Проклятие цветов

буду любить тебя вечно, даже если твоя любовь к кому-то другому, даже если боль медленно высасывает мою жизнь. Когда я уйду, пожалуйста, моя любимая, не плачь по мне. Не оплакивай мою смерть. Наслаждайся прекрасными цветами, которые вырастила моя любовь к тебе…» Боги бессмертны. Это то, что все знают. Вот почему у них есть преданные, потому что они знают, что независимо от того, сколько лет, сколько столетий пройдет, они будут рядом, готовые выслушать молитву и помочь. Но только боги знали, что есть что-то, что может их убить. И это было не оружием. Эта вещь называется любовью. Любовь может убить богов. Но есть способ спасти богов, страдающих от любви. Если вы любите, вы рискуете посеять семя в своем сердце. Из этого семени вырастет прекрасный цветок, и чем больше боли вы чувствуете, тем прекраснее он становится. Подобные случаи были редкостью. Редко когда бог носил проклятие цветов и умирал из-за него. Даже если бы они когда-то были людьми, боги знали, что позволить такому чувству расцвести в их груди — то же самое, что просить о смерти, поэтому они редко позволяли себе увлечься мирскими желаниями и влюбиться. У них были верующие, и вечность стоила дороже, чем страсть. Несмотря на это, Му Цин когда-то был смертным. Вознесение и становление богом не помешали ему чувствовать. Он ненавидел и любил с одинаковой силой. Поэтому для него не было сюрпризом, что однажды у него заболело горло и он почувствовал одышку. И когда он закашлялся, желая вытащить застрявший в горле ком, ему в руку упал нежный белый лепесток, обагренный кровью. однако, его удивило то, кому его сердце решило, что он хочет принадлежать. Его проклятое сердце решило, что он полюбит того, кто его ненавидел, того, кто отвергает каждое мгновение, проведенное вместе, того, кто испытывает к нему такое отвращение, что, не колеблясь, выхватывает клинок, чтобы убить его, но никогда не делает этого. Потому что Му Цин был когда то важен для наследного принца Сяньлэ. Убийство огорчит Се Ляня. И Хуа Чэн не хотел быть причиной его печали. Му Цин действительно не знает, когда он влюбился в Хуа Чэна. Возможно, это было тогда, когда они впервые подрались. Когда он не чувствовал себя униженным из-за поражения, когда волнение охватило его и ему хотелось повторить бой. Возможно, это произошло, когда Хуа Чен погладил его по щеке когда порезал ее. Или может, когда в минуту уязвимости Хуа Чен крепко обнял его и пообещал, что ничего не произойдёт, что только он имеет право убить его. Му Цин каждый раз встречал Хуа Чэна и смотрел ему в глаза, запоминая каждую его эмоцию. И он не мог с этим бороться. Он не мог сдержать колотящегося сердца, его бросало в жар от каждого прикосновения, намеренного или нет. Он не мог не питать проклятие в своей груди все больше и больше. Он молча терпел, когда ему каждый день резало горло изнутри. Каждый выкашлянный лепесток он хранил в хрустальной чаше в своей комнате. Он хотел оставить их в живых, они были слишком красивы. Он задавался вопросом, как его боль может быть такой прекрасной? И, словно в утешение, он почувствовал что жжение в горле вернулось, и он еще раз откашлялся лепестками. Это было подтверждением того, что он человек, что он способен испытывать такое прекрасное чувство, как любовь, даже если оно также было доказательством того, что, он не достоин того, чтобы кто-то любил его с такой же силой, как он сам. Это доказывало, что его личность была настолько ненавистной, что малейшая привязанность было бы тем, что никто не хотел нести. Он старался быть нежным, добрым. Однако он замкнутая и раздражительная личность, это черты его характера, от которых он не мог избавиться. Он такой, какой он есть. И он не может измениться. Он не хотел меняться. Поэтому, когда из лепестков начали формироваться цветы, он посадил их в своем саду. Му Цину больше не хотелось покидать свой сад. Он хотел и дальше видеть эти прекрасные цветы, которые каждый день выглядели все великолепней. Это было так красиво… И после этого Му Цин больше не выходил из дома. Он начал избегать всего, что могло бы заставить его взаимодействовать с другими богами. Му Цин начал отправлять созданного Фу Яо в ​​Небесный Двор, каким бы слабым он сейчас не был, ему все же удалось создать здоровое тело. Несмотря на вопросы о том, почему генерал Сюаньчжэнь не присутствовал на собраниях, никто не взял на себя инициативу убедиться лично как там Му Цин. Отчасти он испытал облегчение по этому поводу. Но так же его сердце сжималось от осознания того, что он настолько неважен, что никто не будет расстроен, когда он умрет. И чем больше проходило время, тем дольше он сидел в своем саду, наблюдая, как растут белые цветы. Это было чудесное зрелище: его сад стал почти полностью белым. Там были сотни полностью раскрытых цветов, и тех что еще росли. Небесные чиновники, работавшие в его дворце Сюаньчжэня, комментировали между собой, как генерал Сюаньчжэнь выглядел среди ярких белых цветов. Как безукоризненно красиво он выглядел, сидя прямо и часами не двигаясь, а легкий ветерок целовал его развевающиеся черные локоны. Это было похоже на картину из сна. Однако эта картина начала разваливаться. Вскоре они заметили, что волосы их генерала Сюаньчжэня постепенно блекли и становились белыми. Такими же белыми как и сад. Им не потребовалось много времени, чтобы все понять. Генерал Сюаньчжэнь, бог войны, у которого почти не было друзей, страдал от проклятия цветов. Они боялись, что новости утекут из дворца, сказать о том, что происходит, было бы унижением имени их бога, но ничего не сказать и позволить ему умереть в одиночестве было слишком жестоко. Служащие были в смятении, каждый желал что-то сделать, как-то помочь, но никто не знал как. И вот волосы Му Цина стали полностью белыми. Му Цин знал, что Цветочное проклятие уже нашло свою последнюю стадию и что его смерть не за горами. Его платиново-белые волосы, яркие, как цветы, были знаком того, что он скоро умрет. Му Цин почувствовал, как жизнь вытекает из его тела, ее впитывают цветы, растущие в его сердце. Они обвили его сердце, грудь и горло. Было так трудно дышать. Возможно, лучше умереть. Возможно избавиться от проклятья, однако это будет стоить ему чувств. Му Цин не хотел отпускать единственное, что заставляло его чувствовать себя человеком. Он не хотел быть рациональной марионеткой. Даже если это было больно, он не хотел отказываться от любви, которую испытывает к Хуа Чену. Он должен извиниться перед своими преданными, он больше не сможет слышать их молитвы и защищать их. Из его глаз упала слеза. Му Цин грустно улыбнулся и лег среди цветов. Его волосы рассыпались по земле, почти полностью замаскировав ее цветами. Он поднял глаза, и волна комфорта наполнила его при виде неба. Оно было чистым, темно-звездно-голубым. Оно успокаивало. Слабая улыбка тронула его губы. Он закрыл тяжелые глаза. Я устал. Он почти полностью отдался темноте, когда почувствовал слабый ветерок от взмахов крыльев. Му Цин открыл глаза, его размытое зрение уловило небольшой источник света, плывущий над его лицом. Му Цин протянул руку, желая прикоснуться к серебряному свету. Полупрозрачная серебряная бабочка приземлилась на палец Му Цина. Нежное и любящее прикосновение. Му Цин позволил слезам свободно течь по его лицу. Он хотел улыбнуться, но его лицо внезапно побледнело, и он сильно закашлялся. Изо рта полилась кровь. И без того слабый блеск в его глазах погас. Цветочное проклятие наконец поглотило своего хозяина. Сделав последний вздох жизни, Му Цин дал полное разрешение знаку проклятия начать окрашивать его кожу. Постепенно на его коже начали формироваться букеты белых цветов. Как реалистичная и нежная татуировка. Они полностью оплели тело Му Цина. Посреди ночи в прекрасном саду генерала Сюаньчжэня любой проходящий мог увидеть, как белые цветы освещают сад, ярче и живее, чем когда-либо. А если приглядеться, то можно было увидеть десятки серебристых бабочек, летающих над телом. Они танцевали танец смерти. Оплакивание смерти близкого человека. И когда небожители побежали в сад, пытаясь остановить Фэн Синя, они увидели, как мужчина замер. Глядя на сад, который казался более меланхоличным, чем раньше. Они также посмотрели в том же направлении и увидели тело Му Цина, лежащее среди белых цветов. Они также, к своему ужасу, увидели серебряные бабочки Кровавого дождя, танцующие вокруг генерала скорбный танец, как будто Красное Бедствие оплакивало смерть бога. Бог войны Сюаньчжэнь умер.