Roses in the snow

      Мэттью с самых ранних лет пользуется популярностью у девочек. Сначала в начальной школе, когда все эти симпатии невинные и детские. Когда делиться игрушками и дарить их безвозмездно было истинным проявлением любви.       Затем в старшей школе, когда каждая из старшеклассниц мечтает подарить свою девственность именно Мэттью Блейку — привлекательному и очаровательному хулигану, который абсолютно точно растопчет чувства и сердце каждой, кто подойдёт ближе. Но никого это не останавливает. Он притягивает девушек, как чёртов магнит. За ним буквально всегда готова выстроиться очередь. За него даже дрались однажды.       Всё это вполне устраивает Мэттью, но ближе к 19 годам повышенное внимание приедается. Ему перестают нравиться легкодоступные шлюхи, которые готовы раздвинуть перед ним ноги, когда и где угодно. Ему всегда хотелось чего-то другого, чего-то не такого банального, но после смерти матери это всё отходит на второй план.       После 12-месячных пыток он был вымотан, озлоблен и смертельно опасен. А ещё ужасно голоден. Годовое воздержание было слишком для того, кто так много занимается сексом. Он помнит, как Эдриан отвозит его в клуб, где он выбирает первую попавшуюся девушку. Они снимают номер в отеле. Шампанское, свечи, цветы…       Мэттью как сейчас помнит удивлённые глаза девушки, когда он снял с себя рубашку. Его тело выглядит так, словно, его пропустили через мясорубку, а затем зашили и снова пропустили через мясорубку. Зашили. И так по кругу. Шрамы тянутся по груди, левому плечу и переходит на спину. Точечные, почти невидимые шрамы можно разглядеть и на торсе, его руках и ногах, даже парочку на шее. Но они не такие заметные, как те, что были на груди и спине.       Спать с девушкой сложно, когда она испытывает к тебе жалость. Пришлось гасить свет, чтобы не видеть её наполненные жалостью глаза. Но её руки… Он вздрагивает от каждого прикосновения. Он отвык от них. Непроизвольно напрягается, готовясь испытать боль, когда руки девушки касаются спины.       В нём просыпается ярость. Парень вжимает её запястья в кровать и приказывает не трогать его. Так легче. Просто вдалбливаться в податливое тело и слышать стоны под собой. С тех пор он не позволяет девушкам прикасаться к себе. В редких случаях он допускает прикосновения к рукам. Но никогда к спине или к груди. Это убивает его. Растворяет как дым на ветру. Он не способен выдержать это без вспышек злости и боли.       В его окружении по-прежнему эти искусственные шлюхи, которые не были способны на своё мнение и все как одна смотрели ему в рот и широко улыбались, сходя с ума от его денег. И плевать, что он был убийцей. Никого из них это не останавливает. Мэттью считает, что он вполне достоин таких. В его нынешней жизни не может быть по-другому. В его жизни нет места для других.       — Всё в порядке? — его мысли прерывает Эдриан, который видит, как как он провожает девушку долгим и задумчивым взглядом. — Можем ехать?       Мэттью кивает и садится в машину — помощник следует за ним, занимая пассажирское место. Он смотрит за тем, как парень достаёт сигареты, опускает стеклоподъёмник и затягивается, всё ещё поглядывая на вход в банк.       — Будут указания относительно девушки? — невозмутимо спрашивает Эдриан.       Он спрашивает, потому что это нормальная практика в его жизни. Если Блейку кто-то приглянулся, он мог сказать об этом. А дальше дело было за Эдрианом. В этом случае он пробивает информацию о девушке и снимает номер в отеле. Или устраивает им встречу в клубе. Встречу на одну ночь.       — Нет, — отвечает Блейк, замерев с сигаретой у рта. — Не мой типаж.       Эдриан открывает рот, чтобы задать интересующий вопрос, но поджимает губы, когда встречается взглядом с парнем, который призывает его заткнуться.       — Она симпатичная, — всё же не выдерживает Эдриан, а Мэт закатывает глаза, глубже затягиваясь сигаретным дымом.       — Хочешь — бери, — невозмутимо отвечает Мэттью. — Но она не из тех, кто раздвинет перед тобой ноги из-за толстого кошелька.       Он считал её. Она не такая как предыдущие сотрудницы. Она яркое пятно на чёрно-белой картине. Луч солнца среди хмурых туч. Чёртов цветок, который пророс через асфальт. Надежда на то, что этот мир мог стать лучше. Чушь собачья. Не мог.       — Вы женаты, мистер Спаркс? — спрашивает однажды Мэттью. Кажется, спустя месяца три его новой жизни. Он сидит на полу, с отвращением смотря на тарелку с едой, которую принесли ему минут 10 назад. Кормят его отвратительно, но вполне приемлемо для поддержания жизни.       — Интересуешься моей личной жизнью? — усмехается Джонатан, усаживаясь на стул.       — Интересно знать, кто ваша жена, — говорит парень. Его мышцы ещё подрагивают после пыток, и он выглядит довольно жалко. — И каково ей жить с таким… человеком.       Спаркс долго молчит, будто действительно обдумывает, как лучше ответить на его вопрос. А потом встает и подходит к стене, на которой висит кнут.       — Правило номер три, Мэттью, — говорит он, почти забавляясь.       Мэт хочет кричать, осознавая, что за боль будет испытывать сейчас. Прошлые раны от кнута ещё не затянулись на его спине. Они попросту не успевают затягиваться. Так часто его беспощадно пороли. До крови. До свисающих с его спины кусков мяса.       — Никогда не интересуйся людьми, которые не имеют отношения к работе, — говорит Джонатан и рассекает воздух кнутом, обрушая его на кожу парня. Мэт сжимает зубы крепче, подавляя в себе желание закричать от боли.       Мэт ведёт плечом, избавляя себя от этих воспоминаний. Не интересоваться людьми, которые не имеют отношения к работе. Простое правило, которое он хочет нарушить, когда чуть не просит Эдриана пробить информацию о ней. Это ни к чему.

***

      — Мистер Блейк, — Эдриан входит в его комнату, отрывая парня от курения в одиночестве. — Мистер Спаркс ждёт вас в гостиной.       Мэттью думает, что это чёртово утро уже ничем не испортить. Ошибся. Он накидывает на голый торс футболку и спускается вниз, попутно пытаясь настроить себя на нормальный разговор. Разговор, который не выведет его из себя в первую же секунду.       — Доброе утро, Мэттью, — Спаркс встречает его с улыбкой. Не к добру.       — Привет, — сдержанно отвечает парень и подходит ближе, без особого энтузиазма пожимая протянутую в его сторону руку.       — Присядем? — мужчина указывает на диван и щёлкает пальцами, привлекая внимание Эдриана. — Принеси два кофе.       Помощник кивает, собираясь направиться на кухню, но Мэт качает головой со словами:       — Он не прислуга, а мой телохранитель.       — У него много задач, Мэттью, — хмыкает Спаркс. — И главная его задача — делать твою жизнь лучше и проще.       — Главная его задача — не дать мне сдохнуть, — возражает парень и качает головой, смотря на Эдриана. — Так что ты хотел?       — Чёрт с ним с кофе, — усмехается Джонатан и плюхается на диван, протягивая Мэттью папку с бумагами. — Тебе нужно назначить преемника.       — Преемника? — переспрашивает парень, окидывая взглядом протянутые ему бумаги. — Мне всего 24.       — Смерть может настигнуть в любой момент, — отвечает Спаркс. — И тебя уже пытались убить. Так что лучше перестраховаться.       В какой-то степени Спакрс был прав. Мэттью и правда за последние четыре года чуть не лишился жизни трижды. Был буквально на волоске от смерти.       Первое покушение совершают на него сразу после того, как он оканчивает «обучение» от Спаркса и занимает свой пост. Нападение спланировали члены вражеской группировки, которые жаждали искоренить вожака и занять лидирующие позиции в преступном мире.       Два других случая происходят, когда Мэттью выбирается в город один. Все эти случаи лишь подтверждают, что он нуждается в телохранителе. Нуждается в Эдриане. И поход в центральный банк неделю назад был довольно рискованным, учитывая, что его в любой момент могли снова попытаться убить.       Он знает, что на него точат зубы. Он буквально чувствует клацанье зубов, жаждущих его крови. Но он не жалуется. Такова была учесть его матери. А теперь и его.       — Хочешь занять моё место? — напрямую спрашивает Мэттью, поднимая глаза к мужчине.       — Нет, — он качает головой.       Мэттью знает, что у Спаркса нет стремления стать лидером. Все его подчинённые мечтают о власти. Кто угодно, но не он. Когда его мать убили, Спаркс был не в восторге от необходимости временно занимать её место. Несмотря на это, у Джонатана неплохо получалось вести дела.       — Но в случае твоей смерти придётся. Кроме меня некому, — самоуверенно отвечает Спаркс, откидываясь на спинку дивана. — Никто лучше меня не знает, как обстоят дела в группировках. Я знаю, где лучше продавать наркоту и как работать с ментами.       — Не могу не согласиться, — говорит Мэт, поглаживая подбородок и замечая, как Эдриан меняется в лице.       Помощник стоит за спиной Спаркса и не сводит взгляда с Мэттью. Словно, хочет что-то сказать ему.       — Мистер Блейк вправе подумать прежде, чем принять решение о своём преемнике, — вмешивается Эдриан. — Спешка в этом деле ни к чему.       — А я и не тороплю, — ровным тоном отвечает Джонатан, смотря на Мэттью. — Бумаги останутся у тебя. Всё взвесь. Подумай.       Мэттью и не хочет брать время на раздумья, но всё же соглашается, решив, что спешить всё равно некуда.       Спаркс никогда не задерживается в его доме надолго. Он уходит, оставляя после себя неприятный шлейф из воспоминаний о прошлом и размышлений о будущем. Мэттью тянется к сигаретам, когда замечает Эдриана, подходящего к нему. Не спрашивая разрешения, он садится на диван и смотрит на Мэта.       — Нам нужно серьёзно поговорить, — говорит он, поддаваясь вперёд и опираясь локтями о колени.       — Хочешь предложить записать тебя преемником? — хмыкает парень и щёлкает зажигалкой, затягиваясь сигаретным дымом.       — Я думаю, ты в опасности, Мэт, — вздыхает Эдриан, не сводя с него глаз.       — Вот это да… Серьёзно что ли?       Он не воспринимает его слова всерьёз, потому что он каждый день в опасности. Выдыхает сигаретный дым, снова смотря на помощника. Он взволнован. Ведёт себя не как обычно. И это чёртово волнение вибрациями переходит и на Мэттью. Что-то тут не так.       — Рассказывай, — вздыхает Мэт, стряхивая пепел с сигареты. — Ты что-то знаешь о готовящемся нападении?       — Тебе следует послушать это, — Эдриан кладёт на журнальный столик небольшой диктофон и хмурится.       Блейк ненавидит, когда говорят загадками. Не договаривают. Юлят. Почему бы сразу не сказать — тебе пиздец. И уже начать что-то делать? Вздохнув, он берёт в руки диктофон и нажимает на кнопку воспроизведения.       — Милый… Не могу до тебя дозвониться…       Голос матери. Что за… Мэт резко нажимает на «стоп» и кидает острый взгляд на помощника, удерживая себя от желания разбить диктофон об пол.       — Что это, блять? — рявкает он, сжимая диктофон в руке. — Откуда у тебя это?       Сердце болезненно сжимается, а затем разгоняется в груди до немыслимой скорости. Он не слышал голос матери пять долгих лет. Ему казалось, что он и вовсе забыл, как он звучит. Оказалось, что не забыл.       — Дороти оставила тебе голосовые перед… — он запинается, но Мэттью и так понимает.       Перед тем, как её убили.       — У меня забрали телефон, когда похитили, — говорит Мэттью, не сводя глаз с помощника.       — Я его забрал, — голос Эдриана становится тихим.       — Ты… Что? Всё это время у тебя были эти записи? И ты, мать твою, даёшь мне их послушать только сейчас?!       — Так было нужно, — коротко отвечает Вуд, переводя взгляд на диктофон в руках Мэттью. — Слушай дальше.       Парень сжимает зубы и всё же выполняет его просьбу, нажимая на воспроизведение.       – … Ни в коем случае не приезжай домой. Уезжай отсюда, как можно дальше. Поезжай в дом солнца…. Никому не верь и не дай себя обмануть. Люблю тебя, сынок.       Люблю тебя, сынок… Взволнованный голос матери эхом отдаётся в его голове и болью в груди. Это последние её слова. Предсмертные. Она пыталась уберечь его от того, что случилось. Если бы он тогда взял трубку… Всё могло бы быть иначе. Его мать могла быть жива.       Чёрт… Он снова начинает мучить себя. Совесть сгрызает его заживо. Сдирает его кожу и выдирает из него сердце, раздавливая его в своих руках. Он сжимает диктофон сильнее, удивляясь, что тот ещё не треснул в его руках. Кладёт его на стол, теперь удивляясь своей выдержке.       Мэттью опускает голову и корпус вперёд, зарываясь руками в густых волосах. Больно оттягивает их. Проклятье… Ему просто необходимо выплеснуть свой гнев, иначе он просто взорвётся на тысячи мелких частиц.       — Какого хрена ты сказал мне об этом только сейчас? — Мэт вскакивает и хватает Эдриана за пиджак, поднимая на ноги.       — Потому что пришло время, — отвечает тот, вызывая ещё большую ярость в парне.       — Говори, блять, конкретно, — терпение заканчивается, а кулаки так и чешутся, и он еле сдерживает себя. — В какой я опасности? Причём тут голосовые от моей матери?!       — Тебе нужно успокоиться, Мэт…       — Говори! — перебивает его парень, крепче сжимая его пиджак.       — Джонатан хочет занять твоё место, — говорит помощник. — Он всё спланировал. Ещё пять лет назад.       — Что ты сказал? — голос Мэттью становится тихим, и от того кажется ещё более угрожающим. — Как спланировал? Что это, блять, значит?       — Спаркс убил твою мать.       Как обухом по голове. Лицо Мэттью вытягивается, и он даже ослабляет хватку своих рук на пиджаке помощника, когда тот начинает рассказывать.       До появления в его жизни Мэттью, Эдриан работает на Джонатана, и беспрекословно выполняет все его просьбы. Он был его помощником и приближённым человеком, который знает о всех его планах, присутствует на всех личных разговорах. Буквально тенью следует за ним повсюду.       – Не будь идиоткой, Дороти, — голос Спаркса спокоен, но в глазах бушует гнев. — Ты не понимаешь, что делаешь. Я всегда знал, что женщины ни черта не понимают в этих делах. Тебе не место в преступном мире!       — Я сделаю вид, что не слышала этого, — сдержанно произносит Дороти, делая глоток шампанского. — Не забывай, что я тут главная, и тебе всё равно придётся мне подчиняться, Спаркс. Хочешь ты этого или нет.       — А потом подчиняться твоему отпрыску, — хмыкает Джонатан. — Избалованному засранцу, который только умеет тратить твои деньги и трахать шлюх в клубах.       — Это и твой сын тоже, — поджимает губы Дороти, нисколько не стесняясь присутствия Эдриана, который едва успевает скрыть удивление. Он не знал. Никто не знал.       — Он не мой сын, — хмурится Спаркс. — И никогда им не будет.       — Как знаешь, Спаркс, — пожимает плечами женщина. — Придёт время, и ты будешь жалеть, что отказался от него.       Джонатан спешит покинуть дом Дороти быстрыми и размашистыми шагами. Скорее убежать оттуда, будто, это поможет избавиться от неприятного осознания того, что этой глупой женщине не хватило мозгов избавиться от ребёнка ещё 19 лет назад. Теперь этот отпрыск становится настоящей проблемой, потому что он претендует на место, которое хочет занять Спаркс.       — Не хотела по-хорошему — ладно, — бурчит тот, пока Эдриан выруливает на дорогу. — Придётся запачкать руки, Эд, готовься.       Эдриан крепче сжимает руки и смотрит на мужчину, который выглядит довольно устрашающе.       — И держи язык за зубами. Никто не должен знать, что этот гадёныш мой сын.       Эдриан Вуд никогда не лезет не в своё дело, не болтает лишнего и именно этим он нравится Джонатану, который мог доверять ему. Но даже самые верные люди иногда могут предать, но в этом случае только лишь из-за разных взглядов на определённые вещи.       — Я отказываюсь участвовать в убийстве Дороти, — заявляет Эдриан, когда они приезжают домой.       — Вот как? — хмыкает Джонатан, и щурит глаза, оглядывая помощника. — Что ж, уверен ты передумаешь.       На следующий день Джонатан просит Эдриана отвезти его по делам. Оказавшись в просторном, но тёмном амбаре, Эд оглядывается и замирает, когда видит привязанную к стулу девушку с заклеенным ртом. Свою девушку. Её губа разбита, а волосы растрёпаны. Одежда грязная, словно она валялась на земле или упала в лужу. Заметив парня, она жалобно мычит и из её глаз брызгают слёзы.       — Моника? — голос Эдриана дрожит, и он поворачивается к Спарксу, который как раз достаёт сигареты. — Что она здесь делает?       — Помогает тебе передумать, — отвечает Джонатан. — Ты же поможешь мне в деле с Дороти?       Эдриан поджимает губы и снова смотрит на связанную девушку. Убийства не избежать. Только вот теперь под угрозой не только Дороти, но и Моника. Он может спасти хотя бы свою девушку. Так он и делает.       — Как невыгодно нам любить кого-то, не так ли, Эд? — усмехается мужчина. — Женщины делают нас слабыми и уязвимыми, дружище. Именно поэтому я не советую устраивать личную жизнь.       Джонатан держит Монику в плену до самого конца, чтобы быть уверенным в том, что он не передумает и не отступит назад. Она — своеобразный рычаг давления.       Он планирует убийство Дороти очень грамотно. Так, чтобы никто не заподозрил его. Готовится основательно, чистит следы, а позже находит «виновного», которого и убивает сам Мэттью, будучи уверенным в том, что убийца наказан.       — После смерти Дороти её место займёт Блейк-младший, — говорит Эдриан за сутки до убийства женщины. — Вы и его убьёте?       — Разве я могу убить собственного сына, Эд? — он приподнимает брови и даже делает вид, что этот вопрос оскорбляет его, только вот Эдриан не был до конца уверен в том, что Джонатан оставит его живым. — Я воспитаю его так, как мне надо. Он будет самым послушным и выдрессированным щеночком. В нужный момент он просто сделает так, как я попрошу.       — Ты знал! — Мэттью толкает в грудь Эдриана, когда тот заканчивает рассказ. — Ты всё это время знал!       — Я бы рассказал сразу, если бы мог, — пытается успокоить его помощник. — Нужно было время на то, чтобы ты стал тем, кем сейчас являешься…       Мэттью практически шипит, бросаясь на мужчину. Валит его на стеклянный стол, который вдребезги разбивается под весом его тела. Они вместе падают на пол, но Мэт быстро берёт себя в руки и заносит кулак над лицом помощника, нанося первый удар. Стёкла под ним больно впиваются в тело, но это было ничтожным по сравнению с тем, как больно бьёт Мэттью.       Он ударяет трижды прежде, чем замереть перед следующим ударом. Нос и губа помощника разбиты — лицо и кулак Мэттью перепачканы кровью. Плевать. Мэт тяжело дышит, с ненавистью смотря на Эдриана.       — Я доверял тебе, — произнёс он сквозь стиснутые зубы. — Доверял тому, кто виновен в убийстве моей матери! Кто, блять, виновен во всём пиздеце, который происходит в моей жизни!       — Я не хотел этого, — говорит Эдриан. — У меня не было выбора. Моника… Он угрожал моей невесте.       — Мне абсолютно похуй на это! — фыркает Мэт. — Ты мог сказать мне. Я убил бы его сразу, как возглавил группировку. Как ты мог допустить, чтобы этот ублюдок остался возле меня?! Он был так близко ко мне все эти годы! Я… доверял и ему.       Мэттью шипит, вспоминая слова матери «Никому не верь и не дай себя обмануть». Просто невероятно. Два человека, которым он доверял, оказались просто подлыми крысами.       — Это предательство, Вуд, — уже тише говорит Мэттью и достаёт из кобуры нож, лезвие которого блестит, отражая свет от люстры.       — Я знаю, — кивает Эдриан. — Я предал и тебя, и Спаркса. Я обещал ему молчать, и он думает, что я всё ещё верен ему. Но это давно уже не так. Я перестал быть верен ему в тот самый день, когда он запланировал убийство твоей матери. Грязное, несправедливое, жестокое…       — Да, грязное, несправедливое, жестокое убийство, соучастником которого стал ты сам, — рычит Мэттью, прислоняя лезвие ножа к его шее.       Эдриан даже не сопротивлялся. Он будто смирился с тем, что ему суждено умереть. Не от руки Мэттью, так от руки Спаркса, который тоже захочет убить, как только узнает, что он раскрыл его секрет.       Мэт крепче сжимает рукоять, не решаясь сделать одно резкое движение. Это же так просто. Нихуя не просто…       Слабак.       — Да пошёл ты, — почти разочарованно выдыхает Мэттью и поднимается на ноги, убирая нож обратно в кобуру. — Проваливай.       Эдриану требуется несколько секунд для того, чтобы осознать произошедшее. Он смотрит на Мэттью, замечая, что утихшая в нём ярость вновь растёт.       — Я сказал, блять, проваливай отсюда! — кричит он.       Помощник поднимается с пола, игнорируя пронзающую боль от вонзившихся стёкол. Он вытирает кровь с лица тыльной стороной ладони и идёт к выходу, не сказав больше ни слова. Входная дверь хлопает, и Мэт прикрывает глаза.       — Сука! — кричит он, снося с камина вазу.       В ход идут все предметы без разбора. Он крушит гостиную, разбивая кулаки в кровь и кричит. Так продолжается до тех пор, пока он не выбивается из сил. Он падает в кресло и прикрывает глаза. Его грудь тяжело поднимается и опускается, пока он пытается понять, что ему делать. Костяшки разбиты в кровь. Раненную кожу саднит от боли, но эта боль была ничтожна по сравнению с той, что у него внутри.       Убить. Первый и логичный порыв — убить Джонатана. Но…. Стоп. Он был его отцом. Это злит его ещё сильнее. Как такое вообще может быть? Это невозможно. Мать говорила, что она рассталась с его отцом ещё до его рождения. Что он вовсе не знал о её беременности. Конечно, она могла и обмануть его. Вполне вероятно.       Видимо, отец из него весьма херовый, раз он так хладнокровно расправился с его матерью, а теперь, если верить словам Эдриана, хотел занять его место.       Сука. Его трясёт от желания заявиться в дом к Джонатану и собственноручно задушить его. Это было бы слишком просто. Он хочет иной мести. Тщательно спланированной и жестокой.

***

      Глоток. Прохладная янтарная жидкость обжигает горло и пищевод. Мэттью прикрывает глаза, позволяя себе тушить свою боль алкоголем. Он кидает взгляд на разгромленную гостиную и хмыкает, упираясь ладонями в столешницу на кухне.       Джонатан — его отец. И он же убийца его матери. У него не укладывается это в голове. Ему следует бы разобраться со всем самому прежде, чем верить на слово Эдриану. В голову лезут неприятные мысли о том, что это могло быть сделано специально, чтобы натравить Мэттью на Спаркса. Никому верить нельзя, он помнит. Но похоже, что Эдриан не врёт…       — Блять, — выдыхает парень, отпуская подбородок к груди и сильнее вжимая ладони в столешницу.       Мысли вихрем кружат в голове, подталкивая его к нерациональным действиям. Просто приехать и убить Спаркса. Он даже не хочет ничего выяснять, если честно.       Импульсивность — та черта, которая не была свойственна ему, но когда дело касается матери… Он не может себя контролировать. Будучи увлечённым своими мыслями, он не сразу замечает, как входная дверь открывается. Он допивает остатки алкоголя и смотрит на Эдриана, который застывает в проходе, разглядывая погром в доме.       — Я сказал тебе убираться, — злобно произнёс Мэттью, плеская себе в бокал щедрую порцию виски.       — Я не уйду, мистер Блейк, — твёрдо заявляет Эдриан. — Я обязан защищать вас.       Упрямство Вуда раздражает. Но он прав. Пока он жив — должен защищать его. Раз уж Блейк решил оставить его в живых…       — Защита сейчас нужна тебе, — говорит Мэт, выпивая очередную порцию алкоголя. — Я ведь могу убить тебя.       — Вполне заслужено, — кивает мужчина и проходит дальше. Под его ботинками хрустят осколки разбитого стола, вазы и других сломанных вещей. — Вы можете сделать это, мистер Блейк.       Мэттью хмыкает и смотрит на помощника, который кладёт на столешницу пистолет. Он, как пёс, предан ему до конца. И от этого становится противно. Не по себе. Он понимает, что не сможет сделать это, даже если этот паршивец действительно замешан в убийстве его матери.       — Как там Спаркс говорил? «Не вздумай ни к кому привязываться, Мэт»? — говорит он, беря в руку пистолет, но лишь для того, чтобы протянуть его обратно помощнику. — Я и здесь облажался.       Эдриан молча забирает пистолет, убирая его обратно в кобуру.       — Дом солнца, про который говорила ваша мать… Это где? — вдруг спрашивает он, посмотрев на парня.       — Не твоё дело, — короткий и тихий ответ. — Я поеду туда один.

***

      Мэттью практически не спал ночью, ворочаясь на постели и думая о том, что узнал. Он сомневался, что мог доверять Эдриану, который все эти годы скрывал от него детали убийства матери. Всё рушится прямо на глазах, и он понимает, что дальше будет только хуже.       — Ты не можешь ехать один, — настаивает на своём Эдриан, глядя на то, как Мэт кидает в чемодан летние вещи. — Это опасно.       — Будто с тобой безопасно, — хмыкает парень. — Откуда мне знать, может, ты и по сей день прислуживаешь Спарксу.       — Это не так, — возражает помощник и кладёт на тумбочку свой телефон. — Здесь есть запись нашего разговора пятилетней давности. Если мистер Спаркс узнает, что я дал тебе это… Он убьёт меня.       — Спаркс не настолько глуп, чтобы позволять охранять меня человеку, который знает то, чего я не должен знать, — щурится Мэттью, но берёт в руки телефон. — Он настолько уверен в тебе?       — Да, — кивает Эдриан. — Думаю, он сделал это специально. Ему это на руку. Вероятно, он скоро обратится ко мне за помощью. И я не смогу ему отказать, поэтому нам нужен план.       — У меня уже есть план, — спокойно произносит Мэт, включая запись на диктофоне.       — Дороти мертва, — голос Николаса ровный и спокойный, словно, он говорит о погоде. — Можешь забирать свою невесту, Эд, но помни, что в следующий раз я могу снова поймать её, но уже не буду так нежен. И будь на связи, поможешь мне доставить отпрыска в наш клуб новобранцев.       — Это не доказывает его вину, — Мэттью возвращает телефон помощнику и застёгивает чемодан. — Что сейчас с твоей невестой?       — Я бросил её пять лет назад, чтобы защитить, — отвечает мужчина, пытаясь скрыть проскользнувшую в его глазах печаль. — Она сейчас в другой стране.       — Собирайся, — вздыхает Мэт. — Нужно посетить Дом солнца.

***

      Так называемый «Дом солнца» находится в Испании. Раньше дом у моря принадлежал бабушке Мэттью, но она умерла семь лет назад, и он понятия не имел, что сейчас с этим домом.       Возможно, он обветшал или был продан. Он не знает, но всё же требует Эдриана отвезти его туда на частном самолете. На борт они садятся уже ближе к вечеру. Полёт должен быть долгим, но Мэттью это не останавливает. Он хочет получить ответы, и готов на всё ради этого.       — Какой у вас план, мистер Блейк? — спрашивает Эдриан через час после их взлёта.       Мэттью вертит в руках бокал с виски и сверлит взглядом тарталетки, которые стоят перед ними в качестве закуски. Аппетита нет, но есть желание выпить, поэтому он довольно быстро осушает первый бокал виски и зовёт миловидную бортпроводницу для того, чтобы она налила ему ещё.       — Я не обязан посвящать тебя в свои планы, — отвечает парень, переводя взгляд на блондинку, которая ставит перед ним салат с креветками.       Соблазнительно улыбнувшись, она как бы невзначай, проводит ладонью по его руке, вынуждая его дёрнуться. Как же он ненавидит прикосновения… Особенно внезапные. Немедля ни секунды, парень хватает её за запястье, вынуждая наклониться к нему. На её лице искажается испуг, который быстро скрывается за вежливой улыбкой.       — Оставь здесь бутылку виски и проваливай. И будь добра, сделай так, чтобы я не видел больше тебя до конца полёта.       — Конечно, мистер Блейк, как пожелаете, — она учтиво кивает и спешит уйти, поправляя свой пиджак и снова натягивая на себя улыбку.       — Я понимаю, что вы на меня злитесь, мистер Блейк… Мэттью, — вздыхает Эдриан. Сидя напротив он не сводит с него глаз, и это уже начинает раздражать. — Но ты должен поверить мне. У тебя нет другого выбора, раз ты оставил меня в живых.       — Снова провоцируешь меня? — Блейк ставил бокал на стол и щурится. — Не играй со мной в эти игры, Вуд, они могут плохо закончиться для тебя.       — Позволь мне помочь, — голос Эдриана становится чуть тише. — Я не хочу, чтобы Спаркс был у власти. И остальные, я уверен, тоже не хотят этого. Люди преданы тебе, тебе удалось заслужить авторитет за такой короткий промежуток времени. Это о многом говорит.       — Меня просто боятся, — пожимает плечами Блейк. — И я не допущу, чтобы этот ублюдок занял моё место. Раньше я был не против. Но не теперь.       — Убьёшь его? — предполагает Эд.       — Слишком просто, — закатывает глаза Блейк и делает очередной глоток виски. — Я убью всех, кого он любит. А его оставлю напоследок. Это будет увлекательно.       Он его отец, но Мэттью не испытывает к нему никаких тёплых чувств, и это было логично, ведь Спаркс не ведёт себя, как отец. Если верить Эдриану, он виновен в убийстве его матери. А ещё он совершенно точно виновен в его похищении и зверских мучениях на протяжении целого года. На его теле и в душе остались глубокие шрамы. Он никогда его не простит.       Остаток полёта он представляет лицо Спаркса, когда все, кого тот любит, будут убиты. Мэттью ничего не знает о его личной жизни, но он уверен, что кто-то у него точно есть. У него должна быть семья, учитывая, что ему уже почти 50. Возможно, есть дети. Это ещё лучше. Но он тщательно скрывает это, и, видимо, не напрасно. Не хочет подвергать опасности. Мэттью не считает это проблемой. Он достанет их всех. Хоть из-под земли, но достанет.       Когда самолёт приземлился, по местному времени было раннее утро, а в Нью-Йорке ещё была ночь. Солнце слепит прямо в глаза, и так ярко, что несколько минут было непривычно после хмурого Нью-Йорка, где уже который день льют дожди.       Городок, куда они прибыли, называется Марбелья. Он располагается на побережье Коста-дель-Соль и является настоящим магнитом для элиты со всего мира. Один из самых дорогих городов Испании. Здесь было легко затеряться среди толпы богачей, которые прожигали свою жизнь, тратя баснословные деньги.       Автомобиль останавливается у большого двухэтажного белого дома с красно-коричневой крышей. Здесь совсем ничего не изменилось. Мэттью чувствует в груди разлившееся тепло от воспоминаний о своём беззаботном детстве, когда мать отправляла его на каникулы к бабушке. Все самые счастливые моменты были связаны именно с этим местом.       Мэттью выходит из автомобиля и проходит к высокому глухому забору, через который невозможно было ничего увидеть. Он подходит ещё ближе и нажимает на кнопку звонка, оборачиваясь к Эдриану, который оглядывался по сторонам с подозрением. Он уже хотел было сказать, что здесь никого нет, и можно попытаться перелезть через забор, как вдруг калитка открывается, и на пороге показывается высокий мужчина в костюме.       — Ты кто такой? — не по-доброму спрашивает он, и Мэттью успевает увидеть в его руке пистолет. Эдриан тоже это замечает и подходит ближе, намереваясь в случае чего защищать Мэттью.       — Мэттью Блейк, — отвечает парень.       Незнакомец бегло оглядывает его, а затем протягивает руку, касаясь его плеча и буквально силой заставляя зайти. Эдриан кидается к нему, но мужчина вдруг вытягивает пистолет, направляя прямо на помощника. Рядом оказывается ещё один мужчина в костюме, который так же направляет пистолет на Эдриана.       — Hola, mi hermano, — по вымощенной камнем дорожке, громко цокая высоченными каблуками, шагает темноволосая девушка с каре до плеч. На ней было короткое облегающее платье, в правой руке тонкая сигарета, а в левой — солнечные очки.       Мэттью хмурится, не сразу узнавая в незнакомке свою троюродную сестру. Внучка родной сестры его бабушки. Прошло уже много лет с их последней встречи. В последний раз они, кажется, виделись, когда Мэттью было 13 лет. И это было последнее лето, когда девушка приезжала на каникулы в этот дом. Следующим летом она уже сдавала выпускные экзамены и поступала в университет. Она старше Мэта на четыре года, довольно остра на язык, своенравная и уверенная в себе. Кажется, такой она и осталась.       — Пропустите их, мальчики, — она улыбается, обращаясь к двум мужчинам, которые всё ещё целятся в Эдриана.       — Рика, — наконец подаёт голос Мэттью. — Что ты здесь делаешь?       — Жду тебя, конечно же, — отвечает она и улыбается, обнажая свои белоснежные и ровные зубы.       Она останавливается рядом, оглядывая его с лёгким прищуром. Вспоминая, каким он был 13-летним парнишкой. Уже тогда довольно привлекательным и симпатичным. Но это не сравнится с тем, что она видит сейчас. Он стал выше, плечи стали шире, скулы острее, а линия его подбородка чётче. Чертовски привлекательный и сексуальный молодой мужчина.       Девушка поддаётся вперёд, намереваясь заключить его в объятия, но он выставляет руку, не позволяя ей приблизиться.       — Даже не обнимешь свою сестру? — обиженно хмыкает Рика, вглядываясь в его тёмные глаза. — Ты изменился.       — Я больше не тот 13-летний наивный придурок. Ты это хотела сказать? — он злобно ухмыляется, наблюдая за тем, как девушка затягивается сигаретой и надевает очки, пряча за ними свои глаза.       — Не познакомишь нас? — она переводит тему, посмотрев в сторону Эдриана заинтересованным взглядом.       — Эдриан, мой помощник, — нехотя произносит Мэт. — Эдриан, это моя кузина Рика.       — Очень приятно, — Рика улыбается и протягивает руку мужчине, который пожимает её, приветственно кивая. Она не сводит с него взгляда, и это было видно, даже несмотря на тёмные очки, за которыми скрывались её глаза.       — Теперь, когда вы обменялись любезностями, я могу узнать, какого чёрта ты здесь делаешь? — нетерпеливо произносит Мэттью, попутно оглядывая участок. Здесь тоже ничего не изменилось. Всё было так же, как и в детстве. Словно время здесь остановилось.       — Пройдём в дом, пообщаемся, — Рика неспешно разворачивается и шагает вперёд, громко стуча своими каблуками. Мэт и Эдриан следуют за ней.       В доме просторно и пусто. Ощущается это так, словно здесь никто не живёт. Везде абсолютный порядок, ни единого лишнего предмета. На первом этаже прямо у входа стоит ещё один мужчина в костюме, который коротко кивает, когда Рика входит в дом.       — Не многовато охраны? — язвит Мэттью, проходя за сестрой в сторону кухни, прямиком на террасу.       — Это не моя прихоть, — отвечает она и садится в плетёный стул, беря в руки чашку с кофе. — Лаванда, сделай два кофе!       В проёме появляется фигура женщины в возрасте, которая кивает и спешит на кухню.       — Я жду ответов, Рика, — вздыхает Мэттью, откидываясь на спинку стула и сверля сестру своим прямым взглядом. — Моё терпение уже подходит к концу.       — Расслабься, Мэт, — беспечно пожимает плечами брюнетка, снимая с глаз очки. — Я наслышана о твоих зверских методах. Не хотелось бы пополнить список твоих жертв.       Её губ касается улыбка, и она снова стреляет своими глазами в сторону Эдриана, который остаётся стоять чуть позади Мэттью.       — Значит, ты знаешь кто я? — ничуть не удивляется Мэт.       — Конечно, — кивает та. — Я здесь, потому что так велела твоя мама. Пять лет назад Дороти попросила меня присмотреть за тобой. Но ты так и не приехал сюда. Почему?       — Обстоятельства сложились иначе, — коротко отвечает Мэттью. — Почему именно ты? Почему мать обратилась к тебе?       — Я в преступном мире с 17 лет, котёнок, — усмехается брюнетка. — Дороти доверяла мне, она знала, что я смогу защитить тебя. Так и было бы, если бы ты приехал. Но ты выбрал другой путь и, полагаю, ты ни о чём не жалеешь.       — Так ты ведёшь дела здесь, в Марбелье? — уточняет Мэт. — Чем ты занимаешься?       На террасу выходит женщина с подносом в руках. Её тёмно-рыжие волосы завязаны в хвост, свободное платье скрывается за фартуком. Она ставит на стол две чашки кофе, блюдо со свежими фруктами и миску с печеньем. А затем уходит, коротко и вежливо улыбаясь гостям.       — Всем понемногу, — говорит Рика после очередного глотка кофе.       — Конкретнее, — требует Блейк, доставая из кармана сигареты.       — Помогаю богачам тратить их деньги, — отвечает девушка. — Толкаю дурь, предоставляю им девчонок, с которыми они могут делать всё, что захотят. В пределах разумного, конечно.       Мэттью кивает, затягиваясь сигаретным дымом. Её «бизнес» был более спокойным, чем его собственный.       — Присядь, — обращается девушка к Эдриану. — Угощайся. Такой кофе ты вряд ли когда-то пробовал.       Эдриан медлит, но всё же садится и, под пристальным взглядом девушки, берёт в руки чашку с кофе.       — Что ты знаешь о Джонатане Спарксе? — спрашивает Мэт, докуривая свою сигарету.       Услышав его имя, она кривится и тоже тянется к своим сигаретам, доставая одну. Зажимает тонкую сигарету между губ и затягивается, глубоко задумавшись.       — Этот козёл трепал нервы твоей матери, — её глаза искрятся ненавистью, и она прилагает усилия, чтобы сдержать себя.       — Ты знала, что он — мой отец? — переходит сразу к делу.       Рика вскидывает голову и смотрит на него слишком резко, словно не ожидает услышать от него такого вопроса.       — Да, — она отводит глаза в сторону и снова затягивается. — Дороти просила никому не говорить. Я узнала, когда мне было 17. И всё, что мне было известно с её слов — она любила его, а он… Вряд ли это была любовь, потому что он требовал сделать аборт, когда узнал, что она беременна.       — Ты знала, что это он убил её? — мрачным голосом спрашивает Блейк.       — Догадывалась, — после непродолжительной паузы отвечает она, замерев с сигаретой у рта. — Дороти звонила мне в тот день… Она говорила, что Спаркс что-то затеял. Но она боялась не за себя.       — Моя мать думала, что Спаркс убьёт сначала меня, чтобы избавиться от наследника, — предполагает Мэттью. — Но он пошёл другим путём… Почему ты раньше не связалась со мной?       — Мне нельзя было, — коротко отвечает Рика. — Дороти сказала сидеть тихо и не высовываться. Я знала, что ты рано или поздно приедешь сюда сам за ответами. Так зачем же ты приехал, если уже всё знаешь? Не думаю, что ты нуждаешься в моей помощи.       — Не нуждаюсь, — кивает парень. — Я приехал, потому что моя мать упомянула этот дом. Это было неспроста.       — Она хотела, чтобы именно я рассказала тебе о том, кем она является и в каком мире живёт, — вздыхает Рика. — Но теперь ты и так всё знаешь… Мне жаль.       Она знает, каким именно способом его посвящали. Знает, что с ним делали на протяжении 12 месяцев прежде, чем он занял своё место. И ей действительно было жаль его.       — Я не нуждаюсь в твоей жалости, — фыркает Мэттью. — Мне нужно знать больше о Спарксе. О его семье. Тебе что-нибудь известно?       — Насчет жены не знаю, — говорит Рика, глядя на остывший кофе. — Но у него есть дочь. Немного младше тебя или твоя ровесница.       — Дочь, значит? Это просто замечательно, — хмыкает Мэт, глядя на сад, который раскинулся прямо за террасой.       Он предвкушает это. Мечтает скорее совершить то, о чём задумал. Причём лично. Своими руками поймать девчонку. Отнять у Спаркса то, что было дорого ему. Отплатить той же монетой.