Roses in the snow

      Гул вокруг становится громче — он слышит голоса надзирателей, что стремительно приближаются к толпе.       — Что? — переспрашивает Блейк, наклоняясь к побледневшему Спарксу ещё ниже.       Но уже слишком поздно. Отец не может произнести ни слова, а вскоре и вовсе закрывает глаза, испуская последний вздох.       — Что ты сказал? — пытается достучаться Мэттью. Тормошит его тело, но не получает никакого ответа.       Он отстраняется, испытывая странные, гнетущие ощущения. Смотрит на свою ладонь, что перепачкана его кровью, и оборачивается, пытаясь сориентироваться в толпе обезумевших заключённых. Попадает в какую-то потасовку и чувствует жжение в районе плеча, инстинктивно тянется рукой и ощущает кровь, что уже выступает через ткань робы. Его ранили…       Мэттью выбирается из толпы, и почти сразу его берут за руку, уводя в помещение. Он чувствует прохладу чьей-то ладони и не сразу узнаёт голос Грейс, которая что-то взволнованно тараторит.       — Ты ранен, — с волнением произносит она, замечая кровь, что стекает по его плечу.       — Просто царапина, — отвечает Блейк, собирая в кучу все свои мысли и отодвигая на задний план свою неоднозначную реакцию на смерть отца и его последние слова.       Какого вообще хера?       Грейс тащит его в кабинет, игнорируя его протесты и слова о том, что он в порядке и не нуждается в медицинской помощи. В ней, возможно, нуждаются другие участники драки, но Грейс отчего-то не ставит их в приоритет. Она усаживает его на стул и быстро достаёт необходимые принадлежности, закатывая рукав его робы, чтобы лучше видеть рану.       — Просто царапина, говоришь? — с упрёком произносит девушка. — Тут зашивать надо.       — В этом нет необходимости, — пытается отнекиваться парень, но строгий взгляд медика заставляет его сдаться.       Она обрабатывает рану и вводит обезболивающее прежде, чем начать зашивать рану, задаёт какие-то вопросы, разговаривает с ним. Но Блейк не здесь. Он всё ещё там, со Спарксом, и всё ещё не может выкинуть из головы его слова.       «Она жива».       Они эхом отбиваются в его голове, вынуждая словить странное ощущение паники. В конечном итоге он убеждает себя в том, что Спаркс просто бредил. Это просто предсмертная чушь, и он сам наверняка не понимал, что говорит. Первое, о чём он подумал, когда услышал это — об Элисон. Ведь о ком ещё может быть эта фраза?       Но этого просто не могло быть. Он ведь своими глазами видел, как она погибла. Как он убил её… В голове настоящая каша, и ему требуются титанические усилия для того, чтобы понимать, о чём говорит Грейс.       — Почему ты пошёл на улицу? — спрашивает она, закончив зашивать рану. — Мы ведь договорились встретиться…       — Сложно объяснить, — отвечает Блейк, смотря на неё. — Прошлой зимой я потерял девушку, и, думаю, что я ещё не готов к чему-то новому.       — Прости, — тут же извиняется Грейс. — Я не знала.       — Никто не знал, — отзывается он. — А знаешь, что самое паршивое? Её на моих глазах убил мой отец, который несколько минут назад умер. Это его кровь.       Он показывает ей перепачканные кровью ладони и вздыхает, опуская взгляд. Чуть не добавляет к этому последние слова Спаркса, но вовремя замолкает, решая, что рассказал и так слишком много.       — Это ведь не ты его…?       — Нет, — перебивает он, качая головой. — Я хотел, чтобы этот ублюдок жил. А лучше, чтобы провёл остаток жизни в тюрьме, но судьба распорядилась иначе.       — Мне жаль, — тихо произносит медик, собираясь коснуться его, но вовремя останавливается, вспоминая, что он не терпит чужих прикосновений.       — Ты многого не знаешь обо мне, Грейс, и это мне жаль, что я ввёл тебя в заблуждение, — говорит Блейк, поднимаясь со стула. — Спасибо за помощь.       Грейс понимающе кивает, и Блейк аккуратно сжимает её плечо, прежде чем покинуть кабинет.

***

      Даже спустя несколько недель Мэттью не покидает странное ощущение от слов Спаркса, что он сказал ему перед смертью. Он крутит их в голове, не в силах выкинуть оттуда. Решает написать Рике, извещая о смерти Спаркса и излагая в письме его последние слова. Ему просто необходимо поделиться этим, иначе он сойдёт с ума. Нужно, чтобы ему сказали, что это лишь предсмертные бредни, не более того.       И он получает это. Рика подтверждает его догадки, говоря, что Спаркс, вероятно, был не в себе, и просит его выкинуть из головы эту информацию и двигаться дальше. Сомнительно желать такое человеку, который находится за колючей проволокой, но Блейк всё же решает прислушаться к этому совету.       Выкинуть из головы слова Спаркса у него получается, но выкинуть из головы Элисон — нет. Ни через год, ни через два. Он всё так же думает о ней и понимает, что поступил правильно, когда не перешёл черту с Грейс. Между ними был только один несчастный поцелуй, и на этом всё. Если бы было что-то ещё, его бы просто сожрала совесть.       Чем ближе была дата его освобождения, тем страшнее ему становилось. Он понимал, что всё равно выйдет отсюда, и ему всё равно придётся сделать этот шаг, начать свою жизнь заново. Начать жить без неё. И её место займёт другая. Если не Грейс, то кто-нибудь ещё. Так ведь правильно? Но только вот ему это было не нужно.       Сразу после освобождения он первым же делом едет в бар и напивается так сильно, что не помнит, как оказывается в отеле. Благо он один. Этим же вечером он летит в Испанию, чтобы наконец встретиться с Рикой, Эдрианом и Бадди. Он дико соскучился по этой троице, и они наверняка тоже.       Часы тянутся мучительно долго, но он готов подождать. Три года ждал, а каких-то несколько часов не подождёт? Ерунда. Когда самолёт приземляется в Испании, он удовлетворённо вздыхает и выходит одним из первых, желая скорее попасть в родной дом. Туда, где его ждали.       Остановившись у таких до боли родных ворот, он улыбается. Здесь ничего не меняется уже много лет, и это радует. На входе его встречает охранник, который пожимает руку и говорит такое короткое, но доброе: «С возвращением». Он понимает, что наконец-то дома.       Сердце замирает, когда он слышит довольный собачий лай, и он садится на корточки, открывая объятия для Бадди, который бежит к нему, радостно виляя хвостом.       — Привет, дружище, — он обнимает пса, который поскуливает, не находя себе места, и отчаянно пытается облизать его лицо. Блейк смеётся и позволяет ему это, терпеливо ожидая, когда он закончит.       — Dios mío! — слышит он восклицание Рики и поднимает голову, улыбаясь ей.       Он выпрямляется, а она бросается ему на шею, игнорируя его просьбы быть с ним помягче. За эти годы он отвык от прикосновений ещё больше, но сестре всё же позволяет обнять себя.       — Будто целая вечность прошла, — голос Эдриана заставляет его повернуть голову, и он пожимает ему руку, но от объятий воздерживается, хоть по нему и видно, что это ему даётся с трудом.       — Ты… Возмужал, — с восторгом произносит Рика, которая успела потрогать его крепкие плечи. — Ты даже из тюрьмы умудряешься вернуться красавчиком!       Этот вечер они проводят вместе, поедая много разной вкусной испанской еды, которую заказал Блейк, уставший от пресной тюремной еды. Они много болтают, веселятся и пьют виски, пока Блейк не чувствует, что не может идти самостоятельно. Эдриан помогает ему добраться до комнаты и укладывает его на кровать, говоря что-то о том, что он рад его возвращению. Блейк засыпает с улыбкой на лице.       Даже утреннее похмелье не портит ему настроение. Он дико рад проснуться дома. Дико рад, что может принять душ в одиночестве и без строгого надзора. Принять душ без определённых временных рамок. Оказывается, такие простые вещи могут делать его счастливым…       После бодрящего душа он выходит на улицу с Бадди, играя с ним не меньше двух часов. Он скучал по этому. По таким простым вещам, которые теперь не кажутся ему простыми.       — Я хочу вернуться в Нью-Йорк, — заявляет Блейк во время завтрака. — Здесь круто, но… Я хочу туда. Тем более там мой бизнес, мои клубы. Я не хочу бросать это.       С другими делами он решает завязать, но оставить себе хотя бы клубы. Рика и Эдриан обмениваются короткими взглядами, но лишь пожимают плечами.       — Надолго? — интересуется его сестра, беря в руки чашку с кофе.       — До конца осени точно, — уверенно заявляет Мэттью. — И я заберу с собой Бадди, разумеется.       — Нам тоже следует вернуться, — говорит Эдриан, кидая взгляд сначала на Рику, потом на Мэттью. — Тебе точно потребуется помощь.       — Это вы уже сами решайте, — пожимает плечами Мэт. — Я вас не заставляю, да и Рика уже привыкла здесь…       — Я здесь с ума схожу от скуки и жары, — отмахивается девушка. — Нью-Йорк — неплохой вариант, тем более я уже присматривала там пентхаусы…       Через три дня они все вместе возвращаются в Нью-Йорк. Рика действительно довольно быстро находит понравившийся пентхаус и поселяется там вместе с Эдрианом. Недалеко от них Блейк снимает для себя просторную квартиру с потрясающим видом на парк, в котором как раз планирует гулять с Бадди по утрам и вечерам. Всё начинает налаживаться. Дела с его клубами только идут в гору, ему удаётся устранить некоторые проблемы, которые возникли, пока он был за решёткой. Он собирает новую команду, увольняет негодных ему сотрудников и начинает с чистого листа, теперь уже имея понимание, в каком направлении ему следует двигаться.       В один из тёплых вечеров, когда солнце уже скрывается за горизонтом, он направляется в парк, чтобы погулять с Бадди и проветрить мысли. В этот летний вечер парк был особенно прекрасен. Листва трепетно колыхается от лёгкого и тёплого ветра, вокруг достаточно малолюдно, и это не может не радовать.       Блейк оглядывает деревья, вдруг и совсем некстати вспоминая вторую встречу с Элисон, когда он похитил её. В этом же чёртовом парке. Сердце разгоняется в груди, и он пытается вытолкнуть эти воспоминания из головы. Бадди вдруг тянет поводок и начинает поскуливать, и Блейк опускает голову, смотря на него.       — В чём дело? — спрашивает он, но пёс продолжает нервничать и тянет поводок, пытаясь идти дальше.       «Вероятно, увидел белку», — думает Блейк и отпускает его с поводка, чтобы тот смог наконец побежать.       И он бежит. Срывается с места и стремительно бежит вперёд — и теперь Мэттью замечает человека, что стоит на дорожке чуть ниже. Он хмурится и идёт за псом, не отрывая глаз от женской фигуры, лицо которой скрывает полумрак и глубокий капюшон. Реакция Бадди его удивляет — обычно он не бежит к незнакомцам, дружелюбно виляя хвостом, а теперь… Даже поскуливает и искренне радуется встрече. Девушка садится на корточки и гладит пса, почёсывая его за ухом.       — Извините, я не думал, что он побежит к вам, — говорит Блейк, останавливаясь в шаге от незнакомки. Теперь он видит её длинные прямые волосы, но по-прежнему не видит лица, пока она не поднимает голову.        Чёрт. Нет. Не может быть. Блядство.       Сердце Блейка падает в пятки, когда он с трудом, но всё же узнает девушку. Время будто останавливается. Элисон. Это Элисон. Он осознаёт, что это не может быть правдой. Что её не может быть здесь. Он просто спит или окончательно сошёл с ума, раз видит ту, которой нет в живых. В следующую секунду она выпрямляется, и радостная улыбка потихоньку меркнет на её губах, когда она произносит короткое:       — Привет.       Больше трёх лет разлуки, тысяча ночей, проведённых в воспоминаниях, миллионы различных чувств: от вины до злости — всё это проносится в его голове, когда он слышит её голос.       Она изменилась. Он бы не узнал её, если бы она прошла мимо. Где её кудрявые волосы? Теперь они гладкие и прямые. Лицо будто потеряло свои мягкие черты, скулы стали острее… Но глаза… Глаза всё те же.       — Привет? — он усмехается, чувствуя, как сердце больно бьётся о рёбра, сбивая его с толку. — Ты… Ты очередная галлюцинация или это сон?       — Это не сон и не галлюцинация, — качает головой Элисон, не сводя с него глаз. — Я здесь. Я… Мне столько всего надо тебе рассказать.       — Что? — Блейк хмурится, смотря на неё не верящим взглядом. — Какого… Какого, блять, хера?       Она поднимает руку и хочет прикоснуться к нему, но он делает шаг назад, смотря на неё с испугом и… Злостью. Элисон убирает руку обратно и коротко вздыхает, снова оглядывая его лицо.       — Я понимаю, как это выглядит, — продолжает девушка. — Я сваливаюсь на тебя спустя столько лет… Прости.       — Прости? — очередная усмешка слетает с губ. — Какого хера… Какого хера… Ты жива?! Ты, блять, жива?       — Я жива, — кивает девушка, закусывая губу.       «Она жива», — последние слова Спаркса всплывают в голове, и он качает головой.       — Тебя убили прямо на моих глазах, — цедит он сквозь плотно сжатые зубы. — Поэтому я хочу знать: какого хера здесь происходит?       — Я всё объясню, — вздыхает Элисон. — Правда объясню, но давай не здесь…       Мэттью усмехается, ещё раз оглядывая её с недоверием. Словно всё ещё сомневается в том, что это она.       — Пожалуйста, Мэттью, — просит она.       — Пойдём, — он нехотя кивает головой и сворачивает по дороге, попутно зацепляя ошейник Бадди на поводок.       До пентхауса Эдриана и Рики было ближе, чем до его квартиры, поэтому Мэттью решает идти именно туда. Он чувствует дрожь в руках и крепче сжимает их, пытаясь унять её. У него так много вопросов, но он не может озвучить ни один. Элисон тоже молчит, просто идёт рядом с ним, периодически оглядываясь и снова накидывая на голову капюшон.       — За тобой следят? — спрашивает Блейк, которого уже начинает напрягать излишняя нервозность девушки.       — Я не знаю, — тихо отзывается Элисон. — Надеюсь, что нет.       Вопросов появляется ещё больше, но он решает отложить их на потом. Стучаться в дверь в столь поздний час довольно неприлично, но Мэттью плюёт на вежливость и терпеливо ждёт, когда откроется дверь. На пороге оказывается Рика, которая приветливо улыбается ему, но улыбка быстро сползает с её лица, когда она замечает Элисон.       — Чёрт, — срывается с губ Рики, а Элисон коротко вздыхает. — Вы наконец встретились?       Догадки Блейка подтверждаются, и он ядовито усмехается, кидая взгляд на Элисон, которая выглядит растерянной.       — Так значит, ты знала, что она жива? — спрашивает он, прищуриваясь.       Рика коротко кивает и молча отводит взгляд вниз. Ей явно стыдно, а уровень злости Мэттью только растёт. На горизонте появляется и Эдриан, на которого тут же накидывается Блейк с вопросом:       — И ты знал, да? Ты знал, что она жива?       — Успокойся, Мэттью, прошу тебя, — вмешивается Элисон, но это лишь подстёгивает его.       — Успокоиться? — усмехается, оглядывая её лицо. — Ты просишь, блять, меня успокоиться? После того, что я пережил? После того, как я, блять, приезжал на твою могилу? Вы позволили мне думать, что она мертва… Вы, — он указывает на Эдриана и Рику. — Вы просто позволили мне жить с этой мыслью все эти годы!       — Всё не так просто, — говорит Элисон. — Это я попросила их ничего не говорить тебе.       — О, а это, конечно, всё меняет! — повышает голос Блейк. — Следовало сделать исключение и всё же рассказать мне, ведь они знали, как мне, блять, хуёво без тебя!       Элисон вздыхает, едва сдерживая слёзы, а остальные продолжают молчать, не находя никаких слов. Напряжение только растёт, и Блейк едва сдерживает себя от желания ударить Эдриана или разнести к херам их грёбаный пентхаус. Просто чтобы выпустить пар.       — Давай сядем и поговорим, — говорит Элисон. — Я всё объясню.       Но Блейк уже идёт к двери, не собираясь даже слушать её. Их. Вообще никого.       — Прости, — тихо выдыхает Рика. — Думаешь, нам было легко? Нам тоже было непросто молчать и непросто наблюдать за тем, как мучается Элисон из-за того, что не может рассказать тебе. Как мучаешься ты… Эти письма от тебя…       — Вы читали их все вместе, я полагаю? — перебивает Мэттью, переводя взгляд на Элисон. — Надеюсь, вы зачитали ей то письмо, в котором я рассказывал, как чуть не трахнул другую?       Лицо Элисон меняется. Ей явно неприятно и больно слышать это, но какое ему было дело? Его водили за нос столько лет. Он имел право на личную жизнь. Имел! И теперь даже жалел, что не переспал тогда с Грейс.       Не дождавшись ответа, он уходит, громко хлопнув дверью. И при этом он чувствует себя настоящим кретином. Дерьмо…

***

      Привычная жизнь Блейка, которая и так была в шатком положении, рушится сразу после появления Элисон. У него пропадает желание работать. Пропадает желание вообще выходить из квартиры, но он заставляет себя выходить на прогулки с Бадди. Игнорирует звонки от Рики и Эдриана, посылая их к чёрту. Он не хочет даже говорить с ними, потому что считает, что они поступили подло.       Вечером он достаёт бутылку какого-то дорогого коллекционного виски и пьёт прямо из горла, ловя осуждающий взгляд Бадди.       — Что? — вздыхает он, смотря на него в ответ. — Я не просплю утреннюю прогулку, не волнуйся.       Бадди будто понимает сказанную ему фразу и устраивается на лежанке, продолжая поглядывать на Блейка. Он только немного приходит в себя и только ощущает приятное расслабление, что растекается по его ногам, как в дверь вдруг коротко стучат. Бадди оживляется на лежанке и бежит к двери с громким лаем, в то время как Блейк не спешит идти за ним. Он никого не ждёт и уже догадывается, что там Рика или Эдриан. Пусть идут к чёрту. Блейк планирует и дальше игнорировать их.       Он делает очередной глоток виски, пока Бадди всё никак не успокаивается возле двери.       — Да твою же мать, — фыркает Мэттью и всё же идёт к двери.       Прежде чем открыть, он смотрит в глазок и вскидывает брови, потому что видит там Элисон. Хочет попросить её уйти, но, чертыхаясь про себя, всё же неспешно открывает дверь. Девушка выглядит расстроенной, но её губ касается улыбка, когда она видит бурную реакцию Бадди на её появление.       — Привет, — говорит она тихо, поднимая глаза на парня. — Я могу войти?       Мэттью молча отходит в сторону, позволяя ей зайти в квартиру и закрыть дверь. Сразу на три оборота на каждом из двух замков. Странное замечание, которое делает Блейк — девушка стала довольно тревожной и мнительной. Не произнеся ни слова, Мэттью уходит из коридора, возвращаясь обратно на кухню, которая соединена с гостиной.       Он достаёт два бокала и ставит их на столешницу, пока Элисон неуверенно проходит в квартиру, с интересом оглядывая её. Здесь просторно за счёт того, что довольно минималистично. Она останавливается возле кухонного островка, когда Блейк почти небрежным жестом пододвигает к ней наполненный виски бокал. Она берёт его, но не спешит пить, всё ещё разглядывая парня.       — Как ты узнала, где я живу? — интересуется Блейк, нарушая тишину первым.       — Рика, — короткий ответ и Мэттью едва заметно фыркает.       А ещё сестра называется...       Между ними снова повисает тишина, но на этот раз хозяин квартиры не спешит нарушать её первым. В конце концов, это она пришла. Значит, это ей есть что сказать.       — Ну как ты? — спрашивает Элисон, вызывая у Блейка усмешку.       — Серьёзно? — усмехается он. — Хочешь знать, как я?       — Хочу, — кивает девушка. — Я не видела тебя целую вечность, и… Я действительно хочу знать, как ты.       — Хреново, — резко отвечает он и осушает очередной бокал виски. — Если продолжишь вести этот бессмысленный разговор о моём состоянии, то я просто выставлю тебя за дверь.       Элисон поджимает губы и кидает взгляд на бокал в своей руке. Недолго думая, она осушает его и жмурится, позволяя алкоголю обжечь пищевод.       — Ну же, Уотсон, — говорит Мэттью, оглядывая её лицо и отмечая про себя, что без своих кудрей она не выглядит как прежде. — Ты обещала всё объяснить. Ты пришла сюда, вероятно, для этого.       — Да, — кивает девушка. — Я… так долго готовилась к этому разговору, но теперь мне сложно взять себя в руки.       — Ты уж постарайся, — безэмоционально говорит Блейк, наполняя бокалы очередной порцией виски.       Элисон переносится в тот день, который предпочла бы забыть, но который так отчётливо помнит. Каждую мелочь. Каждую деталь. День её «смерти».       — Это ты не в себе, раз заявился сюда, наивно полагая, что Мэттью оставит твой поступок безнаказанным, — шипит Элисон, теряя терпение.       — С этим ты как раз поможешь мне, — Спаркс улыбается, а Элисон понимает, что вряд ли его задумка ей понравится.       — Я не стану тебе помогать, — возражает она.       — Станешь, — уверенно заявляет Джонатан и вдруг поднимает пистолет и стреляет прямо в камеру, вынуждая девушку вздрогнуть. — Ты же не хочешь, чтобы Мэттью получил пулю в лоб?       Элисон поджимает губы и смотрит на него исподлобья. Ненавидящим и гневным взглядом.       — Что ты хочешь? — сдаётся Элисон.       — Я хочу разыграть одну сценку, которая поможет тебе, — весело излагает Спаркс. — Ты же знаешь, что в случае смерти Мэттью тебе предстоит занять его место, а мне предстоит… Обучить тебя. С Мэттью в любой момент может что-то случиться, у него довольно опасная… Работа. Я не думаю, что ты мечтаешь занять его место, учитывая, что ты догадываешься через что нужно пройти, чтобы получить эту должность.       — Ближе к делу, — фыркает Уотсон.       — Всё, что тебе нужно — подыграть мне, — продолжает Джонатан. — Когда вернётся Мэттью, мы разыграем твоё убийство.       Глаза Элисон округляются от удивления, но Спаркс вытягивает руку, жестом призывая её успокоиться и не перебивать.       — Я якобы выстрелю в тебя, а тебе нужно будет просто упасть с пакетиком бутафорской крови под одеждой, — спокойно объясняет отчим. — И всё. Все будут думать, что ты мертва, а я увезу тебя отсюда и обеспечу безопасность. Никто и никогда не догадается о том, что ты жива. И никто не заставит тебя занимать место Блейка.       — Ты серьёзно думаешь, что я соглашусь на такое? — хмыкает Элисон. — Ни за что!       — Боюсь, что у тебя нет выбора, — хмуро заявляет Спаркс. — Либо фальшивое убийство тебя, либо настоящее убийство Блейка. Выбирай.       Элисон смотрит на него. Долго и пристально. Понимает, что ничего из этого её не устраивает. Согласиться на убийство и обмануть Мэттью? Она даже боится представить, каково будет ему, ведь он не будет знать, что это всё не по-настоящему. Ей действительно придётся сделать этот непростой выбор и согласиться на своё «убийство», чтобы спасти его?       — Где гарантии, что ты не убьёшь его после? — спрашивает Элисон, неотрывно глядя в его глаза.       — Какой мне смысл убивать его? — вздыхает Джонатан. — Главной моей целью было спасти тебя, и я сделаю это.       — Я тебе не верю, — качает головой девушка.       — Эли, я не стану убивать его, — говорит Спаркс. — Он мой сын и… Пусть у нас и не самые лучшие взаимоотношения, но я никогда не хотел его смерти.       — Но ты мучил его! — возражает Элисон. — Я видела те жуткие шрамы. Он буквально сломлен, и не терпит прикосновений к себе. Сомневаюсь, что так бы поступил любящий отец.       — Я и не говорил, что люблю его, — пожимает плечами Джонатан. — Я делал то, что должен был, чтобы превратить его в того, кем он стал. И… Я бы мог сказать, что я жалею о своих поступках, мог попросить у него прощения, но какой в этом смысл? Это не излечит его шрамы и не сотрёт ему память.       — Обещай, что не убьёшь его, — тихо произносит девушка, едва сдерживая слёзы. — Я… Я люблю его. И если ты убьёшь его, я…       — Обещаю, — перебил её Спаркс. — Я не трону его. И никто из моих людей не тронет. Я обещаю.       — Какая тебе выгода от этого? — спрашивает Элисон. — Я не верю, что ты делаешь это только ради моего спасения.       — Твоё спасение — моя главная цель, — Джонатан выглядит оскорблённым её словами. — Но… Я получу кое-что ещё. Если Мэттью действительно любит тебя, твоя смерть его сломает.       Сердце Элисон сжимается от этих слов, и она всхлипывает, спешно вытирая слёзы.       — Он вряд ли сможет продолжать дело, поэтому все полномочия перейдут мне, — продолжает Спаркс.       — Или он убьёт тебя, — хриплым голосом произносит девушка, смотря на него стеклянными от слёз глазами.       — О, он не сможет, — уверенно заявляет Спаркс. — Я ведь его отец.       Элисон делает перерыв в своём рассказе, опрокидывая очередную порцию виски, в то время как Блейк молча слушает её.       — Дальше ты знаешь, — говорит девушка, ставя пустой бокал на столешницу. — Спаркс увёз меня. Я понятия не имела, где я находилась. В каком городе, в какой стране… Я не знала. Я была под его контролем, пока он не попал в тюрьму. Но даже оттуда он умудрялся управлять своими людьми, которые держали меня взаперти без возможности сбежать. А я пыталась сбежать, но потом они пригрозили, что убьют мою маму, и я… Я просто ничего не предпринимала. У меня не было телефона, не было интернета. Я ни черта не знала, кроме того, что Спаркс попал в тюрьму и ты… Тоже.       — Дальше, — просит Мэттью. — Что было дальше?       — Пришла новость, что Спаркса убили, и… Я смогла уехать оттуда, и связалась с Рикой.       — И какого хрена на этом этапе я всё ещё не знал о том, что ты жива? — выдыхает Блейк.       — Я… я не знаю, — честно признаётся Элисон. — Я боялась. Я всё ещё боялась раскрываться, потому что Спаркс говорил, что меня могут найти и заставить занять твоё место, потому что его должен был кто-то занять, а вы оба попали в тюрьму и… Эдриан тоже пропал на какое-то время.       — Что за бред, Уотсон? — почти рычит Блейк. — После того, как я сдал нас со Спарксом копам всё развалилось к хуям! Никому не было дела до тебя, поверь мне. Мой папаша просто водил тебя за нос и запугивал тебя, как глупую дурочку.       — Спаркс говорил, что меня могут найти, что мне нужно будет всю жизнь прятаться, и что он защитит меня! Но его не стало и… Я осталась один на один с этой проблемой. Что мне нужно было делать?! Я ни черта не знала о том, как обстоят дела и ищут ли меня вообще!       Она повышает голос от безысходности. От усталости и бессилия. Она правда устала бояться. Устала жить в неведении.       — Эдриан, — фыркает Мэт. — У тебя был Эдриан. Ты могла спросить у него. Какого чёрта ты не спросила у него?       — Он и сам не знал, потому что тоже скрывался! Он лишь сказал, что будет лучше пока держать это в секрете. И я согласилась, — выдыхает Элисон.       — Какая же ты эгоистка, — бокал Блейка слетает со столешницы и разбивается вдребезги. Сам он срывается с места и подходит к ней. Она вздрагивает и вжимается спиной в островок позади неё, когда он нависает над ней большой и опасной скалой. — Ты грёбаная эгоистка, Уотсон!       — Прости, — выдыхает, не сдерживая слёз.       — Прости? — он хмыкает и смотрит на слезу, что спешно скатывается по её щеке. — Как будто эти извинения вообще могут что-то исправить… Я был на грани…       Он понижает голос до шёпота и подходит ещё ближе — она ощущает тепло его дыхания на своей щеке и замирает, когда ощущает запах. Его запах. Парфюм и сигареты. Терпкий и грубый, но такой притягательный.       — Может, это прозвучит слишком банально, но я не представлял свою жизнь без тебя, — продолжает Блейк, и она прикрывает глаза, когда он аккуратно вытирает слезу с её щеки большим пальцем. — Я умер вместе с тобой в тот день.       — Мэттью… — вздыхает Элисон и смотрит на него с сожалением.       В её глазах скапливается новая порция слёз, и она смаргивает их, делая короткий шаг навстречу. Чтобы быть ещё ближе. Чтобы чувствовать. Её губы находят его и целуют, сначала трепетно и осторожно. Не найдя сопротивления, девушка целует настойчивее, проникая языком в рот и издавая короткий стон удовольствия. Она слышит, как Блейк коротко вздыхает, прежде чем ответить на поцелуй. Его рука обхватывает её затылок, а язык смело исследует её рот. Почти грубо, но так… Ошеломляюще.       Пока его язык умело исследует её рот, она едва сдерживает себя от желания умолять его прикоснуться к ней. Ей так хотелось почувствовать его прикосновения, по которым она соскучилась… Не выдержав, она сама приподнимает руки и аккуратно обнимает его за плечи.       — Нет, — напряжённо произносит он, перехватывая её руки, но не отрываясь от губ.       Элисон не скрывает своего разочарования — всё то, к чему она так долго стремилась, теперь было разрушено. И теперь ему снова нужно время, чтобы привыкнуть к её прикосновениям.       Чтобы не зацикливаться на этом, девушка решает действовать иначе — она касается своей кофты и расстёгивает её, демонстрируя кружевной бюстгальтер. Блейк прерывает поцелуй и кидает короткий взгляд на её грудь, снова смотря в её лицо.       — Пытаешься соблазнить меня? — он хмыкает, но не может не признать, что эти действия ему нравятся.       Элисон лишь пожимает плечами, коротко улыбаясь. Ей просто необходимо, чтобы он дотронулся. Чтобы сам захотел этого… Именно по этой причине она действует решительно, даже не задумываясь о том, что делает.       — Ладно… Что дальше? — подстёгивает Мэттью, не без интереса оглядывая её тело.       Девушка касается пуговиц на джинсах и снимает их, испытывая смущение. Так, словно раздевалась бы перед малознакомым парнем. Но Блейк не был малознакомым парнем. Он был тем, кого она любила. Тем, кого она защитила, согласившись сымитировать свою смерть. Всё это было сделано ради него.       Она едва успевает выпрямиться, как Мэттью уже оказывается рядом, с жадностью обхватывая её талию. Его губы снова целуют её, и она растворяется в этом ощущении, когда чувствует, как его руки медленно блуждают по коже, оглаживая её. Его злость мигом куда-то улетучивается, оставляя место только желанию. Такому животному и дикому желанию, которое разрастается с каждой секундой, затмевая голос разума. Он мог бы злиться. Мог бы объявить бойкот и наказать её полным игнорированием. Но… Это всё было таким бессмысленным. Он должен признать, что скучал по ней. По её голосу, глазам, губам. По её телу. И вот сейчас они наконец вместе.       На какое-то время он позволяет себе забыть о том, что услышал несколько минут назад. Забыть обиды, засунуть подальше свою гордость. Он целует Элисон долго, развязно и страстно, попутно начиная стягивать с неё кофту, но её руки вдруг останавливают его.       — Давай выключим свет, — неожиданно просит она, но он не придаёт значение этой странной просьбе.       Возможно, ей нужно время, чтобы привыкнуть к нему. Он выполняет её просьбу и снова возвращается к ней, избавляя её от кофты и белья, пока её руки спешно расправляются с его штанами. Взгляд Мэттью цепляется за левую руку девушки, которая полностью покрыта татуировками — от запястья и до плеча. В полумраке он не может видеть, что изображено, но он видит, что её некогда чистую кожу теперь полностью покрывают чёрные узоры и незамысловатые переплетения.       — У тебя татуировка? — хмурится Блейк, останавливая свой страстный порыв и сосредоточенно оглядывая руку девушки.       — Захотелось перемен, — кивает Элисон и снова притягивает его к себе за шею.       — Ты меня удивляешь, — озадаченно произносит он, но девушка снова затыкает его губы долгим и страстным поцелуем, выбивая из головы все лишние вопросы.       Они даже не беспокоятся о том, чтобы переместиться в гостиную или в спальню. Их головы слишком затуманены страстью и друг другом. Мэттью входит в неё слишком резко и издаёт глухой стон, понимая, что долго он точно не продержится. Благо никаких прелюдий Элисон не потребовалось — она была полностью готова и была достаточно мокрой для него. Он вбивается в неё, ловя губами её стоны, и чувствует, как сходит с ума от осознания, что она здесь. Она с ним, а он наконец может чувствовать её и заставлять её хрипло стонать, умоляя не останавливаться. Останавливаться он и не собирается. Он собирается наслаждаться ею всю грёбаную ночь и весь завтрашний день. Всю оставшуюся жизнь…       В порыве страсти он хочет развернуть её к себе спиной, но она не поддаётся, втягивая его в очередной глубокий поцелуй. Мэттью снова не придаёт этому значение и подхватывает её за ягодицы, вынуждая обхватить его ногами. Он относит её в спальню, погружённую в полумрак, и кладёт на мягкую постель, нависая сверху.       — Ты изменилась, — говорит он, вглядываясь в её лицо.       — Ты тоже, — выдыхает она, подавляя в себе желание прикоснуться к его щеке.       Не заметить её изменения было просто невозможно, но Мэттью осознаёт это только сейчас. И дело не только в её татуировке, новой причёске и мышцах, которые теперь чётко прорисовываются красивым рельефом на её когда-то тонких руках, и дело даже не в том, что она действительно выглядит как безумная фанатка весов потяжелее в спортзале. Дело было в её взгляде. Он стал более острым, жёстким. В нём пропала прежняя нежность и мягкость. Но она по-прежнему была Элисон. Той, которую он полюбил. И той, которую он так и не смог забыть…

***

      Мэттью утыкается носом в её шею и тяжело дышит, пытаясь выровнять сбившееся дыхание. Через несколько минут он отстраняется и падает спиной на соседнюю подушку. Они уже изрядно измучили себя, не в силах оторваться друг от друга. За окном уже глубокая ночь, но им плевать на это. Только насытившись друг другом, они немного успокаиваются и прерывают свой секс-марафон, молча вглядываясь в потолок. Мэттью окутывает усталость, и он прикрывает глаза, впервые за долгое время чувствуя себя счастливым.       В эту ночь Мэттью засыпает как никогда быстро и даже не мучается от гнетущих мыслей, которые обычно роем жужжат в его голове.       Первый луч солнца ударяет ему в лицо, и он морщится, пытаясь прикрыться одеялом, которого не находит рядом с собой. Он открывает сонные глаза и натыкается на макушку Элисон, что мирно спит на соседней подушке. Его губы растягиваются в улыбке, и он опускает взгляд ниже, намереваясь разглядеть татуировку, но натыкается на её голую спину. Улыбка меркнет на его губах так же быстро, как она появилась. Он даже привстаёт на кровати и щурится, не веря собственным глазам.       Нет. Блять. Нет.       Сердце разгоняется в груди с такой скоростью, что становится тяжело дышать, но он находит в себе силы снова придвинуться ближе и убрать в сторону её длинные волосы, чтобы увидеть то, что повергнет его в шок.       — Какого хера? — шепчут его губы, пока глаза исследуют её покалеченную шрамами спину. Они тянутся длинными полосами от лопаток и до поясницы.       В каких-то местах они глубже и ярче, в каких-то наоборот более бледные. Он тянет руку и касается спины, ощущая под пальцем выпуклость. И как он не заметил этого вчера? А ведь были знаки. Сначала её просьбы погасить свет, потом её отказ поворачиваться к нему спиной…       Блядство…       Он не может оторвать глаз от её спины, но всё же делает это, когда девушка вдруг просыпается и поворачивается к нему. Сонливость мигом исчезает с её лица, когда она осознаёт, что он увидел.       — Что у тебя со спиной? — спрашивает Мэттью, чувствуя, как к нему неприятно липнет гнетущее чувство нарастающей ярости.