от Рико. Нил еще сильнее прижался к его груди, а Жан прислонился лбом к плечу Нила -Куда мы идем? — спросил Жан, развлекаясь мыслью, которую никогда раньше себе не позволял. Нил часто говорил о том, чтобы покинуть Гнездо, но Жан всегда боялся уходить. Но если Нил будет в безопасности, это не имело значения. И в этот момент Жан начал приходить в отчаяние. Он не знал, сколько еще человек может выдержать. Именно благодаря Нилу Жан остался жив. Нил много раз вытаскивал его обратно с уступа, даже после того, как он несколько раз спрыгнул с него. Жан знал, что доживет до выпускного — а Нил? Он доживет, но Жан не знал, сколько его желания осталось. -Пойдем по дороге из кирпичей Кевина, — сказал Нил. Француз был крайне удивлен таким ответом.