Дом, который построил Дима

Оренбургская область, город Троицегорск. Лето 1990 года, 26 августа. Полдень.

      Умершего от неожиданного как гром среди ясного неба инфаркта миокарда Дмитрия Семёновича Позднякова, который и без того при жизни своей страдал атрофией сердечной мышцы, похоронили на Троицегорском южном кладбище. А в доме Поздняковых проводились поминки, где помимо оставшихся трёх братьев присутствовал столяр Виктор Бардин, один из тех, кто строил новый дом для родственников покойного на улице Бориса Рыжего. К несчастью, усопший никогда не был женат, поскольку до самой пенсии проработал на кузбасской угольной шахте «Томусинская 1—2», и как следствие не оставил потомства.       А четверо человек тем временем ютились на кухне, поминая Дмитрия Семёновича. Стол венчали две бутылки — наполовину полная из-под вина и пустая из-под пива. — Выпьем за упокой души Раба Божьего, Димитрия! — поднимая бокал, приглушённо вымолвил Константин. — Помянем! — Помянем, помянем, обязательно помянем! — пьяно гаркнул Бардин. — Чур до дна, падлы!       Чокнувшись, все выпили. — Ох, ебейшее винище попалось! — крякнул Виктор. — Покойник знал толк в пойле! Я ему говорил… я всегда, сука, говорил: «Димасик, не бухай столько, сердце всё себе к хуям высидишь!..» Если бы не эти шахты блядские, ещё б лет десять, бля, точно с нами был бы! Вот, не послушался меня… Увы… Откинулся безвременно…       С этими словами он закрыл глаза и, окончательно потеряв сознание, повалился на пол. Константин резко вскочил со стула и принялся бить бессознательного по щекам: — Дядь Витя, очнитесь! Очнитесь! Дядя Витя! Дядя Витя!.. — Не тормоши его, — равнодушно предупредил Александр. — Как упал, так и поднимется. — А ежели не встанет, и его схороним, — мрачно пошутил Андрей, после чего оба рассмеялись. — Как вы можете так говорить… — со слезами на глазах проговорил Константин, оттаскивая Бардина из кухни, — бессердечные… — Заткнись нахуй! — злобно ударил кулаком по столу Андрей. — Пиздуй отсюда, сосунок недоношенный! — крикнул Александр с ничем неприкрытой злобой.       Константин с Виктором на плечах поспешно вышел. — А ловко ты его отбрил, братец! — усмехнулся Андрей. — Было бы что отбривать… — закуривая сигарету, ответил Александр. — Как был хлюпиком, так им и остался… Сука, уёбище… — Уёбище вонючее… — поддакнул Андрей. — Забитое чмо… Только под ногами путается. Как эта спирохетина дожила до зрелого возраста, просто уму непостижимо. — Да разве это зрелого? Пиздюк он, блядь, ещё! Я в его возрасте уже во всю в ПТУ ебошил всякую хуйню… — Да и хуй с ним, блядь! — перебил Александр. — Главное, что старшой откинулся! Уже груз с плеч. Как говорится, с глаз долой — из сердца вон. — Агась. — Ещё этот пидор в завещании написал: «Достройте дом». Вот что нахуй мы там будем делать, сука? — Я буду там жить, а то заебался уже средь этих голых стен торчать, — сказал Андрей. — Обустрою настоящую холостяцкую берлогу! Буду шлюх наконец-то к себе водить. Нихуя себе — царь во дворца, ёпта!       Александр засмеялся. — Хули ты ржёшь, ёбаный в рот? — огрызнулся Андрей. — Я ваще-то по-серьёзке базарю. — За столько лет неужели ни одну се не присмотрел? Не верю! — насмешливо вопросил Александр. — Бля буду, не присмотрел. — Пиздишь. — Да не пизжу я! — А чё так? — Не хочу жениться. Вот сам представь, Сашок, женюсь на какой-нибудь там Дусе, поживу с ней годок-другой, оглянуться не успею, как уже через месяц она мне на мозги начнёт капать. Посуди-ка хорошенько! Нахуй эту семейную жизнь, нахуй! Я люблю так, чтоб чисто разок! Чтоб искра, блядь, зажглась, вспыхнула ёбаным огоньком и потухла к хуям собачьим! Понял, нет? — Короче, ты любитель интрижки на одну ночь? — Ну… типа…       Андрей прислушался и спросил: — Слышишь? — Чего?.. — А, Костяк плачет. И Бардин храпит. — Сука, ну имя у него говорящее, — в очередной раз оскорбил Александр младшего брата. — Кость, блядь, ебучая. — Да, братуха. Ни одно слово его идеальней не опишет, как это. — Верно говоришь. — Угу. Что с домом будем делать? — Слухай, давай чутка достроим, чтоб тебе жить хотя бы можно было. Этого долбоёба жить здесь оставим или как? — Здесь, здесь, блядь. Он мне и в хуй не всрался! — Ага. Бля, завтра к нотариусу ехать за купчей. С доками ебаться… — Тебе с доками завтра, а я сегодня перепихнусь. — Кого ты себе отхватил, братан? — Да я в газете прочёл. Там анкета в знакомствах — Лера, тридцать пять лет. Жгучая брюнетка, накачанные губы, все дела, всё при ней… — томно вздохнул Андрей. — Эх, брат, ебаться хочу, как волк! Каждый день только и хочу, что трахаться! Что бы я ни делал, о чём бы ни думал — всё равно хочется! Даже на заседание культпросвета в минувшую пятницу опоздал, потому что всё утро, блядь, дрочил. Скажи хоть, сколько тебе на дню даёт Верка? — Тебя ебёт, Андрюха? Сколько нужно, столько и даёт. Тебе-то нахуй какое дело? — Мне-то никакое. — Ну вот и ебись со своими блядьми с утра до ночи! — бросил Александр злостно. — Пошёл ты в жопу, Саня! — обиженно тявкнул Андрей, допивая вино.       Пригубив спиртного, он встал из-за стола и следом за Константином покинул кухню. Александр же остался, подошёл к окну и принялся задумчиво смотреть в него, докуривая сигарету.