Проклятие цветов

«Любовь — это яд, который медленно убивает тебя, а ненависть — разъедает и ослепляет тебя. Наши жизни переплетены друг с другом, и ни слепота ни яд разорвут эту связь».

___ Когда Му Цин исчез у него на глазах, Хуа Чен почувствовал всепоглощающую пустоту. Му Цин наконец вернулся после столь долгого отсутствия и тут же исчез. Он был счастлив, что Му Цин вернулся. Он был зол, потому что Му Цин умер. Ему было грустно, что он так плохо относился к богу, в которого он влюблен. Возможно ли что теперь, Му Цин начнет ненавидеть Се Ляня, бога, которому он предан и бесконечно благодарен за всё? Он чувствовал облегчение, как будто с его плеч сняли тяжёлый груз, что он нёс на протяжении столетия. Хуа Чэн все еще был сбит с толку, поэтому он с надеждой смотрел на Се Ляня в поисках помощи, но то что он увидел в глазах бога, заставило его ужаснуться. Се Лянь не помнил Му Цина. Это было ужасно, Му Цина не следует забывать. Даже его последователям. Неважно, что его храмы были сожжены в порыве ярости Хуа Чена. Даже если бы преданных не осталось, Хуа Чэн никогда бы его не забыл. Он никогда не забудет бога, которого ненавидел больше всего и на которого затаил обиду, но теперь ему просто хотелось быть рядом. Он давно признал, что ненависть и горечь сменились виной и тоской. И именно поэтому он отправился в единственное место, которое помогало оставаться спокойным. Когда он зашел в сад, в глаза бросились яркие белые пионы. Глядя на эти цветы, он обретал покой, которого мог достичь только в компании Се Ляня. Хуа Чэн ежедневно приходил в свой тайный сад, что всем своим существом напоминал о Сюаньчжене. Он стоял на коленях среди множества цветов, рассматривая каждый слабо светящийся лепесток, считая их один за другим. В первые несколько дней, когда сад был построен он лично пересадил цветы, ставшие причиной смерти Сюаньчжэня к себе. Он чувствовал ужасную тоску. ___ Он не стал угрожать Му Цину, бороться с ним, и видеть решительно-злой взгляд в его обсидиановых глазах. Хуа Чен каждый раз испытывал огромное удовольствие, когда генерал краснел от унижения каждый раз при проигрыше. Было нелепо с счастьем осознавать, что его кожа — даже несмотря на все годы службы и пребывания на поле боя — была чистой, будто фарфор. Было так приятно видеть, как он краснеет и пытается это скрыть. Хуа Чэн скучал по моментам, когда он маскировался и следовал за Му Цином на миссиях, усложняя жизнь богу, но удивлялся тому, как ему удавалось ловко выйти из всевозможных ситуаций. Он также скучал по моментам, редким моментам, когда они просто сидели вместе и разговаривали… без маскировки, только они и их искренние чувства. Он скучал по прикосновениям к этому теплому, безупречному телу, будь то для того, чтобы причинить ему боль или просто якобы случайно прикоснуться к нему. Хуа Чэн скучал по всему этому. И осознавание этого ломало его. Он заперся в огромном саду полном воспоминаний о том, кого он поклялся ненавидеть, в саду, наполненном любовью Му Цину. Он сидел тут в полном одиночестве. Никто не должен это видеть. Никто другой не должен знать, как бог, которого он так сильно осуждал и ненавидел, смог вырастить в себе что-то столь прекрасное. Демон месяцами оставался в саду белых пионов, не в силах забыть улыбку, полную нежности и любви, которую подарил Му Цин в последний момент его жизни. Это запомнилось больше всего. Он знал, что Му Цин всегда сохранял холодное выражение лица и резко реагировал всякий раз, когда кто-то пытался разглядеть в нём что то хорошее, а потом… увидеть его нежную улыбку. И Хуа Чэн знал, что Му Цин улыбался только ему и никому больше. Мысли об этом были противоречивы, чувствовалась гордость, что только Хуа Чен был достоен улыбки Му Цина, но и грусть, что это была последняя встреча. Хуа Чэн, хотя и был очень высокомерным, имел неуверенность в себе. Он никогда не ожидал, что Му Цин почувствует к нему что-то, кроме ненависти. Но бог доказал обратное, и Хуа Чэн не знал, как к этому относиться. Это больно. Словно руки сжимали его сердце каждый раз, когда представлялся Му Цин. Но потом все прекратилось, и он больше не думал о Му Цине. Как он мог думать о другом? Се Лянь наконец вернулся. Его бог, свет во тьме, который был его жизнью, наконец-то появился. Каждый день, который он проводил с Се Лянем, мысли о Му Цине не приходили, и тяжесть в его сердце постепенно уменьшалась. Его разум, его сердце, его душа, всë было сосредоточено на Се Ляне, и он чувствовал покой, покой, которого не чувствовал и секунды после смерти Му Цина. И было так легко любить Се Ляня, бога, которым он восхищался на протяжении веков. Чувства были гладкими, как стоячая вода, без бурных волн противоречивых чувств. Он любил Се Ляня и не ожидал, что другой полюбит его в ответ. Казалось, судьба хотела, чтобы они оба были наконец то счастливы. И их любовь была полна нежности. Каждое слово, взгляд, улыбка, невинное прикосновение и действия были настолько приторными, что у любого это вызвало бы рвоту. Но иногда любовные истории не имеют счастливого конца. Хуа Чэну неизбежно напомнили, что первый человек, который любил его, знал его таким, каким он был на самом деле, без образа, который он сформировал для себя, чтобы восхитить Се Ляня, был Му Цин. С грохотом неуверенность заставила его снова закрыться в себе. Се Лянь любил Сан Лана. Он не любил Хуа Чэна. Он любил его хорошую сторону. Что бы сказал бог, если бы увидел его темную сторону? Станет ли он ненавидеть его? Когда его голова наполнилась такими мыслями, Се Лянь сказал ему три слова, которые вызвали мурашки на его не живом теле. — Я люблю тебя, Сан Лан! Я тоже тебя люблю, Се Лянь. Хотел ответить Хуа Чен. Но, моргнув, увидел сцену, которую давно не вспоминал. Му Цин улыбается бабочке-призраку. Он снова моргнул,но уже Се Лянь улыбался ему. Кривая улыбка едва держалась на его губах, а в глазах был не очень хорошо скрытый блеск боли. В тот момент Хуа Чэн почувствовал, что любовь всей его жизни понял, что его дорогой Сань Лан не ответит на его чувства. Однако он ответил. Но объяснять ситуацию было уже поздно, потому что в следующий момент Хуа Чэн потерял силу и исчез в куче белоснежные бабочек… Он сознательно решил не показывать, что вернулся. Он больше не был нужен Се Ляню. Как его преданный, он чувствовал удовлетворение от возможности помочь своему богу отомстить, как призрак, посвятивший свою жизнь и смерть одному богу, он не видел причин преследовать любовь Се Ляня, не любовь бога к своему преданному, а любовь возлюбленного. Зачем гоняться за чем-то, если Хуа Чэн знал, что продолжение отношений повредит им обоим? В сердце Хуа Чена все еще было пусто, даже после признания Се Ляня в любви. Он снова уединился в саду. Выходил всего несколько раз, чтобы из далека проверить Се Ляня и выполнить обязанности князя демонов в Призрачном городе. И теперь… он снова был в саду, думая исключительно о Му Цине. Вспоминая о том, как он почувствовал волну облегчения и счастья, когда увидел, что Му Цин вернулся. Но помимо облегчения и счастья был шок. Хуа Чэн поднял ярко-белый пион, который подарил ему Му Цин. Цветок немного отличался от тех, что были у него в саду. Он был нежным, прикасаться к нему было очень приятно. Однако это не привлекло его внимания. Нет. Его внимание привлекло то, что цветок был скорее серебристым, чем белым, и цветок, умещавшийся на его ладони, излучал огромную силу. Та же самая сила, которую он чувствовал от Му Цина… Зрачек видимого глаза расширился. — Му Цин, ты… Хуа Чэн почувствовал слабость. Он упал на землю и осторожно обнял цветок. Его мертвенно бледные щеки покраснели, а глаз наполнился слезами. Выдох боли сорвался с его губ, и он засмеялся, плача. — Ты идиот… ты глупый идиот… В Небесном Городе царил хаос. «Кто это был?» и «Знает ли Хуа-Чэнчжу нового князя?» стали постоянными вопросами. Мало того, тот факт, что новый демон напал на Се Ляня, и эта весть заставила всех предположить, что призрак имел обиду на бога, пока он был еще жив. Будучи большими поклонниками сплетен, все открыто комментировали то, что думали, создавая разные предположения, некоторые были далеки от истины, другие же казались наиболее близкими к реальности, однако третьи говорили исключительно о том, как взаимодействует Багровый Дождь и новый демон. Никто не заметил, что Багровое бедствие почти сразу узнало личность демона и не решилось атаковать. Однако только те, кто был рядом, смогли услышать имя, произнесенное Хуа Чэном, и еще меньше из тех, кто слушал, узнали этого человека. Как бы мало это ни казалось бессмертным, 100 лет достаточно, чтобы забыть кого-то, особенно бога. Существование богов зависит от знаний, и Бог Войны Юго-Запада, генерал Сюаньчжэнь, был богом, у которого в прошлом веке было более восьми тысяч храмов в его честь, но после того, как они были разрушены, поколение людей, поклонявшихся ему, умерло, и дети не знали его. Поэтому следует ожидать, что люди забыли о его существовании. Мало того, что люди не знали о его существовании, новые боги и бессмертные также не знали о нем, и даже если они вознеслись, среди старых богов стало согласие не говорить о боге, который трагически умер от любви. И что ж, даже те, кто хотел говорить, не могли этого сделать, когда их окружала опасность. Одного слова о мёртвом боге было достаточно, чтобы потерять несколько храмов. Но если 100 лет — это большой срок для того, чтобы бога забыли, то для того, чтобы о боге вспомнили, достаточно нескольких часов. Для тех богов, кто видел Му Цина лично, следовало ожидать, что такой высокомерный, эгоистичный и холодный бог, который когда-то был слугой королевской власти — станет демоном после смерти. Даже любовь не сделала бы такого ужасного человека, как Му Цин, хоть немного человечней. Те, кто присутствовал в тот момент, своими глазами видели, как Хуа Чэн проявлял перед призраком такую ​​неподдельную хрупкость, нежность, проявляющуюся только между влюбленными… Было легко предположить, что у демона было близкое прошлое с Хуа Ченом. Естественно, они начали смотреть на Се Ляня другими глазами. Если бы не неудавшийся роман между Богом войны и Собирателем цветов под кровавым дождем, никто бы не выставил Се Ляня в плохом свете. Все знали, что роман между ними не сложился, и как бы сильно они ни были влюблены, в конце концов они не остались вместе, и теперь появился кто-то другой. Или, возможно, «лишним» человеком в этом деле был Се Лянь? Боже мой! Это был настоящий скандал. Мысль появилась, как искра, ударившаяся в сухую солому, пламя быстро вспыхнуло и набрало силу. Это было неожиданно, но также и неудивительно, что имя Се Ляня снова было на устах богов. Оказывается, искра, поднявшая такой пожар, даже не знала, что натворила, и была спрятана среди смертных. Как и сам Хуа Чэн, Му Цин спрятался в таком месте, где его никто не мог найти. Он превратился в высокую женщину с каштановыми волосами и утонченным лицом. Его глаза были цвета серебра, а от улыбки у прохожих волосы на теле вставали дыбом. Это была потрясающая красота, которая привлекала много внимания, и Му Цин знал, что Хуа Чэн не будет обращать внимания на кричащие вещи, зная, как бог общается с смертными. Однако он не приложил величайших усилий, чтобы спрятаться. Он находился в оживленном городе на территории Пей Мина. Найти его было бы легко, но он просто не хотел слишком стараться. В конце концов, прошло столетие, и он не чувствовал того же что и при жизни. Он проводил дни в городе, танцуя и музицируя, зарабатывая деньги на небольшие предметы роскоши, которые ему не были нужны, но были необходимы для поддержания его маскировки. Он больше улыбался и был вполне добр со всеми, никакого следа его острого и ядовитого языка нельзя было узнать, только глаза его изредка оставляли след холодности, чтобы показать свое недовольство. Имя его женской формы было Юн Хуэй, художница из далекого города, переехавшая в столицу в поисках новых горизонтов. Она была доброй, вежливой и весьма талантливой. Ее необыкновенная красота не оставляла тех, кто не засматривался на неë хоть раз. На нее все обратили внимание и через несколько дней ее уже полюбили все беспризорники, торговцы смягчили свои сердца и сделали скидки прекрасной даме, а увеселительные заведения боролись хотя бы за одну ночь. Несколько богов прошли мимо Юн Хуэй, и ни один из них не узнал еë истинную личность. Му Цин несколько раз смеялся в своем сердце над тем, насколько глупыми были небесные чиновники, но его сердце болело каждый раз, когда он встречал кого-либо из своих старых подчиненых. Почти месяц спустя он начал встречаться с людьми, которых не хотел видеть. Фэн Синь появился первым. Конечно, он был замаскирован, но с одного взгляда Му Цин увидел, что это Фэн Синь, имя Нань Фэна тоже было совсем не сдержанным. Причина присутствия бога была довольно простой и немного тревожной. Часть юго-западной территории сейчас находится под защитой генерала Наньяна, и на такой огромной территории каждый день происходят различные события, а некоторые остаются дольше, прежде чем будут решены. Новость о том как группа призраков нападала деревню, быстро дошла до столицы, в которой находился Му Цин. Фэн Синь преследовал группу всю дорогу, но каким-то образом потерял ее в этом городе. Му Цин знал, где прячутся призраки, и вскоре больше людей узнают, пока они не достигнут ушей Фэн Синя. Но, честно говоря, ему не хотелось помогать Фэн Синю, даже если его нежелание стоило смертным жизни. Он больше не добрый бог. Теперь он — бедствие. Душа, которая даже после смерти не оставила желания жить. Душа, измученная любовью. Он не хотел быть добрым к богам и тому подобному. Он хотел жить в мире, чтобы его не беспокоили, и решение использовать свою женскую форму было мотивировано этим. Фэн Синь питал отвращение к женщинам, а Се Лянь даже не смотрел на гарем, полный потрясающих красавиц. Хуа Чэн? Он смотрел только на своего гэгэ. Трое людей, которых он хотел убрать, не приблизились к нему, и он был этим совершенно доволен. Тем не менее, Юн Хуэй постоянно видели рядом с молодым Нань Фэном, культиватором, который пробыл в городе всего несколько дней. Эта новость заставила сердца всех кровоточить. Некоторые дамы сокрушались, что сердце молодой девушки забрал чужой человек и у их детей не осталось шансов. Некоторые молодые холостяки, тайно влюбленные в нее, горько плакали и пили всю ночь. Некоторые места, где запах уксуса можно было учуять издалека, доставили неприятности Нань Фэну, и он отреагировал аналогичным образом. Он не знал, почему его постоянно беспокоили, но после того, как он изгнал призраков, которых искал, Фэн Синь пообещал себе, что никогда больше не ступит в этот город. Когда бог ушел, не только молодые люди, поклонявшиеся Юн Хуэй, праздновали, но и сама Юн праздновала и целый день бесплатно играла музыку для всех. Но еë счастье длилось всего шесть месяцев. Следующим человеком, который пришел нарушить его распорядок дня, был Се Лянь. Му Цин не узнал бы Се Ляня, он смутно помнил принца. Но у него все еще осталось очень большое впечатление от лица человека, которого он хотел убить, когда тот вышел из печи. Когда он ложился спать по ночам, его иногда захватывали воспоминания, которые он хотел бы не вспоминать. Почти каждую ночь ему снился Хуа Чэн. Ему снился ребенок, которого спас наследный принц Сяньлэ, ему снился подросток, проникший в его солдаты, ему снился призрак, бросивший вызов 33 богам и победивший их, ему снилось бедствие, которое ненавидело его, но которое каким-то образом сумел укорениться в сердце Му Цина. Но Му Цину также снился Се Лянь, воспоминаниях о том, как он служил во дворце. Но он еще не все помнил. Ему также снился Фэн Синь и другие боги, которых он знал. И увидеть Се Ляня снова спустя несколько месяцев было все равно, что сломать его идеальную маску. Он почти поддался гневу, но в последний момент маленький ребенок на улице увидел его и схватил его за рукава, взволнованно крича «цзецзе». Это было похоже на ведро с холодной водой. Это потушило весь отвратительный огонь в его сердце. Се Лянь был для него никем. Не было никаких причин хотеть убить бога. Все, что произошло в прошлом… останется там. Юн Хуэй не подошла слишком близко к Се Ляню, но было неизбежно, что еë путь пересекется с культиватором в белой мантии. Он нравился людям, был добрым и ни к кому не относился высокомерно только из-за своей власти. В конце концов, Се Лянь подружился с людьми из окружения Юн. В отличие от Фэн Синя, Се Лянь пробыл в городе всего три дня, и в эти три дня можно было увидеть красивую и нежную Юн Хуэй в плохом настроении всякий раз, когда рядом находился культиватор в белом. Милые ларьковые дамы каждый раз смеялись про себя, вздыхали и говорили, что молодость — это прекрасно. Милая Юн-мэймэй была темпераментной женщиной. Когда Се Лянь ушёл, Му Цин наконец почувствовал, как его сердце перестало так сильно биться, и он наконец обрел покой. Но боги, казалось, ненавидели его. Пять дней спустя, Се Лянь привел с собой молодого человека по имени Сань Лан.