Опасный соперник / Tyger! Tyger!

Тигр, о тигр! кровавый сполох,

Быстрый блеск в полночных долах,

Устрашительная стать,

Кто посмел тебя создать?

В преисподней иль в Эдеме

Некто в царской диадеме

Огнь в очах твоих зажег?

Как он вытерпел ожог?

Кто качнул рукою властной

Сердца маятник ужасный

И, услышав грозный стук,

Не убрал смятенных рук?

Кто хребет крепил и прочил?

В кузне кто тебя ворочал?

В чьих клещах твой мозг пылал?

Чьею злобой закипал?

А когда ты в ночь умчался,

Неужели улыбался

Твой создатель - возлюбя

И ягненка, и - тебя?

Тигр, о тигр! кровавый сполох,

Быстрый блеск в полночных долах,

Устрашительная стать, -

Кто велел тебе восстать?

~ Уильям Блейк

~ перевод В. Топорова

Противостояние Тёмных и Светлых сил двигалось к кульминации, предвещая кровавый дождь, сопровождаемый непроглядным туманом. Через две недели после начала седьмого года обучения Золотого трио в Хогвартсе все закончилось. Рон смертельно поразил трёх Пожирателей смерти, но затем один из темных волшебников, умирая, со зловещим смехом проклял его, отрубив руку, в которой юноша крепко сжимал волшебную палочку. После этого кровавый дождь превратился в огненный смерч, сметающий все на своём пути… К тому времени, когда ей удалось отыскать Гарри в толпе сражающихся, кошмарные, нечеловеческие крики раздавались под высокими сводами Хогвартса уже на протяжении многих часов. Все, чего хотела Гермиона, — это поскорее добраться до своего лучшего друга, даже несмотря на то, что найти Гарри почти гарантированно означало оказаться рядом с Волдемортом. Волдеморт. Гермиона задалась вопросом, почему Гарри всегда вынужден бороться с этим монстром один на один? Наконец, она услышала голос Гарри, раздающийся в одном из залов, и направилась к тяжёлой закрытой двери, но Дамблдор ее остановил: — Это битва Гарри. Он должен выиграть сражение или, уступив в поединке, умереть! То, что она на мгновение задумалась о том, чтобы прорваться мимо него с боем, можно было объяснить лишь секундным помешательством. Но затем все услышали голос, который мог быть голосом Гарри, если бы в глубинах его души скрывался зверь, свирепый и обезумевший: — АВАДА КЕДАВРА! — прорычал Гарри-монстр. Непростительное заклятие сопровождалось мучительным криком боли. — НЕТ! НЕТ! — нечеловеческий визг ударил по перепонкам. Дамблдор решительно распахнул дверь. Оставшиеся в живых члены Ордена Феникса, сдерживаемые у дверей так же, как и сама Гермиона, ворвались внутрь. Гарри стоял, словно в оцепенении; одно глазное яблоко с яркой изумрудной радужкой отвратительно свисало из его глазницы, вследствие тяжёлой травмы, но он нашёл в себе силы устоять на ногах и не упасть на колени. Том Риддл неподвижно лежал на полу, мертвее мертвого, из уголка его рта вытекала мутная серая жидкость. Но крики боли все еще продолжали разрывать тишину. Неподалеку, в чёрном дыму стеной стояла кучка Пожирателей смерти, их палочки были направлены на одну единственную цель, а голоса слились в монотонный гул от непрерывно повторяемого проклятия: — КРУЦИО! КРУЦИО! КРУЦИО! Гермиона узнала бледные, искажённые ненавистью лица опального лорда Люциуса Малфоя, безумной ведьмы Беллатрисы Лестрейндж и жестокого палача Уолдена Макнейра. Ей потребовалось некоторое время, чтобы разглядеть их несчастную жертву. Измученное тело темноволосого волшебника висело вниз головой, и его лицо было покрыто коркой из крови и рвоты. Снейп. В глубине зала она заметила силуэт Драко Малфоя и вспышку платиновых волос, его отчаянный крик был нечленораздельным, единственное слово, которое она разобрала, было «Отец…». Юноша-слизеринец угрожающе поднял палочку и направил ее на мучителей: — Немедленно отпустите его! Люциус Малфой с презрением посмотрел на непокорного сына и усмехнулся: — Твой учитель — предатель, величайший предатель из всех! — Отпусти его, — тихо, но настойчиво повторил Драко. Люциус покачал головой — АВАДА… — выкрикнул Драко, и его палочка, направленная прямо на отца, задрожала в руке. — АВАДА КЕДАВРА! — Люциус Малфой, не колеблясь, молниеносно выбросил руку с палочкой и забрал жизнь своего единственного сына. С безумным огнём в глазах, он стремительно развернулся и поразил смертельным проклятием Пожирателей смерти, стоявших рядом, в том числе и собственную жену Нарциссу. Казалось, время на секунду остановилось, а потом вновь начало свой бег, когда побледневший Люциус уронил палочку. Кто бы мог подумать, что именно раненый, изувеченный Гарри подхватит трясущееся тело Снейпа и спотыкаясь, вынесет его из залитого кровью, горящего зала. Все молча расступились перед ними. Даже Дамблдор не осмелился его остановить. Вот так все и закончилось. Именно так все и началось. ~~~~~~~~~~~~~~~~~~ Через три недели они снова вернулись в школу. И Рон, И Гарри прекрасно знали, что больше никогда не смогут играть в квиддич, но, похоже, они не сильно расстроились. Гарри зачесал свои густые, чёрные вихры так, чтобы они прикрывали пустую глазницу. Стоило признать, что это придавало ему дерзкий, лихой вид. И он не отпускал от себя Джинни Уизли далее, чем на расстояние вытянутой руки, как будто от этого зависела вся его жизнь. По необъяснимым причинам, при смене рабочей руки Рону понадобилась новая палочка. Но он неплохо справлялся с ситуацией, то и дело придумывая глупые шутки и розыгрыши с задействованием своей оставшейся культи. На самом деле, все они были в порядке и веселились от души. И если временами все это выглядело несколько принужденно и истерично, Гермиона считала, что в этом нет ничего страшного и со временем это должно пройти. Вряд ли можно было сказать, что Снейп по мановению волшебной палочки превратился в довольного жизнью человека. Это было вполне понятно и объяснимо. Мужчина выглядел изнурённым и разбитым. Как будто ему не было нужно ничего, кроме многодневного целительного сна, желательно месяцев на шесть, прежде чем он снова сможет продолжить третировать своих учеников. Он больше никогда не придирался к Гарри в классе, вместо этого он делал вид, что Гарри Поттер перестал для него существовать. Гермиона втайне была восхищена его стойкостью и тем, что он умудрился сохранить рассудок после жестоких пыток. Мастер зелий пережил больше раундов проклятия Круциатус, чем любой другой волшебник, информация о котором сохранилась в обширных историях болезни пациентов больницы Святого Мунго. Больше, чем несчастные Лонгботтомы… И все же он, по-видимому, остался в своем уме, как и прежде. Вопреки всем недоброжелателям, он, наконец-то, получил заслуженный Орден Мерлина. По иронии судьбы, Пожиратель смерти и убийца Люциус Малфой остался безнаказанным. Он сумел доказать, что находился под заклятием Империо. Судьи Визенгамота решили, что ничто другое не могло заставить человека принять участие в пытках его близкого друга, а затем хладнокровно убить свою жену и единственного ребенка. Министерству магии не понравилось бы мнение Гермионы Грейнджер на этот счёт. Она слышала, как МакГонагалл и Снейп обсуждали, что Министра Магии Фаджа больше убедили финансовые возможности Люциуса Малфоя, чем сомнительные доказательства о его непричастности к пыткам и убийствам. Мысль о взяточничестве в высшем эшелоне власти проводила ее в уныние, поэтому она старалась над этим не задумываться. Почти четверть волшебников Британии была мертва. Студенты, уставшие от войны, развлекались, как могли, устраивая еженедельные импровизированные вечеринки в общих гостиных. Это было похоже на пир во время чумы. Правительство бросалось из крайности в крайность, издавая противоречивые законы, но этого следовало ожидать. Гермиона не обращала на это внимания, пока не был издан очередной указ. Новый Закон о браке, который постановил, что все маглорожденные ведьмы должны вступить в брак исключительно с чистокровными волшебниками в течение шести месяцев после достижения своего восемнадцатилетия. Тем из них, кому не удалось самостоятельно найти кандидата, предлагалось содействие Министерства в данном вопросе. Исключение предоставлялось лишь женщинам с явной умственной неполноценностью, но вряд ли Гермиона Грейнджер подпадала под эту категорию. Ее первым шагом стало тщательное изучение изданного документа, но оно лишь доказало, что принятие закона назревало давно, а следовательно, было необратимо. Если бы она была более внимательна, она и сама смогла бы предвидеть такое развитие событий. Сразу после сражения в Отделе тайн, когда и она, и почти все ее друзья и знакомые не могли думать ни о чем, кроме борьбы с Волдемортом, Министерство Магии ввело ограничения на браки между двоюродными родственниками. Разумно, не правда ли? Еще один пример попытки волшебного мира догнать девятнадцатый, а может даже и двадцать первый век. Но нет. Казалось, что многие древние чистокровные семьи восприняли новый закон о браке лишь как культурную вендетту против тех, кого подозревали в симпатиях к режиму Темного Лорда. Далее, в самый разгар войны закон стал запрещать и союзы между троюродными и четвероюродными родственниками. Но она не обратила внимание на все это даже тогда, когда за три месяца до окончательного поражения Волдеморта уже абсолютно все браки между чистокровными были объявлены вне закона. В это же время, как молчаливое подтверждение правильности выбранного курса, уровень рождаемости среди чистокровных, который и так не отличался высокой плодовитостью, упал до нуля. Нуль. Ничего. За последний год ни одна чистокровная пара не произвела на свет потомство. При наличии выбора между экзогамией и вымиранием, они выбрали вымирание. Поэтому Министерство магии переключило свое злонамеренное законодательное внимание на магглорожденных, и как это водится, по одному и тому же закону «необходимость воздала и великим, и малым». Она понимала, что пытается сделать Министерство,— разбавить кровь, вдохнуть силу в эти старые семьи, погрязшие в инцесте, вытеснить их из ограниченного мирка родословных и кровных уз, вырвать у них желаемый брачный альянс если не уговорами, так принуждением. Но это определенно был неправильный путь, противоречащий постулату: «Поступать по праву, а не действовать силой». Она не знала, какой путь был правильным, но определенно не этот. Она сделала единственное, что было в ее силах, — отправила Артуру Уизли несколько вопилеров подряд. Через неделю во время завтрака в Большом зале на ее стол опустился огромный красивый филин с тёмными перьями и серебряным кольцом на лапке. С нехорошими предчувствиями она взяла в руки изумрудный конверт с гербом из сплетенных змей и геральдических лилий. В послании содержалось предложение руки и сердца от бывшего Пожирателя смерти Люциуса Малфоя. У неё потемнело в глазах… ~~~~~~~~~~~~~~~~~~ Для неё не стало большим сюрпризом, когда профессор МакГонагалл зашла за ней до окончания занятий. Директор Дамблдор не посчитал нужным наложить заглушающие чары, и из кабинета раздавались громкие голоса. Люди в кабинете явно спорили. Она отчётливо слышала каждое слово, пока они с преподавателем трансфигурации сидели и ждали на мягком диване в вестибюле. — Мисс Грейнджер, не могли бы вы превратить диван, стоящий у противоположной стены, в единорога? — лукаво спросила Минерва Макгонагалл. Гермиона моргнула и подчинилась. Она предположила, что декан Гриффиндора хотела немного отвлечь ее. Но она не перестала прислушиваться к разговору за дверью директора, лишь наполовину концентрируясь на выполнении задания Макгонагалл. — Это полный идиотизм! — взревел глубокий баритон. — Тем не менее, это не противоречит закону, — ответил более спокойный голос, очевидно принадлежащий директору. — Значит, Альбус, ты просто собираешься сидеть сложа руки и пустить все на самотек? Гермиона определила, что реплика принадлежала профессору Снейпу, поскольку несколько портретов начали упрекать его за использование чрезмерно дерзкого тона в разговоре с господином директором. — Мне кажется, ты предложил вполне жизнеспособное решение, даже если сейчас оно кажется тебе не слишком идеальным, — мягко ответил Дамблдор, и некоторое время ответом ему был лишь звук шагов профессора. Снейп нервно расхаживал по кабинету. — Не слишком идеально? Да это же была шутка! — выкрикнул Снейп, и Гермиона поёжилась. — Если у тебя есть идея получше, я с радостью ее выслушаю, Северус, — послышался звон посуды. — Монпансье? — любезно предложил Дамблдор. — Директор, пожалуйста, — голос Снейпа был опасно близок к умоляющему. Внимание Гермионы к происходящему в кабинете было прервано появлением профессора Вектор со стопкой пергаментов с незавершенными задачами по арифмантике, и ей пришлось отвлечься и с неохотой приступить к их решению. Надо сказать, что прошло некоторое время, прежде чем ей удалось вновь вернуться к подслушиванию диалога за дверью директора. МакГонагалл продолжала жужжать у неё над ухом самым раздражающим образом, обсуждая каждый изучаемый в Хогвартсе предмет, кроме, пожалуй, зельеварения. Гермиона отвечала Макгонагалл, изо всех сил пытаясь сконцентрироваться, чтобы уловить прерванную нить разговора. — Как тебе известно, мистер Лонгботтом тоже попросил ее руки, равно как и юный Уизли, который настойчиво пытается убедить Министерство принять от него прошение о браке, несмотря на то, что мальчик ещё несовершеннолетний, и его родители не дали согласие. Что ты на это скажешь? Каковы, на твой взгляд, шансы Уизли и Лонгботтома против влиятельного слова Люциуса? — спросил Дамблдор самым легким и беззаботным голосом, который Гермиона когда-либо слышала. — Пффф, — последовал ответ Снейпа. — К сожалению, я должен согласиться с этой оценкой, — ответил старик. Его голос звучал невнятно, будто он катал во рту леденец. — И что ты предлагаешь? Отправить девочку в Китай ждать, пока Люциус не умрет от старости? Я кстати слышал, что маглам удалось побывать на Луне, может и нам стоит попробовать? Ты точно уверен, что не хочешь конфету? — И все равно, даже эта чушь с Китаем и Луной звучит не так нелепо, как то, что ты предлагаешь, — резко ответил Снейп. — Позволь мне напомнить тебе, Северус, что это предложение было и остаётся твоим собственным, я здесь совершенно ни при чем, — весело отозвался Дамблдор. Что же такого предложил Снейп? Что она действительно должна выйти замуж за Малфоя? — Это определенно не было предложением. Это была шутка, — непреклонно прошипел Снейп. — Девушка неприлично молода, Альбус, и ты должен осознать всю непристойность … Дамблдор прервал его: — Я понимаю, Северус, что здесь решаешь ты. От твоего вердикта зависит ее жизнь и судьба. В этот момент Мастер зелий разразился потоком такой грубой брани, подобной которой Гермиона Грейнджер отродясь не слышала, и, кажется, впервые за много месяцев его голос перестал звучать устало. Он все еще сквернословил, делая циничные по своему содержанию предложения директору относительно его бабушки и матери, одновременно неприятные и физически невозможные, в тот момент, когда профессор МакГонагалл, резко откашлявшись, провела ее в кабинет. — Садитесь, моя дорогая мисс Грейнджер, — ласково сказал директор. — Позвольте мне заверить вас, что ваше затруднительное положение не осталось незамеченным. Фактически, мы с вашим учителем зелий посвятили большую часть дня попыткам найти рациональное решение. Если у вас возникнут какие-либо сомнения в отношении наших намерений, то могу уверить вас, что Артур Уизли и Ремус Люпин поддержали наше решение, так же, как и профессор МакГонагалл. МакГонагалл вздохнула: — Боюсь, так и есть. Снейп повернулся и неодобрительно посмотрел на МакГонагалл. — Уж от тебя, Минерва, я такого не ожидал, я думал, ты на моей стороне. Дамблдор вздохнул, глядя поверх очков. — Я уверен, что профессору Снейпу есть что сказать вам, мисс Грейнджер. Не так ли, Северус? Снейп встал перед Гермионой и, не глядя на неё, сказал внезапно охрипшим голосом: — Окажите мне честь стать моей женой, мисс Грейнджер, или вы умрёте ужасной смертью. — Прошу прощения? — она не могла поверить услышанным словам. — Попробуй ещё раз, Северус, — сказал Дамблдор, все еще улыбаясь, — думаю, у тебя получится гораздо лучше. — Как скажешь, — прошипел Снейп. — Выходите за меня замуж, мисс Грейнджер, иначе Люциус Малфой наверняка убьет любого другого вашего избранника, прежде чем превратить оставшиеся дни вашей жизни в такой кошмар, что вы позавидуете мёртвым. Гермиона позеленела от открывшейся перспективы. — Ну так что? — рявкнул Снейп. Она выпрямилась в кресле. — Могу я надеяться, что это будет фиктивный брак, профессор? — спросила она, пытаясь немного приободриться. Снейп выпрямился над ней, продолжая сверлить ее таким взглядом, словно она сказала что-то бессмысленное. — Ваше невежество касательно уклада волшебного мира просто поразительно, мисс Грейнджер, — холодно ответил Снейп. Гермионе показалось, что все в комнате испустили вздох. Профессор МакГонагалл и директор Дамблдор, решительно отказывались смотреть ей в глаза. — Реализация супружеской связи — неотъемлемая часть священного брачного ритуала Конфарреация, дитя, без него свадьба имеет не больше юридического веса, чем маскарадный спектакль, — веско сказала седовласая профессор трансфигурации, положив руку ей на плечо. Снейп вспыхнул и его глаза насмешливо блеснули. — Мисс Грейнджер, похоже, предпочла бы смерть от рук Малфоя браку с ужасным Мастером зелий. Ну, вы тоже не в моем вкусе, глупая девчонка. — Успокойся, Северус, она ничего такого не сказала, — запричитала МакГонагалл. — Могу ли я поговорить с профессором наедине? — спросила Гермиона. — Конечно, — ответили все трое одновременно. Однако было ясно, что и Дамблдор, и МакГонагалл считали, что именно с ними Гермиона желала поговорить с глазу на глаз, в то время как Снейп быстро направился к дверям. Гермиона вздохнула, пытаясь подобрать нужные слова. — Я имела в виду, что мне бы хотелось поговорить с профессором Снейпом, — вежливо сказала она. Дамблдор понимающе усмехнулся, МакГонагалл выдавила слабую улыбку, а Снейп буквально упал в кресло напротив нее. По его виду можно было сказать, что существовало несколько сотен других мест, где он предпочел бы оказаться в данный момент. — Минерва, после тебя. — Конечно, Альбус. — Мисс Грейнджер, хотя вы совершенно вольны отказаться от предложения профессора Снейпа, мне бы хотелось, чтобы вы этого не делали, — проронил Дамблдор, осторожно закрывая дверь. — Итак… — сказал Снейп, подозрительно глядя на Гермиону. — Итак, — повторила за ним она, — мне хотелось бы знать, почему вы согласились на этот брак? — Не обольщайтесь, мисс Грейнджер, я не испытывал к Вам вожделения все эти годы, — насмешливо ответил он. — Я в этом и не сомневаюсь. Но мне хотелось бы знать причину, по которой Вы готовы жениться на той, которая Вам абсолютно не симпатична. Это потому, что профессор Дамблдор на вас давит? — тихо спросила она. Снейп откинулся на спинку стула и вздохнул. Он вздохнул так обреченно, что Гермиона могла бы описать это только как мелодраматично или театрально. Похоже, театральный вздохи шли в комплекте с его легендарной развевающейся черной мантией. — Вы полагаете, что я настолько завишу от нашего славного директора, что готов заключить брак с кем угодно по его прихоти? — саркастично спросил он. — Я признаю, что это кажется маловероятным, — сказала она. — Но все же, тогда почему вы задумались об этом? — Я не испытываю к Вам неприязни, — нахмурился он и многозначительно отвёл от нее взгляд. — Но думаю, что даже если бы вы не были студенткой и не мелькали рядом с божественными Поттером и Уизли, я бы и тогда счел Вас едва выносимой. — Есть и другие маглорожденные девушки, попавшие в такое же затруднительное положение, как и я, пусть не с Малфоем, но все же вынужденные выйти замуж по принуждению Министерства. Почему бы Вам не выбрать одну из них? — Во-первых, потому что вам угрожает Люциус, а он не бросает слов на ветер. И если он нацелился именно на вас, это достаточно веская причина, почему его следует остановить. Во-вторых, потому что вы, по общему признанию, довольно смышленая. В-третьих, я видел на своём веку немало убийств, я, откровенно говоря, устал от этого… Мисс Грейнджер, вы знаете, что такое Конфарреация? Вы знаете, что вам придётся сделать? Что вас ожидает? — спросил он, пристально глядя на нее. — Мне попадалось несколько расплывчатых упоминаний в книгах, я знаю, что это свадебная церемония чистокровных волшебников, но… — она запнулась, и Снейп воспользовался возможностью, чтобы прервать ее. — …Есть ли другой вариант? Действительно, есть, мисс Грейнджер. Я бы предложил вам Коэпцию — стандартный брак, но это оставило бы Люциусу слишком много возможностей для нападения и не дало бы вам защиту в полной мере. Конфарреация — это высший уровень защиты, заклинание внутри заклинания, невероятно мощное, исполненное как минимум десятью волшебниками, — сказал он, внимательно наблюдая за ее реакцией. — И включает в себя приворот? — спросила она, понимая, что сказала глупость. — Пффф, — фыркнул он. — Мерлин, спаси меня от фантазий неразумных школьниц! Цель не такая низменная. Во время обряда Конфарреация судьбы и силы участников неразрывно связываются воедино, — он склонил голову. — Привлекает ли вас мысль о доступе к моим магическим способностям, мисс Грейнджер? Судя по вашему выражению лица, я бы предположил, что вы либо взволнованы, либо возмущены. Гермиона приложила все усилия, чтобы вернуть бесстрастное выражение лица. — Конечно привлекает, — сказала она, чопорно сложив руки на коленях, боясь сказать лишнее. — А кто бы на моем месте считал иначе? — Вы удивитесь, но таких множество, — ответил Снейп. — Тем не менее, Вы ведь понимаете, что если бы я не верил, что вам суждено стать одной из… самых могущественных ведьм вашего поколения, Альбус не смог бы принудить меня к этому союзу, независимо от того, как долго он держал бы меня в заточении в своем кабинете, потчуя сладостями. Я считаю, — он остановился и мрачно посмотрел на неё, — что умереть в вашем возрасте было бы бессмысленной тратой ценных ресурсов, а я терпеть не могу расточительность. — Но я действительно очень уважаю Вас, профессор Снейп, — проговорила она. — Так уважаете, что на протяжении многих лет вы проклинали меня, поджигали мою мантию, крали ценные ингредиенты из моих личных запасов? — Мне было одиннадцать лет! — Гермиона была возмущена. — Вы были несносной девчонкой и до сих пор ею остаётесь, а я был Вашим учителем! — Вы все еще и есть мой учитель, и поэтому я считаю весь этот фарс неуместным. — Я тоже не в восторге от происходящего, — сказал он с еще одним вздохом, — но, похоже, это единственный приемлемый вариант в данных обстоятельствах. — А как насчет моей учебы? Год только начался, я ведь не могу просто выйти за Вас замуж и продолжать ходить на занятия, не так ли? Этические соображения, а также проблемы с субординацией станут… — она уже была близка к панике, когда он перебил ее. — Разве Вы не заметили, что профессор МакГонагалл подвергла вас экзамену уровня ТРИТОН, пока вы ожидали в приёмной, — спросил он со смесью сарказма и удивления. — Черт, я даже не обратила внимания, — удручённо ответила она, проведя рукой по лицу. — Я решила, что она просто пытается отвлечь меня от надвигающейся участи. Северус Снейп на мгновение выглядел так, будто вот-вот улыбнется, прежде чем снова стать серьёзным. — Значит, Вы согласны? Гермиона коротко кивнула. — Формально, вы должны сказать «Нубо», чтобы выразить свое согласие. Это означает… — начал он. — Это означает: «Я покрываю себя вуалью»… Хорошо, Нубо, — покорно проговорила она. — И ещё одна формальность, — сказал он, вставая, чтобы бесцеремонно бросить ей на колени пригоршню галеонов и черное железное кольцо, которые он только что выудил из своего кармана. — Мисс… Гермиона, — пробормотал он, переминаясь с ноги на ногу и неловко нависая над ней. — Мы…далеко не друзья, но немного знакомы друг с другом. Вы, наверное, заметили, что я не слишком приятный человек, но я хочу дать вам обещание. — О, хорошо, я Вас слушаю —ответила ему она с такой же неловкостью. Несмотря на то, сколько раз она напоминала себе, на чьей стороне сражался Снейп, или как часто он спасал одного из них и, возможно, их всех, одно его присутствие вызывало у нее холодок в глубине живота. Всегда. Неизбежно. Точно так же, как она рефлекторно отдернула бы руку от горячей плиты, профессор Снейп вызывал у нее неосознанное желание испуганно отшатнуться от него. Она должна была стать его женой? Вся ситуация казалась странной и похожей на сон. — Я сделаю все возможное, чтобы не быть с Вами жестоким. Я не хочу, чтобы этот брак стал наказанием для любого из нас. Пока я жив, Вам нечего бояться, я буду Вас защищать, — сказал он торжественно и мрачно. — Что я могу сделать для Вас в ответ? — спросила она, задумавшись, могла ли она предложить ему взамен что-нибудь действительно ценное. — Повзрослейте, мисс Грейнджер, и как можно скорее, — ответил он без колебаний. — И это все? — спросила она. Он ведь не думал, что она будет сознательно препятствовать своему взрослению? Снейп отвернулся. — Возможно, я был бы не против того, чтобы когда-нибудь у меня появился наследник, — пробормотал он почти себе под нос. — На данный момент я последний из рода. — Это резонно, — Гермиона надеялась, что у нее получилось ответить безмятежным тоном, но ее все равно затошнило от волнения. — Я рад, что мы пришли к взаимопониманию, — тихо ответил он, затем его голос внезапно оживился. — Артур и Молли Уизли должны прибыть с минуты на минуту по камину для процедуры удочерения… — Удочерения? — изумлённо спросила она. — В Конфарреации не может участвовать ни одна сторона, чьи родители в своё время не вступили в брак с помощью этого же ритуала. В нынешних обстоятельствах Артур и Молли согласились, чтобы Вы присоединились к их… выводку. Как я понял, у Альбуса и Артура есть все необходимое, кроме вашей подписи. Мисс Тонкс и остальные члены Ордена должны прибыть через несколько часов на экспрессе, — сказал он. Она в замешательстве посмотрела на него. — Мы поженимся сегодня вечером, — объявил он. — Что? Почему мы должны так торопиться? — спросила она. — Да, я понимаю, что это очень неожиданно, но сегодня девятое число месяца, период, близкий к полнолунию, а никакая часть Конфарреации не может проводиться в фазу убывающей луны или в другие неблагоприятные дни. Сегодня наша последняя возможность в этом месяце, мы не можем позволить себе несколько лишних недель, которые дадут преимущество Люциусу. Он начнёт действовать, как только узнает. Неловкая пауза была прервана появлением мистера и миссис Уизли в зелёном пламени камина.