Опасный соперник / Tyger! Tyger!

Все его споры с женой сводились к тому, что, стараясь привести ее к определенному логическому выводу и используя при этом стройную цепочку умозаключений, он вскоре обнаруживал, что снова оказался в исходной точке, а все его доводы улетели псу под хвост. Она вела себя разумно и не устраивала сцен, когда ему приходилось проводить всю ночь у котла с зельями или когда он в любое время суток покидал супружеское ложе, чтобы патрулировать коридоры школы с Аргусом. В целом, она примирилась с его причудливыми привычками и характером и доказала, что способна простить ему все. Но он выяснил, что у этой женщины оказалась нездоровая одержимость празднованием Йоля. Не говоря уже о ее настойчивом желании провести его с друзьями и семьей. Все, что касалось этой темы, вызывало у нее бурные эмоции. И если бы ей еще попутно удалось исправить «тяжелое положение» домашних эльфов, это стало бы вершиной завершенного треугольника. — Послушай, моя дорогая, — сказал он, играя желваками, — тебе не кажется, что было бы крайне неудобно на все праздники навязать свое общество семейству Уизли? — Общество из нас двоих? Ты говоришь это только потому, что не хочешь идти, а вовсе не потому, что беспокоишься об Уизли, — обвинила она его, и ее лицо слегка порозовело. — Именно так! — ответил он, сцепив руки за спиной, чтобы не поднять их вверх в знак поражения. — Я хочу провести Йоль дома, с женой, без учеников, но с книгами. Ты ведь не будешь винить меня за это, верно? Тем более я сам во всем признался. Нахмуренное лицо Гермионы смягчилось и приняло умильное выражение. В этот момент Северус Снейп почувствовал опасность. — Дом, говоришь? — сладко протянула она. — А знаешь, это неплохая идея. — Что ты имеешь в виду, Гермиона? — нервно спросил он. — Дом, мой дорогой, — усмехнулась она, используя против него его же слова. — Почему бы нам действительно не отметить праздник дома? — Ты имеешь в виду здесь? — спросил он с явным подозрением. — Не-е-е-т, — возразила она, улыбнувшись. — Снейп-Холл пустует, и он намного просторнее, чем Нора. Настолько просторнее, что мы могли бы еще пригласить моих родителей, а также всех членов Ордена, которые приедут погостить к Уизли на Йоль, — сказала она восторженным голосом. — Моя дражайшая супруга, — медленно произнес он, — ты предлагаешь мне пустить Фреда и Джорджа Уизли в дом моих предков? Не говоря уже об Аласторе Муди и Нимфадоре Тонкс? Но его возражения не имели большого значения, она уже делала мысленные заметки. Северус содрогнулся. — Кроме того, домашним эльфам будет чем заняться, — добавила она с ликованием. В этот момент его последняя искра надежды вспыхнула и погасла. Затем он ненадолго перестал жалеть себя, и до него в полной мере начало доходить то, что она сказала. — Я ослышался или ты действительно намереваешься пригласить маглов в Снейп-Холл? — в ужасе спросил он. ~~~~~~~~~~~~~~~~~~ Обычно для Северуса Снейпа это был второй по значимости любимый день в учебном году, лучше него был только конец учебного семестра. Но вторжение нежеланных гостей в Снейп-Холл маячило перед ним, как маленький апокалипсис. По крайней мере, дом был расположен вблизи моря, на случай если он почувствует желание утопиться из-за бурного веселья, которое наверняка принесет этот праздник. Северус стоял перед зеркалом, обнаженный и злой. Он питал ненависть ко многим вещам, и непрошенные советы от предметов домашнего обихода давно пополнили этот список. — Поверь мне, ты, Большая Неблагодарная Летучая Мышь, иди в парадной мантии, — наставительно сказало его отражение. Если бы он мог найти способ провести остаток своей жизни, никогда не глядя в зеркало, это было бы сущим благословением. — Я много лет подбираю себе гардероб самостоятельно. Мнение одушевленного сплава стекла и ртути меня не интересует. — Мы, зеркала, все разговариваем друг с другом. И поверь мне, тебе действительно нужна моя помощь. К тому же, ты никогда раньше не сопровождал ведьму на бал, не так ли? — настаивало зеркало. — Я не сопровождаю ведьму на бал. Я выполняю свою обычную обязанность — пытаюсь проследить, чтобы ученики этой школы не набедокурили и не испортили веселье себе и другим. Моя жена, разумеется, составит мне компанию, — сказал он, нахмурившись своему отражению. После паузы он добавил: — Как бы там ни было, почему ты хочешь мне помочь? — Знаешь старую поговорку: «Зеркало красоты не прибавит»? Что ж, тебе пришлось не раз столкнуться с этим утверждением за последние два десятка лет. Я пытаюсь оказать тебе услугу, ты, неблагодарный мальчишка, — обиженно пропыхтело лицо в зеркале. — Мальчишка? — он раздраженно поднял бровь. — Я занимаю полстены в этой темнице уже три сотни лет. По сравнению с этим сроком твои сорок один — ничто, — злобно ответило отражение. — Так объясни, почему мне снова нужно доставать свою парадную мантию, — не сдавался Северус. — Если ты хочешь выглядеть слугой при своей жене, то, пожалуй, это не мое дело. Я ведь всего лишь зеркало, — дерзко парировало стекло. — Говори яснее, — потребовал он. — Разве ты не предпочел бы увидеть это лично? — вкрадчиво сказало зеркало. — Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. — Что за клише… — проворчал он. — Так ты будешь смотреть или нет? — нетерпеливо спросило несносное стекло. Он колебался лишь мгновение. В конце концов, она была его женой, но едва ли это было главным аргументом. Почему-то ему нравилась мысль о том, что она бы это не одобрила. — Показывай, пока я не передумал, — ответил он. Прежде чем рациональная часть его мозга успела отреагировать, его охватило страстное желание схватить появившуюся перед ним женщину за бедра и… Он внезапно осознал свою наготу отчётливее, чем мгновением ранее. Конечно же, это была Гермиона. И похоже, она не могла решить, что делать со своими волосами. Кукольное личико и физическое совершенство его жены обычно побуждали его сдерживать желания своего тела, и он считал это важным фактором в браке между циничным сорокалетним волшебником и юной ведьмой, едва вышедшей из подросткового возраста. Ему нужен был этот самоконтроль. Хотя честность требовала, чтобы он признался хотя бы самому себе, что получает большое удовольствие от их ночных соитий, но вовсе не из-за ее изящного тела, а скорее благодаря ее отклику и чувствительности. Но там, в зеркале, через которое он бессовестно подглядывал, как она наряжается для Святочного бала, она выглядела цветущей и женственной. Как будто ее формы стали более пышными. Она была далека от полной зрелости, но определенно выглядела сочной. Даже ее лицо казалось более взрослым и искушенным. Он был одновременно возбужден и обескуражен. Он хотел ее так сильно, что практически не мог сдержаться. Наверняка причиной этому было ее положение. Он приложил к этому руку. Внешне она не выглядела явно беременной, но он видел все признаки. Спелая. Сочная. Соблазнительная. Мерлин! Он мог бы съесть ее живьем. Он зачарованно наблюдал, как она распустила волосы из сложной прически, которую ранее собрала на макушке, и позволила локонам свободно упасть на плечи, как в школьные годы. Сейчас он должен был признать, что на самом деле они больше походили на пышное облако, чем на разросшийся куст. Она посыпала волосы невесомой пыльцой из баночки, и золотые снежинки украсили буйство ее кудрей. Смахнув блестящие частицы с лифа своего зелено-золотого парчового платья, она придирчиво посмотрела в зеркало. Она не выглядела неуместно ярко или помпезно. Ее наряд идеально соответствовал положению жены декана Слизерина в ночь на Святочном балу, и он с восхищением подумал, что она выглядела, как нежная дриада. — Теперь понятно, — неохотно признал он, обращаясь к зеркалу. — Ты не ошиблось. Я постараюсь откопать свою парадную мантию. ~~~~~~~~~~~~~~~~ Рон Уизли обвел внимательным взглядом Большой Зал, зная, что она будет там, и сальноволосому мерзавцу рано или поздно придется оставить ее, чтобы продолжить свой одиночный крестовый поход с целью помешать хаффлпаффцам трахаться в каждом темном уголке замка. Но сначала он увидел его, самодовольного и ехидного, как всегда, не способного понять, как ему повезло быть с ней. Волосы падали ему на лицо, и он разговаривал с кем-то намного ниже его ростом. Рону пришлось подняться на возвышение, чтобы убедиться, что он разговаривал с ней. Его Гермионой. До того, как все это произошло, ему казалось, что она всегда будет рядом. Как будто у него было все время в мире, чтобы решиться сделать шаг ей навстречу. А потом она ушла. Они по-прежнему видели ее в Большом зале, и ей удавалось выбраться в хижину Хагрида на чай по субботам, но это выглядело так, словно она перешла на другую сторону, поменяв союзников. Теперь она принадлежала миру взрослых, к которому всегда стремилась, и он отдал бы все, чтобы вернуть ее в эпоху подростковой юности, где она вновь была бы рядом с ним и Гарри. Он отмахнулся от Гарри и растворился в толпе, чтобы быть поближе к ней, и может быть даже у него получится подслушать их разговор и убедиться, что Большая Летучая Мышь нормально с ней обращается. Выросший в большой шумной семье, он усвоил, что лучший способ подслушивать — это находиться среди людей. Рон сполз вниз по стене и присел на пол. Он закрыл глаза и прислушался к знакомым голосам. — Дорогая моя, ты ведешь себя нелепо, — в низком, вкрадчивом голосе Снейпа почему-то не было той резкости, которую он применял в классе. — Конечно, у тебя получится. — Пойми, я не могу, — отчётливо сказала Гермиона, как будто разговаривала с ним, или с Гарри, или даже с Невиллом. — Ты знаешь, что я не сильна в физических упражнениях. Чертов ублюдок! — Я буду вынужден это оспорить, — бесстрастно ответил Снейп. Гермиона хихикнула, и Рону стало совсем дурно. — Ты знаешь, о чем я, Северус. Я ужасно управляюсь с метлой, не могу кататься на роликах и не умею, совершенно не умею танцевать, — горячо возразила она. — Я не имею ни малейшего представления, что собой представляет катание на роликах, и, хотя твои лётные навыки действительно довольно комичны для такой сильной и одаренной ведьмы, я совершенно не понимаю, какое отношение все это имеет к твоему нелепому убеждению, что ты не умеешь танцевать. Раньше Рон и сам слышал от Гермионы подобное, но он решил, что это просто ее очередное чудачество, как, например, учеба в прекрасные весенние дни, предназначенные для прогулок, и удовольствие от выполнения контрольных работ. — Ты никогда не пробовала, не так ли? — с любопытством спросил Снейп. — Конечно, пробовала. В течение двух кошмарных лет мои родители заставляли меня испытывать неловкость на уроках балета, ведь я двигаюсь, как корова, — сказала она горячо и жалобно. — Значит, ты пробовала танцевать только под незачарованную музыку? — спросил Снейп, когда та же мысль осенила Рона. — Иди сюда! — рявкнул профессор. Рон медленно скользнул обратно вверх по стене, стараясь не выглядеть так, будто он пристально следит за ними. Снейп улыбнулся одним уголком рта, положив руку ей на талию. Рон едва не задохнулся, когда увидел, как Гермиона с улыбкой подалась к нему навстречу и убрала волосы с его лица, прежде чем Снейп бережно развернул ее назад. Он перестал притворяться, что не глазеет, и вытянул шею, чтобы видеть Гермиону, кружащуюся в объятиях Снейпа. Она стояла к нему спиной, и толпа была слишком плотной, чтобы пройти сквозь нее. Он не мог видеть ее лица, но наблюдал, как руки Мастера Зелий медленно двинулись вниз, ниже талии, чтобы коснуться ее… Мерлиновы яйца, в зале было слишком много народу, и всем им было наплевать на то, что он делает, но... Сальноволосый мерзавец нагло положил руку ей на задницу! Рон резко поднял взгляд и понял, что Снейп смотрит прямо на него. Мастер зелий откровенно издевался над ним. Рон выругался сквозь стиснутые зубы, когда Снейп ухмыльнулся ему через весь огромный зал, все еще сжимая Гермиону в объятиях. Это было похоже на эффект вейлы: Рон даже не осознал, что делает, пока не оказался у плеча профессора. — Вы позволите, профессор Снейп? — спросил он, приложив огромные усилия, чтобы не вздрогнуть, когда Снейп бросил на него взгляд, от которого в жилах стыла кровь. — Мадам Снейп вынуждена отказать. Я думаю, что в ее состоянии не рекомендуется злоупотреблять физическими нагрузками, — спокойно ответил Снейп. Если Рон и не заметил, как выразительно Гермиона закатила глаза, то он явно услышал, как она фыркнула. — С ней все в порядке? Что вы с ней сделали? — обвинение буквально вырвалось у него изо рта. Снейп улыбнулся самой отвратительной улыбкой, которую Рон когда-либо видел. — Все, что положено, я думаю. — И что это значит? — спросил Рон, озадаченно и немного испуганно. — Мне провести для вас ликбез по этой теме? — сказал Снейп с ухмылкой, которую Рон слишком хорошо знал. — Наверняка, даже такой заурядный студент, как вы, мистер Уизли, знает, откуда берутся дети? Когда ведьма и волшебник ... очень близки… — ухмылка трансформировалась в злобную насмешку. Он стоял и беспомощно моргал, пока слова Снейпа обретали смысл, а Мастер Зелий уже уводил свою жену прочь от него в сторону стола с пуншем. ~~~~~~~~~~~~~~~~~ Гарри Поттер никогда особенно не задумывался о прорицании, в настоящем смысле этого слова. Но наблюдая за Снейпом и Гермионой, у него появилось ощущение, что он стал свидетелем чего-то значительного и завершённого, как будто исполнилось пророчество. Он покачал головой и крепко обнял Джинни за талию. Чем внимательнее он обдумывал эту мысль, тем отчетливее осознавал собственную глупость. Это было чертовски нелепо. Если продолжать в том же духе, то не заметишь, как начнешь в свободное между уроками время бегать к Трелони и гадать с ней по чаинкам. До этого Снейп долгие годы относился к Гермионе как к чему-то грязному и ничтожному, как будто она была не лучше любого дерьма, которое он соскребал с подошвы своего ботинка из драконьей кожи. А Гермиона? Если она иногда и заступалась за Снейпа, то только потому, что никто другой этого не делал. Хотя удивительно, что она не додумалась организовать Общество борцов с обидчиками Снейпа — ОБСОС. Вместо эмблемы у них была бы фотография Невилла в перечёркнутом кружочке. Гарри усмехнулся собственным мыслям. Конечно, всё кардинально изменилось с тех пор. Все стало слишком непредсказуемо. Раз уж Гермиона вышла замуж за Снейпа и, очевидно, трахалась с ним до умопомрачения, похоже, они неплохо поладили. По крайней мере, он был почти уверен, что она до умопомрачения трахает самого Снейпа, а не только его мозг. Это был единственный способ объяснить тот факт, что она затащила Мастера зелий в темный угол зала и, как ему показалось, довольно строго допытывалась: «Зачем?». Он по своему опыту знал, как это выглядит — руки на бедрах, на лице явственное выражение «не смей», а губы движутся, наверное, быстрее, чем сама «Молния» на максимальной скорости. Самое забавное, что подтверждение этой теории, по мнению Гарри, как раз заключалось в том, что Северус-Жуткий-Ужас-Подземелий-Снейп стоял там и принимал это, как должное. Позволял Гермионе безнаказанно упрекать его, выгдядя при этом слегка смущенным, но вовсе не виноватым. Гарри сильнее обнял Джинни. Он не любил, когда Гермиона поступала с ним подобным образом, но он не мог не радоваться тому факту, что Снейп получил небольшой нагоняй. Снейп. С тех пор, как все закончилось, а потом началось сначала, он не знал точно, что чувствует по отношению к Снейпу. У него не было ненависти к старому Мастеру зелий. Он знал, что ему можно доверить безопасность Гермионы. Но он еще не был готов назвать его своим сердечным другом. Будет очень странно провести Йоль у него дома.