Биохимический синтез

Духота аудитории безжалостно давила и не позволяла сосредоточиться на незамысловатой задаче, которую Слава мог решить, и он это знал, но атмосфера вокруг не давала на полную мощь соображать. Он осознавал, что это провал и совершенно не представлял, что с ним за это могут сделать. Благо он первый: страшное наказание придет нескоро. Наконец закрыв за собой дверь ненавистной аудитории, Слава вздохнул. Это не казалось чем-то тяжелым, но именно таким оказалось на практике. В голове перемешались множество формул, и все, что так хотелось уставшему Вячеславу, это скорее добраться до своей комнаты и желательно никогда оттуда больше не выходить.

***

Поступил звонок. Тяжелый, пугающий, но Слава взял себя в руки и насколько возможно было смело ответил. – Я разочарован. Молчание, длившееся с секунд пять. Парень сглотнул. Он уже чувствовал, как сердце норовит выпрыгнуть из чертовой грудной клетки. Понадобилось еще секунд пять, чтобы успокоиться и выдавить из себя ответ. – Я знаю. – Тогда ты знаешь что делать сейчас. Он знал. Он знал это лучше ужасных задач, над которыми он кропотливо сидел несколько ночей, но в итоге все равно знатно облажался. Но каждый будет наказан за свои недочеты. И вот вновь перед ним та самая дверь, сверху которой небольшая красивая табличка с надписью «507», которая, кажется, уже начинает сниться. Но он не хотел отступать, он не хотел перестать видеть ее, видеть перед собой это лицо – порой радостное, а порой недовольное и остро жаждущее. Слава знал что его ждет за этой дверью. Слава этого хотел. Житель – хоть и время от времени – этой комнаты будто чувствовал приближение парня и первым отворил дверь. Блеск его туманно-голубых глаз прошелся словно лезвием по плоти Славы, но тот даже не посмел отвести взгляда. – Здравствуйте, – совсем тихо произнес парень. – Проходили уже, – безразличность вместе с разочарованием голоса разрезала воздух – у Славы сперло дыхание. Дмитрий Данилович отошел в сторону, позволяя гостю пройти внутрь блока. Каждый раз словно первый, хоть и все давно стало привычным, поскольку у мужчины была привычка ставить вещи на одни и те же места с каждым новым приездом в этот город. Вокруг все так же убрано, приятно пахнет, и нет ничего, что могло бы вызвать неприятные чувства. Скорее наоборот. Первая волна просочившегося страха по телу молодого парня заявила о себе мурашками при виде тускло освещенной комнаты преподавателя. Он точно был зол после экзамена, ужасно зол, что не удержался и перевернул эту обитель с ног на голову, раскидывая в порывах гнева драгоценные книги и тетради. Слава это четко представлял в своей голове, потому уже проходил такое. Сейчас же там был привычный всем порядок. Но это вряд ли надолго. Слава услышал, как сзади него щелкнул замок двери. Этот характерный звук всегда следует за тем, как он переступит порог этого блока – парень уже успел выучить этот этап. А затем – вторая волна мурашек, только вызванная далеко не страхом, а предвкушением. Сладостным и долгожданным. Пугливость, которая сопровождала его в несколько первых посещений «дома» своего преподавателя, давно исчезла. – Мне заново повторять алгоритм действий? – все тот же недовольный голос, способный выбить весь дух из тела кого угодно, раздался все еще сзади. Слава все знал, поэтому стремительным шагом одолел кухню, оказавшись в небольшой комнате. На столе лежали тетради, которые вчера любезно предложил использовать в подготовке к экзамену Дмитрий Данилович, пару его любимых книг. В комнате было свежо: мужчина ненавидел духоту, но почему-то позволил ей присутствовать сегодня на экзамене. Даже кровать была идеально ровно застелена. Видимо, он сегодня действительно был не на шутку зол. Единственное, что оставалось делать Славе сейчас, – беспрекословно выполнять все, что скажут. На удивление, преподаватель не продолжал играть в молчанку, а заговорил более умиротворенным голосом. – Ты сумел меня впечатлить и вместе с тем ужасно расстроить. Буквально – разочаровать, – Дмитрий Данилович медленно приближался к Славе, стоящему у стола. – Я… Я не знаю, что со мной случилось, я правда знал, – оживился парень. – Да? Тогда почему…– мужчина резко затих, на пару секунд прикрыв глаза: слишком больно было произносить эти слова в отношении своего студента, – почему не решил задачи? – Я знаю, как их решать… – Тогда почему не решил? – голос Дмитрия Даниловича сорвался на гневный крик. Тело молодого парня дрогнуло. Мысли в голове смешались в кашу, что и слова не смог вымолвить. Дмитрий Данилович стал почти вплотную со Славой, заставляя того впиться в стол. Дыхание мужчины обожгло ему губы, из-за чего он их немного втянул, а высоко вздымающаяся грудь вдавливала Славу в стол еще больше. Он буквально ощущал гнев преподавателя на своей коже. – Почему, Слава? – имя парня прозвучало слишком нежно для злого преподавателя, так, что третья волна щекочущих нервы мурашек не прошла мимо. Он снова гулко сглотнул, чувствуя приближающееся волнение и трепет. – Почему? Губы мужчины приблизились к светлой молодой коже на шее, опаляя своим дыханием. Он черканул ими под мочкой уха, второй раз – чуть ниже. Отстранился. Парень смотрел на него словно провинившийся ребенок, случайно разбивший любимую мамину вазу. Позволил себе не спеша пройтись своей рукой по руке Дмитрия Даниловича, затем опустить на плечо, притягивая ближе к себе. Мужчина в свою очередь наблюдал за парнем с интересом – скорее интересуясь тем, почему до сих пор не нагнул этого наглого мальчишку, который не решил элементарные задачи. От этой мысли желание разрасталось за секунды, но он умел держать себя в руках. Как и Слава, постепенно приближавшийся к губам напротив. Но Дмитрий Данилович установил свою игру и будет придерживаться ее правил во что бы то ни стало. – Не хочешь показать сейчас, как ты умеешь решать эти задачи? Хочет. Слава хотел этого, продолжая почему-то бояться себе в этом признаться. – Сейчас? – парень заметно встрепенулся, удивившись. – Хочешь совет? Мне за сегодня хватило твоей тупости. – Понял. Слава повторил сценарий прошедшего дня: сел за стол, взяв один из чистых тетрадных листов. К тетрадям не притронулся, желая доказать, что умеет делать это самостоятельно, без помощи каких-то записей. –Не разочаруй меня, – Дмитрий Данилович поцеловал Славу в щеку. Парень все еще помнил условия попавшейся ему на экзамене задачи, поэтому быстро написал его, а затем приступил к работе. Он старался выводить каждую цифру и букву, чтобы как следует порадовать своего преподавателя. Мужчина это видел, поэтому на его лице так же быстро расплылась улыбка. Он обнял Славу сзади, полностью протянув руки, и легко коснулся его ног. Дмитрий Данилович почувствовал, как мышцы чужого тела сжались, чему ухмыльнулся, не забывая наблюдать за решением задачи. С каждой секундой на листе появлялись новые цифры и знаки, но в момент Слава остановился. Рука мужчины проскользнула еще дальше, к заветному месту, с каждым разом все упорнее поглаживая его так, что тот шумно вобрал в себя воздух. Дмитрий Данилович чувствовал, как тело Славы становилось горячее. – Чего остановился? Что-то не так? – Дмитрий Данилович делал из себя невинного, продолжая поглаживать его член через джинсы. – Нет. Все в порядке. Я просто… задумался, – еще немного – и Слава задохнется от удовольствия и боли, но старался держаться стойко и продолжил писать. А Дмитрий Данилович продолжил заниматься своим делом, решая углубиться, и засунул руку под джинсы. То, как Слава пытался держаться и писать решение задачи, вызывало смех. Его рука подрагивала, дрожь перемещалась по разным участкам тела, выдавая парня с потрохами, но мужчина, казалось, только недавно находясь в гневе, и не думал останавливаться, а лишь продолжал и наблюдал, как его любимое тело дрожит от удовольствия. Пальцы медленно сжались на ширинке – и вот Слава подал голос. Его тихий стон разлетелся по комнате, что Дмитрий Данилович даже не понял, что произошло. Но быстро пришел в себя и начал интенсивнее гладить и сжимать парня. Слава старался сосредоточиться на задаче, но совсем позабыл дальнейшее свое действие, и держать свой рот на замке, хотя бы делая вид, что у него все получается. Мужчина знал, что вот-вот – и сладостный голос его любимого студента снова огласит комнату, поэтому приблизился к лицу парня, жаждая услышать это и вобрать в себя, как самую сладкую и любимую конфету. Еще один рывок. Желаемое воплотилось. Второй стон был куда громче, отчего Дмитрий Данилович начал заботиться о том, чтобы их не услышали люди, живущие в соседних блоках. Слава положил ручку на стол. – Пиши, – строго скомандовал преподаватель. Парень начал действовать сразу же, зная, что обычно происходит за непослушание. Поглаживания стали менее интенсивными, давая Славе возможность опять сосредоточиться на задаче. Лицо Дмитрия Даниловича все еще находилось рядом с чужим. Тихим бархатным голосом он произнес под самое ухо Славы: – Я тебя еще щажу, хотя мог бы уже давно вдалбливать тебя на этом столе, наказывая за твою тупость. Слава вдохнул больше воздуха, противясь снова оступиться. – Так вдалбливай, – так же тихо ответил он. Хватило пары секунды, чтобы поднять Славу со стула и обратно впечатать в стол спиной к себе. Мужчина ухватился правой рукой за его горло, а другой сжал ягодицу парня. – Дрянной мальчишка, – у самого уха шепнул Дмитрий Данилович, после чего начал целовать каждый сантиметр мягкой кожи за ухом. Лизнул мочку уха, зная, как особенно его студент это любит. В ответ такой же грязный стон, заставивший уже заметно возбудиться мужчину, что его член начал впиваться в ягодицы парня. Слава ластился, все плотнее прижимаясь своей упругой задницей к Дмитрию Даниловичу, подставляя самые сладкие кусочки своего тела. Руки мужчины начали исследовать податливое тело парня под футболкой, не стесняясь пощупать каждый его сантиметр, отметить красными вмятинами и неглубокими царапинами. Губы ни на миг не отрывались от изящной шеи, а только сильнее, напористей искушали на сладострастие, наступавшее им на пятки. Только они вдвоем, заполнившие миры друг друга, что никто больше никогда не сможет влезть в их душу и тело. Два сливающихся в одно целое сосуда. Слава не знал точно, какие именно чувства испытывает Дмитрий Данилович к нему, что в его голове, но он знал наверняка – Слава его, а Дмитрий Данилович – Славы. Парень никогда не думал о возможной жене преподавателя, даже несмотря на то, что мужчина часто ездил из города в город. Но он никогда и не хотел об этом думать, размышлять. Это не его заботы. Здесь и сейчас никакой жены нет, только они вдвоем. Позволяющие друг другу то, чего никакие другие преподаватели и студенты себе не позволяют. Крепкие руки мужчины искусно справились с пряжкой ремня, и через секунду мешающие джинсы были уже на полу. Он скучал. Он не позволял себе даже смотреть туда, когда Слава случаем станет к нему спиной. Он ждал этого момента, потому что уже знал, как именно сдаст экзамен любимый студент. Он все просчитал. Наконец своими губами Дмитрий Данилович поймал чужие губы, комкая, кусая, не давая вдохнуть и выдохнуть, потому что это губы его, и он имеет полное право сейчас делать с ними что угодно. Влажный язык прошелся по каждому квадратному сантиметру ротовой полости Славы, делая это грязно, быстро. Сминая рукой упругую ягодицу, Дмитрий Данилович понял – эта игра будет только по его правилам. Ладонь звонко шлепнула парня, отчего тот гортанно заныл, чуть выпрямляясь. – Илью ты ударил сильнее, – произнесли влажные от слюны губы Славы. Это раззадоривало куда лучше, чем все приемы, которыми только владел этот маленький подлец. Мужчина видел, как того уже колотит от желания быть вдолбленным в этот стол, стену, кровать – все, что имелось в комнате. Но Дмитрий Данилович хитрее. Его рука ловко проскользнула прямиком в трусы, миновав две его любимые ягодицы, а попав сразу туда, куда Слава точно не ожидал. Он вскрикнул – больше от удовольствия, – подставляясь прямо под горячие пальцы, которые уже проникли в тело. Не глубоко – всего на фалангу – но этого вполне хватило, чтобы у парня пошли искры из глаз. Он изнывал под умелыми пальцами, которые сгибались в нужной точке. Слава был прост, как дважды два, поэтому не приходилось тратить много времени, чтобы найти то маленькое место, от которого он готов умолять. В его глазах уже все плыло: кажется пошли слезы, но видеть ему ничего и не надо было – лишь ощущать, как чужие пальцы ласкают его изнутри. – Такое я Илье не делал, – послышалось хрипло сзади. Слава повернул голову, стараясь смахнуть ладонью капли слез. На его лице появилась ухмылка. – А хотелось бы, признайся. Слова получились чуть ядовито, но это лишь только чтобы больше подразнить и любимый Дмитрий Данилович вышел из своей игры и поддался искушению. Чертов старик. Палец внутри остановился, из-за чего Слава очень расстроился, простонав снова. Игра набирала опасные обороты. – А ты бы хотел? Вопрос был задан серьезно, и так же серьезно над ним начал раздумывать Слава. Разумеется, ему бы не очень хотелось, чтобы Дмитрий Данилович трахал кого-то еще. Но что служило подобным мыслям? Думать об этом с чужим пальцем в заднице было тяжелее. – Ты хочешь про Илью порассуждать или все-таки будешь дальше вдалбливать меня в этот чертов стол? С секунду Дмитрий Данилович молчал, но затем продолжил свое дело, впившись в губы Славы глубоким поцелуем. Этот небольшой диалог заставил задуматься обоих, и, кажется, оба уже давно знали ответ. Смазка уже сочилась вдоль тела, омывая пальцы мужчины. Пришло время для второго пальца. Слава достаточно громко выдохнул, чувствуя, как наполняется все больше и как сладкая нега растекается по его телу. Он хотел больше, он уже был готов, так что сам насаживался на пальцы, больше походя на шлюху в борделе, но зрелище это определенно радовало. Ритм ускорялся, заставляя Славу чуть ли не кричать от того, насколько ему хорошо. Он знал, за какие ниточки стоит тянуть, но постоянно недооценивал своего «противника». Дмитрий Данилович был неглуп: знал о всех тайных желания парня, будто залезал к нему в голову. Он не мог просто взять и сделать приятно только Славе. Свое самолюбие ему тоже нравилось чесать. Рука начала уже побаливать от интенсивности приношения парню колоссального удовольствия, но мужчина продолжал, стараясь не слишком быстро, а именно в таком темпе, чтобы помучить его чуть подольше. Хлюпающие звуки смешивались со звонкими стонами парня. Ему уже было плевать, услышит кто-нибудь их или нет: пусть знают, как хорошо преподает Дмитрий Данилович на личных занятиях. Слава был уже у пика, вершины своего айсберга удовольствия, впечатанный в стол и удерживаемый за шею второй рукой мужчины, готовый обильно кончить от самых сладостных рук, которые владеют умением доставить безмерное удовольствие. Только он может сделать Славу по-настоящему счастливым. Но та самая расхваленная в голове парня рука резко остановилась, как только почувствовала, как он готов излиться. – Что? – вымученно простонал Слава. – Почему остановился, я уже близко! Дмитрий Данилович усмехнулся глупости парня. Но все так же смотрел на него с нежностью, даже когда он находился между двумя реальностями. – Почему не решил задачу? – низким голосом произнес мужчина. Слава развернулся на сто восемьдесят к Дмитрию Даниловичу. Его раскрасневшееся лицо заставляло тут же потянуться и расцеловать его, но это вне правил игры, как бы сильно этого не хотел преподаватель. Он взял парня за подбородок, проведя пальцем по нижней губе. Взгляд метался с глаза на глаз, выделяя особенную глубину такой же холодной радужки, как у самого мужчины. Как только эти самые глаза могли смотреть так ненасытно, но вместе с тем и спокойно, ожидая следующих наказов. «Маленький» взрослый, стоявший вплотную с Дмитрием Даниловичем, глубоко вдыхая нагретый в комнате воздух, который не спешили разбавить со свежим уличным из окна, чтобы так же легко выбить из колеи глупого студента, всегда уверенного в своих знаниях, но часто спотыкающегося о такие маленькие камни. Слава, нежась в цепком взгляде, заметил шевеление чужой руки. Она ухватилась за предплечье парня, а затем начала тянуть на себя, ведя куда-то вниз. Туда, где отличное место, чтобы насадиться по самое основание, двигаясь так, что после пары правильных резких движений голова начала кружиться, а тело извиваться, точно лиана вокруг ствола дерева. Такая же тонкая, как талия молодого парня, на которую всегда засматривался и о которой позволял себе бредить Дмитрий Данилович в любое время. Пальцы Славы ухватились за давно желанный член сквозь плотную ткань брюк. Плавно скользя вдоль тела мужчины, он не упускал возможности словить каждую эмоцию преподавателя. Каждое движение тонких губ, век, слегка прикрывающих глаза от явного удовольствия; становящееся более тяжелым жаркое дыхание, сливающееся с прерывистым Славы, было подмечено, впитано в себя. Парень со сладкой улыбкой упивался все новым изменениям в поведении Дмитрия Даниловича. Никогда не недооценивай своего «противника». Несложно было состроить невинное лицо, иногда подающееся вперед, чтобы задеть чужие губы, попытаться их смять, но в конечном счете все равно податься назад, наблюдая за такой же любопытной сменой эмоций парня. Клюнул. Клюнул, даже не попытавшись противиться, определенно точно думая, что победа сегодня за ним. Так обычно думают рыбы в реке, когда замечают насаженный на крючок муляж мелкой рыбешки. Но Слава не может быть глупее какой-то рыбы. Он лишь делает так, как ему говорят и показывают. Запрокинутая голова Дмитрия Даниловича уже подсказывала о приближающемся конце феерии, устроенной в стенах скромной комнаты общежития между молодым студентом и взрослым преподавателем. Он позволил себе самому потереться об ведущую ладонь Славы, бережно водящую по возбуждению мужчины. Если Слава и мог забыть, как принести удовольствие своему любимому преподавателю умом, то своими умелыми руками – никогда. Рука парня уже была готова скользнуть под ткань белья, но одно четко указанное движение указательным пальцем Дмитрия Даниловича заставило остановиться. Он глянул вниз, в секундном замешательстве мечась меж своими глупыми догадками. Зрачки переместились на лицо мужчины – оно довольно сияло, показывая приподнявшийся уголок губ. Слава понял. Вниз. Удочка удачно словлена. Только вряд ли кому-то из этих двоих будет больно. Первый любил понаблюдать, как тот давится его членом, а второй – быть вытраханным в рот. Проще простого. Указанное было выполнено сразу же, без лишних слов. Слава мог расстегнуть чужой ремень закрытыми глазами и без рук – они практиковали это уже как-то раз, – но возбуждение ужасно давило на мозг, поэтому, быстро справившись с брюками, Слава взял чужой член в руку, размазывая смазку по всей длине. Его глаза смотрели исключительно завороженно, и Дмитрий Данилович знал, что парень этого только ждет. Мужская рука легла на голову Славы, пальцы перебрали пару прядей темно-русых волос, пока их обладатель старался как можно полностью ублажить своей глоткой член. Язык сначала проходился по головке, принося в первую очередь удовольствие себе. Затем медленно очерчивал всю длину и только потом он заглатывал его полностью, не забывая все еще работать языком. Дмитрий Данилович достаточно много времени потратил на Славу, что самому ему давало буквально пару минут, чтобы закончить. Но даже эти пару минут он хотел сделать особенными. Взявшись за волосы парня сильнее, мужчина начал насаживаться грубее и глубже, местами не давая Славе и вдохнуть. Было чуть страшно, поскольку не знал наверняка, комфортно ли парню, но одно знал точно – он только и делает, что мечтает о толстом члене преподавателя, трахающего его глотку. Толчков понадобилось немного, но достаточно для того, чтобы увидеть мокрое и красное лицо студента, только что принесшего такое же незабываемое удовольствие Дмитрию Даниловичу. Он наклонился к лицу напротив, бережно убирая с него остатки своего бурного оргазма. Прислонился губами к его губам, ласково целуя. Парень выдохнул. – Ты такой заботливый, что не дал мне кончить, – он хотел встать, но Дмитрий Данилович остановил его, взяв салфетки и начав вытирать любимое лицо. – Илье я бы дал кончить, потому что мне на него плевать. А на тебя нет, – не то чтобы ему все еще хотелось говорить про Илью, но в данный момент это было больше, чем необходимо. – Будет стимулом учиться решать задачи. –Перестань, – чуть пихнув в плечо мужчину, Слава наконец встал и взглянул в голубые глаза напротив. – Мне тоже на тебя не наплевать.