Опасный соперник / Tyger! Tyger!

Оставшаяся часть каникул проходила гораздо быстрее, чем она могла себе представить. В ту ночь она проснулась одна, что было далеко не редкостью. Ей вдруг пришло в голову, что на этот раз было бы неплохо присоединиться к ночной прогулке Северуса. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем она определила его местонахождение по звуку голоса, однако он был не один. Они с Мартином Грейнджером, доктором медицинских наук, практикующим врачом-стоматологом, сидели друг напротив друга в глубоких кожаных креслах и были крайне увлечены разговором. Между ними стоял дымящийся кальян. Не говоря ни слова, Гермиона повернулась и пошла прочь. Северус пришел к ней позже. Он долго стоял около кровати, прежде чем заговорить. – Перестань притворяться спящей. Ты никудышная актриса, – сказал он голосом, от которого за километр веяло усталостью. Она открыла один глаз. – Он был груб с тобой? – Неважно, под сколькими сладкими слоями лжи ты пытаешься замаскировать горькую правду, имей в виду – я остаюсь тем, кто я есть, – медленно произнес он. – Прости, – сказала она. – За что? Что я – это я? – спросил он. – За то, что мой отец – осёл, – ответила она. – Твой отец любит тебя, – сказал он, отворачиваясь от нее. – А я люблю тебя, – сказала она. Ну вот, она и призналась ему. Оказывается, это вовсе не так сложно, как она думала. – Тогда ты недалеко от него ушла, – он нахмурил брови. – Займись со мной сексом, – попросила она. – Тебе когда-нибудь приходило в голову, что я мог бы тебе отказать? – тихо сказал он. – Так ты мне отказываешь? – спросила она, едва сдерживая слезы. – Я мог бы тебе отказать, – повторил он, – по любому поводу. Просто я сам делаю выбор не в пользу этого решения. Я тебе не цепной пес, а ты мне не хозяйка. – Ты хочешь заняться сексом или нет? – раздраженно спросила она, тайком вытирая глаза, надеясь, что он этого не заметит. – Да... Нет... я... не... знаю, – яростно сказал он, тяжело плюхнувшись на кровать рядом с ней. Он все еще был полностью одет. Она чувствовала запах гашиша, который насквозь пропитал черную шерсть его одежды. Она повернулась к нему - он лежал на спине и изучал потолок, скрестив руки на груди. Поза мертвеца. Она едва сдержала ухмылку. Любитель разыграть мелодраму, в этом был он весь – её Северус. Она мысленно повторила - её Северус. Странно, что она не испытывала ни малейшей неловкости по этому поводу. Да, это был ЕЁ Северус - гигантская, внушающая ужас, саркастичная, пафосная летучая мышь-переросток. В порыве своеволия, вскружившем ей голову, она забралась верхом на полностью одетого волшебника. – Что ты делаешь? – угрюмо спросил он. – Пытаюсь определить, любишь ли ты меня, – ответила она, улыбаясь. – Какие-то части меня определенно тебя любят, – мрачно сказал он, когда его тело отреагировало ожидаемым образом. – И что же это за части? – кокетливо спросила она. – Самые что ни на есть глупые, – сказал он, когда она прижалась к нему, – эгоистичные, и, очевидно, слабые. К сожалению, я только из них и состою, поэтому я должен любить тебя всем своим телом, разумом и душой. Я должен любить тебя безгранично. – Тогда почему ты признаешь это только когда ты под кайфом? – спросила она, и озорное чувство, которое она испытывала мгновение назад, начало улетучиваться. – Потому что это причиняет боль, – ответил он без всякого выражения. – Любовь причиняет боль? – уточнила она. – Всё причиняет боль, – ответил он. Одну за другой она начала расстегивать пуговицы его сюртука. Он наблюдал за ее пальцами,словно загипнотизированный, пока она уверенно пробиралась к его телу сквозь многочисленные слои одежды. Он молчал, пока не обнажилась его покрытая шрамами грудь. Когда же она провела губами по розовым рубцам шрамов, он наконец заговорил. – Раньше мои кошмары были скучными и предсказуемыми до скрежета в зубах, – сказал он, – даже перед финальной битвой это всегда было одно и то же - Круцио, Круцио, Круцио. Теперь же, благодаря Альбусу, у меня появилось разнообразие. Она подняла на него глаза, проводя языком по его бледному соску. Он медленно положил руку ей на макушку. – Теперь мне снится, что я трахаю тебя, и это сладко, и это божественно, и все так, как должно быть, потом я смотрю на тебя, и вижу, что это ты и в то же время не ты. Я вижу тебя такой, какой ты была, когда я впервые увидел тебя, ты - та первокурсница с огромными зубами, которая подожгла мою мантию. Иногда она плачет, а иногда, кажется, очень весело проводит время. Я не уверен, что хуже, – спокойно сказал он. – Ты бы хотел, чтобы я остановилась? – спросила Гермиона. – Ты чувствуешь себя той маленькой девочкой в моей постели? – спросил он, почти полностью закрыв глаза. – Нет, – покачала головой она. – Тогда никогда, никогда не останавливайся, – сказал он, притягивая ее лицо к своему. Его губы прижались к ее губам так, как никогда раньше. – Не останавливайся, – шептал он между поцелуями. – Никогда не останавливайся, – стонал он ей в рот, задирая белую хлопковую ночную рубашку, чтобы его руки могли беспрепятственно обхватить ее груди. Она рванула застежку на его брюках. Его поцелуи обрушивались на ее лицо подобно проливному дождю. Его острые зубы терзали мочки ее ушей, оставляя следы от легких укусов. Его рот так жадно скользил по ее горлу, что она могла поклясться, что он хотел проглотить ее. Его руки стремительно проникли между ее ног, словно желая забрать с собой то, что находилось там. Все ее тело пульсировало в его крепких объятиях. Он снова приподнял ее, лаская ртом ее грудь. Она никогда не осознавала, насколько он силен, пока он не усадил ее верхом себе на лицо и не раздвинул языком ее щелку. Ее тело содрогнулось в конвульсиях, бедра беспорядочно задергались от умелых действий его языка. Секс для нее еще никогда не был таким открытым, влажным, чувственным и всеобъемлющим. Ее тело впадало в экстаз от каждого его прикосновения. Без предупреждения он снова поднял ее и насадил на свой невероятно твердый член, и она почувствовала, как раскрывается. Не только ее влагалище, но и она сама. И она наполнилась настоящей тьмой, и эта тьма была повсюду вокруг нее, как будто она шла ко дну или летела вслепую беззвездной ночью. Мир вращался вокруг нее с бешеной скоростью. Ее тело превратилось в ураган ощущений. Она была на волосок от сумасшествия...или смерти... или наступления конца света. Затем горячее дыхание с запахом гашиша коснулось ее лица, и голос, принадлежащий тьме, прорычал: – Ты побуждаешь во мне желание кончить огнем. Мгновение спустя у нее возникло ощущение, что он сделал именно это.