Свет веры

      Для задержанного на месте теракта Роберт чувствовал себя на удивление не плохо. Конечно одиночная камера со без окна могла вогнать неподготовленного в пучину уныния, но только не Стирлинга. Серые стены и жесткие нары пробуждали воспоминания о непростом детстве, но этого было явно не достаточно для отчаяния. К тому же раковина и отхожее место исправно функционировали, да и завтрак был недурный. Немного смущали скрытые камеры наблюдения, но их можно было перетерпеть.       Роберт не волновался за свою жизнь. Охрана пришла в самом рассвете и спокойно проводила его в душ, стало понятно, что его никто не подозревает в случившимся. Просто какой-то гуэ’веса оказался не там, где нужно. Трагическая случайность, с кем не бывает? После душа Стирлинга накормили и даже постирали его одежду. Теперь незадачливый арестант сидел у себя в камере, одетый в парадную одежду, и ждал когда его вызовут на допрос. Нельзя сказать, что Роберт совсем не нервничал. В конце концов его ожидала отнюдь не светская беседа. Но ведь он был не виновен! При старом режиме его бы давно избили шоковыми дубинками и бросили в общую клетку. Но сейчас же все по другому. Сейчас он же может рассчитывать на справедливость. Или хотя бы надеяться. «Что-же ты натворил Артур, — размышлял Стирлинг, — Какой грокс тебя укусил. Мы же договорились. Мы все. Ты обещал, что сдержишь слово. И что теперь? Погиб как фанатик в религиозном угаре. Из-за тебя пострадало множество людей. Ты же не был таким.»       Они были ровесниками. Но там, на площади, Артур словно постарел лет на десять. На лице была видна усталость и обреченность. Но в его единственном глазе словно горел огонь. Он хотел умереть и умер, забрав с собой множество жизней. А если остальные последуют его примеру? Тогда ради безопасности их всех могут просто устранить, включая Роберта. На всякий случай. Противное чувство страха заползло в сердце и Стирлинг поморщился. Боязнь за свою шкуру всегда было чем-то стыдным и недостойным. Так его учили. И даже сейчас, когда Роберт пообещал, что будет жить новой, свободной жизнью, старые уроки не выходили из головы. Уроки, которые вбивали в его подсознание каждый проклятый день его послушничества. «Ты болван Артур. Назвал меня слепцом, хотя сам не видел ничего, кроме догматов и правил. Мы поступили верно, мы выжили. Адаптация есть первое понимание победы. Сам же это заучивал. Почему ты просто не смог открыть глаза и увидеть возможность Почему?»       Артур уже никогда ему не ответит. И другие тоже. Наверняка их распределили по всей планете, а может и за ее пределами. То, что Роберт и Артур оказались в Столичном секторе уже было невероятно. «Все будет хорошо. Нужно просто увидеть возможность, и не упустить ее.»       Стальная дверь в камеру открылась и охрана в серо-желтой форме вошла в помещение. Сначала Роберта еще раз обыскали, а потом велели следовать за ними. Ему не заламывали руки и даже кандалы не надели. Пройдя по такому же серому, как и камера, коридору, они вышли в уже знакомы внутренние помещения комендатуры. Вот только помимо привычных солдат гуэ’веса в серо-желтой форме, здесь присутствовало много благодетелей тау в боевом облачении. Они и раньше появлялись здесь, но сейчас их было непривычно много. Никто из присутствующих не обратил на Роберта особого внимания, чему он был только рад.       Конвоирующие его солдаты свернули в незнакомый коридор, и Стирлинг следовал за ними. Они подошли к стеклянной двери, которую охраняли пара солдат тау. Дверь открылась и охрана жестом велела зайти. Не имея другого выбора Роберт перешагнул порог.       Кабинет был небольшой, но зато весьма уютным. Паркет был деревянным, стены выкрашены в зеленые и голубые цвета. На голографических картинах были изображены причудливые и необычные пейзажи неизвестных миров. На шкафах и тумбочках стояли горшки с растениями. Большое окно на против входа открывало вид на центральный район.       Возле окна, за деревянным столом, обложившись документами и голо-экранами, сидел тау в бело-черной форме. Он не был похож на других представителей благодетелей, увиденных в комендатуре. Те были коренастыми и крепкими, с суровым взглядом. Этот тау, был более тощим, но казался выше. Его синее лицо имело мягкое выражение, губы застыли в улыбке, и даже глаза словно выражали теплоту. — Прошу садитесь, — указал тау на стул, перед его столом.       Роберт послушно уселся и стал ожидать дальнейших расспросов. — Позвольте представится, Пор’эль Ау’лтаал Гуал Кар’тир, — без малейшего акцента улыбаясь сказал тау, — Но можете звать меня просто эль’Гуал. — Роберт Стирлинг, — решил так же представится человек, — Впрочем, вы это и так уже знаете. — Разумеется, — кивнул эль’Гуал, — Спешу сразу развеять ваши опасения. Вы абсолютно оправданы и никто не собирается держать вас долгое время. Более того, вы смогли обнаружить неизвестное устройство в распределительном щите и попытались помочь Люси Айлет, чудесной певице… — Она в порядке? — спросил Роберт и тут же осекся. Прерывать следователя, да еще задавать ему вопросы было большой глупостью. — С ней все хорошо, — ничуть не смутившись ответил тау, — Она отделалась легким шоком и ее жизни ничего не угрожает. Как и жизням ваших друзей и знакомых.       Роберт уже хотел облегченно вздохнуть, но при упоминании друзей немного напрягся. Хотя и тау не давал особых намеков, стоило быть осторожным. — Итак, — продолжил говорить следователь, — Вы можете рассказать, как прошел ваш вчерашний день?       Минут пятнадцать Стирлинг пересказывал события вчерашнего дня. В конце концов он не впервой проходил эту процедуру. Тау периодически останавливал его и задавал уточняющие вопросы. Когда же Роберт остановился на моменте помощи Люси      следователь прервал его: — Вы поступили как образцовый член Империи и последователь Высшего блага, - заговорил эль’Гуал, — Более того, ваше личное дело можно считать почти безупречным. Вы всегда приходите на работу вовремя, ответственно выполняете поставленные задачи. Вы законопослушны и не разу не были замечены за противоправными действиями. Ваши соседи дают вам наивысшую оценку по поведению и доброжелательности. Вы даже участвовали в социальной деятельности. Вас можно было бы назвать идеальным гражданином. — Тау выдержал небольшую паузу. — Можно было-бы. Но одна деталь в вашем деле ярко бросается в глаза.       Роберт прекрасно понимал, к чему клонит тау. Ради этого его сюда и притащили в конце концов. Волноваться не было повода, но внутри липкий страх все разрастался. Эль’Гуал же наконец сказал: — В Список Прощения просто так не попадают. Это не просто документ о помиловании. Это жест наивысшего доверия. Доверия и веры в просветление и понимание. И обычных граждан туда не вносят. Список Прощения — это шанс для самых влиятельных и опасных врагов Высшего блага. Шанс пробудить сердце и сострадание. Шанс отринуть мрак и выйти к свету прогресса. Шанс на будущие. Шанс, который Артур Дейкстра упустил.       Роберт молча отвел от следователя взгляд. Артур подставил всех своим поступком. И сейчас та жизнь, которую Роберт выстраивал четыре года может рухнуть. Вновь взглянув на тау он сказал: — Мне жаль, что так произошло. Поверти, это чистая правда Мы не виделись четыре года. Возможно Артур попал под влияние проповедников, я не знаю. Но если бы была возможность, я бы обязательно его остановил.       Эль’Гуал пристально посмотрел Роберту в глаза и спросил: — Как долго вы знали Артура Дейкстру?       Стирлинг вздохнул и начал отвечать: — С десяти лет. Нас обоих забрали из семей. И…- Роберт сделал паузу, — Поймите, мы были всего лишь послушниками. У нас обоих не было выбора. Никто не спрашивал ни нас, ни наших родителей. Поймите, мы были всего лишь рабами у старых жрецов. Артур конечно проявлял веру, но он никогда не был рьяным фанатиком.       Эль’Гуал продолжал пристально смотреть на Роберта: — Вы ведь воевали вместе? И довольно успешно.       Вздохнув, Стирлинг продолжил рассказ: — Да мы воевали. Мы участвовали в боях. Мы ВЫНУЖДЕНЫ были сражаться. Откажись, мы были бы гарантировано расстреляны. Но мы, как и часть других послушников, решили сдаться. Это решение было принято не под угрозой гибели, а путем размышлений. Мы хотели лучшего будущего для себя и близких. Артур согласился, он сложил оружие. Клянусь, я не знаю что на него нашло и почему он совершил столь чудовищный поступок.       Эль’Гуал взглянул на голо-экран. Выждав пару минут, он вновь обратил взор на Роберта и уже без улыбки сказал: — У меня есть ваше дело и дела других членов Списка. К чему эта ложь?       Стирлинг не отводя взгляда ответил: — Для меня это правда. Так я видел и воспринимал свою жизнь. Возможно мой рассказ расходится с другими показаниями. Но я говорю от чистого сердца.       Тау продолжал рассматривать человека. Постукивая пальцами по столу он молчал около минуты. А затем спросил: — У вас была возможность связаться с родной семьей. Вы отказались. Почему? — Я не был единственным ребенком, — тихо ответил Роберт, — Не хотел их обременять. Да и времени много прошло. — Опять ложь, — покачал головой тау, — Ваша семья знатного рода. И это ВАША семья отдала вас. Нетрудно понять, что вы их ненавидите. Вы давите на эмоции и чувства, Стирлинг. Вы боитесь, что вас казнят на месте. Или отправят в трудовой лагерь. Напрасно. Я ведь просто хочу спросить вас о вашем знакомом. В конце концов, нам известно, что вы сделали в битве при Калькасских холмах. Узнав о вашей роли, многие из командующих Касты Огня желали вашей смерти. Но мы проявили милосердие. Ну как, Роберт, будете изображать драму? Или отвечать по существу?       Роберт расслабился. Он и впрямь заигрался. Руки его свободно повисли, а взгляд смотрел сквозь следователя. Калькасские холмы, там добывали адамантий. Роберт все прекрасно помнил.

***

      Помещение шахты едва освящалось тусклыми желтыми фонарями. Невежественные миряне бросили добывающие оборудование на произвол судьбы. Отвратительный, греховный поступок. Духи буровых установок и лазерных резаков вопияли от гнева и отчаяния. Они ломались и ржавели с начала вторжения. Но сейчас Роберт не мог ответить на их просьбы. Он не мог найти того грешника, что отдал кощунственный приказ бросить добывающие оборудование. Сейчас важно было другое.       Сейчас на поверхности Василиски словно громовые молоты обрушивали праведную ярость на ксеносов и еретиков. Силы Планетарной обороны и полки боевых сервиторов сдерживали наступление нечестивого врага. Время от времени с потолка сыпалась земля, настолько были мощны взрывы. Сражение длилось уже несколько недель и никто не собирался уступать. Но для перелома в битве нужно было нечто большее. Нужен был удар в уязвимое место, сквозь сочленения доспеха. Удар быстрый и яростный.       Оставленный шахты были превращены в оружие. Благодаря подробным планам командующие СПО знали каждый коридор, каждый закоулок подземных катакомб. Творения Адептус Механикус, могучие машины, несколько дней рыли туннели, соединяющие шахты в единую сеть. И сегодня армия Империума должна ударить прямо из-под земли на ничего не подозревающих ксеносов. Но сначала необходимо было избавится от патрулей врага.       Из-за поворота показались пара дронов-разведчиков, за которыми вышли пятеро воинов Огня.Заметив темные силуэты дроны зависли в воздухе, а воины направили свои импульсные винтовки. — Кто здесь? Назовись! — крикнул командир отряда. — Вас здесь быть не должно! Назовите ваш номер и кто вас направил!       Воины тау были в замешательстве. Прямо посредине большого зала лежало множество стальных прямоугольных ящиков. И рядом сними стояли такие же войны из Касты Огня, которых здесь быть не должно. Неожиданно дроны начали издавать странный писк и тут же рухнули на землю. Командир разведчиков тау слишком поздно понял, что происходит. Раздался звук выстрела и заряд плазмы попал ему в живот. Другие войны успели сделать пару выстрелов, но были тут же безжалостно расстреляны неизвестным отрядом. Когда шум стих из темноты показались две фигуры, закутанные в красно-черные рясы. Из спины у каждого выглядывали по паре механодедритов. — Должен признать, мне было отрадно видеть как одни ксеносы убивают других, — сказал Артур, — Но твой план имеет ограниченное количество попыток применения. — Нам много и не нужно, — ответил Роберт, рассматривая мертвых ксеносов, — Техногомункулы не передали увиденное? — Изуверский разум был изгнан до того, как их взор пал на наш замысел. — ответил Артур, — Знаешь, многие уже открыто называют нас еретиками. Тебя это не тревожит? — Результат развеет сомнения, — Роберт повернулся к стальным ящикам и начал читать литанию, — Омниссия, да ниспошли нам волю свою. Да наполни Движущей Силой воинов твоих. Да активирую когитаторы их. Да укрепнут поршни. Да будут ясны визоры. Пусть наполнится крепостью броня. Пусть будут точны системы наведения. Холод Разума порази врагов наших. Пламя веры да низведи нечистых. Во имя Омниссии восстаньте!       Крышки стальных ящиков тут же откинулись. Войны тау вылезали из своих гробов. Они были несколько медленнее, неуклюжее, хотя Роберт и Артур сделали все, что бы придать им боевые характеристики обычных скитариев. Ксеносы были давно мертвы. Кого-то приволокли с поля боя, кто-то сдавался в плен, надеясь на пощаду. В любом случае, их было очень много. Процедура сервиторизации ксеносов вызвала жаркие споры. Тем не менее было принято решение доверится послушникам Архимагоса. Оживленные чудом Омниссии ксеносы пойдут в авангарде наступления. — Это наведет ужас на врагов Омниссии, — торжественно сказал Артур, — Ужас охватит их сердца. Пусть знают, что их техноколдоство ничто против нашей веры! — Будем молится, — тихо ответил Роберт.

***

      Устало вздохнув, Роберт посмотрел на следователя. Казалось, эль’Гуал терял терпение. Решившись, Стирлинг наконец сказал: — Вы хотите информацию о Артуре, какой у него был характер, как он мог действовать в разных ситуациях и с кем мог сотрудничать, — тау кивнул, а Стирлинг продолжил, — Работай там подполье, вы давно бы всех схватили и предотвратили взрыв. Нет. Я уверен, что взрыв он спланировал сам. И осуществил сам. — Невозможно, — решительно отмел теорию эль’Гуал. — Каким бы талантливым не был ваш друг, такое он не смог бы свершить в одиночку. — А что, если бомба была там до строительства? — не унимался Роберт, — Оранжерея должна была быть построена на фундаменте разрушенного Храма. Если… — Не знаю, что вы хотите доказать, — прервал тау, — Но боюсь все ваши теории беспочвенны. Или вы считаете себя умнее нас? Стирлинг выдохнул и немного помолчав дерзнул сказать: — Дайте мне шанс. Позвольте доказать, что я прав.       Эль’Гуал смотрел на Роберта, не отводя глаз. И от этого человеку становилось жутко. — Зачем вам это? И зачем мне это? — спросил наконец тау. — Вы сами сказали, — ответил Роберт, — Что в Списках Прощения только самые опасные и влиятельные враги Высшего блага. Мы с Артуром были членами Адептус Механикус. Я знаю ваше отношение к этому культу. Но я утверждаю, что вы ничего не знаете об этой организации. А я знаю. Знаю как мыслят техножрецы. И знаю как бы поступил Артур. Я хочу хорошей, спокойной жизни. Тау’ва может мне ее дать. Даю слово, вы не будете разочарованы.       Эль’Гуал хлопнул по столу. Видно было, что ему это надоело. Он уже было хотел заорать на наглого гуэ’веса, но потом передумал и спокойно сказал: — Я надеюсь ваша догадка будет стоящей.       Кивнув Роберт начал объяснять: — У истории Адептус Механикус довольно… жестокая история. Члены этого культа порой убивали друг друга ради… особых чертежей, знаний. — Я в курсе, — кивнул тау, — дальше. — Иногда они воровали знания друг у друга. А порой, создавали дефектные механизмы или намеренно ошибочные данные и позволяли их украсть. Некоторые мастера могли внедрять дефектную информацию в когита…. терминалы врага. — Вижу куда вы клоните, — снова кивнул эль’Гуал, — Пожалуй с этого вам и надо было начинать. Вы полагаете, Дейкстра мог взломать защиту терминалов касты Земли и что-то внедрить? Полагаете это возможно? — Я знаю, что это возможно, — уверенно сказал Роберт. — И все же маловероятно, — сказал тау, — вредоносная программа это одно. Но взрыв огромного здание совсем другое. Но ваша информация будет учтена.       Освободился Роберт где-то через час. Эль’Гуал еще задавал вопросы об Артуре, его характере и привычках, надеясь вычленить нужное. Стирлинг отвечал честно, как мог.       Ему вернули его личный инфо-браслет, служивший и личным документом и кошельком и инфопланшетом. Машина тоже оказалась в полном порядке. Роберт был полностью свободен. Но прежде чем отправится домой, он позвонил Карлу, который оставил ему кучу сообщений. — Роберт, о Великие звезды! — воскликнуло лицо Карла на голо-экране, — Что с тобой произошло? Давай рассказывай, мы тут как на иголках! — Да ничего не обычного, — пожал плечами Стирлинг, — Поспал на нарах, поучаствовал в допросе. Было весело. — Да иди ты! — махнул рукой Карл, — Мы ждем подробный отчет о том, что случилось. Мне Кэс сказала, что Люси ей рассказала о том, как ты возле взрыва находился, потом на террориста орал. А затем вас пытались повязать и террорист взорвался! Люси до сих пор не отошла. А ты так спокойно об этом говоришь!       Роберт прервал поток восклицаний от коллеги: — Может сам расскажешь, как у вас дела? Не пострадали? — Нет, только испуг, — отмахнулся Карл, — Этот проповедник Маркиан, считай нас спас. Увел нас куда-то и давай свои проповеди затирать. Я уже злится начал, как тут произошел взрыв! Только из-за Маркиана мы не пострадали. Вот чисто из благодарности схожу на пару их собраний. — Ага, рад за тебя, — без энтузиазма ответил Роберт, — Ладно, мне еще домой ехать, позже поговорим. — И поговорим очень обстоятельно, — строго сказал Карл.       Прервав связь Стирлинг поехал не разу. Минут пять он просто сидел в машине, размышляя о случившемся. Забытая прошлая жизнь вновь давала о себе знать. Жизнь в вечном служении. В десять лет его мир рухнул, когда по договору с Механикус его отдали в братство Омниссии. Ему говорили о удостоенной великой чести. Но что об этом мог знать ребенок? Его вырвали из теплого и уютного родного дома, и поместили в холодную келью, с железными стенами. Лица родителей заменили уродливые железные маски наставников. Не все дети выживали. Но он смог. И добился немалого успеха. Послушник Архимагоса, один из двенадцати его личных учеников.       Но четыре года назад, когда Тау наконец полностью взяли власть над планетой, жизнь вновь перевернулась. Храм Бога-Машины был уничтожен. Культ Механикус был утвержден, как враждебный Высшему благу. Роберт вновь приспособился. И вот вчера все вновь изменилось. — Помоги мне Омниссия,— прошептал Роберт.