Стучите, и отворят вам

Локи едва не вылил на себя остатки вина, когда в голове вдруг со всей силой раздался отчаянный животный вопль, болью отзываясь в давно разорванной ученической связи. В этой какофонии звуков даже нельзя было опознать слов — да и не было их в этом крике в бессилии умирающей надежды. Еще не стих в голове вой, как вдруг посреди комнаты рваными всполохами заискрился знакомый портал, и из него практически вывалился Стрэндж. Вернее то, что от него осталось. Весь потрепанный, в синяках и ссадинах, без верного плаща, на боку темно-синее одеяние насквозь пропиталось кровью, но тот боли не чувствует явно: руки трясутся как в приступе белой горячки, взгляд дикий, бешеный, загнанный. Никогда Локи его таким не видел — даже в худшие дни. Рука с бокалом замирает на середине движения. Три удара сердца — и маг поднимает глаза на бывшего наставника. — Локи… Учитель… Помоги, пожалуйста… — шепчет окровавленными губами, и от этого хриплого безнадежного шепота, полного какой-то безысходной мольбы, от угасшего пламени во всегда живых и выразительных глазах пробрало даже все повидавшего бога. Стивен Стрэндж не просто был на грани — он был далеко за гранью, и бездна радостно приняла его в свои объятия. Его приход — последний отчаянный порыв бьющейся в предсмертной агонии души, но за этим порывом — конец, ничто, пустота. Потеря себя. А Стрэндж тем временем смотрит на него — доверчиво, преданно, как выброшенная на улицу собака ластится к хозяину, с какой-то неясной тоской — и обессиленно падает на колени, покаянно склоняет голову. Бокал тут же испаряется из рук, и Локи вскакивает с кресла. Во имя норн, что должно было произойти, чтобы вечно самонадеянный чернокнижник пришел к нему в таком состоянии?! Как вдруг Стрэндж вскрикивает, хватается за лицо, царапает лоб, словно пытаясь заживо содрать с себя кожу, — и бог, плюнув на все раздумья и сомнения, тенью подлетает к нему, с силой отводит от лица руки, грубо поднимает голову за подбородок. И в ужасе цепенеет: на лбу потусторонним огнем горит третий глаз. Знак скверны. Символ проклятия. Плата за нарушение законов мироздания. Точеное лицо помрачнело, изумрудный взгляд потяжелел и ожесточился. На этот раз Стрэндж действительно доигрался. И стоило бы его тут же прогнать, выкинуть обратно в его же портал, и пусть разбирается, как умеет: сам виноват, что раз за разом сует голову в пасть тигру и играет в салочки на краю бездны. В конце концов тот ему уже давно никто, так, бывший ученик, коллега-маг, с которым они изредка вынуждены были сотрудничать и встречаться на Совете, — но и только. Но Локи не мог так поступить. С кем угодно — но не с ним. Едва ли не впервые за всю свою бесконечно долгую жизнь богу не хватало решимости окончательно оборвать эту тонкую нить доверия и последней отчаянной надежды. Гуманнее было бы убить его здесь и сейчас, потому что такая участь во сто крат хуже смерти. Локи еще долго вглядывался в посеревшее лицо с запавшими глазами, в рваную, болезненно пульсирующую щель во лбу. И, придя к ему одному известному решению, резким движением коснулся грязью и кровью покрытого виска. Глаза закатились, бессильное тело грузно обмякло — бог тут же подхватил его на руки, легко поднялся, словно маг вообще ничего не весил, и, зло поджав губы, ненадолго прикрыл глаза. Вспыхнули гневно изумрудные омуты, полыхнули чаровным пламенем, и Локи стремительным порывистым шагом направился вон из комнаты. Ему сегодня предстоит долгое, сложное и очень мощное колдовство.

***

Просыпаться было…странно. Он медленно продирался через вязкий липкий туман, который, словно щупальцами, хватал его за руки, за ноги, не желая отпускать попавшую в его сети жертву, нашептывал в уши. И маг уже почти готов был сдаться… Как вдруг чья-то сильная рука, появившись из ниоткуда, схватила его за шкирку и резко рванула на себя, оставляя за спиной обрывки туманных щупалец. Уши заложило от истошного визга, пелена забилась в нос, уши, залепила глаза… И все исчезло. Стрэндж очнулся. На до боли знакомой кровати под алым балдахином. Сердце кольнуло застарелой болью. Он откинул одеяло и оценивающе оглядел себя: ребра стянуты давящей повязкой, тут и там красуется пластырь и бинты, в предплечье торчит катетер капельницы. Но это как раз-таки было неудивительно — его смущало что-то другое, свербело на краю сознания, но он никак не мог ухватить за хвост это ощущение неправильности. Стивен с силой провел рукой по лицу — и замер. Дернулся, стал судорожно ощупывать лоб, вновь и вновь, не веря, что все это ему не мерещится. — Его там больше нет, — тяжелый глубокий голос разрезал звенящую тишину комнаты. Маг вздрогнул, резко сел, чтобы тут же с глухим стоном ухватиться за столбик кровати, вскинул голову. У двери, небрежно прислонившись к косяку, стоял, скрестив на груди руки, Локи. Все такой же величественный и спокойный — и только давящий удушающий гнев в потемневших глазах выдавал его состояние. Все тут же встало на свои места: рука из сна, отсутствие на лбу отвратительной щели и то самое навязчивое ощущение неправильности. Легкость. Облегчение. Стрэндж рвано выдохнул. — Почему?.. — голос осекся, он судорожно сглотнул и усилием воли продолжил: — Почему ты помог мне? Локи в вежливом недоумении выгнул бровь, оттолкнувшись от косяка, не спеша приблизился. — Это все, что ты можешь мне сказать? — остановился чуть поодаль, заложив руки за спину. — Все, что тебя волнует? Маг устало прикрыл глаза и покачал головой: и правда, какая к черту разница. Независимо от причин, бог его спас. Опять. Вытащил из-за грани. Это все, что имело значение. — Нет, — по губам скользнула горькая усмешка. — Спасибо, Локи, — а благодарностью в льдисто-серых глазах захлебнуться можно. Бог подошел ближе, без лишних слов несильно толкнул его в грудь, вынуждая лечь, повел руками, магией проверяя его состояние. — Мне нечем тебе отплатить, — тихо заметил Стивен, глядя куда-то в потолок. На что Локи, закончив диагностику, лишь отмахнулся, презрительно фыркнув. — Мне от тебя ничего не нужно. Лучше возьмись наконец за ум и не спусти в трубу и этот шанс. Может статься, что он будет последним, — добавил, понизив голос, пристально глядя ему в глаза. — Никогда! — Стрэндж яростно потряс головой, пытаясь убедить скорее себя, чем бывшего наставника. Бог грустно и как-то понимающе хмыкнул. — Где-то я это уже слышал… Он вытащил катетер и щелчком пальцев испарил капельницу. — Что же мне, поклясться тебе?! — в каком-то отчаянном порыве спросил Стрэндж — на что Локи жестко припечатал: — Себе лучше поклянись! — и, отойдя в сторону, махнул рукой. — Свободен. От клейма я тебя избавил, раны залечил. Можешь возвращаться к своим обязанностям хранителя Санктума и защитника Земли, — последние слова резанули слух своей злой едкостью. — Одежда на кресле, твое кольцо там же. Одевайся и уходи, — бросив напоследок, бог пружинистым шагом направился к выходу, не глядя на бывшего ученика. — Не вернусь, — уже на пороге остановил его тихий, но твердый голос. Он неспешно развернулся, с нарочитым удивлением уставился на севшего мага. — Прости? — Не вернусь, — уже громче повторил тот, прямо и открыто глядя богу в глаза. — Не вернусь к своим обязанностям. Сдам пост и займу свою ученическую келью в Камартадже. — С чего это такой невиданный порыв? — ехидно поинтересовался Локи. — Я… — Стрэндж ненадолго прикрыл глаза и, помедлив, вновь встретил пронзительный взгляд бывшего наставника. — Какой из меня мастер? Древняя ошиблась, — он печально покачал головой. — Раз уж у меня появился шанс, раз ты дал мне этот шанс… — пауза, — я вернусь к тому, с чего начал. Мне еще многое предстоит узнать и выучить, — он устало опустил голову. И такой упрямой решимостью горели еще совсем недавно отвратительно пустые глаза, такая покорность сквозила в голосе, что Локи поверил. Совершенно абсурдно, иррационально, но поверил. Что вот этот шанс, действительно последний, он не упустит. А тем временем Стивен вновь поднял на него свой невозможно искренний взгляд и тихо веско проронил: — Спасибо, учитель. — Я тебе больше не учитель, — отстраненно заметил Локи с непонятным напряжением в голосе. — Твое ученичество давно закончилось, — на что Стрэндж горько усмехнулся. — Это неважно, — он вновь покачал головой. — Для меня ты всегда будешь учителем, — и, помолчав, добавил: — Я уже дважды сломал свой посох — третьего раза не будет. Он неловко поднялся, больше не глядя на Локи, доковылял до кресла, кривясь и держась за все еще болящие ребра, схватил нижнюю рубашку, напрочь игнорируя синее одеяние мастера, чистое и целое, как новое — и совершенно чужое. А бог стоял и смотрел на такого непривычно спокойного мага, как будто нашедшего в себе что-то давно потерянное спустя долгие годы поисков. Утраченную цельность, быть может. В нем не было и следа прежней гордыни, уязвленного самолюбия, ослиного упрямства — все выгорело, оставив на пепелище новую плодородную почву. Он ни о чем не просил, ничего не обещал, ничего не ждал — но в глазах ровно горела благодарность за этот невозможный шанс. Он прекратил цепляться за бога, за власть, за старые клятвы — чтобы наконец найти силу в себе — и, возможно, именно это окончательно склонило чашу весов в его сторону. Локи быстрым размашистым шагом приблизился к застегивающему последнюю пуговицу Стрэнджу, цепко ухватил его за подбородок, пристально посмотрел в ясные светлые глаза — и спустя бесконечно долгое время поджал губы и опустил веки, пробормотал недовольно себе под нос: — Видят норны, я еще об этом пожалею… — и, прикрыв ему глаза одной рукой, другой резким ломаным росчерком обозначил на лбу до боли знакомую руну. Ярко вспыхнули изумрудные омуты, и, отвечая этому колдовскому пламени, коротко полыхнула Кеназ на запястьях. Стивен буквально задохнулся, чувствуя, как внутри радостно заструилась живая кипучая энергия, как звонко запела вновь натянувшаяся связь. — Ты… — голос сорвался, он замолчал, теряясь уже в сплошь пустых и неважных словах. — Я, — бог опустил руки и отошел на пару шагов. И после паузы добавил — веско, ровно, пронзительно смотря в глаза ученику: — Но упаси тебя Бог, черт, небо и в кого там еще верят смертные угробить и этот шанс. Еще раз вытворишь нечто подобное — на глаза мне не показывайся. Никогда, — в тяжелом голосе звучала нешуточная угроза, а потемневший горящий взгляд буквально приковывал к месту. А по тонкой нити связи эхом долетало: «Не разочаруй меня опять». Веки дрогнули, маг покорно прикрыл глаза. Он не достоин этого шанса, уже черт знает какого по счету, но судьба в лице Локи опять вытащила его с самого дна. Бог не заслужил такого ученика — который раз за разом оборачивает в ничто все его усилия, раз за разом плюет на предостережения и постоянно наступает на одни и те же грабли. Не заслужил — и все равно принял, опять, снова. Принял без всяких «но», без всяких клятв и обещаний, принял, когда он уже перестал на что-либо надеяться. Дал ему новую жизнь — дважды, переиграв даже Древнюю. И Стрэндж знал, что сделает все возможное и невозможное, чтобы не разочаровать наставника вновь. Он посмотрел на бога — тепло, благодарно, преданно, взглядом стараясь выразить всю полноту переполнявших его эмоций. — Спасибо, учитель, — и низко поклонился.