Сгущёнка

      Выходные для друзей выдались незабываемыми. Конец апреля выдался жарким, поэтому Рома, Антон и Бяша отправились к речке купаться. Троица весело провела время, не смотря уже на взрослый возраст, ребята дурачились, плескались и что только не делали.       Их совместной дружбе уже пять лет. Антон перешёл к ним в шестом классе и почти сразу сдружился с хулиганами. Сейчас же они в одиннадцатом и все имеют разные планы на будущее, но одна общая цель у них есть. Уехать из посёлка в Москву. Гулять и наслаждаться жизнью, только уже не в глуши, а в городе.       Родителей Петрова, как и его сестры дома не было, поэтому Антон впустил Рому поиграть в приставку. Бяша же ушёл домой, под предлогом помочь матери.       Комната Оли была свободна, поэтому мальчишки переместились туда. Антон наблюдал за поражениями и победами Пятифана, иногда давая советы, на которые Рома посылал блондина на три буквы, но всё же слушался его.       Хулиган лежал на холодном полу без футболки. Можно было заметить как он напрягал мышцы спины, когда проигрывал. Антон, сидевший на кровати Оли, старался не смеяться со злого Ромы, чтобы не получить подзатыльник.       И вот вновь поражение Пятифана. Антон лишь устало вздохнул, смотря на Рому, который был уже готов выкинуть джостик в окно. — Ром, ну не злись, — старался успокоить блондин Пятифана. На слова Антона Рома лишь кинул на него раздраженный взгляд. — Выбери другой уровень, раз не можешь пройти этот... —Да всё я могу! — Уверенно сказал Рома с ноткой возмущения. Он нажал кнопку "переиграть", бубня себе что-то под нос, ругаясь на Антона. — Принеси сгущенки лучше...       Петров закатил глаза, но всё же встал с мягкой кровати сестры и направился на кухню. За спиной раздался недовольный голос Ромы Опять умер.       Спустя минут пять Антон вернулся в комнату с тарелкой. На ней были кусочки белого хлеба и открытая банка сгущенки.       Парень посмотрел на сосредоточенного Пятифана. Брови нахмурены, спина напряжена, пальцы нервно тыкали на кнопки. — Расслабся, так легче будет, — вздохнул Антон, подходя к Роме. Ответа не послышалось, видимо слишком "занят".       Петров уже перешагнул через парня, как вдруг услышал громкое и резкое "блядь!" из-за чего вздрогнул. Сразу об этом пожалел.       Металлическая крышка поцарапала кожу Пятифана, на что он зашипел от боли, но продолжил играть в приставку. Сладкая и липкая жидкость растеклась по спине парня. Лопатки, плечи и шея были испачканы. — Ёпт твою мать, Тоха! — озлобленно прикрикнул Пятифанов. Сгущёнка явно доставляла ему дискомфорт. — Спину вытри мне, рукожоп ты хренов... — У нас салфеток столько нет, да и вряд ли чем помогут, липкий будешь— ответил Антон, неловко почёсывая шею. — В ванну иди, я тут не смогу помочь. — Вылижи, — без ноток сарказма ответил Рома. Петров же в ступоре смотрел на друга.       Блондин вовсе не понял шутит ли хулиган или нет. Он нервно сглотнул слюну. Рома никогда не любил гейские шутки, а тем более всё, что было по его мнению "по-пидорски".       Зная, как Рома шутит и с какой интонацией, то Антон удивился. В голосе не было слышно насмешки или сарказма, как это было всегда. Пятифан говорил совершенно обычно, даже серьёзно. На лице не дронул ни один мускул.       Что-то в голове Петрова щелкнуло. Совершенно не понимая зачем это делает, поставил тарелку на тумбу. Он убрал со спины Ромы банку сгущёнки, не отводя взгляд от лица парня.       Петров совершенно не понимал, что делал. Он не чувствовал ничего. Ни стыда, что часто испытывал парень, когда тот делал что-то странное. Ни стеснения, которое приследовало блондина всю жизнь. Было только желание попробовать новое. И это новое был Пятифан.       Блондин сел на ноги хулигана, упираясь пахом в ягодицы Ромы. Пятифан резко напрягся, Антон пустил смешок. Резкая уверенность проснулась в Антоне. — Тох, ты чё... — Не успел договорить хулиган, как вздрогнул от тёплого прикосновения языка. Парень замер, смотря вперед, вовсе не обращая внимания на игру, которую вновь скоро проиграет.       Антон прошёлся вдоль позвоночника языком, слизывая сгущёнку с кожи. По спине Пятифана пробежали мурашки, он опустил голову вниз, смотря на деревянный пол. — Не отвлекайся, а то снова проиграешь, — сказал Петров, продолжая оставлять на лопатках Ромы влажные дорожки, оперевшись руками об пол. Он прекрасно чувствовал мелкую дрожь хулигана от прикосновений.       Лицо Пятифана уже горело румянцем, которое он вовсе не хотел показывать Петрову. Рома сжал джойстик и продолжил играть, чувствуя чужие прикосновения языком.       Хулиган совершенно не понимал, что нашло на Антона. Куда делся тот неуверенный в себе мальчик, который не мог слова без заикания сказать. Вечно смущающийся мальчик, который не мог решиться взять девушку за руку. Сейчас же, без неловкости блондин запрыгнул на него и начал вылизывать спину. При этом говорил он довольно уверенно.       Рома не понимал еще больше почему он позволяет делать с собой такие вещи. Делать такие вещи парню. Ему стало противно от себя самого, он хотел столкнуть с себя этого наглеца и нанести пару ударов по лицу. Но это Антон.       Рома не ощущал рвотные позывы от прикосновений именно Петрова. Этому блондину можно было всё. Пятифан никогда не запрещал ему делать с собой то, что хочет Антон. Внутри он почувствовал даже лёгкую радость, которая отдавалась покалыванием в груди с каждым тяжелым вздохом.       Лопатки были уже полностью очищены от сладкой сгущёнки. Антон облизнулся и посмотрел на шею парня. Были видны белые капли.       Пятифан уже успел подумать, что Петров закончил, при этом расстроившись. Злясь на себя, Пятифан нахмурил брови. Он не понимал или же не хотел понимать причину своего упавшего настроения. Он хотел ещё. Больше прикосновений Антона. Больше Антона.       Он вновь вздрогнул, когда ощутил лёгкий поцелуй в шею. Петров слизывал оставшуюся сгущёнку с кожи Ромы, иногда целуя нежную кожу парня, обжигая горячим дыханием. По телу пробежалась приятная дрожь.       Антон прикусывал кожу парня, а после лизал, будто извиняясь за причинённую боль. Петров не хотел оставлять красные пятна на шее Пятифана, но всё же не удержался и оставил парочку, получая наслаждения от того, как выгибался хулиган.       Вечно хмурый и грубый Рома сейчас казался маленьким котёнком, который требовал ласки. Антон хотел поцеловать каждую частичку тела Пятифана, доставляя тому удовольствие.       Дыхание участилось, а сам Пятифан почувствовал, что лежать на животе стало неудобно из-за стоячего члена. Поцелуи и покусывание шеи доставляли невероятное удовольствие.       Сейчас он вовсе не думал о том, как это выглядит. Он издал тихий и глухой стон от укуса за ухо.       Парень уже вовсе не обращал внимание на игру. Он был сосредоточен на своих чувствах и наслаждении.       Антон схватил Рому за плечи и потянул на себя, как бы намекая, что бы тот приподнялся. Это он и сделал. Лицо Пятифана пылало от смущения, когда Петров чувствовал лишь приятные чувства в груди.       Рома встал на четвереньки, чувствуя стоячий член друга, который упирался в ягодицы Пятифана. "Он же не будет меня трахать!?"— испугался Рома. Он вовсе не желал оказаться с членом в заднице. Здравый рассудок еще подсказывал это всё остановить, но наслаждение вновь нахлынуло на Рому, затуманив рассудок.       Петров начал массировать сосок Пятифана, надавливая большим пальцем. Вторая рука уже поглаживали сквозь трусы стоячий член Ромы. Пятифан сжал губы, не желая издавать какие либо звуки, чтобы не казаться для себя таким уж пидором. Он хотел еще сохранить свою честь и не утопиться в ласках своего друга, совсем позабыв о том, кто он и с кем должен так нежется.       Петрову вовсе не нравилось упрямство Ромы, но при этом забавляло. Он резко качнул бедрами, утыкаясь, твёрдым как камень, членом в ягодицы Пятифана. Услышав давольно громкий стон от неожиданности и наслаждения из уст Ромы, он засунул руку в трусы друга. Горячие пальцы сомкнулись кольцом на головке, резко опустились вниз. Пятифан вновь не выдержал и простонал, опуская голову вниз.       Он готов был согласиться с тем, что педик, лишь бы это не заканчивалось. Рома сам начал двигать бёдрами, насаживая чужую руку на член. Антон нежно целовал спину Пятифана, смело оставляя засосы, которые скроет футболка. Рука начала движение.       Петров сначала наращивал темп, а после замедлял и так по кругу. Ниже пояса жгло, горело пожаром. Он отодвигал на задний план своё возбуждение, горя желанием сделать приятно Пятифану.       Когда Рома затрясся, жалобно проскулил, Антон сделал ловкие и умелые движения в нужном темпе. Горячая жидкость наполнила ладонь.       Пятифан размяк, опустившись на пол. Он тяжело дышал, а сердце не переставало биться с бешеной скоростью. Щёки горели алым цветом, а тело отдавалось дрожью.       Сзади послышались удаляющиеся шаги. Да, теперь всё точно будет по-другому.