Опасный соперник / Tyger! Tyger!

В красно-золотой гостиной Гриффиндорской башни Невилл Лонгботтом, Дин Томас и Гарри Поттер пытались успокоить разъярённого Рона Уизли. — Послушай, Рон, я знаю, что сейчас это кажется ужасным, но я не думаю, что он будет с ней дурно обращаться, — примирительно сказал Дин, в душе не особо веря в правдивость собственных слов. Широкоплечий, внезапно возмужавший Невилл, прислонился к двери, эффективно блокируя ее. — Я понимаю, что ты чувствуешь, Рон, — тихо сказал он. — Да что ты там понимаешь? — сердито выкрикнул юный Уизли. Их глаза встретились, и Невилл снова повторил, ещё тише: — Я знаю, что ты чувствуешь. Я люблю ее также давно, как и ты. — Не говори мне, что нужно быть влюблённым в неё, чтобы понимать, что у нее должен быть лучший выбор, чем поганый Снейп, — злобно ответил Рон. Гарри с негодованием посмотрел на них. — Кто из вас сейчас может выступить против Люциуса Малфоя и победить? Я бы хотел видеть вас обоих живыми, даже если это означает, что Гермионе придется выйти замуж за Снейпа, — сердито проворчал он. — Тебе легко говорить, Гарри, но только до тех пор, пока ты не представишь ее в грязных лапах этого упыря, — прошипел Рон, и от этих слов остальные трое мальчиков практически позеленели. — А еще я хочу знать, почему вы, придурки, уверены, что она не сможет позаботиться о себе сама? Неужели никто не подумал, что прежде чем она выйдет замуж за долбанного Снейпа, нужно хотя бы узнать, что у этого мерзавца на уме, и чего ему от нее надо? ~~~~~~~~~~~~~~~~~ После прибытия четы Уизли события стали развиваться стремительно. Гермиона отлично выучила свою роль в брачном обряде, который, если опираться на описание профессора МакГонагалл, выглядел в ее неискушённом взоре, как театральный спектакль. Все происходило слишком быстро, и ей не оставалось ничего, кроме как плыть по течению, покорившись опеке взрослых волшебников. Все началось с ритуальной свадебной причёски, что ее немало удивило. В уютной комнате для старост миссис Уизли усадила перед собой невесту Мастера зелий, одетую лишь в тонкую золотистую тунику из льна, и туго заплела ее густые волосы в шесть кос, разделив каждую прядь кончиком древнего ржавого копья. Джинни сказала, что когда-то им убили известного гладиатора. — СЕВЕР, ЮГ, ВОСТОК, ЗАПАД, РАЙ, АД, — четко произнесла миссис Уизли на латыни, затем сделала паузу и торжествующе произнесла: — В ПИРАМИДУ! Гермиона наблюдала в зеркале, как ее глянцевые косы поднялись над головой, и как змеи и сложились в высокую пирамиду на макушке. — Ты похожа на сосновую шишку, — фыркнуло отражение в зеркале, морща нос. — Она похожа на традиционную чистокровную невесту, — надменно парировала миссис Уизли. — Flameum - Lutei Socci, — произнесла она на следующем вздохе, и тогда ноги и голову Гермионы окутало ледяное пламя. Это оказалось щекотно, и она было захихикала, но быстро затихла под строгим взглядом Молли. ~~~~~~~~~~~~~~~~~~ В общем и целом, это было эпично, но оглядываясь назад, можно было сказать, что некоторые вещи она помнила гораздо лучше, чем другие. Вряд ли в ее голове вскоре померкнет образ мистера Уизли, яростно сжигающего ее одежду на алтаре в гостиной Гриффиндора. Когда же профессор Снейп буквально вырвал ее из цепких рук Молли Уизли, на ее глазах выступили слезы, и все перестало казаться игрой, хотя она прекрасно знала, что этот этот момент был неотвратим. Казалось, он колебался лишь долю секунды, прежде чем произнести свою часть древней римской формулы. — Где ты Гайя, там я Гай, — произнес он, вложив ей в руки ветку боярышника. Если до этого она считала гостиную Гриффиндора слишком многолюдной, то теперь она поняла, что это было ничто по сравнению с тем скопищем студентов, преподавателей и остального персонала, которое выстроилось плотной стеной между башнями Гриффиндора и лестницей в подземелье Слизерина. Молли и Артур Уизли снова взяли ее за руки. К их шеренге присоединились Ремус Люпин и Нимфадора Тонкс. Рон, Гарри и Джинни встали на полшага сзади. У нее не было возможности поговорить с «фениксами», но все они казались совершенно спокойными. Наверное, она была единственной, кто был на грани истерики. Перед ней шествовала выстроенная в идеальную линию вереница первокурсников Слизерина. Она задавалась вопросом, чем именно угрожал им профессор Снейп, чтобы заставить их вести себя так безукоризненно. Одна из девочек несла корзинку с мягкими игрушками, которые она тайком привезла в Хогвартс из дома. Кудрявый мальчик держал на вытянутых руках тяжелый сдобный пирог. Ещё один ребёнок нёс факел, зажженный на алтаре Гриффиндорской башни. У каждого в руках была посильная ноша. Два самых очаровательных мальчика-близнеца несли ее палочку и палочку профессора Снейпа, которые были аккуратно уложены на богато украшенных подушках. Впереди всех вышагивал профессор Снейп, рядом с ним – директор Дамблдор, профессор МакГонагалл и, кто бы мог подумать, мистер Филч. Снейп остановился у входа в подземелья Слизерина. Все замолчали, более тысячи человек затаили дыхание, ожидая, пока Северус Снейп снимет все защитные обереги своего факультета. — Защита сброшена, моя леди, — наконец провозгласил он. — Установите ее вновь! Процессия расступилась, уступая ей место. Ее рука с волшебной палочкой не дрогнула. Она сделала это. Она установила новую защиту для факультета Слизерин, а затем прикрепила свой боярышник над входом. После этого, у всех на глазах, Северус Снейп поднял ее, легко, как пёрышко, и перебросив через плечо, понёс в подземелья, в свои личные покои, а за ними потянулась вся свадебная процессия. — Молодец, Персефона, — прошептал он ей на ухо, усаживая на обитый зелёной парчой стул с высокой спинкой, когда они успешно дошли до места назначения. Даже учитывая все безумие этого сумасшедшего дня, фраза показалась ей истеричной шуткой. Персефона, заточенная в подземную темницу Хогвартса. Она задалась вопросом, подадут ли домовые эльфы зернышки гранатов. Она изо всех сил старалась сохранить спокойствие. А свадебное празднество продолжалось. Неужели оно никогда не закончится? После даров огня и воды она сожгла свои детские игрушки на алтаре, посвященном Прародителям ее мужа, кем бы они ни были. Затем она символически принесла в дар профессору Снейпу монету, а другую бросила в огонь. Третью она подарила своему приёмному отцу Артуру Уизли. Северус Снейп произнес речь, в которой он посвятил ей свою жизнь и дал торжественные клятвы богам, предкам и, как показалось Гермионе, каждому участнику свадебной вечеринки. Наступила пауза, и собравшаяся толпа затихла, когда Молли Уизли снова выступила вперед. Под ее зорким взглядом мальчики бережно разместили обе палочки на миниатюрной копии брачной постели с балдахином, установленной на возвышении посреди зала. Приемная мать Гермионы взяла руку юной ведьмы и вложила ее в руку Северуса, громко объявляя: — Именем бессмертных прародителей, я сочетаю этого мужчину и эту женщину священным и нерушимым браком. С этой минуты вы становитесь единым целым, подобно густым облакам, и всегда будете вместе, и в позоре, и в славе. — Брачное ложе! — громко провозгласил Артур Уизли. Залог преданности. Как ей объяснили, это означало, что мистер Уизли поручился за ее верность в качестве жены. Церемония не будет завершена, пока профессор Снейп не выполнит свой супружеский долг и таким образом не закрепит брак. Гермиона не могла отвести взгляд от обычно бледного лица Северуса Снейпа, пока Молли уводила ее. Он смутился и покраснел. Он, Северус Снейп. Мастер зелий. Это невероятное чудо не могло не поразить ее. Тем временем Молли Уизли вела ее в спальню профессора. Кажется, Гермиону бросило в жар. Она не могла заставить себя произнести ни слова, пока Молли деликатно раздевала ее перед кроватью, усыпанной шафраном и фиалками. Та самая кровать, крошечная копия которой стояла в зале, где пировали гости и на которой сейчас покоились их волшебные палочки. Наверное, при других обстоятельствах она даже сочла бы это очень романтичным. — Гермиона, — начала говорить Молли, расплетая ее нелепые косы. — Ты ведь знаешь, что я надеялась, что вы с Роном… Но, хоть судьба и распорядилась иначе, обстоятельства все равно сложились так, что ты всегда будешь нашей с Артуром дочерью, — она закашлялась, пытаясь сдержать слёзы. — Когда он войдёт, ты должна один раз оказать сопротивление и сказать «нет». Однако, когда он назовет тебя своей женой, ты должна ему повиноваться. — Думаю, я справлюсь, — сказала Гермиона, стараясь скрыть сарказм. — Мне пора, — Молли ласково коснулась ее щеки. — Не бойся, милая, Северус лучше, чем думают о нём люди и лучше, чем он думает о себе сам. Он не плохой человек. Если ты дашь ему шанс, ты никогда не пожалеешь об этом. Не говоря больше ни слова, Молли Уизли вышла из комнаты, оставив ее одну на несколько беспокойных минут. ~~~~~~~~~~~~~~~~~~~ Следующим человеком, вошедшим в комнату, был ее жених, высокий, бледный и некрасивый. Ущербное воплощение героя сказки, которую она любила в детстве, «кожа белая как снег и смерть, глаза и волосы черные, как вороново крыло». Он с настороженным видом стоял перед ней, явно не торопясь завершить их брачную церемонию, как, впрочем, и она. И все же от его близости у нее в животе похолодело так же, как бывало иной раз на его уроках. Она села ровно, старательно натягивая простыню до самой шеи. — Мисс… Гермиона, мы должны завершить это сегодня, — он очень внимательно изучал узор на полу, — но нам не придётся заниматься этим снова, если Вы этого не хотите. — Нет, то есть да, то есть я не знаю… Понимаете, все это немного неожиданно, — затараторила она. — Как Вам будет угодно, — он пожал плечами, а затем, казалось, на мгновение задумался. — Если хотите, я могу наколдовать гламурные чары, я в состоянии сделать это без помощи палочки. Она непонимающе на него посмотрела. — Чтобы моя внешность была менее… отталкивающей, — объяснил он, его голос был таким же бархатистым, как и всегда. — Это унизительно, — в негодовании сказала Гермиона, в порыве гнева наклонившись вперед и забыв удержать простыню. Одна ее грудь обнажилась. На лице Северуса Снейпа появилось нечитаемое выражение. — Для кого? — Для нас обоих, не говоря уже о самой идее брака, — прошипела она. Профессор Снейп на мгновение удивился, но сразу же взял себя в руки. — Что ж, хорошо, теперь вы должны мне отказать. Он протянул руку и коснулся ее пальцев. — Нет, — нерешительно сказала она, убирая от него руку. — Жена, — в его голосе не было ни капли эмоций, как будто он произносил пароль в гостиную факультета. — Да, — ответила она, и его лицо просветлело. Он отошел от кровати и начал медленно расстегивать длинный ряд пуговиц, начинавшийся у самого горла. Он не мог не заметить ее испуганный и завороженный взгляд, поэтому остановился на третьей пуговице. — Пожалуй, я мог бы остаться в одежде, но предупреждаю, что это будет довольно неловко, — сказал он, указывая на свою тяжелую мантию. — Нет уж, если я раздета, то и вам тоже следует раздеться. Все по-честному, — возразила она. Северус Снейп страдальчески поморщился. — Теперь я уверен, что гриффиндорская честность будет терзать меня даже в спальне. Она скептически хмыкнула. — Не приходило ли вам в голову, моя дорогая, что, если вы относительно безупречны физически, то я провел годы под пристальным вниманием Темного Лорда? — резко спросил он. Тогда, не обращая внимания на свою наготу, она подползла к нему на четвереньках. — Покажите мне себя, — сказала она. — Зачем? Почему Вам так хочется меня увидеть? — спросил он. — Потому что я готова поспорить, что Вы никому не показывали, что с Вами сделали. Кроме того, теперь я Ваша жена, — дерзко заявила она, как будто это не была ее первая брачная ночь, как будто за день до этого она не была в его классе, и он не снял тридцать баллов с Гриффиндора за «неспособность мисс Грейнджер держать волосы подальше от котлов». Сегодня он поклялся жизнью защищать ее, и самое меньшее, что она могла сделать, это позаботиться о нём на правах жены. — Хорошо, но не говорите потом, что я Вас не предупреждал, — категорично ответил он. Ему потребовалась целая вечность, чтобы раздеться. Гермиона насчитала не менее четырех слоев одежды и более сотни крошечных черных пуговиц. Какой мучительный и ужасающий стриптиз. Но ей было трудно не признать, что это действие выглядело возбуждающе. Он был одновременно более мускулистым и более худым, чем она себе представляла, как будто на скелет крупного мужчины натянули кожу и мышцы кого-то гораздо меньшего по размеру. Она была немного поражена шириной его плеч; его ребра отчетливо проступали сквозь слой упругих мышц. После увиденного она больше никогда не сможет смотреть на него так, как прежде, отчасти потому что шрамы от проклятий покрывали его обнаженную грудь, словно тропинки на карте, а отчасти потому что, когда он разделся, то наклонил голову так, что его черные волосы закрыли его лицо, как занавес. Он отказывался смотреть ей в глаза. В тот самый момент она поняла, что начинает понемногу любить его. Он очень боялся того, что она о нем подумает, как воспримет его боевые шрамы. У неё внезапно закружилась голова, и она почувствовала тошноту и возбуждение одновременно. И только тогда ей пришло в голову взглянуть ему ниже пояса. Мерлин. Ее первой мыслью было, что у Виктора цвет пениса был гораздо темнее. Эрегированный член профессора Снейпа был такого же ярко-красного оттенка, как и его лицо, когда злосчастный Невилл взрывал очередной котел. Он оказался длиннее и толще, чем у ее первого любовника. Ее короткий опыт с Виктором Крамом был единственным основанием для сравнения. Она надеялась, что он не причинит ей боль. Он ведь совсем не производил впечатление человека, которому есть дело до чувств других людей. Ее взгляд вернулся к шрамам на его теле. — Ужасно, да? — спросил он. — Любые мои слова будут сейчас неуместны или неискренни, — ответила она, остро осознав, что они оба обнажены и находятся очень близко друг к другу. — Раньше Вас это не останавливало, — усмехнулся он, садясь на край кровати спиной к ней. На его бледной мускулистой спине тоже виднелись линии шрамов. — Пожалуй, я даже не стану удостаивать Ваш выпад ответом, — фыркнула она. Ей казалось, что она начала немного понимать его. В некотором смысле, он не так уж и отличался от ее друзей. Каким бы человеком сейчас был Рон, если бы он провел двадцать лет в шкуре двойного агента, и его жизнь постоянно подвергалась бы опасности? Скорее всего, он бы озлобился и очерствел так же, как Северус Снейп. Это была очень странная мысль. Основные различия между ним и юным гриффиндорцем были не в наличии или отсутствии доброты, а в степени ее проявления. В основном, он сотрясал воздух пустыми угрозами. Жалость сжала ее сердце. — Итак… Гермиона, теперь, когда Вы насытили своё любопытство за мой счёт, я повторю свое предложение о чарах гламура, — пробормотал он. Она прокрутила в уме дюжину различных возражений. У всех из них были свои нюансы, двусмысленностью которых он мог воспользоваться. В конце концов она решила отвечать как можно прямолинейнее. — А я повторно отказываюсь. Если Вы со мной в постели, я хочу видеть именно Ваше лицо. — Как скажете, — отозвался он, все еще глядя на стену. — Мы не можем более откладывать, хоть этот разговор и довольно… занимательный. Мы должны завершить обряд. — Понимаю, — быстро ответила она, ожидая, что за этим последует какая-нибудь колкость в стиле Снейпа. Ничего подобного не произошло. Вместо этого он прочистил горло. — У меня есть два варианта. Либо мы сделаем это быстро, либо Вы позволите мне доставить Вам удовольствие. Я не могу сочетать и то, и другое. Выбор за Вами. — Благодарю, я бы предпочла получить удовольствие. К тому же, что бы ни случилось сегодня вечером, это создаст основу для наших будущих отношений, Вы так не считаете? — улыбнувшись, сказала она, пытаясь заставить себя выглядеть беспечно. — Считаю, — ответил волшебник со шрамами, все еще сидевший в изножье кровати, отвернувшись от нее. Затем он очень медленно повернулся к ней и так же медленно обвёл ее взглядом, не пропуская ни одного дюйма обнаженного тела. — Нравится? —спросила она. Возможно, она не была достаточно опытной для мужчины такого уровня, но понимала достаточно, чтобы суметь распознать похоть во взгляде. — У Вас маленькая грудь и Вы пугающе тощая, — ответил он, но его слова звучали не слишком убедительно. Его голос был слышен словно в отдалении, когда он плавно провел рукой по ее ноге. — Несомненно, это будет похоже на секс с метлой. — Комета или Чистомёт? — моментально парировала она и усмехнулась. Он лишь хмыкнул вместо ответа. То, что последовало за этим, было как гром среди ясного неба. Сначала он целомудренно касался руками самых неожиданных частей ее тела: лица, рук, нежной кожи живота прямо под пупком… Она вздрагивала, ожидая каждой последующей медленной ласки. Он продолжал это до тех пор, пока ее напряженное тело не расслабилось под его руками. Он смотрел ей в глаза, а его пальцы с нежностью перышка скользили по ее бедрам. Затем они переместились ей между ног, не приближаясь к промежности. Она едва не содрогнулась, а он застонал в ответ. Она почувствовала яростное удовлетворение от того, что завела его, и призывно раздвинула ноги. Он сознательно давал ей гораздо меньше, чем она хотела, проводя бледным пальцем по ложбинке, где сходились ее половые губы, едва касаясь их. Она рефлекторно выгнула спину, извиваясь всем телом и желая, чтобы он прикоснулся к ней там, где это принесло бы ей наивысшее удовольствие. Но его пальцы вновь и вновь умышленно избегали требований ее тела. Он бессердечно дразнил ее. Он нежно и неторопливо ласкал ее, не касаясь напрямую ее клитора, вот же дьявол. Плавно и бережно он ввел один палец между ее складками. Когда он убрал его, раздался отчетливый влажный звук. — Я думаю, — его глубокий, ровный голос на этот раз прозвучал сдавленно и отрывисто. — Ты уже готова. — Я хочу тебя, — запинаясь, прошептала она. — Я хочу, чтобы ты… сделал… это. — Если ты хочешь меня, попроси. Ты знаешь мое имя, девочка, так просто назови его. Назови мое имя, — приказал он. Ее охватило нетерпение, граничащее с одержимостью. — Северус…иди ко мне. Пожалуйста, Северус… — Твое желание для меня закон, жена, — ответил он. Если в его тоне и был какой-то сарказм, она его не заметила. Затем, в одно мгновение, он оказался на ней. Она совершила ошибку, недооценив его. Он был далеко не мальчиком, даже не Виктором, а огромной грозной силой, взрослым волшебником. В нем было гораздо меньше бахвальства, чем она думала. Она почувствовала себя так, как будто ей снова одиннадцать лет, как будто она пришла на первое занятие, когда он уверенно смотрел на весь мир, как бессмертный Дракула, стоя перед классом на уроке зельеварения и холодно выговаривал ей: «Пожалуйста, позвольте другим ответить на этот вопрос, мисс Грейнджер». Она чувствовала в равной степени возбуждение и ужас и впервые осознала внутреннюю уязвимость своего положения. Да, она умная. Да, она храбрая. Но она ему не ровня, и они оба это знали. Она уловила в его дыхании слабый запах огневиски. — Мне очень жаль, мисс Грейнджер, — прошептал он, вонзаясь в нее. — Теперь скажи слова, женщина, заверши обряд. — Ты … Гай…я… — запинаясь, проговорила она, пораженная тем, что ей вообще удается дышать. Его близость почему-то ощущалось гораздо острее, чем проникновение Виктора Крама. Как будто она снова теряла девственность. — Ещё раз, — прошептал он, продолжая двигаться, наполняя ее. — Где ты… Гай…— начала она снова. — Ты сверху, — грубо сказал он, умудряясь оставаться внутри нее, даже когда менял их позиции. Вот это волшебство, подумала она. — Садись, — приказал он сквозь стиснутые зубы. Ее голова начала немного проясняться, по крайней мере, настолько, чтобы она могла сосредоточиться и произнести слова: — Где ты Гай…там я… Гайя. Она начала двигаться инстинктивно. — Где ты Гай, там я… Гайя, — повторила она. Ей не нужно было спрашивать его, чувствует ли он силу этих слов. Он застонал, его губы порозовели, лицо покраснело, бедра приподнялись, и румянец разлился по шее и груди. Она почувствовала странный рывок, и горячий поток ощущений, которые были не эмоциями, а скорее чем-то похожим на состояние бытия, нахлынул на нее и затопил, и это состояние было более темным и более соблазнительным, чем только она могла себе представить, словно ее мозг заполнился растопленным горьким шоколадом. — Огонь, — хрипло пробормотал он. Его голова была запрокинута, дыхание поверхностно, а его рука скользнула между ними, чтобы погладить ее клитор. Она замерла над ним, готовясь задать вопрос, но тут же передумала, поняв, что если его сила кажется ей горячим шоколадом, то ее магия вполне может показаться ему жарким пламенем. А еще ее молчанию очень способствовало то, как нежно и умело его пальцы потирали ее клитор. Ее тело напряглось, как сжатая пружина, и ее охватило другое чувство, мало чем отличающееся от того, как если бы ее переехал автобус Ночной Рыцарь. Без предупреждения он снова оказался сверху, его ритм ускорился, дыхание сбилось. Мгновение спустя она почувствовала, как теплый поток семенной жидкости изливается внутри нее. Он рухнул рядом с ней, тяжело дыша, как загнанная борзая. Она пододвинулась ближе и положила голову ему на грудь, чтобы услышать биение его сердца, не обращая внимания на его настороженный взгляд. — Ты спрашивал о наших будущих… — она не смогла подобрать подходящее слово, — … контактах. Думаю, мне бы очень этого хотелось. — Буду рад услужить Вам, мадам, все, что вам нужно сделать, это просто попросить. Но в данный момент, — он потер лицо обеими руками, — традиция требует, чтобы мы появились перед нашими гостями. — Ох, — сказала она разочарованно. — Я о них и забыла. Впервые за семь лет, что она знала Северуса Снейпа, он искренне рассмеялся. ~~~~~~~~~~~~~~~~~~ Рон Уизли и Невилл Лонгботтом угрюмо сидели по обеим сторонам от Римуса Люпина и откровенно наблюдали за двумя волшебными палочками на крошечном ложе посреди зала, переполненного гостями. Черная палочка заметно вибрировала на шафрановых листах, а более светлая, изящная палочка скользила вниз по ее длине. Невилл нервно облизнул губы. Рон стиснул зубы и подавил стон, подступивший к его горлу, испытывая неимоверное отчаяние и всем сердцем мечтая оказаться на месте Снейпа. Ритм движений палочек не оставлял никаких сомнений у наблюдавших. Колено Рона непроизвольно подпрыгивало, даже несмотря на то, что Люпин удерживал его на месте, осторожно положив тяжелую руку ему на плечо. Невилл выглядел так, будто вот-вот расплачется. Рон не отводя глаз наблюдал, как черная палочка, кажется, она была из эбенового дерева, перевернула палочку Гермионы и начала упорно стучать по ней, высекая искры. Вот ведь ублюдок! — Прекратите, мальчики, — тихо сказал Люпин. — Теперь уже ничего нельзя вернуть назад. Живите своей жизнью. Дамблдор встал перед ними, закрывая вид на миниатюрную кровать. — Рон, Невилл, вы, молодые люди, похоже, серьезно нуждаетесь еще как минимум в одном кусочке торта, — настоятельно сказал он. — Прошу поверить мне на слово, Гермиона действительно сделала самый правильный выбор в данных обстоятельствах. Вы ведь не желаете, чтобы она пожизненно несла бремя вины из-за того, что кто-то из вас пострадал, защищая ее? — Но, сэр… — заговорил Невилл. — Я хочу знать, почему никто не верит, что Гермиона может сама постоять за себя, — угрюмо сказал Рон. — Она не раз сталкивалась с Темными волшебниками. Дамблдор взглянул на рыжеволосого парня поверх очков. — Вы действительно так считаете, Рон? Хотите рискнуть? Люциус Малфой — могущественный волшебник. Он убил многих, и хотя Гермиона действительно потрясающая ведьма для своего возраста, она все же еще очень молода. Стоит ли ее жизнь Вашего желания получить ее для себя? Рон моргнул. — Вам не приходило в голову, что я просто хочу, чтобы она была свободна? — Угощайтесь тортом, джентльмены, — приказал Дамблдор. — И ты, Римус. Ешьте. Не всегда все зависит от нас, Рон, — добавил он, многозначительно взглянув на молодого человека. ~~~~~~~~~~~~~~~~~~~ Она появилась перед переполненным залом в зеленой слизеринской мантии, идя под руку с Северусом. — Имею честь представить вам виконтессу Гермиону Снейп, — громко объявил Северус с непроницаемым лицом. О, это был сюрприз. По всей вероятности, существовала еще тысяча вещей, которых она не знала о Мастере зелий. Точнее ее муже. Тысяча вещей, которых она не знала о своем муже. Ее желудок необъяснимо сжался. Одобрительная реакция толпы была просто невероятной. Она не знала, почему именно мистер Филч первым подошел к ней и поцеловал руку.