𝘚𝘢𝘷𝘪𝘯𝘨 𝘚𝘦𝘷𝘦𝘳𝘶𝘴 𝘚𝘯𝘢𝘱𝘦

      1 сентября 1976 года              Проснувшись на следующий день, Гермиона не сразу поняла, где находится. Потребовалось несколько секунд, чтобы осознать: это общежитие Когтеврана, а до её настоящего еще двадцать два года. Какой-то нелепый сон.       Сердце бешено колотилось, когда волшебница села на постели, окончательно придя в себя. Сегодня первое сентября, значит, совсем скоро прибудет Хогвартс Экспресс, полный студентов, которых она знала взрослыми. Все были еще живы: Джеймс Поттер, Лили Эванс, Ремус Люпин, Сириус Блэк, Питер Петтигрю и — человек, встречи с которым она боялась сильнее всего — Северус Снейп. Пульс участился от мысли, что предстоит увидеть их всех. В животе заурчало: несмотря на переживания, чувство голода давало о себе знать. С тех пор, как Аберфорт Дамблдор отвел Гарри, Рона и Гермиону в «Кабанью Голову», она совсем ничего не ела.       Волшебница медленно встала, снова облачившись в вещи, которые носила последние два дня, мысленно поблагодарив директора за идеальное состояние одежды. Пожалуй, толстовка с капюшоном и джинсы выглядели не слишком уместно для этого времени. Надо бы отправиться в город и приобрести пару новых комплектов, а заодно и другие предметы, которыми Дамблдор не успел её снабдить.       Подходя к своему сундуку, чтобы достать мешочек с деньгами, Гермиона снова почувствовала, как в заурчало в животе. Где бы перекусить? Большой зал наверняка будет пустовать до вечера... Наилучшим вариантом показался Хогсмид.       Прежде чем покинуть спальню, волшебница убрала мешочек и найденную вечером книгу в маленькую, расшитую бисером сумочку, а палочку — в свой передний карман. Никого не встретив в замке, она вышла на улицу.       Судя по положению солнца в небе, время уже близилось к полудню. Выходит, спала Гермиона довольно долго. Сквозь облака пробивался мягкий, теплый свет, а приятный ветерок разносил терпкие ароматы позднего лета. Поразительно спокойным казался сейчас пейзаж, в памяти опять начали всплывать картины страшных послевоенных разрушений.       Гермиона спускалась вниз по направлению к Хогсмиду, изо всех сил стараясь выкинуть из головы неприятные мысли. Это было затруднительно, дорога в одиночестве казалась бесконечной, отделаться от переживаний стало уже невозможно. Итак, сегодня вечером не нужно ни с кем заговаривать первой - это привлечет нежелательное внимание, — в отчаянии она пнула камешек, — О, конечно, люди захотят пообщаться со мной! Новая студентка - будущий объект всеобщего любопытства. Чтобы заинтересовать окружающих, мне даже не потребуется ничего говорить...       Деревушка была всё ближе, а беспокойство достигло наивысшей точки. Волшебница прекрасно понимала, что выделяться не стоит, но понятия не имела, как обезопасить себя от этого, как помешать студентам запомнить её. Стоит ли менять внешность?        Нет, это не имеет смысла. Мадам Помфри уже видела её. Если бы только Дамблдор не стал приводить Гермиону в Больничное крыло!       Миновав вход в деревню и держа путь в «Три метлы», она всё пыталась найти хоть какой-нибудь способ измениться так, чтобы целительница не обратила внимания.        Люди постоянно красят волосы. Возможно, мне стоит обновить имидж, — подумала волшебница, открывая дверь в паб.       Внутри было практически пусто, лишь несколько волшебников сидели за разными столиками. Получилось наконец-то выдохнуть с облегчением. Гермиона заглянула за стойку, увидев очень молодую и, как бы неприятно ни было это признавать, чрезвычайно красивую мадам Розмерту. Та протирала стакан, приветливо глядя на гостью. Натянуто улыбнувшись в ответ, захотелось быстрее направиться к свободному столику в самом дальнем углу.       После стольких месяцев в бегах привычка постоянно оглядываться через плечо стала одним из основных паттернов поведения, от которого непременно следовало отделаться, чтобы не выглядеть странно. Именно поэтому Гермиона решила сесть лицом ко входу, но все равно сгорбилась, стараясь оставаться никем не замеченной и продолжая размышлять, как бы скрыть свою личность. Идиллию загадочной сосредоточенности нарушила мадам Розмерта, каждый шаг которой сопровождался кокетливыми покачиваниями бёдер. К удивлению для самой себя, Гермиона ощутила укол острой ревности, завидев перед собой миловидное лицо хозяйки заведения:       — Здравствуй, дорогая! — доброжелательно поприветствовала Розмерта.       — Добрый день, — пробормотала Гермиона.       — Могу ли я предложить что-нибудь? — она достала блокнот и перо, сверкнула ослепительная улыбка.       Изо всех сил избегая зрительного контакта, юная волшебница заказала сливочное пиво и сэндвич. Мадам Розмерта удалилась — несколько мужчин откровенно пялились на её короткую юбку, пока женщина шла. Гермиона достала из сумочки книгу и принялась за чтение.       Взгляд не улавливал ни единого слова, бесцельно блуждая по страницам. Очень отвлекали звуки: чьи-то голоса, стук стаканов о столы, звон приборов. Оторвавшись от книги, она взглянула на посетителей. Люди перешептывались, искоса посматривая по сторонам — было очевидно, что первая магическая война находится в зачаточном состоянии.       — Держи, — мадам Розмерта принесла еду и напитки, отвлекая от наблюдений.       Гермиона случайно посмотрела ей в глаза и тихо пробормотала «спасибо».       Хозяйка паба с любопытством разглядывала волшебницу:       — Такая молоденькая, и совсем одна. Словно студентка из Хогвартса сбежала.       Застигнутая врасплох подобной прямотой, Гермиона не знала, что и ответить:       — Я — э-э..       — Извини, что сую нос не в своё дело, — улыбаясь, сказала Розмерта, — Но сейчас не слишком безопасно путешествовать в одиночестве. — в её глазах сверкала искренняя заинтересованность. Гермиона покачала головой:       — Нет-нет, всё в полном порядке. Я понимаю. Вообще-то, я и правда учусь в Хогвартсе.       — О! — мадам Розмерта выглядела смущенной и явно удивилась, — Я думала, все студенты прибудут сегодня поездом.       — Мы... то есть, они прибудут, всё верно, — подтвердила Гермиона, наблюдая, как брови собеседницы непонимающе сошлись на переносице, — Я впервые приехала вчера. Раньше училась на дому, но следующие два года буду здесь, хочу сдать экзамены. Мой дядя - директор - согласился принять меня. — волшебница почувствовала, как вспыхнуло лицо от этой лжи, молясь, чтобы Розмерта оставила её в покое. К сожалению, произошло обратное: хозяйка паба выдвинула стул и села рядом.       — Выходит, ты племянница Дамблдора? Как мило! — воскликнула она и протянула руку, — Меня зовут Розмерта, дорогая. Твой дядя - замечательный человек.       Гермиона ответила на рукопожатие:       — Рада знакомству. Я Гермиона Деверо.       Обед прошел в обществе «новой» знакомой, которая сообщила, что паб перешел ей в наследство от отца. Розмерта закончила Хогвартс пару лет назад, так что в запасе было множество школьных историй. Не удивительно, что главными нарушителями спокойствия были Джеймс Поттер и Сириус Блэк. Говоря о последнем, рассказчица немного покраснела, чуть не подавившись сливочным пивом. Выходит, даже соблазнительная хозяйка «Трёх мётел» питает слабость к крестному отцу Гарри. Это заставило задуматься, что слухи о красоте молодого Сириуса явно возникли не на пустом месте. Он еще не попал в Азкабан, смерть еще не настигла его. Гермиона вздрогнула от этой мысли.       Закончив обед, она достала деньги, намереваясь расплатиться за еду, но Розмерта сразу же замахала руками:       — Ну уж нет, Гермиона! Всё за мой счет! Мы замечательно пообщались.       — Что ты, мне так неудобно...       — Поверь, твои деньги здесь абсолютно ни к чему, — подмигнула Розмерта.       По правде говоря, она никогда не нравилась Гермионе из-за давнего увлечения Рона, но такая щедрость очень тронула волшебницу. Одарив хозяйку заведения искренней улыбкой, она убрала деньги обратно в расшитую бисером сумочку.       — Благодарю, это очень любезно с твоей стороны.       — Даже не напоминай. Самое главное, дай слово, что обязательно заглянешь во время следующего визита в Хогсмид, я рассчитываю на продолжение этой прекрасной беседы, — настаивала Розмерта, собирая грязную посуду.       Вот я и осталась незамеченной — мысленно проворчала Гермиона, а вслух с преувеличенной весёлостью ответила:       — Обязательно зайду, мы и впрямь славно пообщались.       Распрощавшись с Розмертой, она собрала вещи и направилась к выходу из паба. Открывая дверь, волшебница уронила свою сумочку и наклонилась поднять её. Волосы на руках встали дыбом, а по коже пошли мурашки, когда Гермиона поняла, с кем столкнулась лоб в лоб, вставая. Это была молодая Беллатриса Лестрейндж. В будущем Азкабан сделает своё дело, но женщина, сердито взирающая сейчас на Гермиону, выглядела великолепно: длинные волосы, черные как смоль, густые и блестящие; румяное лицо — никаких впалых щек и синяков под глазами; высокая и стройная, в безупречном дорогом одеянии черного цвета — она одновременно пугала и восхищала своей красотой.       — Смотри под ноги, дрянь! — выплюнула она прямо в лицо ошарашенной Гермионе. Показалось, что рука Беллатрисы тянется за волшебной палочкой.       — Я.. Мне очень жаль, — едва удалось выдавить из себя.       Женщина выглядела так, словно вот-вот разорвёт юную волшебницу на части словесным или магическим образом. Бледная рука с длинными тонкими пальцами схватила её за плечо. Из-за спины Беллатрисы вдруг донёсся шелковистый голос, залышав который Гермиона почувствовала, что её обед вот-вот вырвется наружу.       — Ну что ты, Белла. Нам не стоит терять самоконтроль из-за столь незначительных инцидентов, — мягко пожурил Люциус Малфой, придерживая женщину.       Беллатриса фыркнула в знак несогласия, вырвав руку из его хватки, и с гордо поднятым подбородком прошла мимо Гермионы, демонстративно толкнув ту плечом.       Малфой-старший был точной копией Драко с такими же пепельно-светлыми волосами, глазами серого цвета, с прямым носом и заостренным подбородком. Отличить отца от сына можно было, пожалуй, лишь по длинной прическе Люциуса. Гермиона как вкопанная застыла на месте.       — Прошу извинить мою свояченицу, — тонкие губы скривились при упоминании титула Беллатрисы, словно такое положение не слишком его устраивало.       — Н-никаких проблем, — еще слегка заикаясь, произнесла Гермиона, — Я, пожалуй, пойду, — она обогнула Люциуса и поспешила выйти из паба так быстро, что шаг практически граничил с бегом.       Прислонившись к стене между двумя покосившимися домиками, волшебница еще какое-то время пыталась отдышаться, инстинктивно обхватив правой рукой внутреннюю сторону левого предплечья — места, где Беллатриса всего несколько недель назад вырезала страшную надпись — «Грязнокровка».       Гермиона совершенно не ожидала встретить этих двоих. Она знала, что Люциус и Беллатриса на несколько лет старше родителей Гарри или профессора Снейпа, поэтому столкнуться с ними в школе было бы невозможно, но Хогсмид... Как можно было не предусмотреть риска наткнуться здесь на кого-нибудь из Пожирателей?       Потребовалось несколько минут, чтобы успокоиться. Нужно было скорее отправляться за оставшимися покупками, дабы избежать еще одной нежелательной встречи. Внутреннее чутьё подсказывало, что во второй раз Беллатриса уже не будет столь снисходительна.       До прибытия студентов оставался час, когда Гермиона вернулась в спальню Когтеврана, чтобы переодеться в учебную мантию. Она достала из сумки уменьшенные в десять раз коробки и вернула им прежний вид. Оказалось, что в Хогсмиде есть магазин маггловской одежды — в её время такого уже не существовало. Удалось приобрести несколько неприметных нарядов, нижнее белье и парочку аксессуаров. Еще кое-какие вещи волшебница купила в лавке со школьной формой.       От волнения скрутило живот: сколько знакомых лиц предстоит увидеть совсем скоро. Практически всех этих людей в будущем ждёт страшная участь. За свою недолгую жизнь Гермиона повидала немало, но из-за мыслей о грядущих событиях уже начинали сдавать нервы. Ладони вспотели, голова кружилась, а сердце стучало где-то в районе горла. Она попыталась подняться с кровати, но всё тело пробила мелкая дрожь.              Дыши, Гермиона. Просто дыши, — повторяла волшебница словно мантру. Она должна с этим справиться. Самым большим потрясением будет увидеть Джеймса и Лили. Молодой профессор Снейп — это просто... очень странно. Но она сможет это пережить.       С трудом дойдя до ванной, она достала палочку и с помощью чар изменила прическу: непослушные каштановые локоны выпрямились, обретая цвет воронова крыла. Затем исчез шрам под левым рукавом — прямое подтверждение её лжи о чистоте своей крови. Гермиона внимательно оглядела себя в зеркале, заключив, что вполне довольна произведенными манипуляциями. Она всё еще была похожа на саму себя, но именно такого эффекта планировалось достичь — незначительные, но в перспективе весомые видоизменения.       По пути из гостиной волшебница, не переставая, твердила себе под нос, что справится со всеми трудностями. Помогало слабо. Остановившись на лестнице, она задумалась, переминаясь с ноги на ногу: стоит ли заходить в Большой зал вместе с Дамблдором или всё-таки нужно просочиться к остальным студентам. В конечном итоге она выбрала второй вариант и пошла самостоятельно. Снизу послышался возбужденный гомон только что прибывших студентов. Гермиона застыла, вновь накативший страх парализовал её.       — Глубокий вдох, — приказ самой себе, — Ты сделаешь это! — наконец-то удалось заставить тело слушаться и продолжать медленный путь, невзирая на переживания.       Последний рывок, поворот за угол, и вот — показались студенты. Что-то внутри больше не позволяло останавливаться. Заметив Гермиону, несколько девочек, хихикая, зашептались, но прошли мимо. Опустив голову, новоиспеченная студентка Когтеврана направилась в зал, следуя за ними. А вот и стол факультета, нужно занять ближайшее к двери место.       План сдерживать себя и не смотреть по сторонам сразу же провалился. Любопытство взяло верх. Наблюдая за входящими, Гермиона начала узнавать некоторых из них: глаза чуть не вылезли из орбит при виде молодого, чрезвычайно красивого белокурого волшебника с широкой белозубой улыбкой и сверкающими голубыми глазами. С важным видом будущий профессор Локхарт сел за стол Когтеврана в нескольких метрах от неё.       Вот это да... — ошалело подумала Гермиона, пристально рассматривая его. Юноша поймал её взгляд и залихватски подмигнул вмиг покрасневшей волшебнице. Внезапно она вспомнила, как выглядел Локхарт во время их последней встречи в больнице Святого Мунго. Застенчивая улыбка тут же исчезла с лица.       Зал всё заполнялся студентами, они смеялись и активно переговаривались, наверстывая упущенное за лето время вдали друг от друга. Все факультетские столы были уже практически заполнены, но людей, из-за которых сильнее всего волновалась Гермиона, пока не было.       Спустя мгновение она вдруг услышала позади себя громкий, раскатистый смех, а затем — глухой звук чьего-то падения. Волшебница обернулась: четверо мальчишек стояли вокруг скорчившейся фигуры, которая только что растянулась на полу прямо перед ними. Повсюду валялись вещи.       — Упс! Какое невезение! Кажется, я не заметил тебя в проходе, Нюниус! — с наигранным сожалением прокричал симпатичный студент, сию же секунду узнанный Гермионой. Было очевидно, что он абсолютно точно видел юношу, которого сбил с ног.        Двое из компашки хулигана разразились громким смехом. Один из них, в круглых очках, похлопал друга по плечу. Слухи не обманули: он поразительно походил на её лучшего друга, но всё-таки был совершенно... другим. Джеймс Поттер и Сириус Блэк — а в их личности уже не оставалось никаких сомнений — были на редкость привлекательны внешне.       Высокий, загорелый и мускулистый Сириус игриво сверкал серыми глазами, заражая озорной улыбкой. А Джеймс... всё еще был невероятно похож на Гарри, разве что повыше ростом, с чуть более длинной прической, глазами карего цвета и, разумеется, без шрама на лбу.       Вторым засмеявшимся мальчиком был Питер Петтигрю. В юности он оказался совершенно непримечательным, впрочем, как и во взрослом возрасте: невысокий и круглолицый, песочного цвета волосы были растрепаны, а темные глаза — затянуты водянистой пленкой. Его смех, столь же непривлекательный, походил скорее на кудахтанье. От отвращения по коже Гермионы пробежали мурашки.       Единственным, кто не принимал участия в дружеском веселье, был Ремус Люпин, вид которого поразил даже сильнее, чем встреча с Джеймсом. Шрамов на лице Ремуса сейчас было значительно меньше, густые и блестящие локоны ниспадали до плеч, но сильнее всего привлекали внимание глаза: широкие, золотистые и полные жизни. Только сейчас Гермиона осознала, каким потухшим был его взгляд на момент их знакомства.       Волшебница не могла отвести глаз от мародёров.       — Должно быть, он просто поскользнулся на жире, который постоянно капает с его волос, — заливался смехом будущий отец Гарри, пинком отбрасывая палочку мальчика, лежащего на полу.       — Джеймс... — вмешался Ремус.       — Чего?       — Джеймс Поттер! — сзади вдруг взвизгнула какая-то девочка. Он застыл, глаза в ужасе расширились.       — Кажется, староста уже здесь, надо давать дёру. — Сириус поспешно двинулся к гриффиндорскому столу. Питер тут же бросился следом, а Ремус, прежде, чем присоединиться к ним, разочарованно покачал головой.       — Джеймс! — продолжала кричать староста.       Гермиона наблюдала, как Поттер медленно оборачивается:       — Да, Лили?       Лили Эванс? Вот так вот — все сразу?! — слишком много впечатлений от первых же минут пребывания среди студентов.       Рассматривая красивую рыжеволосую гриффиндорку, которая настойчиво отчитывала Джеймса, Гермиона совсем забыла о мальчике на полу. Тот зашевелился, но так и не встал.       Дыхание остановилось.       Когда Лили узнала мальчика, её глаза сузились:       — Что ж... Даже не бери в голову, Джеймс. — отчеканила она и повернулась спиной, направляясь к своему столу.       — Лили, стой! — закричал Поттер и побежал за ней, пока Гермиона в немом изумлении смотрела на юношу, который только что встал.       Сомнений быть не могло. Длинные черные волосы, крючковатый нос и тёмные глаза, с выражением крайнего отвращения провожающие фигуры Джеймса и Лили.       Перед ней стоял Северус Снейп.