Sleeping At Last

Натаниэль не мог сказать, что его жизнь стала лучше или хуже после всей этой истории с Ичиро, Жаном или Рико... Священником, наставником и уткой. И, конечно же, с Эндрю, хотя Натаниэль не думал, что тот оценил бы, если бы его назвали как то из этих вариантов. Однако Натаниэлю становилось все труднее проводить время в своей комнате без Жана. Он не любил спать в своей постели по понятным причинам, а теперь не мог спать в постели Жана, потому что она все еще пахла им, и Натаниэль мог думать только о том, что он потерял. А что было хуже всего? Это была его собственная вина. Это была его собственная вина, что Натаниэль в одиночку потерял лучшее, что было в его жизни с тех пор, как он был с Кевином. По крайней мере, с Кевином Натаниэль мог винить Рико за то, что он его потерял. Это был выбор Натаниэля — увести Жана из Гнезда. Это был выбор Натаниэля — сжечь единственную опору, которая у него была, в доме, построенном на пепле. Его план для Жана еще даже не был завершен. Он глупо думал, что вытащить Жана будет самой сложной частью. Он ошибался. Часть его разума знала об этом, а более умная часть блокировала эту мысль, и ему оставалось только перерезать ножом их связь. Жан попытался бы вернуться, если бы еще не сделал этого. Он был французским ублюдком, который никогда не оставлял Натаниэля в покое. Если Жан узнает, что Натаниэль был единственной причиной его побега, он найдет способ вернуться, даже если это убьет его. Если Жан подумает, что Натаниэль не имеет к этому никакого отношения, он будет искать способы вытащить Натаниэля вместе с собой. Если он подумает, что все это устроил Ичиро, он может просто убить себя. Натаниэль обдумывал это снова и снова. Он должен был разорвать связь с Жаном и убедиться, что ущерб был необратим. Другого выхода не было. Дверь была приоткрыта, и пока Натаниэль не захлопнет ее, не построит кирпичную стену и не снесет здание, к которому она вела, Жан не остановится. И, боже мой, Натаниэль устал об этом думать. Ночь за ночью, день за днем. Прошла всего неделя, а он был готов вырвать себе волосы. С каждым днем он проводил все больше времени на корте. Он почти не спал, а когда не мог, занимался экси. Он часами выполнял раздражающие, кропотливые упражнения, которые требовали всей его концентрации. Любые мысли, не помогавшие выполнению упражнений? Бессмысленные. Он забывал о них, как только они приходили ему в голову. И это не было напрасным, потому что его навыки стремительно росли. Натаниэль подумал, что у него сердечный приступ, когда Хозяин сказал, что его выступление было «приемлемым». Приемлемым. Рико, слава богу, было не слышно. Избалованный психопат был странно смирным в течение последней недели, поэтому Натаниэль знал, что это произойдет. Натаниэль также обнаружил, что все больше времени проводит в Восточной башне с Кацу. Ичиро с той ночи участвовал в совещаниях в Нью-Йорке. Натаниэль не задавал вопросов, когда Кацу каждые несколько ночей появлялся, чтобы... просто... потусоваться? Почему второй помощник Ичиро несколько раз за неделю летал на частном самолете обратно в Гнездо, Натаниэль не знал. Так он оказался здесь, едя еду на вынос на полу в комнате Ичиро, смотря новую серию какого-то японского аниме. Натаниэль не знал, о чем оно, хотя ему было слегка интересно. Они оба говорили по-японски, поэтому субтитры им не были нужны, и Натаниэль мог слушать, пока делал обзор видео. Что-то маленькое ударило Натаниэля по лицу, вырвав его из раздумий. Увидев на полу желейки в форме червяка, Натаниэль вытер с лица лишний сахар и сердито посмотрел на Кацу. -Перестань дергать себя за волосы, — сказал он, отрывая взгляд от экрана. По-видимому, эпизод закончился. Натаниэль расслабил левую руку, которая была зажата в волосах на затылке. -Не могу поверить, что ты действительно потратил на это мармеладную червячку, — сказал Натаниэль. -Я тоже. Жду тебя на похоронах. Подарки приветствуются, но необязательны, — сказал он, складывая кусок пиццы с бесчисленным количеством начинок. Натаниэль был уверен, что у этого парня отсутствуют вкусовые рецепторов. -Если я удостою тебя своим присутствием, это будет единственный подарок, который ты получишь, — ответил он. -“Удостоить” — очень мягкое слово для того, чтобы описать, каково находиться рядом с тобой. Я бы скорее сказал “наказать” или “мучить”», — сказал Кацу, протянув руку к мармеладной червячке и все равно сунув ее в рот. -Слова, которые можно найти в романе Стивена Кинга. Только работа и никаких развлечений. Ты когда-нибудь смотрел «Сияние»? -Еще нет, — начал Натаниэль, — но тебе, может, стоит вытащить палку из задницы (перестать быть напряженным), прежде чем мы будем смотреть, чтобы тебе было удобнее. -Как альтруистично с твоей стороны. -Такой я есть, — сказал он. -Всегда думаешь о других. Кацу фыркнул, и Натаниэль даже не смог обидеться. Вернувшись к телевизору, Кацу открыл старое видео на YouTube, которое, судя по всему, было обзором шахматной партии. Натаниэль прищурился, увидев метку «часто просматриваемое» в правом нижнем углу. Не в первый раз Натаниэль задался вопросом, кто, черт возьми, такой Кацу. Это было скорее из интереса, чем из какого-то осуждения. Он не ожидал, что второй наследник якудза будет таким... человечным? Непринужденным? Нормальным? Любовь Кацу к видеоиграм, видео на YouTube и дерьмовой еде на вынос казалась чем-то большим, чем обычное увлечение. Детство Натаниэля было далеко не обычным, и, насколько он мог судить, у Кацу оно было не лучше. С ним было легко разговаривать. Натаниэлю не приходилось объяснять свои привычки, которые, как красноречиво выразился Кацу, были «более извращенными, чем пара, пытающаяся зачать ребенка». -В чем дело? — спросил Кацу, указывая на телефон, который Натаниэль сжимал в правой руке. -Ты смотришь на него, как на отродье сатаны. -Ты — порождение сатаны, — пробормотал Натаниэль. Кацу фыркнул. -Где ты выучил эту фразу? В начальной школе? -Ты ведешь себя так, как будто действительно ходил в начальную школу, — сказал он. Когда Кацу промолчал, Натаниэль посмотрел на него, вопросительно подняв бровь.-Ты ходил в начальную школу? -Технически да, — ответил Кацу. И вот оно. -Школа, которая не была связана с якудза? Кацу показал ему средний палец. -Я узнал о якудза только в семнадцать лет. Это не значит, что я очень... регулярно ходил в школу, но это было не из-за мафии. -Почему? — спросил Натаниэль. -Тебе придется пригласить меня на еще одно свидание, прежде чем я покажу тебе скелеты в своем шкафу. В глазах Кацу был тусклый блеск, который Натаниэль узнал, но не мог назвать. Он никогда не уклонялся от взгляда Натаниэля и знал, как легко перевести разговор в другое русло. Учитывая, что Кацу был вторым после наследника Мориямы, это не было слишком шокирующим. -Это все, что у тебя в шкафу, дорогой? — спросил Натаниэль. -Тебе придется подождать и узнать, любовь моя, — ответил он. Натаниэль закатил глаза, еще не дослушав Кацу до конца. -Так что же заставляет тебя смотреть на телефон, как на свидание на выпускном в школе? -Ладно, это уже перебор. Не может быть, чтобы ты ходил в школу, — сказал Натаниэль. Кацу не клюнул на приманку и просто продолжал смотреть на него. -Жан. -Моро? — спросил Кацу. -Я думал, это уже в процессе. Ты не звонил Ноксу? -Звонил, — сказал он, опустив подбородок и прислонив лоб к колену. -Ты никогда не знал Жана. -Нет, не очень хорошо, но я разговаривал с ним несколько раз, — сказал Кацу. Натаниэль поднял брови. Он мог сосчитать по пальцам одной руки, сколько раз он и Жан не виделись , и почти всегда в этих ситуациях была задействован Рико. -Ичиро просил меня следить за ним в течение нескольких лет, а потом, совсем недавно, ты. -Почему Жан? Кацу посмотрел на него на мгновение, задумчиво. Он не колебался — Натаниэль не думал, что он биологически способен колебаться, будь то приобретенная черта или врожденная — хотя и не спешил с ответом. -Он хотел убедиться, что его активы остаются активными, — сказал Кацу. Это не было грубо или недоброжелательно, просто констатация факта. Натаниэль замер, когда понял, что это означает, его легкие сжались и не расширялись. Натаниэль рационально понимал, что у главного отделения были способы добывать информацию, которые выходили далеко за пределы паранойи его матери. Натаниэль знал, что его партнер почти всегда был в состоянии глубокой депрессии. Натаниэль понимал, что Жан не видел смысла в жизни. Натаниэль знал, реалистично, что Жан резал себе вены и планировал несколько способов покончить с собой. И где-то, скрыто в глубинах сознания Натаниэля, он знал, что Жан только выжидал время до окончания учебы ради Натаниэля. Но он не хотел этого знать, не хотел этого видеть и не хотел в это верить. Больше не было смысла скрывать это, особенно после того, как Кацу подтвердил, что главный офис уже несколько лет наблюдает за Жаном, как за самоубийцей. -Как? — спросил Натаниэль. -Почему ты ему звонишь? Натаниэль не стал настаивать на смене темы. -Я звоню Кевину. Жан собирается вернуться, и я должен убедиться, что он этого не сделает. -Ты знаешь, он уже пытался? -Нет, но я не удивлюсь, если это так. Кацу помолчал минуту. -Ты должен порвать с ним отношения, — рискнул Кацу. Натаниэль не ответил. -Но даже если ты скажешь ему не возвращаться, он все равно вернется. Учитывая это и выражение твоего лица, это должно быть что-то более жестокое. После нескольких минут молчания Натаниэль поднял голову и посмотрел на Кацу. -Ты собираешься порвать с ним, да? — спросил Кацу. Натаниэль ничего не сказал; ему и не нужно было. Кацу явно был вполне способен понять это сам. -Ты знал его... сколько? Одиннадцать лет? Натаниэль кивнул. -Никогда не бывает легко использовать себя в качестве оружия для других людей. Это привлекло внимание Натаниэля, но Натаниэль не знал, было ли это из-за того, что он хотел игнорировать приближающийся телефонный звонок, или из-за искреннего интереса. -Говоришь по собственному опыту? Кацу улыбнулся ему безразличной, пустой улыбкой. -Есть не так много способов заставить свою биологическую семью перестать тебя искать, — сказал Кацу с почтением. -Для тебя инсценировка смерти не является вариантом, и это оставляет тебе только один вариант. Кацу протянул руку к боковому столику и открыл ящик, которого Натаниэль не заметил. Без ручки он не выглядел встроенным. Откинувшись на диван с новой пачкой желейных червячков Trolli, Кацу закрыл ящик ногой и снова обратил свое внимание на телевизор. Он открыл пачку и предложил Натаниэлю, который только покачал головой, но все же взял горсть. Кацу бросил на него косой взгляд и слегка ухмыльнулся. -Не говори Ичиро, — сказал он, не выглядя ни капельки виноватым. Натаниэль вздохнул и сгорбился рядом с Кацу. Взяв телефон и бросив червя в рот, Натаниэль нажал «звонок». Пройдите мимо раздевалки. Поверните направо. Поднимитесь по лестнице. Поверните налево. Обойдите академическое крыло. Поднимитесь по лестнице. Поверните направо. Пройдите через медицинское крыло. Спуститесь на два этажа. Поверните налево. Пройдите мимо раздевалки «гостей». Поверните направо. Обойдите внешний корт. Обойдите внутренний корт. Снова обойдите внешний корт. Пройдите мимо раздевалки. Поверните направо. Снова и снова, снова и снова. Если бы Натаниэль не был в Гнезде с пяти лет, однообразные круги, вероятно, стали бы скучными. Даже удушающими. Дело в том, что у него не было много воспоминаний о том, каково это — бегать на улице. Если он и знал это чувство, то к тому времени оно давно исчезло. Круг был успокаивающим, почти освобождающим, потому что Натаниэль знал только Гнездо. Если бы у него было нормальное детство, это не доставляло бы ему такого удовольствия. Ему повезло. Еще одним преимуществом был дизайн Гнезда. Оно было построено как дом-тюрьма, из которого его обитатели редко выходили. Несмотря на выездные игры и интервью, Натаниэль редко выходил. Даже игроки, которых набирали в Гнездо, уезжали только на несколько дней во время праздников и на две недели летом. Гнездо было достаточно большим, чтобы его периметр составлял 5 км. Персонал знал Натаниэля настолько хорошо, что даже не обращал внимания на его присутствие, когда он проходил мимо. Профессора обычно закрывали двери после первого круга, медсестры были совершенно равнодушны, а уборщики просто уступали ему дорогу. Натаниэль пробежал почти шесть с половиной миль в блаженстве, прежде чем его разум сосредоточился на новой группе демонов. Помоги ему, Кевин. Вверх по лестнице. Тогда помоги мне помочь ему. Налево. Он не может со мной разговаривать, Кевин, иначе он так разозлится, что может убить меня сам. Круг вокруг академического крыла. Мне все равно, справедливо это или нет. Если ты не скажешь ему, я попрошу Эндрю. Мы оба знаем, что ему плевать на Жана, пока ты в безопасности. Наверх по лестнице. Я знаю, что прошу многого, но он должен в это поверить. Скажи ему, что я не хочу его, скажи ему, что он мне не нужен, и... скажи ему, что я просто ждал, когда его выведут, чтобы больше не иметь с ним дела. Хорошо. Я не могу с ним разговаривать. Он мне не поверит. Через медицинское крыло. Я, блядь, не знаю, Кев. Скажи ему, что он только причиняет мне боль, когда находится здесь, и я больше не могу это терпеть. Два пролета вниз. Спасибо. Налево. Стоп. Мы не будем вести этот разговор посреди ночи. Пройди мимо раздевалки «гостей». Кевин, ты все еще будешь играть весной? Тогда мы там, где мы есть, смирись с этим. Да. Экси не является для нас панацеей, как для него. Это наша жизнь, ты это знаешь. Мы делаем то, что должны, чтобы ее сохранить, и никогда, блядь, не извиняемся за это. Обойди внешний корт. Ты не понимаешь, что я сейчас не могу этого делать? Один круг по внутреннему корту. Потому что разговаривать с тобой больно. Разговаривать с тобой действительно больно, ты не понимаешь? Еще один круг по внешнему корту. Нет, Кевин. Я бы застрелил тебя, если бы ты вернулся. Пройти мимо раздевалки. Рад, что мы с этим согласны. Поверни направо. По лестнице вверх. Натаниэль продолжал бежать. Не имело значения, что его время было сочтено и оставалось всего несколько часов, если не меньше, пока Рико или Хозяин не пришли бы его искать. Это не имело значения. Если у Натаниэля было время бежать, он бежал, не задумываясь. Натаниэль помнил один случай, когда он колебался, прежде чем бежать, и винить в этом мог только себя. Это была его вина, что он игнорировал все, чему научила его мать; в конце концов, она была права. Не оглядывайся, не останавливайся, беги дальше. Это было возможно только в том случае, если у Натаниэля не было ничего, на что он хотел бы оглянуться. Но в этот план вмешался маленький блондин с золотистыми глазами. Натаниэль не знал, как долго он бежал. По его предположению, не менее двух часов, потому что несколько кругов назад он преодолел дистанцию полумарафона. В следующий раз, когда он пробегал мимо раздевалок «гостей», он замедлил бег. В тот момент, когда он остановился, его тело застыло, а легкие сжались. Он не хотел останавливаться, потому что все его тело болело. Ничего хорошего никогда не выходило из того, что он оставался на одном месте, но вот он был здесь. Встав, Натаниэль прислонился к стене корта, пока его дыхание не выровнялось. Взглянув на часы на табло, Натаниэль увидел, что у него есть только час, прежде чем другие команды прибудут на банкет. Это было начало весеннего сезона, и поскольку «Вороны» были действующими чемпионами своей конференции, банкет проводился в «Гнезде». Натаниэль не был уверен, как он пропустил толпу людей, которые готовили площадку, таская стулья и столы, как только покрыли ее водой. Он не задумывался об этом слишком долго. Одна вещь, о которой он долго размышлял, была Эндрю. Его неуступчивое присутствие. В некоторых статьях говорилось, что Эндрю был властным, в то время как другие называли его несуществующим. Восприятие Натаниэля никогда не колебалось, никогда не менялось. Он знал, что Эндрю был не тем человеком, которого он встретил в колонии для несовершеннолетних. Он не скорбел об этом человеке; Натаниэль хотел узнать все о Эндрю — всегда хотел — но не те части его личности, которые не существовали. Не те части, которые придумывала пресса. Не те части, которые он намеренно вытеснял. За время их краткого общения Натаниэль понял, что «новый» Эндрю не был создан случайно. Оттолкнувшись от стены корта, Натаниэль направился к красному крылу. Он на мгновение задумался, где Рико, прежде чем продолжить путь к своей комнате. Это уже не имело значения. Натаниэлю было все равно, исходила ли эта фальшивая уверенность от его нового положения с Ичиро или нет. Ему нужно было беспокоиться только о себе. И даже тогда у него не было особого выбора. Он будет держаться при жизни и функционировать, скорее ради главного отделения, чем из-за своих собственных причин, но это было уже в прошлом. Натаниэль схватил свой черный костюм и чертов красный галстук и направился в ванную. Эти банкеты не приносили ему ничего, кроме двух часов, укоротивших его жизнь. Единственным преимуществом было то, что они совпадали с первым предсезонным матчем «Воронов». Он мог пережить что угодно, если на кону стояла игра, и об этом было гораздо легче думать, чем о своем новом отвратительном осознании того, что Ичиро наблюдает за ним. Я вернусь на игру в конце следующей недели. Он знал, что где-то сегодня вечером он увидит Ичиро. Для чего, Натаниэль не знал. Не было смысла об этом беспокоиться. Зачем страдать дважды? — Высота? Эндрю ее не любил. Полеты? Не весело. Высокие полеты? Совершенно не доставляли удовольствия. Летать высоко, находясь под кайфом? Ха. Не весело. Абсолютно ноль баллов в категории «веселье». Его лекарства любили следить за тем, чтобы он веселился. Все время! В любой ситуации! Кошка попала под машину? Наверное, это была зеленая Kia Soul, потому что любой, кто покупает такую машину, должен быть слеп, как чертова летучая мышь. На его губах появилась улыбка. Эндрю провел рукой по лицу. Жаль, что только он слышал свои мысли. Он часто смеялся в одиночестве. И он действительно имел в виду «слышал», потому что мысли Эндрю граничили с слуховыми галлюцинациями, когда он принимал лекарства. Это был главный показатель для трезвого Эндрю, что эти лекарства действительно не подходили ему. И бз бз Би тоже это знала, но она ничего не могла поделать. Ха! Короче говоря, он ненавидел свои лекарства. Он не мог их по-настоящему ненавидеть, нет, нет, не пока он их принимал. Трезвый Эндрю ненавидел немногие вещи, но эти чертовы лекарства были одной из них. Он почти всегда предпочитал быть трезвым. За исключением одной ситуации. Невеселой ситуации. Одной ситуации. Невеселой ситуации, которой он сейчас избегал, находясь под кайфом, прежде чем они физически поднялись бы вверх, как самолет. Как Эндрю. Все остальные были далеко позади. Эта ситуация имела отрицательные моменты в категории «веселье» и несколько сотен в категории «я лучше попробую по-настоящему понять Кевина, когда он говорит». И, уважаемые гости, эта ситуация была абстиненцией в самолете. Абстиненция в самолете, абстиненция в самолете... змеи, змеи, змеи в самолете! Его лекарства были виновниками обеих ситуаций, но в данном случае монстр, которого он не знал, был лучше монстра, которого он знал. Эндрю почти не мог себя контролировать, когда был под кайфом, но он знал, что такое абстиненция в самолете. Какая мука, эта абстиненция в самолете. Он мог с поразительной ясностью описать пол в туалете самолета JetBlue, где он стоял на коленях и рвал в унитаз во время турбулентности. Пока не наступил день, когда он не смог этого сделать, и ему пришлось оставаться под кайфом в самолете. -Эндрю, — сказал Кевин. Эндрю отвернулся от окна, его взгляд приковался к сумке, которую держал Кевин. -Ну-ну, разве ты не знаешь, как покорить мое сердце, — сказал Эндрю с улыбкой, которая, казалось, тянулась от уха до уха. -Ты их хочешь или нет? — спросил он. Эндрю схватил пакет с леденцами. -Ты ходил на уроки танцев?— спросил Эндрю. -Потому что ты стал лучше выражать свои эмоции. --Отвали, — сказал Кевин без особой злости. -А там есть тутси ро... -Я не идиот. -Это спорный вопрос, — отшутился Эндрю, и Кевин посмотрел на него. Кевин знал Эндрю под действием лекарств и трезвого Эндрю лучше, чем кто-либо другой. Кевину не нравились его лекарства по двум причинам — двум причинам, о которых он часто и громко говорил, потому что он Кевин. Во-первых, он не думал, что Эндрю они нравятся или что он их заслуживает, а во-вторых, Кевин считал, что Эндрю будет больше стараться в стикболе, если не будет под кайфом или в депрессии 24/7. Эндрю не удовлетворил его, сказав, что он прав. Увы, Кевин знал, что он ненавидит летать, и Кевин знал, что он ненавидит быть под кайфом, и Кевин знал, что Эндрю был рядом с ним. Отсюда и леденцы от тутси-ролл, несмотря на то, что у Кевина было больше проблем с едой, чем даже у Эндрю, а Эндрю провёл год и четыре месяца в исправительном учреждении без сладостей. Ужасно. Даже трезвый Эндрю согласился бы с этим. Подняв бровь, Эндрю сказал: -И ты все еще в моем пространстве, потому что…? Кевин закатил глаза и направился к высокому французскому латте с тройкой на лице. Bаймак был где-то поблизости, вероятно, покупал бутылку воды и мюсли-батончик за 40 долларов. Мистер Французский латте был не таким раздражительным, как когда они его поймали. Поговорив со своим рыжим товарищем в клетке, Кевин сказал Жану что-то, что сломало его и освободило. Не освободило, как улетевшего ворона, но отвязало от цепи, которая его удерживала. Где-то в этом высоком парне ростом 6^3 футов Эндрю знал, что Жан не расстроился из-за переезда на западное побережье. Кевин тоже не был. Он был одержим Ноксом. Когда объявили посадку на самолет, Эндрю подошел к Кевину с леденцом во рту и еще двумя в руке. -О, любовник, — позвал Эндрю. Он услышал очень драматический вздох, прежде чем Кевин посмотрел на него. -Хватай мистера Латте. Мы садимся на самолет. Латте произнес несколько избранных слов по-французски, а Эндрю только пожал плечами. У Эндрю в голове был только один любовник, но его лекарства не позволяли ему сосредоточиться на чем-то одном слишком долго. — -Ты действительно думал, что это была хорошая идея, Веснински?» — слова Рико пронзили его разум, добавив соли на все раны, открывшиеся за последние несколько часов. Пожав плечами, Натаниэль продолжал смотреть на заднюю часть своего шкафчика, как будто он что-то делал. На самом деле он ни о чем не жалел. Это была долгая ночь, и все, о чем просил Натаниэль, — это одна игра в экси, в которой ему не нужно было думать . Где ему не нужно было беспокоиться о том, что он разрушит хрупкую гордость Рико. Где ему не нужно было сдерживать свои атаки на Баустина, потому что это могло обернуться против Жана. Где он мог просто играть. Просто играть. Один фокус. Одна цель. Только он. В свете сегодняшней бури Натаниэлю нужно было время, чтобы передохнуть. Он знал, что игра в экси — единственный способ достичь этой иллюзии в Гнезде. Если бы Натаниэль провел еще одну игру, планируя свои ходы в соответствии с позицией Рико, обдумывая самый простой способ победить Рико на вершине и, черт возьми, думая, он бы сошел с ума. Это было удушающе. Он задыхался. Он даже не хотел думать о том, что Кевин жил так годами . Как он все еще мог любить этот спорт, было непонятно Натаниэлю, и это о многом говорило. Единственный человек, который понимал его потребность в экси, был Кевин. Оба они нуждались в этом, как в крови в своих венах, хотя играли по-разному. Для Кевина тренировки были практически еще одним жизненно важным органом, напрямую связанным с экси. Кевин тренировался для экси. Это были точные решения, выверенные маневры и повторения. Натаниэль же был наркоманом, играя на инстинкте и мышечной памяти. Он начинал остро осознавать, что роскошь не существовала, когда он был один в Гнезде. Он начинал задаваться вопросом, не было ли стиль игры Кевина естественным, а вынужденным. Рико всегда нужна была собачка, которую можно было бы пинать, и Натаниэль был чертовски глуп, когда думал, что соглашение с Ичиро и тот факт, что они играли на противоположных позициях, будет достаточно, чтобы Рико оставил его в покое. -...все в порядке, Нат», — сказал Рико, и его слова снова проникли в сознание Натаниэля. -Тебе не нужно отвечать. Твой голос только усложняет ситуацию, честно говоря. Натаниэль захлопнул свой шкафчик и повернулся. Рико смотрел на него с кривой, садистской улыбкой, а по бокам стояли Баустин и Тейлор, и Натаниэль с трудом сдержал желание рассмеяться. Этот ублюдок всегда любил устраивать представления. -А театральность необходима? — спросил он. -Тебе нравится чувствовать себя собранным или тебя возбуждает власть? -Это не власть, Веснински. Любой хороший капитан поздравил бы своего товарища по команде после твоего выступления на площадке сегодня вечером, — сказал он. -Прости, что не отдал тебе последнюю передачу, — сказал он. Натаниэль чувствовал тошнотворную свободу каждый раз, когда его охватывало желание найти Жана. Он не любил быть один, но чертовски наслаждался одиночеством. Натаниэль не мог заставить себя чувствовать себя виноватым из-за этого, потому что он был чертовски уставшим и хотел, чтобы угрозы в комнате уже исчерпали себя и покончили с ним. Хорошо это или плохо, но Натаниэлю нравилось не сдерживать себя . -Я не знал, что тебе нужна помощь каждый раз. Я приспособлюсь и буду планировать соответственно. И вот оно. Натаниэль наблюдал, как в глазах Рико зажглось пламя. Этот ублюдок был бы гораздо умнее, если бы научился не реагировать на то, что говорят другие. Не в первый раз Натаниэль задался вопросом, были ли Рико и Ичиро детьми одних и тех же родителей. Он знал, что Кенго был отцом обоих, но по какой-то причине их различия раздражали Натаниэля. -Я действительно ненавижу твой язык, Нат, — сказал он. -Похоже, это твоя проблема. Я готов пойти на семейную терапию, если ты считаешь, что это пойдет на пользу нашим отношениям, — ответил Натаниэль. Он услышал кашель, который подозрительно напоминал попытку скрыть смех, и его взгляд метнулся к Тейлору. Бэклайнер, может, и был придурком, но у него было чувство юмора. К несчастью для Натаниэля, эта оплошность не осталась незамеченной. -Давай проясним одну вещь, Натаниэль, — сказал Рико, приближаясь к нему. Натаниэль с трудом сдержался, чтобы не спросить: -А ты нет?. -Мне скоро нужно закончить интервью после игры, и когда я вернусь в твою комнату, я не хочу слышать твой голос до конца вечера. Все ясно, номер четыре? -Чёрт, ясно, — пробормотал он. Через секунду Натаниэль был прижат к шкафчикам, а его горло сдавила рука. Рико был так близко, что Натаниэль чувствовал его дыхание на своём лице. Он знал, что это не та битва, за которую стоит бороться. В любом случае, ему не за кого было бороться. Действительно ли имело значение количество повреждений? -Я думаю, ты не закончил фразу, Нат, — сказал Рико. -Тебе это действительно нравится, — сказал он тихим голосом из-за нехватки воздуха. -Твоя рука не справилась с задачей на этой неделе? Боже, даже его французский ублюдок-партнер бы над этим посмеялся. Пальцы сжались, когда большой палец Рико впился в кожу над яремной веной Натаниэля. -Последний шанс, Нат, — сказал Рико. -Тебе некому будет убрать за тобой после этого, так что я бы хорошо подумал, прежде чем отвечать. Натаниэль замер, когда его разум ухватился за слова Рико. Он очень хорошо понимал — сегодня, больше чем когда-либо — что у него никого нет. Натаниэль оставил Эндрю в исправительном учреждении, он потерял Кевина еще до того, как тот покинул стены «Гнезда», и он отослал Жана, не оставив ни капли шанса на спасение их отношений. Возможно, Натаниэль играл на руку Рико, но ему было все равно. У Натаниэля действительно не было никаких оснований, верно? Имело ли значение количество нанесенного ущерба? -У тебя проблемы с отцом, Рико, но это не значит, что я должен называть тебя «королем». У всех нас есть проблемы, блядь. Ты единственный, кто устраивает истерику, с которой даже папа не удосужился разобраться. Натаниэль думал, что почти видит, как от Рико валит дым. На полсекунды, может быть, на секунду, Натаниэль позволил себе насладиться разрушительной силой своих слов. Натаниэль редко стремился убить своими словами, хотя иногда ему это удавалось. Он никогда не был из тех, кто приукрашивает вещи, и не обязательно испытывал какие-то чувства, когда его слова влияли на других не так, как он того хотел. Но в случае с Рико? Натаниэль не испытывал ни капли сожаления о том, что сказал. Это были гены его отца, которые наслаждались чужим страданием, и он не возражал против них. Улыбка Натана заиграла на его губах, и Натаниэль сделал слабую попытку ее скрыть. Честно говоря, Рико не был самым страшным монстром. Он был пустой тратой энергии. Натаниэль знал это. Жан знал это лучше, чем он. Кевин никогда не имел возможности узнать это, поскольку был брошен в мир Рико в слишком юном возрасте. Натаниэль дал волю своему языку в разговоре с этим жалким человеком, но ему лучше было бы приберечь свои смертельные удары для кого-то, кто стоит на несколько ступенек выше Рико. В конце концов, это не изменило бы его судьбу. Были способы, которыми он мог сдержать свои удары, чтобы защитить Жана, но когда он был один, Натаниэль знал, что он — безнадежный случай. Из уст Рико вырвалось рычание. -Баустин! — крикнул Рико. Старший подошел и схватил Натаниэля за плечи. Поддавшись инстинктам, Натаниэль замахнулся левой рукой. Он был достаточно умен, чтобы направить свою агрессию на товарища по команде, а не на своего любимого короля. Баустин уклонился. Натаниэль почувствовал, что его реакция замедлилась, а от усталости его конечности стали тяжелыми, как свинцовые. Рико воспользовался его колебанием и нанес свой удар. Натаниэль повернул голову, и кулак Рико попал ему в ухо, а не в челюсть. Боже, как Натаниэль устал. Баустин заблокировал голову Натаниэля, прежде чем тот осознал, что произошло. Зрение Натаниэля начало мутнеть, и часть его задалась вопросом, не потеряет ли он сознание, прежде чем они начнут его мучить. Однако у него не было много времени, чтобы надеяться на это. Натаниэль все меньше и меньше глотал воздух, пока Баустин сжимал его захват. Кто-то ударил его по левому колену, и оно подкосилось, и Натаниэль почувствовал, как его тело ослабевает в захвате Баустина. Голос Рико раздался в воздухе. Мозг Натаниэля не мог обработать слова. Его взгляд был прикован к своим ботинкам, когда его тащили по раздевалке. Это было странно — сосредоточиваться на таком в такой момент; Натаниэль всегда сражался как дикий кот, остро ощущая каждое движение окружающих. Возможно, Жан был единственной причиной, по которой Натаниэль каждый раз удавалось оставаться в настоящем, когда такое происходило. Возможно, Жан удерживал его. Может быть, Натаниэль мог убедить себя, что он не так уж и ненавидел одиночество. Он почувствовал, как Тейлор схватил его за ноги, когда Баустин бросил его на одну из скамеек. Голова Натаниэля ударилась о дерево. Тейлор держал его ноги. Рико возился с завязками своих брюк. Натаниэль не знал, куда делся Баустин, но через несколько секунд он почувствовал, как руки выкручивают его руки под скамейкой. Мозг Натаниэля снова заработал. Он попытался сесть, но Баустин наклонился над его грудью, используя свои лишние двадцать килограммов мускулистой массы, чтобы удержать Натаниэля. Баустин привязал правое запястье Натаниэля к его левому локтю, а затем перешел на другую сторону. Натаниэль опустил голову на дерево. -Вы, мелкие ублюдки, — сказал он. Он не думал, что кто-то его слышит. Затем Рико перекинул ногу через скамейку, его штаны низко висели на бедрах, а шнурки касались лица Натаниэля. Что-то в мозгу Натаниэля сложило картину того, что должно было произойти. Его тело охватил холод, а по коже побежали странные капли пота. Натаниэль видел, как двигаются губы Рико, но ничего не слышал. Были звуки, которые не были словами. Чем дольше Натаниэль молчал, тем больше лицо Рико искажалось от гнева. -...закрой рот, — сказал он. Натаниэль моргнул, когда Рико засунул пальцы за пояс его штанов. -По... — попытался Натаниэль. Он не мог понять, как соединить звуки, чтобы получилось правильное слово. -Т... Туп... -Что это было? — спросил Рико, немного наклонившись. -Кошка съела твой язык, Нат? Натаниэль дрожал. Он так сильно дергался, что плечи заныли от боли, потому что его руки были крепко связаны. -Ты бесполезен, Нат, — сказал Рико. -Я всегда ненавидел твой гребаный рот, но, кажется, наконец-то нашел ему применение. Он начал гипервентилировать. Пальцы проникли в его волосы и прижали его голову к скамейке. Рико спустил ему штаны, и Натаниэль заставил себя закрыть глаза. -Посмотрим, как хорошо ты сосешь член, Четыре. Уверен, Жан заставлял тебя попрактиковаться на нем раз или два, учитывая, что он гребаный фа... -Не произноси его имя, — прошипел Натаниэль. -Я откушу тебе член. -Ты в этом уверен? — спросил Рико, прежде чем замолчать. Натаниэль знал этот взгляд — взгляд у меня есть что-то на Натаниэля». Он знал это, потому что жил с этим садистом годами. -Оглянись по комнате. Натаниэль не хотел отрывать глаз от Рико, не доверяя этому ублюдку, но Рико больше всего на свете любил унижать других. Натаниэль сомневался, что тот обманом заставит его отвернуться, чтобы потом его трахнуть. Рико был слишком тщеславен для этого. Тейлор все это время не отходил от Натаниэля слева. Он не думал, что Тейлор особо уважал Рико — он был там только для того, чтобы получить удовольствие. Это не делало ситуацию лучше, но Натаниэль не был слеп к тому, как многие «Вороны» «справлялись» с «Гнездом». Согласие было абстрактным понятием в их культе. Переведя взгляд вправо, Натаниэль увидел, как Баустин возится с... Глаза Натаниэля расширились. Там был штатив и камера, направленная прямо на него. -Ты действительно собираешься себя сдать? — спросил он. Рико обхватил Натаниэля за подбородок и заставил его голову откинуться назад. Рико наклонился, пока их носы почти не соприкоснулись, его глаза блестели своим извращенным образом. -Я не в кадре, Нат, — сказал он, сжимая руку. -Кроме того, человек, которому я бы это отправил, не допустил бы утечки. Сомневаюсь, что он вообще кому-то это покажет. Неправда. Он должен был ошибаться. Натаниэль знал, что он ошибался. Рико воспринимал этого человека совсем иначе, чем Натаниэль... но часть его задавалась вопросом. Сделал бы он что-нибудь? Сказал бы что-нибудь? А Натаниэль вообще хотел бы, чтобы он что-нибудь сказал? Неправда. Рико должен был ошибаться, ошибаться, ошибаться. -В чем дело, Нат? — прошептал Рико. -Ты не думаешь, что Кевину это понравится? Натаниэль вздрогнул. Он был по-настоящему напуган и вздрогнул. Рико рассмеялся. -Знаешь, я всегда спрашивал его, хочет ли он смотреть, как другие игроки используют тебя. Я никогда не получал ответа. Он просто брал бутылку водки и уходил. Натаниэль не хотел этого слышать. Натаниэль не хотел этого слышать. Он знал, что Кевин дрался. Он слышал об этом, он был свидетелем этого, он чуть не сломался из-за этого. Кевин сломался из-за этого. Его оскорбляли, и ему приходилось с этим справляться. Натаниэль не хотел думать о том, как молодым был Кевин, когда начал так пить. Хотя Натаниэль знал, что это не его вина, он не хотел думать и о своей причастности к этому. Он не хотел. Боже, почему никто не слушает? -Кевин действительно превратился в эгоистичного труса. Может, это заставит его измениться. -Лучше эгоистичный трус, чем эгоцентричная сука. Натаниэль резко повернул голову в сторону, когда Рико ударил его обратной стороной ладони. -Не трогай моим членом, пока я трахаю твой рот, как бесполезную игрушку, или твой сукин сын-бойфренд получит место в первом ряду на этом представлении. Рико просунул руки в волосы Натаниэля и потянул так, что стало больно. Сердце Натаниэля забилось чаще, когда Рико вошел в него. Он задыхался, прежде чем отчаянно попытался отвлечься от этой проклятой ситуации. Рико погрузился в нее, прижимая голову Натаниэля к скамейке. Натаниэль задался вопросом, помнит ли Рико вообще, что он человек. Рико что-то говорил, стонал, как дешевая шлюха. Натаниэль не слушал. Рико продолжал. Натаниэль никуда не уходил. Рико закончил. Натаниэль задался вопросом, есть ли в аду круг, хуже этого. Затем все тело Рико замерло. Натаниэль почувствовал, как ноги Рико окоченели по обе стороны его тела. В тот момент, когда член Рико вышел из его рта, Натаниэль начал судорожно рвать через правое плечо. Если бы только его руки были свободны, и он мог бы заставить себя вырвать. Наблюдая, как его слюна и слезы собираются на полу раздевалки, Натаниэль понял, что Рико все еще не шевелится. Не было ни смеха, ни насмешек. Ни унизительных оскорблений, ни угроз. Что-то было не так. Что могло заставить его остановиться... О. Был только один человек, который мог заставить Рико застыть таким образом. Натаниэль отвлек взгляд от плитки и устремил его на идеально отполированные туфли Louboutin. Его взгляд пробежал по безупречному костюму, мимо расстегнутой черной рубашки, и встретился с взглядом лорда Ичиро. Натаниэль чувствовал, как слюна и другие вещества капают из его рта каждый раз, когда он делал неровный вдох. Следующие за ним шаги приблизились из конца коридора, и Ичиро бесшумно отошел в сторону. Натаниэль не сломался, пока не вошел Кацу и он не увидел, как тот вздрогнул. Человек, к которому он привязался, как ни крути. Человек, который мог мучить с невозмутимым лицом, смеяться над Mario Kart и есть мармеладных червячков с пола, бросая их в Натаниэля. Если бы у него была возможность вырвать, он бы это сделал. Он наблюдал, как глаза Кацу затуманились. Натаниэль бездумно размышлял о отношении Кацу к гневу, о чем угодно, чтобы отвлечься от происходящего. Эта реакция напомнила ему Эндрю, потому что никто не мог быть настолько спокоен случайно. Голос Кацу был смертельно тихим, когда он заговорил. -Можно? Ответ Ичиро был краток. «Да».