Проклятие цветов

«Посмотри на меня! Почему ты не смотришь на меня? Что мне нужно сделать, чтобы привлечь твоё внимание? Разве любить тебя недостаточно?»

Если бы кто-то спросил вас, ради чего вы живете, что бы вы ответили? Есть ли на это ответ? Возможно, жизнь — это проклятие, а смерть — прощение. Возможно, жизнь — это смысл вашего существования, а смерть — наказание. Но что, если желание жить окажется сильнее смерти? Каким бы сильным ни было твое желание, ты все равно мертв. А мертвые не разговаривают. Мертвые не прикасаются. Мертвые не чувствуют. Так почему же они все еще существуют? За столетие многое может случиться. Для бога это может показаться мгновением, но для смертных это целая жизнь. Когда бог умирает, его последователи, естественно, теряют веру и покидают свои храмы. В какой-то момент, незадолго до возвращения Се Ляня, храмы генерала Сюаньчжэня были сожжены, а его приверженцы, те немногие, кто остался, побоялись выразить свою веру и скрылись. Никто не знает, кто устроил пожары, но известно только, что до того, как храм был разрушен, бабочки-призраки летали вокруг храма в течение нескольких часов, прежде чем он сгорел. Вскоре вся территория генерала Сюаньчжэня была потеряна. Естественно, приверженцы генерала создавали другие храмы и верили в других богов, среди которых выделялся Наньянь. По крайней мере половина территории перешла к нему. С возвращением Се Ляня произошло много событий. За несколько лет Се Лянь стал Небесным Императором, а Хуа Чэн выделился как его самый верный приверженец и известная фигура среди богов и демонов. Те, кто внимательно следил за их отношениями могли поклясться, что Хуа Чэн и Се Лянь поженятся после того, как все успокоится. И они действительно так и хотели поступить, но Хуа Чэн не чувствовал, что развивать отношения с Се Лянем дальше принесло бы ему счастья. Ему было достаточно быть самым преданным верующим в благодарность за спасение и смысла жизни. Мысль о замужестве с его высочеством сейчас не приносила удовольствие, хотя пару лет назад он был готов сделать всë ради этого. В конце концов, Се Лянь был не единственным богом, о котором он думал. Он был не единственным богом в его сердце. Спустя столько лет он все еще думал о Му Цине. Дыра в его груди не закрылась даже спустя столетие. Се Лянь был в храме Водных Каштанов когда перед ним со сложным выражением лица появился Хуа Чэн. Демон выглядел обеспокоенным и молчал как будто не был уверен, что ему сказать. Затем Се Лянь сел и мягко улыбнулся Хуа Чэну: — Сан Лан, почему ты молчишь? Ты можешь мне рассказать о том что тебя волнует. — …. — Хуа Чэн вздохнул и сел рядом с Се Лянем, он чувствовал такой дискомфорт в груди что хотелось выть. — гэгэ. Они. Се Лянь молчал. Ему не нужно было спрашивать, кто такие «они». Хуа Чэн не приходил в храм каштанов без причины, последние десятилетия князь демонов почти не покидал «Райский Особняк». Это было место, которое даже Се Лянь не мог посетить, но бог знал, что это цветочный сад. Демоны призрачного города не просто так были так взволнованы, что-то грандиозное должно было произойти, с дня на день. Се Лянь знал, что наиболее вероятной причиной было рождение нового бедствия. Это вызывало тревогу. Се Лянь краем глаза взглянул на Хуа Чэна и увидел, насколько он серьезен на данный момент, его брови были нахмурены будто эта ситуация его всерьёз беспокоила. Се Лянь знал, что возникновение бедствия не могло заставить Хуа Чэна волноваться, но тогда почему у него такая реакция? " — Ваше высочество!» Се Лянь приложил пальцы к виску. " — Линь Вэнь? Что случилось?» На другой стороне духовной сети Линь Вэнь говорила усталым но встревоженным голосом. " — Гора Тунлу изверглась, а близлежащие города подвергаются нападениям. Нам надо добраться туда как можно быстрее, это нехороший знак.» Се Лянь тяжело вздохнул и устало посмотрел на Хуа Чэна, которому не нужно было слушать разговор, чтобы понять причину этого взгляда. Хуа Чэн бросил кости и вскоре они оказались среди нескольких других богов на горе Тунлу. Хэ Сюань, когда увидел их появление, подошёл к ним и остановился в трех шагах от Хуа Чэна. Мужчина не произнес ни слова, а учитывая хаос, в котором царила гора, в словах не было необходимости. Несколько призраков яростно нападали на каждое живое существо, которое они видели перед собой, и все они были затронуты обиженной энергией этого места. Несмотря ни на что, ситуация, казалось, была под контролем. Фэн Синь, сражавшийся с призраком, когда увидел, что Се Лянь и Хуа Чэн наконец прибыли, добил призрака и направился к богу и его преданному. «Ваше Высочество… Хуа Чэн», — Фэн Синь кивнул им в знак приветствия и посмотрев на суматоху на горе нахмурился. — Лин Вэнь попросила нас прийти. Давайте подойдем к печи и посмотрим на это бедствие, лучше не давать ему ускользнуть, — сказал Се Лянь с некоторой опаской, и все трое согласились. Прежде чем они успели сделать хоть один шаг, они услышали громкий крик боли. Звук разнесся по всей горе Тунлу и поразил горем каждое живое и неживое существо на горе, все они страдали от чужой боли. Это была боль разбитого сердца. Спустя 100 лет открыть глаза и почувствовать, что можно потрогать вещи, было необычно. Столетие могло полностью стереть то чувство осязания, которое приобрели за 800 лет жизни. Но вместе с физическим телом возвращается и боль его смерти. Столетие спустя он снова почувствовал ту знакомую боль от цветов в своей груди. Выползя из этой кучи пепла, новое бедствие выбралось из печи. Когда печь закрылась, он снова чуть не упал. Ощущение возвращения своего тела очень сбивало с толку, и после целого столетия плавания среди смертных прозрачным огоньком он уже не умел передвигаться на двух ногах. Он еще раз попытался встать, но неудачно. Смирившись, он опустился на колени и положил руки на них. Он закрыл глаза и откинул голову назад. Он почувствовал, как его длинные волосы соскользнули с его плеч и упали на спину. Это было так приятно вновь чувствовать свою осязаемость! На его губах появилась легкая улыбка. Из его глаз потекли тонкие ручьи слез, с каждым морганием обсидиановые радужки менялись на серебряные и наоборот. Он не переставал улыбаться, однако эта сцена показалась ему знакомой. Появилось ощущение дежавю. И словно в него ударила молния, он почувствовал, как его тело застыло, и в сложенных на ногах руках материализовался яркий белый цветок. Хотя ему не нужно было дышать, он чувствовал, как воздух выходит из легких. Его горло чесалось, и он чувствовал что-то колющее. Он закашлялся, и лепесток, похожий на цветок из его рук, упал ему на колени. И красный цвет на ярко-белом фоне выглядел завораживающе. Тут-то он и вспомнил причину его смерти. Представление вашей платонической любви. Демон, ради которого он решил скорее умереть, чем забыть. Его тело затряслось, и он закричал. Боль разрывала его внутренности, он чувствовал, будто его душу разрывают тысячи рук. Му Цин выделял сильную энергию обиды, и все вокруг него вибрировало, как будто вот-вот взорвется. Однако в следующий момент внезапно энергия рассеялась, и плач прекратился, и снова воцарилась тишина которую нарушали тихие шаги. Не прошло и секунды, как шаги стали ближе, пока его не окружили люди, точнее, боги — и несколько демонов. Покрытый пеплом и свернувшись калачиком, он кажется богам почти невидимым. Что-то, что не привлекло бы внимания. Однако ничего не могло скрыть боль цветка. Новое бедствие не двинулось с места, неподвижный, как камень, молчаливый, как призрак. Цветок в его руках несколько раз вибрировал и засиял ярче. Как раз в этот момент он выпрямился и посмотрел вперед. Его лицо было покрыто пеплом, но кожа под ним была бледной, как нефрит. Слезы, которые ранее текли по его лицу, оставили размытый след на его щеках. В сочетании с серебряными глазами и пеплом лица он выглядел жалкой добычей. И в той же степени это было похоже на зверя, собирающегося напасть. Никакая грязь и жалкий вид не могли затмить холодность серебряных глаз. И эти холодные глаза смотрели на каждого без интереса. Один из них выглядел как воин, только что вышедший из боя, он держал в руках черный длинный лук с серебряной тетивой. Бог посмотрел на него свирепыми глазами, как орел, смотрящий на добычу, которая может напасть в любой момент. Бедствие перевел взгляд на другого бога, он был одет в белое и выглядел исключительно кротким. Это заставило демона почувствовать себя некомфортно. Он нахмурился и решил, что этот парень ему не нравится. Его внимание привлек силуэт в черном, и он задержал на нем взгляд еще на несколько секунд. Его кожа бледная, а черная одежда подчеркивает его мертвый вид. Но несмотря на свою внешность, он обладал огромной силой. Он закатил глаза, и красный цвет привлек все его внимание. Словно в трансе, он посмотрел на фигуру в красном, и его тело вздрогнуло. Раньше покрытый пеплом призрак не показывал выражения лица, но теперь, когда он смотрел на Багровое Бедствие, его лицо полностью изменилось, появилось какое-то узнавание, тоска и печаль. Слёзы потекли, и его серебряные глаза медленно превратились в обсидиан. Безымянный демон попытался подняться и пошатнулся на нетвердых ногах. Медленно он приблизился к призраку в красном. — Стой на месте! — голос остановил его и вывел из транса. Он посмотрел на обладателя голоса и хотел выругаться, но горло у него все еще чесалось и говорить с ним не хотелось. — Фэн Синь — бог в белом позвал другого бога, приказным тоном, от которого демону стало тошно. Фэн Синь был рядом с Се Лянем, Хуа Чен и Хэ Сюань были в нескольких шагах позади. Однако, когда Хуа Чэн увидел новоиспеченного демона, свернувшегося калачиком на земле, он вышел вперёд. По какой-то причине это существо напомнило ему Му Цина. И это воспоминание заставило его почувствовать волну боли. Ему хотелось взять его на руки и вытереть его испачканное пеплом лицо, подтвердить, что это было то существо, о возвращении которого он умолял столетие. Когда демон выпрямился, перед ним открылось красивое лицо, покрытое пеплом, со следами слез и холодными серебряными глазами. Он также показал тонкие руки, держащие яркий белый пион. И снова Хуа Чэн увидел образ Му Цина, перекрывающий образ бедствия. Он сделал шаг вперед, но был остановлен Се Лянем, схватившим его за запястье. Очнувшись от транса, Хуа Чэн поджал губы и отступил назад. Им не следует подходить близко, особенно тогда, когда они не знают о силе призрака. Как бы он ни был уверен в убийстве новоиспеченного бедствия, он не мог быть настолько небрежным. Но затем он увидел, как серебряные глаза без интереса переходили от бога к богу. Холодность, которую он хорошо знал и которая преследовала его каждый день в воспоминаниях. Хуа Чэн не мог не заметить сходство. Ты Му Цин? Ты вернулся ко мне? Слабая надежда спутала мысли, застыл как статуя когда его глаза встретились с глазами демона. Он видел, как медленно расширялись глаза бывшего бога, а радужная оболочка постепенно меняла цвет с серебристого на темно-коричневый, как обсидиан. Его рот слегка приоткрылся, в удивлении, и было чувство нехватки воздуха при том что он мёртв. Он также узнал боль в этом лице. И Хуа Чэн был полностью загипнотизирован этими глазами. Но как… Цин встал и хотел подойти к нему, и Хуа Чэн почувствовал, как его грудь наполняется меланхолией и тоской. Но все рухнуло, когда Фэн Синь крикнул призраку, чтобы тот оставался на месте, и Се Лянь отдал ему приказ тоном, который мог бы быть только у принца. И что-то в тоне Се Ляня разозлило демона. Он нападет. И, как и было предсказано, призрак материализовал саблю и напал на Се Ляня. Но прежде чем кто-либо успел отреагировать, Хуа Чен отразил удар Эмином. Казалось, это еще больше разозлило призрака. Хуа Чэн улыбнулся и сказал нежным тоном, которого никто не слышал уже давно: «Му Цин, не нападай на Гэге…» Бедствие с взорвался от ярости и снова атаковал. — Как ты думаешь, кто меня об этом просит?! — сердито крикнул он хриплым голосом, не отрицая, что он Му Цин, но и не подтверждая этого. Он продолжал нападать на Хуа Чэна, злясь все больше и больше, когда увидел счастливую улыбку другого бедствия и возбужденный блеск единственного видимого глаза. Хуа Чэн ответил атаками. Несмотря на пузырь, в который эти двое были окутаны, когда они сражались, как будто хотели убить друг друга, боги, которые смотрели, были шокированы. Фэн Синь был настолько потрясен, что даже не мог отреагировать. Но через некоторое время он покачал головой. Хуа Чэн сошел с ума. Му Цин мертв. Что касается Се Ляня, то бог бесстрастно смотрел на битву перед ним. Но, несмотря на его лицо, во рту у него была горечь, и он задавался вопросом, почему он впервые увидел, что Хуа Чэн искренне улыбается только сейчас. И он улыбнулся тому, кого назвал Му Цин. Он смутно помнил, что у него был слуга по имени Му Цин, но спустя 900 лет он не мог вспомнить. Хэ Сюань, который все время молчал, просто посмотрел на лицо нового демона, а затем на Хуа Чэна. Он моргнул. Это действительно был Му Цин. — Я тот, которого ты так сильно не хотел забывать что предпочел смерть, — приговор был объявлен с самодовольной улыбкой, которая заставила демона провалить следующую атаку и упасть прямо в объятия Багрового Бедствия. Хуа Чэн обнял Му Цина и прошептал: «я не разрешал тебе умирать, Му Цин. Я должен был убить тебя, только я могу это сделать.» — … — Му Цин долго молчал и позволил сабле упасть на землю, когда острие коснулось земли, сабля рассеялась. В тот же момент с неба начали падать капли воды. Пошел дождь. Му Цин прислонился лбом к плечу Хуа Чена и закрыл глаза, когда вода, казалось, пропитала их, он тихо заговорил. — Что ты имеешь в виду? Это ты убил меня. Да, это Хуа Чэн убил его. Он убил его, когда заставил Му Цин полюбить его, даже когда ненависть и отвращение были настолько очевидны. Хуа Чэн почувствовал, как его сердце сжалось. Его улыбка исчезла, а взгляд стал безмятежным. Он крепче сжал Му Цина и погладил его волосы испачканные пеплом и слипшиеся водой. Несмотря ни на что, он не сопротивлялся, когда Му Цин отстранился от него. Хуа Чэн просто опустил руки по бокам и наблюдал за Му Цином. Му Цин сделал несколько шагов назад и посмотрел вниз. Он поднял руку и уставился на серебряный пион, который держал все это время. Он был забрызган кровью, но все еще ярко светился. Затем он протянул другую руку и потянул Хуа Чэна, заставил его протянуть ладонь, а затем вложил цветок в его руку. Хуа Чэн держал цветок и почувствовал, как его захлестнула волна страха. Собиратель цветов смотрел то на цветок в его руке, то на бедствие перед ним, ком застрял в его горле. Как только Му Цин отпустил руку другого демона, он развернулся и исчез во взрыве белых лепестков. Хуа Чэн протянул руку, как будто хотел остановить Му Цина, но сумел поймать только белый лепесток. Он с тревогой посмотрел на пион, который подарил ему Му Цин. Мгновение спустя он поднял голову и посмотрел на Се Ляня. И, как и другой демон, исчез со взрывом бабочек. Этот день будет отмечен на горе Тунлу, где два Верховных демона сразились друг с другом, но по иронии судьбы, битва была воссоединением двух влюбленных, которые тревожно разошлись. Эта битва также положила начало истории любви, истории, которая прозвучала на небесах и земле и с пылом рассказанная как богами, так и смертными. История о том, как Цветочное проклятие не смогло разрушить любовь.