Roses in the snow

      Элисон ощущает тревогу и нервозность, осознавая, что сама виновата в том, что оказалась в этой ситуации. Ей не следовало вчера терять голову и уж тем более не следовало оставаться здесь на ночь. Она была уверена, что сможет проснуться раньше Блейка и успеть уйти до того, как он проснётся и увидит то, чего не должен был увидеть.       — Мне повторить вопрос? — чуть повышает голос Мэттью, смотря на неё широко распахнутыми от шока глазами.       — Это неважно, — тихо произносит Элисон и быстро встаёт с постели, попутно натягивая на себя футболку Мэттью, которую находит на прикроватной тумбе.       — Неважно?! — Мэт грубо хмыкает и тоже встаёт с постели, с особой яростью натягивая домашние штаны. — Ты что, издеваешься? Откуда блять у тебя эти шрамы?       Элисон не хочет отвечать и уже планирует план побега, направляясь прямиком к двери, но ей дорогу преграждает Мэттью, который хватает её за запястье. Она хмурится и выдёргивает руку, смотря на него с нескрываемой обидой. Будто это он был виноват в том, что увидел их.       — Кто это сделал? — его голос суров и опасен. Прищуренные глаза он не сводит с её лица, ожидая ответа.       — Тот, кто сделал это, уже мёртв, — отвечает она не слишком спокойным тоном. — Такой ответ тебя устроит?       — Нет, — фыркает Блейк, чуть убавляя свой пыл. — Какого хера, Элисон? Что блять с тобой произошло?       Она не отвечает, отводя взгляд. Не хочет. Эта тема больная. Неприятная. И она не готова говорить об этом сейчас.       — Только не говори мне, что тебе пришлось пройти обучение, — его голос такой тихий, но в нём чувствуется тревога вперемешку с яростью, которая готова вот-вот вылиться наружу.       — Хорошо, не буду, — кивает Элисон и обходит его, намереваясь всё же покинуть комнату.       — Элисон! — в его голосе столько отчаяния и боли.       Но она не останавливается, всё же выходя из комнаты. Мэт следует за ней, совершенно точно собираясь залезть ей в душу, чтобы получить ответы на все свои вопросы.       Девушка в спешке натягивает джинсы и слегка нервной улыбкой одаривает Бадди, который радостно виляет хвостом, встречая их в гостиной.       — Элисон, пожалуйста, — просит он, окончательно отчаявшись, когда понимает, что она собирается уйти.       Он не хочет, чтобы она уходила, так ничего не объяснив. Он в ужасе. Он впервые растерян и не знает, как себя вести. И впервые после смерти матери ему страшно за кого-то, кроме Рики. По-настоящему страшно. А ещё страшнее от осознания, что он не смог уберечь её от этого дерьма. Не смог уберечь от той жизни, которую был вынужден жить сам.        — Мэттью, — она вздыхает и поворачивается к нему. — Не сейчас. Прошу тебя.       — Не сейчас? — его брови летят вверх, а он делает несколько шагов в её сторону. — А когда? Мы не виделись больше трёх грёбаных лет. Всё это время я считал, что ты мертва, а теперь я узнаю, что ты была всё это время жива, и… Эти татуировки, шрамы… Что, чёрт возьми, с тобой произошло?        — Мэт…       — Что «Мэт»? — он нервно усмехается и смотрит в её глаза, в которых не видит прежнего огонька. В них только пустота и абсолютный мрак. — Ты должна рассказать мне, что с тобой произошло.        — Я прошу тебя, давай не сейчас, — твёрдо произносит она, решая стоять на своём. — Я… Я не готова. Просто… Пожалуйста, Мэттью…       Она делает ещё небольшой шаг в сторону прихожей, и он чувствует, как момент ускользает. Теряется та связь, что, казалось, снова образовалась между ними.       — И ты просто уйдёшь сейчас? — спрашивает он, чувствуя, как всё внутри него кипит от безысходности. — Обещаю, я не буду на тебя давить. Просто… Останься.       Но она не выполняет его просьбу. Она обувается, одаривает его быстрым взглядом и быстро покидает его квартиру, оставляя после себя смесь боли, отчаяния и непонимания. Он не пытается её остановить или догнать. Он не хочет делать ей больно своими попытками узнать правду, которую она пыталась скрыть от него.       — Дерьмо, — рычит Блейк и бьёт кулаком по комоду в прихожей.       От удара стоявшая на нём ваза раскачивается и падает вниз, разбиваясь вдребезги. Костяшки горят от боли, но ему плевать. Он наносит ещё один удар, проламывая дерево и выдыхает, прикрывая глаза.       — Блядство, — тихо произносит он и прижимается спиной к стене, крепче сжимая кулак и игнорируя стекающую по нему кровь.

***

      В тот же вечер Мэттью отправляется прямиком к Рике и Эдриану. Весь день он проводит в полной прострации, совершенно не понимая, что ему теперь делать. Его кидает от желания воскресить Спаркса и убить его ещё раз собственноручно до дикого желания врезать самому себе. Он чувствует вину за всё произошедшее, ведь если бы он тогда не похитил Элисон и не сделал её своей женой, этого всего бы не было.        Дерьмо. Он так сильно злился на себя, что не мог успокоиться, пока не разбил свои кулаки в мясо, устроив настоящий погром в квартире.        Мэттью останавливается у двери и коротко стучит, чувствуя, как накопившаяся усталость давит на плечи. Ему хуёво. Морально и физически. Вина гложет, заставляя чувствовать себя настоящим подонком. Таким он и был. Он хотел сделать больно Спарксу, но вместо этого сделал больно ей. И себе. Но… Плевать на себя. Важнее то, что он не смог уберечь её, такую светлую и чистую девушку, от грёбаного ада, через который ей пришлось пройти не по своей воле.       Мысли гложут. Разрушают его. Режут и без того израненное сердце, заставляя испытывать боль уже физически.        — Заходи, — дверь перед ним открывается, и Рика отходит в сторону, позволяя Мэту войти в квартиру. — Ты… в порядке?       — В порядке ли я? — усмехается парень и заходит в квартиру, замечая Эдриана, который входит в прихожую. — Конечно, сестрёнка, я в полном, блять, порядке.        — Вы… Виделись? — вздыхает Рика, не сводя глаз с Мэттью. Она уже успела заметить разбитые костяшки его рук и уже успела оценить степень его злости. Спрашивать его о чём-то в этом состоянии бесполезно, но не спросить она не могла.       — Ага, виделись. Очень любезно с твоей стороны было говорить ей мой адрес, — фыркает Блейк.       — Но я… Я не говорила ей твой адрес, — хмурится девушка, переводя взгляд на Эдриана. Мэттью тоже прослеживает за её взглядом и смотрит на друга.       — Я тоже не говорил ей твой адрес, — отвечает он.       — Вы неплохо научились врать, — хмыкает Мэттью. — Только вот это всё бесполезно. Она сама мне сказала, что адрес ей дала ты, Рика.       — Мэттью, если бы я действительно сделала это, я бы не стала сейчас отпираться, — протестует девушка. — Я не давала ей твой адрес. Она даже не спрашивала у меня, где ты живёшь.       Блейк хмурится, понимая, что, вероятно, сестра не врёт ему. Если это так, то у него ещё больше вопросов. Впрочем, это волновало его меньше всего в нынешней ситуации.       — Ладно, допустим… Это не столь неважно. Мне нужен адрес Элисон, — требует Мэттью, теперь смотря на Эдриана.       — Мы не знаем её адрес, — качает головой Рика.       — Значит, придётся узнать, — уверенно заявляет парень и проходит в квартиру, попутно оглядывая её. — Эд, ты прекрасно справишься с этой задачей, я в этом уверен.       Эдриан лишь кивает. Коротко и неуверенно, словно, не может обещать наверняка, что добудет её адрес.       — Так, значит, вы виделись, — вмешивается Рика, когда они оказываются в просторной гостиной. — И… как? Она что-нибудь тебе рассказала?       Эдриан ставит бутылку виски на стол и следом три бокала, пока Мэттью собирается с мыслями. Перед глазами снова всплывают эти грёбаные жуткие шрамы и её татуировка. Что скрывается за ней? Что, если татуировку она набила, чтобы скрыть остальную часть шрамов? Так же, как сделал это он, пытаясь скрыть последствия жестокости Спаркса. Дерьмо. Дерьмо. Дерьмо!       — Я хочу знать, что она рассказала вам, — уверенно произносит Блейк, упираясь ладонями в столешницу. — И видели ли вы её… Татуировку?       — Татуировку? — удивлённо вскидывает брови Рика. — У Элисон есть татуировка?       Ответом служит лишь короткий кивок Блейка.       — Она ничего толком не рассказывала, — говорит Эдриан. — Она сказала, что её держали люди Спаркса, а после его смерти ей удалось сбежать.       — Сбежать, — повторяет Блейк, беря в руки бокал с виски. — Она бы не стала бежать оттуда, если бы там было хорошо и безопасно.       — К чему ты клонишь? — хмурится Рика. — Она говорила, что с ней обращались хорошо и…       — Так хорошо, что оставили целую роспись шрамов на её спине?! — перебивает Мэттью, ощущая, как начинает снова злиться.       — Какие ещё шрамы? — тихо спрашивает Рика. Она выглядит действительно удивлённой, а значит, они с Эдрианом правда не в курсе.       — Она, блять, изменилась. Новая причёска… Ладно, чёрт с ней. Но её мышцы. Вы видели, какой она стала?! Все эти годы она будто провела запертой в спортзале. Огромная татуировка на всю руку… И да, блять, шрамы по всей спине. Ничего не напоминает?       Блейк хмыкает и вглядывается в лицо Эдриана, который выглядит шокированным.       — Ты думаешь, что…       — Да, Рика, я думаю, что она прошла обучение, — говорит Блейк безэмоционально, хотя внутри всё кипит. — Мы… Переспали вчера. Всё было в темноте, я видел только её татуировку, но не стал зацикливаться на этом… А утром увидел эти жуткие шрамы на её спине. Она ничего не стала мне объяснять, просто сбежала. Просто, блять, сбежала! И она явно не собиралась рассказывать мне правду. И не была готова к тому, что я увижу их.       — Но… Как? После твоего ареста группировка распалась, — говорит Рика, задумчиво хмуря брови. — Кому и зачем понадобилось обучать её?       — Это мне и предстоит выяснить, — хмуро отвечает Блейк, опрокидывая очередной бокал виски. — А пока мне нужно найти её, потому что что-то подсказывает мне, что она попытается сбежать.

***

Неделю спустя       Пот быстрой струйкой стекает по виску, сердце быстро стучит в груди, а мышцы сводит от напряжения. Удар. Элисон небрежно вытирает пот со лба и смотрит на соперника, который сплёвывает кровь и смотрит на неё с нескрываемой яростью. Он сбит с толку и обескуражен. Проигрывать девушке унизительно, но он не сдаётся до конца. Даже когда едва стоит на ногах и практически дезориентирован.       Последний удар отправляет его в нокаут, и Элисон смотрит на возбуждённую толпу мужчин, которые восхваляют её и кричат о том, что она лучшая. К проигравшему подбегает парочка мужчин, которые оттаскивают его с ринга, пытаясь привести в чувства. Элисон тем временем перегибается через канаты, покидая ринг под бурные овации.       — Как всегда бесподобна, — слышит она мужской голос и едва заметно улыбается.       — Ты мне льстишь, — говорит Элисон, забирая у него бутылку с водой. — Соперник хилый.       Мужчина не соглашается с ней, но спорить не решается. Найджел – высокий и довольно крепкий мужчина, который по совместительству был её «тренером». Обычно он просто контролирует её тренировки и следит за тем, чтобы она всё делала правильно, а технику она и так знает в совершенстве.       Спортзал, в котором она занимается, не был обычным спортзалом в привычном его понимании. Это скорее подпольное место, в котором люди занимались спортом, борьбой и боксом, а по пятницам участвовали в боях. Победителю доставались деньги.       — Кстати, Лисса, какие планы на завтра? — спрашивает Найджел, пока девушка принимает конверт с пачкой выигранных денег у Дерека — ведущего сегодняшнего «шоу».       — Найджел…       Она вздыхает, смиряя его строгим взглядом, и он понимающе кивает.       — Попытаться стоило, — говорит он, пожимая плечами.       — Ничего не изменилось и не изменится, — говорит она уже чуть мягче.        — Я знаю, знаю. Твоё сердце занято другим, — хмыкает Найджел и дарит ей грустную улыбку. — Тебя подвезти?       — Нет, я сама доеду, — качает головой Элисон, направляясь к душевым. — До понедельника.        — До понедельника, — прощается с ней тренер, провожая взглядом её фигуру.        Холодная вода хлещет по лицу, и Элисон стоит неподвижно, позволяя ей привести себя в порядок. Губа саднит, а скула побаливает после одного из пропущенных ударов, но сегодня она, можно сказать, отделалась лёгкими травмами. После боев с мужчинами обычно синяков и травм куда больше. Она позволяет себе стоять под водой так долго, пока кожа не покрывается мурашками. Затем она обматывается полотенцем и подходит к зеркалу.       Несколько минут она просто смотрит на своё отражение, будто не узнавая себя в нём. Так и есть. Она уже давно не та прежняя Элисон, которую воротило от одного вида крови. Девушка хмыкает и кидает взгляд на свои волосы, которые после встречи с водой снова начали кудрявиться. Плевать. Она подсушивает их и собирает в высокий хвост, кидая взгляд на свою татуированную руку. В голове всплывает голос Мэттью:       «У тебя татуировка? Ты меня удивляешь».       Это далеко не всё, чем она может его удивить. Но готов ли сам Мэттью к такому? Она видела, в какую ярость он пришёл, когда увидел её шрамы. Готов ли он будет узнать правду? Она не уверена.        Элисон спешно одевается и покидает помещение, выходя на парковку. Она кидает взгляд на чёрный байк и тянет улыбку, предвкушая поездку по ночному городу. Девушка перекидывает ногу, надевает шлем и обхватывает крепче рукоятки. В следующую секунду она уже срывается с места, и мотоцикл, словно дикий зверь, подчиняется каждому движению её тела.       Ветер бьёт бешеной волной, треплет волосы, обжигает неистовым пламенем свободы. Город проносится мимо размытыми красками: небоскрёбы Нью-Йорка спешно мелькают, превращаясь в бесконечную череду стеклянных отражений.       Двигатель рокочет глубоко и мощно, отзываясь в каждой клеточке тела первобытной вибрацией. Она чувствует, как кровь закипает в жилах, как адреналин острыми иглами пронзает каждую клетку организма. Время замедляется, растягиваясь в тягучую резину, а пространство сжимается до размеров руля и дороги впереди.       Пальцы крепко сжимают рукоятки, кожа перчаток ласкает металл, а разум растворяется в потоке скорости. Она — единое целое с мотоциклом, с ветром, с городом. Все мысли остаются позади, развеиваются в вихре пыли и выхлопных газов.       Городские джунгли расступаются перед ней, покорно пропуская в свой самый бешеный ритм. Только в этом безумном полёте она наконец-то чувствует себя по-настоящему живой…       Дикая усталость наваливается на неё сразу, как только она оказывается в лифте. Она мечтает лечь в постель и проспать не меньше двенадцати часов. Никаких планов на выходные у неё нет, поэтому она решает посвятить время себе и отдыху. На деле её ждёт самобичевание и разъедающее чувство вины. Возможно, ей снова захочется сорваться и поехать к Мэттью, но она постарается сдержать этот порыв. Ей нужно время. И ему тоже…       Элисон поворачивает ключ в замочной скважине и открывает дверь, заходя в свою пустую, погруженную в темноту квартиру. Она закрывает дверь, как обычно, сразу на несколько замков и собирается включить свет, как вдруг слышит мужской голос позади:       — Тебя было непросто найти.       Девушка резко разворачивается и, прежде чем узнать мужчину по голосу, она наносит ему удар по лицу и припечатывает к стене. В следующую секунду её нож уже утыкается прямо в его шею.        — Твою мать! — шипит Мэттью и хочет прикоснуться к носу, из которого хлынула кровь, но не может пошевелиться, потому что девушка припечатала его к стене.       — Мэттью? — Элисон чуть отстраняется от него и включает свет, смотря на него с упрёком. — Как ты сюда попал?       — Через дверь, — поясняет Блейк и прижимает руку к носу, вытирая кровь. — Ты не слишком дружелюбна.        Он кидает взгляд на нож, который она ловко убирает обратно в ножны на бедре.        — Ты бы поступил так же с незваными гостями, — в свою защиту говорит Элисон и следует на кухню, чтобы принести ему что-нибудь холодное.       — Я бы мог позвонить или постучаться, но ты бы не открыла мне дверь, — говорит Блейк, следуя за ней. — Так ведь?       Элисон решает не отвечать, поскольку она не знает. Не знает, открыла бы ему дверь, если бы он пришёл. С другой стороны, он был её некой слабостью, так что ответ был очевиден. Конечно, она бы впустила его… Девушка поворачивается и протягивает ему упаковку льда и пару салфеток.       — Где Бадди? — решает спросить Элисон. Очевидно, он не взял его с собой.       — У Рики и Эдриана, — Мэттью забирает лёд, и задерживает свой взгляд на её скуле, а затем опускает его ниже, оглядывая её разбитую губу.       — Не спрашивай, — говорит она прежде, чем он успевает задать вопрос. Она включает подсветку на кухне и открывает шкафчик в поисках алкоголя. В её скудных запасах осталась только бутылка вина и бутылка бренди. Вино казалось ей слишком несерьёзным в сложившейся ситуации. Им явно предстоял трудный и непростой разговор, и Элисон лишь надеялась, что им хватит хотя бы этой бутылки.        — «Не спрашивай»? — уточняет Мэттью, прижимая к носу лёд. — У тебя разбито лицо, а я должен сделать вид, что ни черта не заметил?       Он кладёт лёд на столешницу и подходит к ней ближе, без всякого спроса беря её за подбородок и ловя её чуть озадаченный взгляд.        — Кто тебя так? — спрашивает он, не переставая хмуриться.        — Всё не так плохо, как может казаться, — пытается успокоить его девушка. — Это всё в рамках боя.       Повисает молчание, которое не сулит ничего хорошего. Элисон уже жалеет, что вообще сказала об этом. Проще было сказать, что на неё набросился голодный бездомный и отобрал всю наличку…       — Ты участвуешь в боях? — звучит скорее не как вопрос, а как утверждение, но Элисон всё же коротко кивает.       — Иногда, — зачем-то врёт Элисон.       Мэттью отпускает её подбородок и отходит чуть назад, не переставая сверлить её своим озадаченным взглядом. Конечно, он был обескуражен. Конечно, он не узнавал в ней прежнюю Элисон, но она не могла это исправить. Хотела бы, но не могла. Всё это — теперь часть её жизни, и ему так или иначе придётся с этим смириться.       — Полагаю, ты выиграла сегодня, — предполагает Мэттью, продолжая оглядывать её.       На ней были чёрные скинни-джинсы, которые довольно соблазнительно выглядели на её стройных ногах и довольно упругих ягодицах. Сверху была футболка с длинными рукавами, которая облепляла её точеную талию и подчёркивала округлую грудь. Его взгляд становится суровее, когда останавливается на набедренных ножнах.       — Да, — Элисон выдавливает из себя улыбку и наконец разливает бренди по бокалам, осознавая, что трезвой оставаться уже просто нет сил.       — Значит, за победу, — говорит Блейк и берёт в руки бокал. Не чокаясь, он опрокидывает в себя крепкий напиток, позволяя ему обжечь свой пищевод.       Элисон выпивает из своего бокала, даже не морщась. Напряжение только растёт, и они оба понимают, что это только начало. Вечер обещает быть не просто напряженным, а морально тяжёлым, поэтому Элисон снова разливает алкоголь по бокалам, пока Мэттью продолжает молчать.       — Как ты меня нашел? — решает всё же спросить Элисон.       — Эд помог, — отвечает тот. — Было бы легче тебя найти, если бы мы знали, что теперь тебя зовут Лисса.       — Элисон Уотсон больше нет, — безэмоционально произносит девушка, крепче сжимая бокал. — Так же, как и Элисон Блейк. Опасно было брать своё же имя, поэтому я решила назваться другим, чтобы сделать документы и начать новую жизнь.       — Логично, — кивает Мэттью. — Эдриан оказался умнее и догадался об этом быстрее, чем я. Так, значит, новое имя, новая жизнь, подпольные бои… Что ещё?       — Я понимаю, что ты хочешь знать обо всём, что происходило и происходит в моей жизни, но… Просто дай мне время, я не могу так сразу…       — В прошлый раз ты просто убежала, так ничего и не рассказав. И ты, кажется, вовсе не планировала появляться? Если бы я не нашёл тебя, то ты бы уехала, не так ли?       Элисон вздыхает и поджимает губы. То, с какой точностью он распознал её цели даже пугает. Она никому не говорила о том, что планирует уехать. Это было лишь в планах. Неужели она настолько предсказуема?       — Помнится мне, ты тоже не спешил делиться со мной деталями своего прошлого, — хмурится Элисон, упираясь ладонями в столешницу кухонного островка, что разделял их.       — Это другое! — фыркает Блейк. — Я практически не знал тебя, я не мог доверять тебе, но сейчас всё изменилось. Мы изменились и наши отношения тоже.       — Вот именно, — кивает Элисон, испытывая нервозность. — Мы изменились, я изменилась. Наши отношения… Мы не виделись больше трёх лет, и ты считаешь, что я должна сходу тебе всё рассказать?       — Я предполагал, что твои чувства ко мне не изменились, — произносит Мэттью, вертя в руках бокал. — Если я ошибся, то извини, значит, произошло недоразумение.       Его вдруг осеняет. Конечно. Прошло столько лет, и он наивно полагал, что Элисон за это время никого себе не найдёт? Смешно. Это он не мог спать с другими девушками и не мог переносить даже мысль о близости с кем-то. Вероятно, Элисон не испытывала тех же чувств.       — Мэттью, — вздыхает Элисон, ощущая, как сердце больно стучит в груди.       — У тебя кто-то появился, да? — предполагает Мэт, чувствуя, что от её ответа на этот вопрос буквально зависит их вечер.       В случае положительного ответа он будет вынужден немедленно покинуть её квартиру. Этот вариант устраивал его меньше всего.       — Нет у меня никого, — фыркает Элисон, смотря на него с упрёком. — Если бы у меня кто-то был, я бы не стала спать с тобой. Ну, знаешь, может, я и изменилась, но мои принципы — нет.       Блейк чувствует облегчение от её ответа. Как гора с плеч. Он берёт бутылку сам и разливает бренди им обоим.       — Я знаю, каково это… Чувствовать пустоту и беспомощность. Невозможность поделиться с кем-то своей болью она… Только тяготит, — говорит Мэт, не сводя взгляда с алкоголя, плескающегося в его бокале. — Ты считаешь, что должна в одиночку справиться со всем, и я тебя понимаю, ведь я сам так думал. Но я не думаю, что в этом есть необходимость. Тебе не нужно тащить этот груз на себе.       Вместо ответа Элисон выдвигает кухонный ящик и достаёт сигареты. Мэттью молча наблюдает за тем, как она достаёт одну и протягивает пачку ему. Он решает не отказываться и вытягивает сигарету, не задавая никаких вопросов. О том, что она курит, он догадался сразу, как попал в её квартиру. Здесь стоял едва уловимый запах сигарет, который он сразу же почувствовал. Элисон делает глубокую затяжку и выдыхает дым, некоторое время задумчиво рассматривая собственные пальцы.       — Я согласилась на предложение Спаркса только, чтобы защитить тебя, — начинает Элисон. — Если бы он предложил мне подобное сейчас, я бы поступила иначе. Я бы подыграла ему, сделала бы вид, что согласилась, а в нужный момент просто убила его и его помощников. Я рассуждаю так, потому что теперь я способна сделать такое, но тогда… Меня воротило от одного вида крови и я не переносила насилие… После той сцены с моим убийством Спаркс увёз меня и спрятал. Некоторое время я жила очень даже неплохо. Никто из его охраны и не думал даже смотреть на меня, не говоря уже о причинении какого-то вреда. Я просто жила в окружении амбалов, которые следили за мной и не давали покидать территорию особняка, в котором мы остановились. После смерти Спаркса всё изменилось…       Элисон стряхивает пепел в рядом стоящую пепельницу и делает очередную очень глубокую затяжку, даже не смотря на Мэттью.       — Сначала мне говорили, что мне нужно научиться самообороне, — говорит она, продолжая старательно избегать встречи взглядом с мужчиной. — Мол это необходимо для моей же безопасности. И, да, всё было вполне безобидно. Я просто отрабатывала какие-то удары, тренировалась в зале, но с каждым разом тренировки становились всё тяжелее, а потом меня и вовсе поставили в спарринг с одним из охранников и сказали, что я должна остаться живой любой ценой.       Элисон чувствует, как напрягается Мэттью и поднимает голову, смотря в его обеспокоенные глаза.       — С физической подготовкой тогда у меня было очень плохо, — продолжает девушка, переводя взгляд на тлеющую между пальцев сигарету. — Я плохо помню сам бой, потому что я теряла сознание и снова приходила в себя, когда меня приводили в чувства. Я умоляла их прекратить. Я умоляла не трогать меня, но это лишь забавляло их. Я ушла с того боя проигравшей, с кучей травм, с разбитым лицом и переломанными костями. Я была в шаге от смерти, но он… Джей спас меня, хотя бой должен был закончиться только в случае смерти одного из соперников. Джей сжалился надо мной. Позволил мне выжить, чтобы… Продолжить издеваться надо мной. Я едва успела восстановиться, мои кости только-только срослись, как он пришёл ко мне и снова заставил меня тренироваться. Он говорил, что больше не даст мне никакой поблажки, что с этого дня я должна стараться ещё усиленнее… И я послушала его. Я тренировалась до изнеможения. Я не спала ночами из-за боли в мышцах, я сходила с ума от недосыпа… В остальное время он учил меня пользоваться оружием. Сначала это были мишени, движущиеся манекены, но потом…       — Сегодня попробуем кое-что новенькое, — воодушевлённо произносит Джей, открывая дверь и пропуская Элисон вперёд. Она заходит в помещение подвала и останавливается на пороге, замечая прикованного к батарее мужчину.       — Кто это? — голос Элисон тихий, как никогда раньше, потому что ей несложно было решить это простое уравнение и понять, чем именно ей предстоит сегодня заниматься. И, если честно, ей совершенно было неважно, кто этот мужчина.       — Один мой должник, — отмахивается Джей, растягивая губы в мерзкой улыбке. — Смотри, сегодня у тебя очень простая задача. Я бы даже сказал очень простая. Он будет прикован, считай, беззащитен. Убей его.       — Ч-что? — испуганно произносит мужчина, переводя свой взгляд на Элисон. — Да верну я тебе деньги, Джей, клянусь. Дай мне время до конца дня, и я найду всё до последнего цента. Я всё верну!       — Поздно, мой ненадёжный друг, — хмыкает Джей, усаживаясь на стул в другом конце помещения. — У тебя теперь другая задача. Сегодня ты станешь её первым.       Джей заливисто смеётся, а по спине Элисон ползут мурашки, и она переводит взгляд на мужчину, который напуган не меньше. Она не сможет убить человека. Тем более беззащитного. Она пытается убедить себя в том, что он, вероятно, не очень хороший человек, но получается так себе.       — Не надо, — умоляет мужчина, смотря на Элисон. — У меня двое детей. Мальчик и девочка. Умоляю, не оставляйте их без отца!       Элисон сглатывает застрявший в горле ком и чувствует, как в глазах начинает печь. Это слишком. Слишком! За что ей убивать его? Зачем ей убивать его?       — Типичное поведение жертвы, — усмехается Джей. — Вспоминаешь о детях только тогда, когда тебе грозит смерть.       — Пожалуйста! — испуганно кричит мужчина, снова смотря на Элисон. — Я ведь верну долг до конца этого дня, клянусь. Убьёте меня, если я не принесу деньги до заката. Давайте договоримся?       — Долго ты будешь ждать? — фыркает Джей и поднимается с места, подходя ближе к Элисон. — Я могу ускорить процесс.       Элисон не может пошевелиться и сдвинуться с места. Она смотрит в одну точку, слыша тяжёлое дыхание прикованного мужчины, который до ужаса напуган сейчас. Резкий звук хлыста заставляет её вздрогнуть, и она стонет от боли, когда плетёный ремень из кожи жалит её спину. Девушка едва удерживается на ногах, когда получает второй удар.       — Живее, детка, — говорит Джей. — Убей его.       Девушка качает головой, и первая слеза скатывается по её щеке, когда она понимает, что не сможет уйти отсюда просто так. Либо Джей истязает её до смерти, либо она всё же убьёт этого мужчину. Очередной удар хлыстом по спине жжёт и без того израненную кожу спины, и она достаёт нож, крепче сжимая его, пока мужчина пытается отговорить её от этой затеи. Но разве у неё есть другой выбор? Умереть здесь или убить его? Выбор без выбора…       Очередной удар по спине сбивает её с ног, и она падает на колени перед мужчиной, который отчаянно пытается выбраться из наручников, дёргая ими и сильнее вжимаясь в стену. Удары становятся интенсивнее, поэтому до мужчины она буквально доползает, дрожащей рукой сжимая рукоятку ножа.       — Не надо! Я вижу, что ты не такая! — пытается остановить её незнакомец. — Ты же не убийца…       Элисон вонзает нож прямо в живот мужчине, который начинает кричать от боли и всё ещё пытается остановить её какими-то нелепыми фразами, но она не слушает его. Она хочет закончить начатое.       — Сука! Мразь! Какая же ты тварь! — захлёбываясь в собственной крови, кричит мужчина, пока Элисон со слезами на глазах продолжает наносить ему удары ножом.       Когда мужчина перестаёт дёргаться и дышать, Элисон отбрасывает нож и роняет подбородок на грудь, чувствуя как на место страха приходит полное опустошение и осознание того, что она убила человека.       Элисон вжимает сигарету в пепельницу и допивает остатки алкоголя в своём бокале, не решаясь посмотреть на Мэттью.       — Тебе говорили, к чему тебя готовили? — нарушает тишину Блейк. — Группировка распалась, продолжать дело было некому… Они планировали возобновить дело, сделав тебя главарём?       — Да, — сухо отвечает Элисон. — По правилам именно я должна была стать главной, но я так же понимала, что не смогу быть лидером долго. Никто из них, даже Джей, не воспринимали меня всерьёз, и уж тем более никто не хотел видеть на месте главаря человека, который ни черта в этом не понимает. Я готова была подписать любую бумажку, любой документ, передать свои полномочия кому угодно, но они твердили, что так делать нельзя. Что я должна пройти все этапы, прежде чем стану главарём. Джей обещал, что освободит меня от этого бремени, но сначала нужно закончить обучение. Он обещал обеспечить мне защиту, дать новый дом и новую… Жизнь. И я поверила ему.       — Мы подпишем всё необходимые бумажки сразу после того, как ты станешь главарём, — говорит Джей, доставая пачку сигарет из кармана. — Ты передашь полномочия мне, и всё. Больше тебя никто и никогда не тронет.       — Почему бы вам просто не организовать свой клан? — спрашивает Элисон, поднимая голову и смотря на него своим усталым и измученным взглядом.       — Ты не понимаешь в этом, детка, — хмыкает Джей, затягиваясь сигаретным дымом. — Это же не просто кружок по общим интересам. У нас есть свои традиции, которые нельзя нарушать, и которые нужно уважать. Так уж вышло, что именно ты должна занять это место. Благодари за это Блейка, который сделал тебя своей женой.       Он усмехается, а Элисон поджимает губы. Она не винит Мэттью. Нисколько не считает его виноватым, хоть он и был виноват в том, что происходило с ней сейчас…       — Почему я? — спрашивает Элисон, поднимая голову на Джея. — Спаркс был последним главарём, значит, он должен был оставить преемника.       — А он и оставил, — улыбается Джей. — Но его преемник тоже сдох. И во всей этой запутанной истории осталась только ты, золотце. Законная жена Блейка. Были бы у него дети, то власть перешла бы им, но засранец не успел обзавестись потомством, поэтому главарём станешь ты.       — Меня вообще нет в живых, — пытается возразить Элисон. — Официально Элисон Блейк мертва.       — Но мы-то все знаем, что ты ни черта не мертва, — улыбается Джей. — Всё остальное лишь формальности…       Мэттью зарывается пальцами в волосы, оттягивая кончики. Он испытывает вину. Конечно, он уже давно жалеет о своём поступке. Давно жалеет о том, что сделал её своей женой. И что позволил случиться тому, от чего так отчаянно хотел бы защитить её.       — Я не виню тебя, — говорит Элисон, кидая взгляд на мужчину. — Этого бы не случилось, если бы я не доверилась Спарксу.       — Этого бы не случилось, если бы я не оставил тебя дома в тот день, — его голос звучит резче, чем он планировал. — Я не должен был вообще оставлять тебя, пусть даже с Эдрианом. Я не должен был вообще похищать тебя… Это было моей ошибкой. И в том, что с тобой произошло, полностью только моя вина.       — Ты можешь продолжить и дальше винить себя, только в этом нет никакого смысла, — спокойно произносит Элисон, доставая очередную сигарету и кидая на стол пачку, чтобы и Мэттью смог взять. — Всё уже в прошлом.       — Я сломал тебе жизнь, а ты предлагаешь мне просто забыть это? — хмыкает Мэттью. — Да я никогда не прощу себе это.       — Твоей целью было причинить боль Спарксу, и ты её достиг через меня, — говорит девушка, нисколько не меняясь в лице. — Я была всего лишь пленницей, ты же помнишь? Но кто бы мог подумать, что ты так привяжешься ко мне?       — Я не просто привязался к тебе, Элисон, — говорит Мэттью, протягивая руку, чтобы вытащить сигарету. — Я тебя полюбил…       Элисон поджимает губы, ощущая, как в груди неприятно щемит. Её чувства к нему тоже никуда не делись. Она не переставала его любить. И вряд ли когда-то перестанет…       — Даже среди всего этого дерьма я смогла найти человека, который стал мне настоящим другом, — продолжает свой рассказ Элисон после очередной затяжки. — Её звали Ева, и она была в их команде новичком. Она попала в криминальный мир, чтобы собрать денег на операцию своей младшей сестре. У той нашли рак… Семья не богатая, отца нет, мать воспитывала их одна. Мы сдружились практически сразу. Она залечивала мне раны, так как у неё был какой-то опыт в медицине, и так незаметно она стала мне самым близким другом. Мы обе верили в то, что я смогу закончить обучение и освободиться, а она — собрать нужную сумму на операцию и спасти жизнь своей сестренке. Но, как ты уже и сам знаешь, жизнь умеет жестко рушить планы…       — Твое последнее задание, — говорит  Джей, останавливаясь возле закрытой двери в подвал. — Если успешно завершишь его, то уже завтра будешь свободна.       Ответы на вопросы Элисон получает редко, поэтому даже не решается спросить, что её ждет. Вместо этого она молча заходит в подвал. Её лицо меняется, когда она видит Еву, сидевшую за столом. Её лицо не выражает никаких эмоций, но Элисон замечает, как дрожат её руки. Джей обходит застывшую Элисон и выдвигает стул, предлагая ей сесть напротив подруги. Только сейчас она замечает, что на столе лежат два разобранных пистолета. По спине бежит холод, когда она начинает понимать, какое задание приготовил для неё Джей…       — Думаю, правила тебе ясны, — говорит мужчина, не без удовольствия наблюдая за ними. — Твоя задача собрать пистолет быстрее Евы и убить её.       Бред. Она качает головой, чувствуя, как быстро колотится сердце в груди. Она ни за что не станет делать этого!       — Сделай это, — тихо произносит Ева дрожащим голосом. — И всё закончится.       — Ты в своём уме? — удивлённо спрашивает Элисон и переводит полный ненависти взгляд на Джея. — Мы не должны убивать друг друга, это противоречит кодексу!       — Будто ты что-то знаешь о кодексе, — смеётся Джей, затягиваясь сигаретой. — Согласно кодексу, мы имеем право избавляться от слабых и неугодных нам людей. Ева как раз такая: слабая, бесполезная и слишком болтливая.       — Это не так! — возражает Элисон, не собираясь сдаваться. — Просто позволь ей уйти. Она ведь может уйти.       — Нет, не может, — вздыхает Джей, кажется, теряя терпение. — Ты ни черта не знаешь кодекс, детка, так что даже не пытайся сейчас торговаться со мной. Твоё задание — убить её. Время пошло.       Всё происходящее напоминает сон. Элисон чувствует, как начинает жечь глаза, когда после команды Джея её подруга дрожащими руками начинает собирать пистолет прямо перед собой. Элисон медлит, смотря на неё и не понимая, что ей делать. Она не сможет убить Еву. Единственного человека, который мог её поддержать, утешить… Сердце сжимается, когда она видит, как детали выпадают из рук Евы, но она поднимает их снова и продолжает собирать пистолет, даже не глядя на неё. Элисон берёт себя в руки и переводит взгляд на разобранный «Глок» прямо перед собой. Она может собрать его с закрытыми глазами — это совершенно не трудно, но она не может заставить себя сделать это. Тем временем Ева продолжает бороться с трясущимися руками, уже завершая сборку своего оружия.       Элисон сжимает челюсть и всё же заставляет себя приступить. Ей требуется не много времени на то, чтобы собрать пистолет. Она поднимает голову, когда ощущает на себе дуло пистолета. Ева целится в неё дрожащей рукой. Из её глаз текут слёзы. Она справилась быстрее, и Элисон понимает, что та может в любой момент выстрелить. Элисон заканчивает собирать свой пистолет и тоже вытягивает его вперёд, шокировано смотря на подругу. Они смотрят друг на друга не шевелясь и практически не дыша. Только слёзы продолжают течь по щекам Евы, капая на стол.       Кажется, проходит целая вечность, но они так и продолжают сидеть друг напротив друга, с вытянутыми пистолетами. Джей не вмешивается, но явно не в восторге от того, что задание затягивается. Элисон хочет бросить всё. Отказаться. Сдаться. Как угодно… Она не сможет. Просто не сможет…       Ева вдруг делает резкое движение, и Элисон распахивает глаза шире, прежде чем нажать на курок. Пуля попадает прямо между глаз, и Ева падает на пол. Элисон физически ощущает боль от потери. От того, что она сделала…       — Она собиралась положить пистолет, — сквозь бешеную пульсацию в висках слышит Элисон голос Джея.       И правда. Выстрел Элисон был необдуманным и слишком импульсивным. Она подумала, что Ева может выстрелить в неё, поэтому сделала выстрел первой.       — В чём был смысл? — спрашивает Элисон бесцветным голосом, не решаясь посмотреть на подругу. — Ты берёг мою жизнь, чтобы позволить Еве убить меня?       — Я бы не позволил ей убить тебя, — возражает Джей, кидая быстрый взгляд на убитую девушку. — Я бы застрелил её сам до того, как она успела бы нажать на курок. Но я успел изучить эту девчонку. Она бы не убила тебя.       — Почему… — вздыхает Элисон, поднимая голову и смотря на мужчину. — Зачем мне нужно было сделать это?       — Это всего лишь завершающее задание. Никогда не привязывайся к людям, детка, — отвечает Джей, вдавливая докуренную сигарету своим ботинком в пол. — У тебя есть только ты, и только себе ты можешь доверять.