Roses in the snow

      Элисон с самого рождения росла в любви и заботе. Её мать встретила Джонатана, когда была на восьмом месяце беременности. По её рассказам, это была любовь с первого взгляда. Для Джонатана не было проблемой наличие ребёнка. Он любил детей и растил Элисон с самого её рождения как родной отец.       Сколько себя помнила, он был галантным, добрым и обходительным. Человек с большим и добрым сердцем. Вот такой был для неё Джонатан. Она искренне верила в то, что он никого не убивал, и это просто какая-то ошибка. А ещё она не теряла веры в то, что сможет выбраться отсюда живой. Хотя эта вера была призрачной. Особенно когда ей вдруг стали носить еду лишь дважды в день.       К ней никто не заходит, кроме того лысого мужчины, который по-прежнему не разговаривает и не отвечает на вопросы. Внимание привлекает сияющий на его щеке красноватый порез, и Элисон невольно ёжится, когда вспоминает, как он его получил. Мэттью Блейк жестокий — это однозначно. Мог запросто нанести увечья своим подчинённым, которые ослушались его. Это вселяет страх.       Когда она не думает о плане побега, только обдумывает слова Блейка. Он — сын Джонатана. В это верится с трудом. Она не знала, что у Джонатана были дети. Возможно, она многого не знала о нём. Нет. Элисон отказывалась принимать тот факт, что он кого-то убил. Это неправда. Не может быть правдой. Мать Блейка кто-то убил. Он был зол и искал способ отомстить. Это было очевидно. Она просто жертва обстоятельств.       Но если он так хотел отомстить Джонатану, то почему всё ещё не убил её? Или наслаждался её мучениями здесь? Наслаждался властью над её беспомощностью? Она не может оказывать сопротивления, сидит тихо, не стучит больше по двери, потому что боится, что это разозлит Блейка и тот убьёт Бадди или маму. Или их обоих. Их всех. Возможно, у него есть план, и так или иначе он убьёт всех, включая её. По коже прошёл мороз от таких мыслей.       В самую последнюю очередь она вспоминает о своём молодом человеке. Наверняка он шокирован не меньше, чем Спаркс. Переживает ли он? Вероятно, но не так, как Джонатан. Возможно, Уолтер даже не будет горевать, когда узнает, что она мертва. У него всегда были другие приоритеты. Кажется, она занимает не самую главную роль в его жизни. Ей стало вдруг грустно от осознания этого. Ей вдруг вспоминается прошлый год, когда молодой человек забыл поздравить её с днём рождения.       — Он забыл про мой день рождения, — грустно вздыхая, говорит Элисон, принимая букет от подруги и отходя в сторону, чтобы она могла войти в квартиру.       — Ты серьёзно? — удивляется её подруга Кэнди. — Даже сообщение никакое не скинул?       Элисон качает головой и придерживает другой рукой Бадди, который норовил снести гостью с ног от радости.       — Боже, — Кэнди закатывает глаза и подходит ближе, обнимая подругу. — Единственное, что может его оправдать — это смерть! Вдруг он и правда умер, м?       — Не умер. Он постит фотки в соцсетях, — поясняет Элисон, утыкаясь носом в цветы. Сладкий пряный запах белоснежных роз напоминал ей луговой мёд с фруктовыми нотами.       Она любила розы. Но Уолтер всегда дарил ей другие цветы, считая розы «банальщиной». Да и в целом букеты от него ассоциировались у неё с негативом. Ведь именно после ссор и скандалов он дарил ей эти букеты в качестве примирения.       В один из вечеров лысый мужчина принёс ужин на подносе. Её терпение уже заканчивалось. Они держат её тут почти неделю. Без возможности подышать свежим воздухом или хотя бы помыться. Она так мечтала о горячем душе…       — Позови Блейка, — говорит она, не двигаясь. Удариться головой о бетонную стену снова ей не хотелось. — Это важно.       Мужчина смиряет её равнодушным взглядом и уходит, заперев дверь. Обречённо вздохнув, Элисон садится на матрас и кидает взгляд на окно. Смеркалось. Было интересно, где именно её держат. Это точно был частный дом, вероятно, за городом, потому что звёздное небо хорошо было видно по ночам.       Её мысли прерывает скрип двери, и она поднимает голову, замечая тёмный силуэт. Блейк снова во всём чёрном. Но на этот раз одет менее официально. На нём чёрные джинсы и чёрная толстовка.       — Чем обязан? — спрашивает он, показывая охраннику остаться снаружи. Дверь закрывается, и они остаются в комнате вдвоём.       — Джонатан не мог убить твою маму, это какая-то ошибка, — говорит Элисон довольно тихо, будто боясь вызвать в нём ярость. — Он не…       — Не такой? — перебивает её Мэттью и проходит вперёд, останавливаясь посреди комнаты. Он смотрит на неё сверху вниз с нескрываемым презрением. — Только не говори, что ты не знала, чем он занимается.       — У него свой бизнес, — неуверенно отвечает девушка.       — В какой-то степени ты права, — хмыкает парень. — Нелегальный.       — Нелегальный? — переспрашивает она, прищуриваясь, чтобы лучше видеть парня. — Наркотики?       — Твоя наивность поражает, — усмехается Мэт.       — Что ты собираешься делать… со мной? — она притягивает колени к груди, ощущая его взгляд на себе.       — Ещё не решил, — злобная ухмылка растягивает его губы. — Ты куда-то торопишься?       — Я хочу уйти, — заявляет Элисон, ощущая, как глаза снова застилают слёзы.       Мэттью молча проходит вперёд и останавливается у самой дальней стены, упираясь в неё спиной. Эти сопли нисколько не трогают его. Он видел столько слёз и боли в своей жизни и теперь сомневался, что подобное может его когда-то тронуть.       — Пожалуйста, позволь мне уйти, — умоляет она, вытирая слёзы тыльной стороной ладони.       — Иди, — равнодушно кидает он, и она слышит щелчок пистолета, который оказывается у него в руках. — Если сможешь добежать до двери — ты свободна.       По спине проходит холодок от осознания того, что он ей предлагает. Бежать, надеясь на то, что он не попадёт в неё. Между ними не больше шести метров, и не попасть невозможно.       — Ну же, смелее, — подначивает, подпитываясь её страхом. — Я действительно разрешу уйти, если добежишь.       Она срывается с матраса прежде, чем успевает понять, что он врёт. Разумеется, никто и никуда её не отпустит. Не так легко. Не так просто. Адреналин разгоняет кровь по венам. Сердце бешено колотится в груди. Желание бежать такое сильное, что она не думает о последствиях. Она так хочет этого…       Почти не боится выстрела в спину, но останавливается на месте прямо возле двери, когда пуля проходит прямо возле её плеча, разрезая кусок ткани и задевая поверхность кожи. Плечо жжёт от боли, и она сглатывает слёзы, не решаясь сдвинуться с места. Замирает на месте, как статуя.       — Почти получилось, — его шёпот ударяется о её макушку, и она прикрывает глаза, дрожа от страха. Плечо горит, и, кажется, будто пуля прошла сквозь неё, а не по касательной.       — Ты промахнулся, — сдавленно произносит она, не оборачиваясь.       — Я никогда не промахиваюсь, — самоуверенно хмыкает парень.       Он убирает пистолет в кобуру и обходит её, чтобы выйти из комнаты, но его останавливает её тихий голос.       — Я хочу в душ… Могу я помыться?       Не произнося ни слова, он уходит из комнаты, оставляя её без ответа. Элисон вытирает слёзы и расстёгивает рашгард, смотря на плечо. Просто царапина. Ничего серьёзного, хоть и было больно.       Через полчаса к ней в комнату заходит лысый мужчина и помощник Мэттью, которого звали, кажется, Эдриан. В руках у последнего был тазик с водой.       — Здесь что, нет ванных? — вздыхает Элисон, наблюдая за тем, как Эд ставит тазик в угол. Рядом кладёт полотенце, ковшик и мыло в упаковке.       Они уходят, снова не ответив на её вопрос. Элисон сверлит взглядом тазик, ощущая себя невероятно унизительно. В конечном итоге сдаётся и снимает с себя одежду, проходя к тазику.       Вода была тёплой, но вот в помещении было холодно, поэтому мытьё не доставило её удовольствия. Но ощущение после этого мытья не сравнить ни с чем. Ей стало даже легче, хоть и ненамного.       Теперь тазик появляется в её комнате каждый вечер. Она привыкает мыться быстро. Так, чтобы не успеть замёрзнуть. Дни здесь тянутся невероятно долго. Элисон задаётся одним лишь вопросом: неужели её никто не ищет? Почему её никто не ищет? Или же ищут, но не могут найти? Это морально убивает её. Она скучает по Бадди. Скучает по маме и отчиму. Даже немного по Уолтеру, хоть и не сказать, что сильно. Он последний в её списке. Но она бы отдала многое, чтобы вернуться в день их ссоры. Элисон твёрдо решает, что если выживет, то обязательно расстанется с ним.       Она не знает, сколько дней находится здесь. Элисон сбивается со счёту. По ощущениям, проходит несколько месяцев, но она понимает, что это не так.       Одним утром она просыпается от ноющей боли в животе и с красным пятном на матрасе. А ей казалось, что ничего унизительнее уже не будет…       — Эй! — она начинает колотить по двери. — Открой! Это срочно!       Её попытки оказываются тщетными, сколько бы она ни кричала. Лысый мужчина открывает дверь в назначенное время, принося ей завтрак на подносе.       — Ты не слышал? Я же стучала! — вздыхает Элисон, которая сидит возле стены на корточках, хмурясь из-за боли. — Мне нужна новая одежда, бельё и матрас. А ещё прокладки. Или тампоны. Что угодно… Пожалуйста.       Она сгорела бы от стыда, если бы не было так больно. В тот момент ей было плевать, как это выглядит. К её удивлению, просьбу выполнили. Через 10 минут у неё уже был новый матрас, чистая одежда и целый гигиенический набор, который включал в себя не только несколько видов прокладок и тампонов, но и влажные салфетки. Даже были обезболивающие таблетки.       И бельё предоставили. Элисон закатывает глаза, когда рассматривает обыкновенные хлопковые базовые трусы. И с размером угадали…       Переодевшись в чистые легинсы, она ложится на матрас и переворачивается на бок, ожидая, когда подействует таблетка. Такая забота её пугает. Это же точно ненормально. Она, конечно, не знает, как обычно обращаются с жертвами похищений, но предполагает, что точно не так.       Проходит ещё одна неделя. Все эти дни в голове крутятся разные мысли насчёт Блейка. Что, если он не такой, каким хочет казаться? Что, если можно убедить его отпустить её? Попытаться найти к нему подход… Элисон хочет вечером попросить лысого мужчину позвать Мэттью, но он является сам за несколько часов до ужина.       — Как Бадди? — спрашивает она, поднимаясь на матрасе и упираясь спиной в стену.       — Нормально, — отвечает он. — Если продолжишь быть умницей, я оставлю его в живых.       Сердце сжимается, и она поднимает глаза на него, пытаясь найти ответ в его тёмных глазах.       — Значит, я — инструмент для возмездия, — говорит Элисон. — Ты думаешь, тебе станет легче, когда ты сделаешь это?       — Причём тут я, — хмыкает Мэт. — Главное, чтобы Спарксу было до охуения больно.       Она видит промелькнувшую тень боли на его лице, которая быстро сменяется злостью.       — Я не знала, что у Джонатана есть сын, — осторожно произносит девушка. — Ты… Не похож на него.       — Меньше всего я хотел бы быть похожим на этого ублюдка, — он стискивает челюсть и смотрит на неё. — Я сюда не о жизни болтать прихожу. Мне и Эдриану нужно уехать на пару дней. С тобой останутся два человека, которых ты будешь видеть несколько раз в день. В доме полно другой охраны, так что не глупи, поняла?       Элисон кивает и проводит его взглядом. Помимо лысого мужчины, которого она привыкла видеть, к ней стал заходить молодой светловолосый парень, который одаривает её похабными улыбками и мерзкими комментариями. Она думала, что уж лучше бы он молчал, как лысый.       Вечером на следующий день он принёс тазик с водой и поставил его на пол.       — Давай, раздевайся, — командует он, скрестив руки на груди. — Посмотрю хоть на тебя.       Девушка крепче сжимает одеяло под руками и смотрит на него с испугом. Он же несерьёзно?       — Чего смотришь? — рявкает он. — Раздевайся давай.       — Выйди, — просит его девушка. — Пожалуйста.       — Что? — он смеётся и подходит ближе своей вальяжной походкой. — Ты здесь не имеешь права голоса, детка. Раздевайся давай.       Элисон качает головой и вжимается в стену позади. Ей становится страшно, когда он резко движется в её сторону.       — Не хочешь по-хорошему, да? — он хватает её за волосы и тащит прямиком к тазику.       Девушка ощущает острую боль, когда он резко ставит её на колени прямо перед тазиком, а затем и вовсе окунает её лицо в воду. Она начинает задыхаться. Вода заливается в нос и горло, обжигая лёгкие.       Элисон пытается выбраться, но он не позволяет ей, продолжая топить в тазике с тёплой водой. Эта пытка, как ей казалось, длится целую вечность. Она удивляется, что всё ещё жива, когда он вдруг дёргает её за волосы на затылке, позволяя сделать глоток воздуха. Девушка начинает кашлять и жадно глотать воздух, но тут же задыхается, когда он ударяет её ногой в живот. Больно.       Элисон падает на пол, и он, не раздумывая, ударяет ногой прямо по лицу, разбивая ей губу.       — Пожалуйста, хватит, — хрипит девушка, ощущая металлический вкус крови во рту.       — Раздевайся, сука! — он наклоняется и дёргает за замок, расстегивая её рашгард.       Сопротивляться не было смысла. Она не хочет снова получить по лицу.       — Что ты делаешь? — мужской голос прерывает его, вынуждая повернуть голову. Лысый мужчина стоит в проёме, смотря с испугом на девушку с кровью на лице. — Нам нельзя трогать её.       — Эта сука не слушается, — фыркает парень, не собираясь останавливаться, пока не получит желаемое.       — Оставь её, — не отступает лысый мужчина. — Если Блейк узнает…       — Он не узнает! — кричит парень. — Кто ему скажет? Ты что ли? Или эта шлюха?       Он хватает девушку за подбородок, больно сжимая щёки. Грубо, сильно. Не так, как делает это Блейк, когда хватает её за подбородок.       — Ты же будешь держать язык за зубами, детка? — его голос пропитан злостью и опасностью. — Или я отрежу тебе его.       — Потом сам останешься без языка, — усмехается лысый мужчина. — Блейк ясно дал понять, что её не стоит трогать. Ты же видел, что он сделал с моим лицом…       Элисон смотрит на него, кидая взгляд на ещё свежий шрам на лице. Блейк порезал его из-за того, что он толкнул её тогда? Вероятно, он приказал не бить её. Но зачем? Какой смысл, если она всё равно умрёт?       — Я и не трогаю, — раздражённо произносит парень. — Выйди. Я сам разберусь с этой девчонкой.       Лысый мужчина выходит за дверь, сказав напоследок о том, что он предупреждал его.       — Чего разлеглась? — он несильно пинает её в живот, а затем хватает за запястье так сильно, что ей кажется, рука вот-вот вылетит из сустава. — Раздевайся.       Элисон не без труда удерживается на ногах, смотря на него с ненавистью и злостью. Она не хочет выполнять его мерзкие просьбы.       — Ты испытываешь моё терпение, крошка, — фыркает парень и подходит к стене, прислоняясь к ней спиной. — Раздевайся, блять!       Девушка дрожит от его крика и всё же слушается. Она стягивает кофту, затем легинсы. Ей хочется зажмуриться, чтобы не чувствовать его взгляд на себе. Элисон надеется, что он будет только смотреть, не позволит себе ничего большего. Наивная. Он мог сделать всё, что угодно, и его ни черта не остановит…       — Поживее, — нетерпеливо произносит парень, оглядывая её бельё. — Снимай всё.       Элисон опускает глаза в пол и стягивает с себя топ, обнажая грудь. Её трясёт. Хочется сжаться. Стать невидимой. Исчезнуть, чтобы не чувствовать это унижение. Пальцы дрожат, когда она стягивает с себя трусы, оставаясь полностью обнажённой.       — Волосы откинь назад, — требует светловолосый, не переставая блуждать взглядом по её телу.       Её длинные кудрявые волосы закрывают обнажённую грудь, но ей приходится выполнить указание, и она откидывает их за спину. С губ парня слетает удовлетворённый смешок. Элисон сверлит взглядом пол, не решаясь поднять глаза.       — А теперь повернись задом.       Элисон дрожит сильнее, еле сдерживая слёзы. Она молится о том, чтобы он не трогал её. Чтобы не перешёл черту. Повернувшись к нему спиной, она смахивает слезу с щеки и пытается абстрагироваться. Она твердит себе, что она не здесь. Она не в опасности. Всё скоро закончится. Всё обязательно закончится…       Девушка дёргается, когда ощущает его ладонь на своей спине. Мужская рука тянет за волосы на затылке, и она врезается в его тело. Она зажмуривает глаза, когда другая его рука накрывает её грудь. От отвращения её тошнит. Хочется содрать с себя кожу в тех местах, где он касался. Элисон всхлипывает, когда ощущает его ладонь на своей талии.       «Господи, пожалуйста, пусть это прекратится. Пожалуйста, я не выдержу», — твердит она про себя, не переставая дрожать.       — Развернись, — требует он, и девушка подчиняется. — Встань на колени.       — Пожалуйста, не надо… — сдавленно произносит она, смотря в его серые глаза.       — На колени, сука! — громче повторяет он, доставая нож.       Элисон поджимает губы и опускается на колени, чувствуя, как сердце бешено колотится в висках и горле. Ей было страшно.       — Такая хорошенькая, — проговаривает парень, хватая её за подбородок и вынуждая посмотреть на него снизу вверх. Его шершавые и грубые пальцы проходятся по губам, и к её горлу снова подступает тошнота. — Блейк уже трахал тебя?       Элисон качает головой, заливая слезами его пальцы. Его нисколько не задевает это. Ему плевать.       — Ты не в его вкусе, — хмыкает парень и убирает руку от её лица, но лишь для того, чтобы начать расстёгивать свой ремень. Девушку окутывает паника, и она смотрит на нож в другой его руке. — Ему нравятся блондинки. А мне вот… Как раз нравятся брюнетки.       — Даниэль, поднимись, нужна твоя помощь, — дверь распахивается, и лысый мужчина приподнимает брови, не скрывая своего удивления от увиденного. — Что ты, мать твою, творишь…       Элисон смотрит на него в ответ с благодарностью. Буквально выдыхает, потому что рада, что он зашёл именно сейчас. Остановил его. Хоть Элисон и была уверена, что он продолжит начатое позже…       — Да что у вас там? — фыркает парень, но всё же уходит за мужчиной.       Когда дверь закрывает, Элисон поддаётся вперёд, упираясь ладонями в пол и позволяя себе снова заплакать. Слёзы градом текут из её глаз, заливая бетонный пол. Её трясёт. Нет, колотит. Так сильно, что даже зубы стучат. Всё ещё находясь на грани истерики, она натягивает на себя бельё и одежду, а затем забирается на матрас, укутываясь в одеяло.       Она понимает, что это начало конца. И ещё паршивее было от того, что она никак не может остановить это. Остаётся просто терпеть и ждать, когда этот ад закончится. Когда над ней сжалятся и убьют. Её посещают не самые приятные мысли о том, что всё будет не так просто. Вдруг Блейк решит продлить её страдания и не отпустит её так быстро? Что, если он будет держать её тут месяцами или… годами? По коже проходит холодок. Нет. Она не выдержит столько. Скорее убьёт себя сама.       Элисон вздрагивает от каждого звука, боясь возвращения Даниэля. Настолько сильно боится, что не смыкает глаз всю ночь, прислушиваясь к звукам за дверью. Под утро усталость накрывает её, и она, не выдерживая, засыпает.       Девушка буквально кожей чувствует на себе взгляд — это и становится причиной её пробуждения. Она резко втягивает носом воздух и садится на матрасе, вжимаясь спиной в стену и крепче прижимая к себе одеяло. Зрение подводит её, особенно с утра, поэтому она видит лишь расплывчатый тёмный силуэт у двери. Протерев глаза, Элисон снова приглядывается, узнавая Блейка. Пахнет сигаретным дымом. Только сейчас она видит, что парень курит, заполняя комнату запахом сигарет.       — Это ты, — выдыхает она, сдерживаясь, чтобы не улыбнуться. Она рада видеть его, ведь лучше он, чем Даниэль… Из двух зол всегда выбирают меньшее…       — Встань, — просит он, проходя дальше и останавливаясь посередине комнаты.       Элисон откидывает одеяло и поднимается на ноги, заправляя мешающие волосы за уши. Она не сказала бы, что не боится его. Боится. Но, по крайней мере, меньше, чем Даниэля. Особенно теперь, когда она знала, на что он способен.       — Подойди, — твёрже произносит он, и она подчиняется, подходя ближе.       Девушка останавливается в шаге от него, упираясь взглядом в его чёрную рубашку. Не решаясь посмотреть в лицо. Тело непроизвольно начинает дрожать. Она не знает, что ожидать. Не знает, что он сделает в следующую секунду. Это пугает. Неизвестность всегда пугает.       Он продолжает медленно курить, и воздух рядом с ней пропитывается запахом его крепких сигарет. Этот запах определённо въестся в её волосы и одежду. Парень оглядывает её с лёгким прищуром, сразу цепляясь взглядом за разбитую губу. Его пальцы легко касаются подбородка, приподнимая его. Она встречается с его тёмным взглядом и сглатывает, призывая себя перестать дрожать. Это может только разозлить его.       — Раздевайся, — командует Блейк, кидая взгляд на её рашгард.       Элисон перестаёт дышать. Грёбаное дежавю. Неужели он тоже… Нет. Она не выдержит этого снова.       — Ты хочешь, чтобы я сделал это сам? — его глаза блестят яростью, когда он смотрит в её лицо.       Девушка качает головой и расстёгивает молнию, уже не контролируя дрожь тела. Это снова повторяется… Только в этот раз было тяжелее. Ведь она знает, чем это может закончиться, и Блейка никто не способен остановить…       Взгляд парня опускается ниже, почти не цепляясь взглядом за её спортивный топ, прямиком к большому синяку на животе. Она откидывает рашгард на матрас и всхлипывает, стягивая с себя легинсы. Оставшись в одном белье, девушка опускает глаза в пол, чувствуя его взгляд на себе. Прожигающий. Внимательный. Цепляющийся за каждый сантиметр её кожи. Его глаза примечают синяки на коленях и посинение на запястье, и он хмыкает, обходя её, чтобы оглядеть со спины. Элисон дрожит, сжимая руки в кулаки, но с места не сдвигается.       Чтобы не разозлить его ещё больше, она решает не медлить. Девушка касается краев своего белья, собираясь стянуть трусы, но он хватает её за запястье, останавливая.       — Одевайся, — командует он, бросая окурок прямо к своим ногам.       Элисон думает, что ей это послышалось, поэтому она медлит, смотря на него с немым вопросом на лице.       — Одевайся, говорю, — повторяет Мэттью чуть громче.       Он выглядит раздражённым. Словно сам вид её обнажённого тела выводит его из себя. И в его взгляде не было никакой заинтересованности в отличие от Даниэля, который буквально пожирал её глазами.       Блейк подходит к двери и выглядывает наружу, обращаясь к Эдриану.       — Приведи их сюда.       Элисон застёгивает молнию и вытирает щёки от слёз, которые успевают скользнуть по её коже. Она так и стоит посреди комнаты, не решаясь сдвинуться с места. Она на грани истерики. Она думает об изнасиловании. Если бы это всё же случилось, то она бы точно сломалась. Это бы убило её…       Мэттью стоит чуть позади, доставая очередную сигарету из пачки. Буквально через минуту в комнату входит Даниэль. Увидев его холодные и полные злости глаза, она пятится назад, пока не оказывается за спиной Блейка. Её трясёт с новой силой. Она вспоминает его слишком горячие руки, которые блуждали по голому телу, груди, талии… Отвратительно.       — Вызывали, сэр? — обращается Даниэль к Мэттью.       В комнату входит Джек, который приветствует Блейка кивком и останавливается рядом с напарником, заводя руки за спину.       — Кто из них трогал тебя? — Мэттью поворачивается к Элисон, которая уже упёрлась спиной в стену, еле сдерживая слёзы.       Девушка смотрит на Блейка с непониманием. Он для этого просил раздеться? Чтобы увидеть увечья? Это шокирует её. Выбивает из колеи.       — Что вам наплела эта шлюха? — усмехается Даниэль. — Не слушайте её, мистер Блейк, она…       — Закрой пасть, я не с тобой говорю, — перебивает его Мэт и затягивается сигаретой, снова смотря на девушку. — Если не ответишь, я накажу обоих.       Элисон поднимает глаза и встречается взглядом с Даниэлем, который едва заметно качает головой. Это немая просьба. Она знает, что он придёт в ярость, если она сдаст его. Плевать. Девушка вытягивает чуть дрожащую руку, указывая пальцем на светловолосого.       — Ты чё, дрянь, совсем охренела? — возмущается Даниэль и уже шагает в её сторону, но ему дорогу преграждает Мэттью. Тот сразу опускает глаза в пол. — Клянусь, сэр, я не трогал её… Поверьте мне, я бы не стал…       — Смелости не хватает признаться? — дрожащим голосом спрашивает Элисон, кривя губы в усмешке. Мэттью поворачивает к ней голову, и они встречаются взглядами. — Он бы изнасиловал меня, если бы не Джек. Он помешал ему.       Горечь раздирает её изнутри. Она едва не плачет, говоря об этом. Говорить об этом было ещё больнее, чем думать. Это действительно было. Это действительно могло случиться. Её могли изнасиловать. Её почти изнасиловали…       — Сука… — взревел Даниэль. — Она врёт! Клянусь, мистер Блейк, я…       Но Мэттью даже не стал слушать его. Он подал знак Эдриану, и тот подошёл ближе, уводя Даниэля из комнаты.       — Ты свободен, — обращается Мэт к Джеку, и тот, кивнув, спешит уйти.       Они снова остаются одни, и Элисон тихо вздыхает, обнимая себя руками.       — Я хочу принять душ, — говорит она, обращая его внимание на себя. — Он трогал меня… Я хочу отмыться от этого…       Мэттью несколько секунд сверлит её взглядом прежде, чем уйти. Элисон оседает на пол, позволяя себе снова заплакать. Разумеется. Максимум, что ей предложат — тазик с тёплой водой. Это было то, на что она могла рассчитывать…       Через минут двадцать дверь в комнату открывается, и она снова видит Мэттью.       — Выходи, — говорит он, сдержанно вздыхая.       Что? Элисон хмурится и поднимается на ноги, направляясь к двери. У самого выхода она замирает, посмотрев на Мэттью. Он всерьёз выпустит её отсюда, или это просто очередная игра? Девушка выходит из комнаты, оглядываясь по сторонам. Коридор был погружён в полумрак. В глаза бросается лестница, ведущая наверх, и за ней открытая дверь.       — Выкинешь что-нибудь — и твой пёс пострадает, — предупреждает он мрачным тоном. — Иди.       Элисон шагает к лестнице, преодолевая ступень за ступенью. Она щурится, когда в глаза ударяет яркий солнечный свет. Солнце… Оно так приятно греет кожу, что ей хочется закрыть глаза от удовольствия. Чей-то хриплый стон раздаётся неподалёку, и она поворачивает голову, замечая в гостиной Даниэля. Он лежит на полу, хватаясь рукой за окровавленное горло, из которого хлещет кровь. Его живот вспорот от груди до пупка. Некоторые его внутренности можно было разглядеть в этом кровавом месиве, но он остаётся живым. Элисон ошарашенно охает и шагает назад, почти врезаясь в грудь Мэттью.       — Направо, — командует он, указывая на лестницу, ведущую на второй этаж.       К горлу подступает тошнота от увиденного, и она прижимает ладонь ко рту, заставляя себя идти. Ноги становятся свинцовыми, и каждый шаг даётся с трудом. На такие зверства способен только психопат. Он убил его. Убил. Почти выпотрошил прямо в этой светлой гостиной. Она, конечно, желала Даниэлу зла, но не такого…       Дом был большим и очень светлым, но она едва успевает разглядеть хоть что-то, потому что перед глазами всё ещё стоит окровавленный парень, которому остаётся жить считанные минуты до смерти. Вековые ели за окном тянутся высоко, прямо к синему небу. Невероятная красота. Но парень не позволяет любоваться слишком долго, толкая её к двери в ванную комнату.       И вовремя. Потому что она понимает, что сдержать порыв уже невозможно. Она буквально падает к унитазу и выворачивает желудок, пытаясь выкинуть из головы увиденное. Мэттью закатывает глаза, терпеливо ожидая, когда она закончит. Сделав несколько тяжёлых вздохов, она поднимается и смывает воду.       — Это… зачем ты с ним это сделал? — спрашивает Элисон, вытирая рот рукой.       — Он ослушался моего приказа, — отвечает Мэттью.       — Ты приказал им не трогать меня? — снова задаёт вопрос девушка, оглядывая просторную спальню с большой кроватью, которую было видно из-за незакрытой двери.       — А не надо было? — хмыкает он и закрывает дверь.       Элисон не отвечает, позволяя теперь себе оглядеться. Большая ванная комната выполнена в серых оттенках. В углу находится просторная душевая кабина, которая была ограждена непрозрачными створками. Раковина. Зеркало… Она подходит ближе, оглядывая себя. Ужасается, касаясь руками своей кожи на лице. Синяки под глазами, спутанные волосы, разбитая губа… Перехватив взгляд Мэттью в зеркале, она оборачивается и смотрит на него.       — Ты можешь выйти? — просит она, убирая волосы за спину.       — Нет, — отвечает он и проходит дальше, усаживаясь прямо на крышку унитаза. — Я не могу оставить тебя одну.       — Почему? — вздыхает Элисон.       — Потому что не доверяю.       — Но…       — Я могу позвать Эдриана. Он лучше справится с этой задачей.       — Нет, — тут же качает головой девушка и опускает взгляд в пол.       — Давай быстрее, — торопит он. — И без глупостей.       Элисон застывает на месте, раздумывая. Раздеваться перед ним не хотелось… Он не выглядел заинтересованным, когда она раздевалась перед ним несколько минут назад, но всё же.       — Передумала? — спрашивает Мэт, перехватывая её взгляд.       — Нет.       Она расстёгивает кофту и откидывает её на полку, туда же летят и легинсы. Повернувшись к нему спиной, она стягивает с себя спортивный топ и снова поворачивается к нему, прикрывая голую грудь руками. Её удивляет, что он даже не смотрит на неё. Всё его внимание приковано к стене, словно она куда интереснее голой девушки.       Воспользовавшись этим, она шагает за непрозрачную створку душевой кабины, задвигая её. Оставшиеся на ней трусы она снимает прямо там и снова поворачивает голову. Через эти створки можно увидеть лишь его силуэт. Чуть расслабившись, она включает воду, делая её погорячее. Струи обрушиваются на лицо, и она удовлетворённо выдыхает, прикрывая глаза. Настолько приятно принимать душ, что девушка готова разрыдаться прямо там. Она отмывает всё тело гелем для душа и шипит от боли, когда случайно касается синяков. Быстро моет голову и позволяет себе несколько секунд постоять под водой, согреваясь.       Выключив воду, Элисон убирает с лица влажные волосы и выжимает из них воду, кидая взгляд на силуэт парня. Он всё ещё здесь. Она решительно выдыхает и отодвигает створку, протягивая руку, чтобы взять белоснежное полотенце, висевшее рядом. Обмотав полотенце вокруг обнажённого тела, она выходит из душевой, встречаясь с его тёмным взглядом, который почти равнодушно скользит по её телу. Протерев запотевшее зеркало, девушка подходит ближе, оглядывая своё отражение. Она выглядит уже чуть лучше, но не идеально. Не так, как раньше, до похищения.       Парень поднимается на ноги и останавливается в двух шагах от неё, оглядывая мокрые тёмные кудри, которые струятся по её плечам и спине.       — Спасибо, — неожиданно для себя говорит она, перехватывая его взгляд в запотевшем зеркале.       Он окидывает взглядом её лицо с чуть порозовевшими щеками, но ничего не отвечает. Когда он отворачивается, она наспех натягивает на себя бельё и откидывает в сторону полотенце, перед этим промокнув им волосы ещё раз. Когда она полностью одевается, он открывает дверь, выпуская её, и выходит следом.       Элисон распахивает глаза от удивления, когда видит несущегося в её сторону Бадди. Она садится на корточки и обнимает пса, который практически задыхается от радости, намереваясь облизать всё лицо хозяйки.       — Бадди, малыш, — шепчет она, поглаживая его шерсть. — Я тоже скучала по тебе, мальчик…       Она оглядывает собаку, не замечая никаких следов насилия. Он не голодает, его не бьют. Это самое главное. Заметив большую мягкую лежанку в углу, она поднимает голову к Мэттью.       — Это твоя спальня? — спрашивает она.       Парень кивает и указывает ей на дверь. Хочет ли она возвращаться обратно в тот подвал? Нет, конечно. Но ей не следует забывать, что она здесь не на отдыхе. Она, чёрт возьми, похищена этим самым парнем. А то, что он позволил ей помыться, вовсе не значит, что она может рассчитывать на что-то ещё.       Она решает не рисковать. Просто гладит Бадди, целует его в лоб и следует к выходу из комнаты. Спускаясь к подвалу, она старается не смотреть на лежавшего на полу Даниэля, который уже не подаёт признаков жизни. Умер… В таких муках. Элисон проглатывает тягучий ком и спускается по лестнице прямо к своей «клетке».       — Зачем было его убивать… — вздыхает она, всё ещё ощущая неприятный скрежет в груди. Вина. Она действительно чувствует свою вину за его смерть.       — Он никогда не нравился мне, — довольно будничным тоном произносит Мэттью. — И я знал, что он захочет нарушить правила, потому что он всегда трахает всё, что движется. Я не мог не воспользоваться этим.       Элисон переваривает эту информацию несколько секунд прежде, чем до неё доходит смысл.       — Ты… знал, что… Ты специально это сделал?       Она проглатывает тягучий ком, смотря на него с недоверием. Это не может быть правдой.       — Конечно, — усмешка кривит его губы. — Мне просто нужен был повод, чтобы убить его и заодно показать другим, что бывает с непослушными.       — Он мог меня изнасиловать! — ошарашенно произносит Элисон, посмотрев на него. В её глазах злость граничила с удивлением.       — Вообще-то он и должен был тебя изнасиловать, — спокойно произносит Мэт. — На это я и рассчитывал, но обстоятельства сложились иначе. Считай, что тебе повезло.       — Да как ты… — она застывает на месте. Всё её тело коченеет, а рот то открывается, то закрывался в попытке подобрать слова.       — А ты не забыла, где находишься? — он хмыкает и хватается за ручку двери. — Ты же не думала, что будешь просто отсиживаться в подвале? Всё самое интересное только впереди.       Он одаривает её ещё одной усмешкой прежде, чем дверь с ужасным скрипом закрывается. Она снова остается одна. Взаперти. Наедине со своими мыслями. Он подстроил это. Знал, что её могут изнасиловать, и позволил этому случиться. По спине проходит холодок.       «Чего ты ожидала от него, дура», — вертится в голове, пока она судорожно ищет оправдания.       Она оправдывает его. Хочет верить, что он не такой, как Даниэль. Но он оказывается ещё хуже. Причиняет ей боль чужими руками, а потом просто жестоко убивает неугодного охранника. Он жестокий. Расчётливый. Злой. И он не трогает её не потому, что не хочет, а потому что может это делать. Потому что может причинять боль другими способами. И ему это удаётся…