«Призрак» Оперы

- Я ни за что не поверю, что ты этого не слышишь, Ренар… - Люсиль само очарование, я считаю, что твои претензии безосновательны! - Она же фальшивит! К середине второй октавы ее голос превращается в скрип пенопласта по стеклу, вспомни сам конец первого акта! Вспотевшими пальцами сжимая ножку бокала с початым шампанским, Бьянка металась взглядом с одного мужчины на другого. Светская беседа, начатая вскоре после начала антракта, превратилась во что-то совсем невероятное, а она даже не успела понять, когда же именно это произошло… - Она и не обязана так высоко брать ноты, она же меццо-сопрано… Анри, ты ведешь себя вульгарно. - Аргументы «ad hominem» не принимаются, Ренар, я жду от тебя объективного взгляда на исполнение партии Матильды. Ты далеко не в первый раз сюда приходишь. - Ты расстраиваешь даму, Анри… Анри… - Ну что же вы, господа, - встрепенулась девушка, всплеснув руками, тут же для надежности схватившись за локоть Антонио, что, не снимая с лица маски снисходительного добродушия, неприкрыто наслаждался развернувшейся драмой вокруг профессиональной репутации мадемуазель Люсиль… - Ваши дебаты столь увлекательны, что я невольно заслушалась, это я должна просить прощения за свою молчаливость! - Госпожа… - вышеупомянутый Анри дернул головой, отбрасывая с лица прядь волос, и тут же обратил взгляд на Бьянку, сложив руки перед ней, будто желая наладить контакт, но при этом избежать прикосновения, - Я прошу меня простить, подобный тон в вашем присутствии непозволителен и неприемлем, но ради всего святого, согласитесь, прекрасная Матильда достойна аватара куда более талантливого… - К своему глубокому сожалению, я впервые в опере, месье Анри… - снисходительно покачала головой девушка, с каждым словом крепче стискивая пальцы на жесткой ткани смокинга, - В этот раз я предпочту довериться вашему вкусу, пока у меня не наберется достаточно опыта для сравнения… - Госпожа, вы абсолютно правы… - вздохнул разочарованно мужчина, разводя руками оборачиваясь к другому своему собеседнику, - Безусловно, я мог быть слишком строг к милой Люсиль, ведь, право слово, для смертной она исполняет вполне недурно… - В каком это... смысле?.. - нахмурила бровь Бьянка, отвлекшись на бокал не заметившая, как напряглись под тканью смокинга мышцы ее спутника. - В том смысле, что… - Анри замолк, подняв взгляд в лицо Антонио, и, поспешно сглотнув, продолжил, - Все мы смертны… и у каждого есть свои недостатки, в том числе и такие незначительные, а потому простительные… правда же, Ренар?.. - Д-да! - отбросив разногласия кивнул его спутник, схватив с подноса у подошедшего к ним официанта бокал с золотистым напитком, - Погода нынче не радует Париж стабильностью, а это не всегда качественно влияет на связки, вероятно, милая Люсиль чрезчур метеозависима. Постараемся ей это простить, Анри… и закончим на этом. Основная часть произведения к этому времени уже была отыграна, антракт был в самом разгаре. Еще немного и возрождение «Вильгельма Телля» на подмостках дворца Гарнье можно было бы считать триумфальным. Несмотря на праведный скепсис собеседников Бьянки и Антонио, актерский состав включал в себя лучших из лучших, исполнители нескольких главных мужских ролей были приглашены из-за границы, дабы внести особый колорит в постановку, даже самый тонкий слух не нашел бы, за что уцепиться. Однако, как говорится, недовольные найдутся всегда. - В последнее время мне никак не удается расслабиться и пустить жизнь на самотек… - покачав головой, сокрушенно вздохнул месье Анри, взглядом ища снисхождения на лице девушки, - Будучи по уши погребенным под ворохом чужого белья, так трудно бывает понять, насколько чисто твое собственное… - Тебе было бы полезно хоть иногда проводить время где-то еще, кроме судов и своего занюханного гроба… - закатил глаза Ренар, тут же поменявшись в лице, - В том смысле, что ты совсем похоронил себя под толщей чужих дел, совершенно упустив время на собственные. - Это тебя спонсируют родственники, ты лишь снимаешь сливки с семейного бизнеса, некоторым приходится самим зарабатывать себе на существование. - Да как тебе не стыдно… - возмутился мужчина, нервным жестом поправив на шее бабочку… - Что за шум… а драки нет?.. - обладатель бархатистого баритона подошел к дискутирующим, заставив их замереть на месте, а Антонио же склонить голову в почтительном жесте приветствия. - Господин Бюлер… - улыбнулся Летто, опустив ладонь на руку Бьянки, предлагая ей также проявить себя, - Мое почтение. Дорогая, познакомься, Андрей Яковлевич Бюлер, русский барон, дипломат, а также наш добрый друг… - Мне очень приятно! - передав свой бокал Анри, в это время замершему на месте с будто проглоченным языком, не встретив сопротивления со стороны святого отца, девушка протянула барону руку. Примерно одного роста с Антонио, обладатель светлых, почти белых волос и обворожительной улыбки, способной заразить позитивом любого, Андрей Яковлевич легким жестом принял протянутую ему ладонь, коснувшись губами кончиков пальцев Бьянки. Вызывав тем самым едва слышный вздох со стороны их недавних собеседников. Сколько бы не длились антракты… он был лишь третьим из тех, кому было позволено коснуться руки спутницы Кардинала. - Летто, это просто нонсенс какой-то - прятать ее от нас так долго. Наша госпожа — само очарование, ее мудрость и доброта должны сиять для всех! Ты видел эти люстры… - кивнул мужчина наверх, где, сверкая золотом и хрусталем, люстры оперного театра разливали по залу свой свет, - да они же яйца выйденного не стоят!.. - Это потому что сегодня их приглушили в половину, мой дорогой друг, - покачал головой Антонио, позволив в своем голосе скепсис, - У наших высокопоставленных гостей чрезвычайно чувствительные глаза… - Зато какой слух! - барон потряс в воздухе рукой с вознесенным указательным пальцем, - Это ведь наш брат нынче исполняет Геслера. - Не могу не согласиться с вами, Андрей Яковлевич, но я больше предпочитаю ваших «сестер», если вы понимаете, о чем я… - ухмыльнулся мужчине Антонио, стойко приняв на своем плече тяжелую ладонь, звонко отдавшуюся на ткани его смокинга. - Тогда приглашаю вас с Госпожой к нам в Большой театр, как раз начнется новый сезон, «сестрички» будут с пылу с жару! Что милая сеньора предпочитает больше: «Лебединое озеро» или может быть «Щелкунчика»? - Думаю... я бы с удовольствием посмотрела «Спящую красавицу», - мечтательно улыбнулась Бьянка, подняв взгляд в лицо Барона, - Старая легенда в вариации Петра Ильича на сцене Большого Театра... что может быть волшебней? - Прекрасный выбор, госпожа моя… - мужчина кивнул, прикрыв глаза. Загадочно улыбнувшись, он поклонился Бьянке, - Значит решено, я пошлю весточку «кому нужно», пускай девочки начинают разминаться. Осенью ждем вас обоих в Москве, Ваше Преосвященство... - Обязательно, дорогой Андрей Яковлевич, сие непременно… - участливо кивнул на его приглашение мужчина, опустив голову в сторону вновь сжавшей пальчики на его локте Бьянки, - Что случилось, дорогая?.. Надеюсь, наш любезный друг не смутил тебя своей импульсивностью?.. - Этого не может быть! - демонстративно он одернул на себе мундир, зазвенев орденами и тут же вновь улыбнулся своей заразительной лучезарной улыбкой. - Антракт уже скоро закончится… - девушка опустила глаза, взглядом мазнув по переданному Анри бокалу, - Я отойду ненадолго, мне нужно поправить наряд… - Конечно, дорогая, сейчас я позову Этуаль… - Ну что ты, не нужно… - Она будет ждать тебя рядом с уборной, позволь мне тебя проводить… Он уже кивнул их собеседникам, было собираясь уйти, но Бьянка его одернула. - Не нужно, я помню, куда идти… - Будь осторожна, помни, не задерживайся ни с кем слишком надолго, чрезмерное внимание утомит тебя раньше времени… - Ты ведешь себя так, словно ты ее отец, Антон… Едва силуэт Бьянки скрылся за спинами гостей оперы, Анри и Ренар отступили на несколько шагов назад, освобождая место для разговора Барона и Кардинала. Слова Бюлера подействовали на Антонио подобно попавшей на зуб горошине черного перца. Он заметно помрачнел лицом, смерив барона оценивающим его привилегии взглядом. - Формально это так и есть, Андрей. Несмотря на то, что она моя Мать, на данный момент вряд ли она считается полностью дееспособной. Согласно моему положению, ныне это мой долг — опекать ее и наставлять в новом мире. Увы… это вынужденная мера. И, уверяю тебя… временная. - Я очень надеюсь на то, что ты не станешь злоупотреблять своими полномочиями, - нахмурился мужчина, склонив голову, хрустнув шеей, - Ты сам должен понимать, что для всех нас значит ее свобода. И независимость. - Не думаю, что твои Анархистские замашки здесь уместны, Барон, - Летто вздернул бровь, парируя непреклонный взгляд собеседника, - Не забывай, что мы все собрались здесь сегодня именно для того, чтобы стать свидетелями ее первым шагам в большой новый мир Старого Света. И чтобы поддержать ее в этом. Этот шаг произошел именно тогда, когда она стала к нему готова. Не ты выхаживал ее долгие ночи у ее постели. Не тебе судить о целесообразности моих методов. Я и так был слишком снисходителен ко всем вам, привезя ее в Париж раньше ее Пробуждения, если ты понимаешь… что это для нее значит. Подумай об этом… и цени это. Воздух вокруг них заметно сгустился, дрожащие на полу тени выдавали нетерпение Кардинала. Стоящие поодаль от них гости Оперы не могли не почувствовать этого, бросая любопытствующие и взволнованные взгляды в их сторону. Для многих здесь присутствующих, да что там, для каждого, этот вечер был посвящен антрактам, когда они могли в непосредственной близи пообщаться с Бьянкой и ее покровителем, приобщиться к ее влиянию, омыться ее благодатью, услышать ее голос, почувствовать на себе ее взгляд. Чтобы потом в течение еще многих ночей пересказывать это своим собратьям, чувствуя, как заиндевевшее в груди сердце так и норовит яростно забиться вновь, возвращая жизнь в давно уже мертвые тела. Опера была им не так интересна, более того… была незначительна. Потому, почувствовав назревающий конфликт, многие ожидаемо начинали переживать. Барон Анархистов из России был достаточно весомой фигурой по ту сторону границ, как территориальных, так и фракционных. Влиятельный государственный деятель Российской Империи, дипломат, сенатор и действительный тайный советник, в рамках своего Клана сохранивший пристрастие к владению схожими полномочиями, в Санкт-Петербурге его авторитет был непререкаем среди тех, кто не желал подчиняться ни Башне Слоновой Кости, ни Мечу Проклятых, будучи «Независимым» от этих театральных политических игрищ. Сам выходец из Карфагенских Элоев, он как никто другой понимал ценность Свободы. И важность таких понятий как честь и достоинство. Потому видя, как сама Беатрис Аделхейт Бойе, пусть и урожденная от Меча, сейчас подобно комнатной собачонке жмется к этому монстру в мантии кардинала, изображающему из себя регента у престола малолетней королевы, у Андрея Яковлевича во рту становилось тесно, а на языке горько. Но в эту минуту, увы, вышеупомянутый монстр был прав. Не гоже было портить ей праздник и первое впечатление от представления в Гранд Опера. Она была счастлива рядом с ним… Он, как и все остальные, примет это как данность. До поры до времени. - Что ж… возможно, в твоих словах и есть смысл. Пока что. - выдержав на себе багровый натиск глаз Кардинала, русский Барон уступил, склонив голову прижимая руку к груди, - Она тебе искренне доверяет, я высоко ценю это, а потому не посмею идти против ее воли. Но… береги ее, заклинаю тебя от лица всей ее паствы по ту сторону европейской границы. - Да будет так… - сдержанно, но искренне Летто ответил на его предупреждение, повторив его жест, - Я ценю твое беспокойство. Действуя от ее имени и в ее интересах… я не посмею подвести никого из вас. *** Тем временем… в гранд-фойе прозвучал первый звонок. Но Бьянка так и не вернулась. Коммуникатор также сохранял тишину, не подавая сигналов со стороны Этуаль. *** Сперва она, как и обещала Антонио, на самом деле собиралась отправиться в уборную. - Этуаль?.. - Бьянка замерла на месте, сморгнув кажущееся ей помутнение в глазах, вглядываясь в дверной проем, где она только что будто увидела знакомый ей силуэт. Люстры и правда были приглушены, на ее взгляд — слишком сильно, ибо разобрать личность искомого человека становилось проблематично, если он находился от тебя дальше чем в двадцати шагах. Антонио сказал, что камеристка будет ждать ее у уборных… но что бы ей делать у балетного фойе?.. Туда ведь запрещен вход для посторонних… вот уже лет двести как. - Подождите, Этуаль!.. - нерешительно взмахнув рукой, девушка поспешила следом, дабы убедиться в своих подозрениях. Либо же развеять их. В любом случае, скоро уже должен будет прозвучать первый звонок, а порядком переволновавшись до этого, ей было жизненно необходимо протереть под платьем выступивший пот… у нее не было возможности тратить время на сомнения. Замки не были заперты и, дрогнувшей рукой коснувшись ручки, девушка толкнула тяжелую дверь, заглядывая внутрь. Будучи готовой почти сразу же закрыть ее, ведь помещение ожидаемо пустовало, лишь бликуя на отражающих поверхностях многочисленных зеркал огнями приглушенных лампочек, стилизованных под свечи. Но в противоположном краю зала она заметила шагнувшую в коридор тень, а после знакомый перестук каблуков по мрамору, удаляющийся по залам дворца. Было ли возможным, что Этуаль просто ждет ее не у той уборной, где они бывали раньше? Множество дам спешили поправить макияж после стольких часов представления. Может быть там просто меньше очередей… Легко убедив себя в истинности этой догадки, Бьянка поспешила следом за тенью, морщась от неприятного ощущения влажной ткани на своих боках, стараясь не оглядываться по сторонам, боясь потеряться в коридоре отражений. В следующий раз она определенно выпьет успокаивающий настой перед походом на люди. Такое количество общения с непривычки обескураживало и кружило голову… Как у нее еще получалось сохранять лицо в присутствии высокопоставленных персон, даже для нее оставалось загадкой. Что ж… по крайней мере пока что все шло очень даже неплохо. Сейчас она успокоится и все будет хорошо… Все будет хорошо… Будучи увлеченной этими мыслями, ведомая шагами где-то впереди, девушка незаметно для себя пересекла погруженный в полумрак зал и коридор, оказавшись перед винтовой лестницей. - Этуаль, это вы?.. - Бьянка прищурилась, вглядываясь во тьму проема. Шаги были так похожи… силуэт напоминал ей очертания ее камеристки, одетой в вечерний наряд. Укрытая тенями фигура протянула к ней руку… хватая за запястье и утягивая за собой во тьму. - Увы… госпожа Бойе. Похоже, что все звезды погаснут для вас этой ночью… Позвольте, я вам покажу как это случится! *** - Ваше Преосвященство… - Вы уже закончили? Наконец-то… Антонио уже хотел было отвернуться от распахнутого настежь широкого окна, в которое он разглядывал суету на парижских улицах за пределами южного фасада здания, как что-то заставило его нахмуриться, замерев на месте… - Где Беатрис?.. - В этом-то и дело, Ваше Преосвященство… - скрипнула зубами Этуаль, украдкой выгибая пальцы, - Она так и не явилась. - Иди к сотрудникам охранной компании, проследи по камерам ее путь… - Антонио окинул холодным взглядом толпу гостей, оценивая, не заметил ли кто беспокойное поведение его помощницы, - Узнай… кто был рядом с ней, я же легко отслежу ее. Поспеши… - Да, господин… Этуаль исчезла с глаз долой так быстро, что можно было бы сказать, что она растворилась в воздухе. Где-то на задворках сознания кардинал не завидовал участи тех охранников, что будут вынуждены столкнуться с натиском парижской Гарпии. Наказание для нее самой он придумает позже… как и для каждого, кто видел Беатрис одну… и ничего не сделал, чтобы сопроводить ее, куда она пожелает, после вернув ее назад. Было совершенно неважно, что она попросила его не вмешиваться. Каждый из приглашенных сегодня в Оперу немертвых знал… какая ответственность лежит на них всех в ее пристутствии. - Антон… На выходе из гранд-фойе его настиг Барон, по голосу которого становилось ясно — он если не в курсе прозошедшего, то точно понимает всю серьезность ситуации. - Эта девушка только что применила свои способности посреди толпы гостей, ты же знаешь, что сегодня это недопустимо, дворец — нейтральная территория и… - Прости, Андрей… у меня нет на это времени. Даже не оглянувшись в его сторону, мужчина втянул носом воздух, сжав руки в кулаки. Тени вокруг них, тени гостей в зале, в том числе и тень Барона, взметнулись сизым туманом, сгустившись вновь и растекшись по-над стенами, просачиваясь в каждую мельчайшую щель. Андрей Яковлевич ледяным взглядом проследил за этим проявлением силы Тенерожденных, после лишь подернув губой в скупой усмешке… - Я иду с тобой. Что бы не случилось, очевидно, это связано с честью и безопасностью госпожи Бойе. Даже не буду спрашивать разрешения поучаствовать. *** Прозвучал второй звонок… Мужчины двинулись вперед, черной рекой и чутьем Антонио ведомые в сторону балетного фойе. *** - Кто вы… где Этуаль?! Фигура в плаще, так достоверно имитирующем силуэт вечернего платья, тащила девушку вверх по лестнице, не разжимая стальных тисков пальцев на ее запятьсе. Неприятно царапая кожу острыми ногтями. - Твоя Гарпия была слишком беспечна, слепо доверившись этому уроду. Я хорошо… хорошо помню все, что он сделал… - Что вам от меня нужно?.. - Бьянка понимала, что вырываться бесполезно. Все, что она могла — это не свернуть себе ног на неудобных ступеньках бесконечной винтовой лестницы, ведущей во тьму. Антонио найдет ее… обязательно найдет… иначе и быть не может… Иначе не может быть… - Он не успеет за тобой… - прорычал мужской голос откуда-то спереди, будто прочитав ее мысли, - Как не успел и тогда… Заскрежетал металл, выпуская их на широкую площадку крыши. Холодный ночной ветер на такой высоте тут же заставил Бьянку схватить ртом воздух, шум со стороны улицы вернул ее в реальный мир из обители золотых люстр и сорока двух разных видов цветного мрамора. Только мужчина в синем бархатном плаще перед ней, стискивающий ее онемевшую кисть, напоминал о том, что этот реальный мир не принесет ей покоя и утешения. - Кто вы?.. - дрожащим голосом спросила Бьянка, отступив на шаг назад, спиной ощутив лишь холод захлопнувшейся за ней двери. Ее тут же одернули, мужчина схватил ее, прижав спиной к себе, дав кожей ощутить холодное прикосновение какого-то оружия, похожего на кинжал… - Неужели вы меня совсем не помните, госпожа Бойе?.. - Но я не… - Хватит притворяться! - незнакомец развернулся в сторону крыши, оттолкнув девушку от себя, заставив ее упасть на холодную железную крышу, - Устроили здесь какой-то чертов цирк, эти идиоты пляшут вокруг тебя, будто ты майский шест, но все мы прекрасно знаем, что за этим стоит! Ее похититель сорвал с головы капюшон, но Бьянка совершенно не изменилась в лице. Она не узнавала стоящего перед ней человека, пусть его слова и причиняли ей неясного происхождения боль… - Месье… я… Простите, но я совершенно не понимаю… о чем вы говорите… - Я говорю о том, что вы сотворили с нашей Капеллой в ночь на рождество в тысяча шестьсот тридцать втором году, госпожа Бойе… - прошипел мужчина, склонившись к сжавшейся на металле девушке, рефлекторно вжавшей голову в плечи, - Тридцать лучших бойцов… и наш Предводитель… Вы уничтожили их всех! Раздавили, расчленили… Сожгли!!! Он замахнулся на нее клинком, на что Бьянка, отрывисто вздохнув, бросилась назад, стараясь отползти с линии атаки. Но, увидев ее реакцию, мужчина лишь рассмеялся, взмахивая стилетом над головой. - А месье Лист… он был нашей душой. Нашим сердцем… Гениальный ученый и превосходный маг, ему не существует замены! Вам ведь не впервой… проливать пустую и бессмысленную кровь вслед за своими шагами. Вам плевать на титулы и звания, если их носитель стоит у вас на пути — он будет уничтожен! Ведь так?! Так, Плеть Милана??? - Я не понимаю, о чем вы говорите! - закричала Бьянка, закрывая руками лицо, - Кто все эти люди, почему вы считаете, что я их знаю?! Вы ошибаетесь! - Мартен! Мартен Лист! Алхимик и мастер пути Крови! Я был его учеником! Я был слишком молод, из меня ведь никудышный боец, потому меня тогда не взяли на перехват вашей кареты на пути в Нотр-Дам, но я все до мельчайших деталей разузнал о случившемся, даже сменил изучаемый мной Путь и запланировал поквитаться с вами. С вами, госпожа Бойе и с вашим потомком, этим жалким существом, что звало себя инквизитором, а ныне рядится в мантию кардинала и маски благородных идей. Я вижу вас насквозь! Он приблизился к девушке и, схватив под локоть, словно пушинку поставил ее на ноги, толкнув в сторону края. - Монфокон уничтожен. Разобран по камешку и забыт… но кости моих собратьев до сих пор разлагаются в прах под толщей кирпича и асфальта. Тысячи людей топчут их каждый день, плюют на землю, что когда-то стала их могилой. И вам тоже плевать на них. Вас интересовала только эта чертова бумага, эта чертова проклятая крепость! Иди же! Бьянке стоило немалых усилий не упасть на крышу вновь, устояв на ногах. Этот поток несвязного бреда бился о ее сознание, силясь проникнуть вглубь, но не находил, за что зацепиться. Всегда участливо относившаяся к людям и их горю, сталкивающаяся с этим каждый день на своей работе, с людьми с разбитыми душами и потерянными судьбами, Бьянка рефлекторно пыталась понять свою роль в этом невероятном действе и теперь. Она не узнавала своего похитителя, не понимала, о чем он говорит, но четко осознавала, что боль в его словах — реальна. Какими бы невероятными не были его слова, он искренне верит в них, и считает ее главной виновницей всех своих бед. Обознался он, либо же душевно болен, настолько, что, заметив в ней знакомые черты, манифестировал в себе дремлющее доселе расстройство… она не знала. Но понимала… если она будет сопротивляться… его слова о том, что Антонио не успеет за ней, действительно могут стать реальностью. Ее задача — тянуть время. - Я была на Монфоконе! - перекрикивая порыв ветра ответила Бьянка, вспомнив их вчерашнюю поездку с Антонио по городу. - О, неужели?! - всплеснул руками мужчина, смахнув с лица длинную рыжую прядь, - Приходила посмеяться над нами? Вы вдвоем топтали могилы моих братьев, вспоминая свои «подвиги»? -Я молилась о них!.. - обхватив себя руками, чтобы унять дрожь, Бьянка подняла твердый взгляд в лицо своему похитителю, - Я не знаю их, никого из них не помню, о ком бы ты не говорил… но я знаю, сколько людей безобразно было там казнено! Прежде каждый висел на своей веревке за свои грехи. Но не гроздьями в общей клетке, безымянный и покинутый всеми, даже своим палачом! - Ишь как мы заговорили! Вампирша… молится о вампирах. Каков фарс! Хватит издеваться надо мной! - Вампиры?.. - Бьянка нахмурилась, мотнув головой. Ей показалось, она ослышалась, с каждым словом бред ее похитителя становился все более невероятным, - Вы не понимаете, где находитесь? С вами все в порядке? - она посмотрела ему в лицо, ища в нем понимания, пытаясь выяснить, нужна ли ему помощь. Врачей, либо же полиции… разбираться можно будет потом. В ответ на ее слова, мужчина стремительно приблизился к ней, схватив за плечо, сжав так сильно, что девушка закричала от боли. Оскалился ей в лицо, как дикая кошка, зашипел, демонстрируя острые, как у настоящего хищника зубы. Заставив Бьянку вскрикнуть от неожиданности, закрывая руками лицо. - Смотри же! Может быть так ты вспомнишь и перестанешь дурить мне голову! - Стой, где стоишь! Оглушительный грохот за их спинами стал последствием выломанной из пазов двери, ведущей на крышу. Выгнувшуюся дугой, разметавшую по металлу крыши осколки кирпича и цемента. Разлившаяся по крыше чернота из дверного проема выпустила из себя мужские силуэты, приблизившиеся к нарушителю спокойствия этого вечера. - Брось оружие и отойди от нее… сейчас же… - А то что ты мне сделаешь? Твои молитвы больше не подействуют на меня, а раздавив меня, как это сделала твоя Создательница с моим учителем, ты ничего не изменишь. Вместо меня придут другие. Все они помнят, что вы сделали с нашим наследием! И никогда, никогда вам этого не простят! - Мне не требуется прощение жалкой горстки Колдунов, - прошипел на его слова Антонио, взмахивая рукой выбивая теневым всплеском стилет из руки мужчины, сжав руку в кулак, тем же теневым захватом скручивая его руки за спиной. - На самом деле я должен был уничтожить вас всех еще тогда. Жаль… мне было некогда. Из-за спины Кардинала тут же вышла светловолосая фигура в мундире, звеня орденами поспешившая к Бьянке, обхватывая ее плечи руками. - Госпожа моя… вы целы? - тихо поинтересовался Андрей Яковлевич, тем не менее не спеша отрывать ладони девушки от ее лица. Пока что это было им всем только на руку. - Антонио!.. Он… - Он здесь, все хорошо, госпожа моя, нам лучше поспешить. - Нет! - Бьянка открыла лицо, что было сил ринувшись вперед, протянув руку в сторону Летто. Заставив его замереть на месте, от неожиданности ослабив концентрацию на теневых путах его противника. - Бьянка, стой! - У него оружие! - закричала девушка, бросаясь в объятия к мужчине, будто стараясь закрыть его собой, забыв, что это ее на самом деле изначально похитили. Но не успел преступник дернуться в ее сторону, как с двух сторон его схватили под руки две быстрые тени, с грохотом впечатав в металлические плиты обшивки крыши парижской оперы. - Мы держим его, Ваше Преосвященство! - Анри дернул головой, смахивая с лица назойливую прядь, - Не переживайте, мы с ним справимся! - Пожалуйста, позаботьтесь о госпоже! - Ренар лишь оскалился на попытку дернуться со стороны рыжеволосого Колдуна, решившись оторвать одну из рук от его тела только лишь для того, чтобы со всей силы ударить его в челюсть, заставив зарычать от ярости. - Вам ее не спасти! - проревел он, силясь стряхнуть с себя мужчин, - Особенно вам, слабокровным выродкам! - Кто бы говорил… вас вообще не должно было существовать! Зазнавшиеся выскочки, решившие забрать себе то, что вам не принадлежало! - Анри не выдержал, со своей стороны нанеся удар в челюсть в поддержку выпада Ренара. - Мы же просто жертвы безответственности собственных Создателей… и хотим исправить эту ошибку! Мы исцелимся и вновь станем людьми! - Идиоты! Этому не бывать… никогда! - сплевывая кровь преступник рассмеялся, замотав головой. - Иди с Андреем Яковлевичем, дорогая, здесь тебе больше не на что смотреть… - Антонио нежно сжал руками ее плечи, кивнув Барону позволив ему взять задачу по ее сопровождению на себя, - Я обо всем позабочусь... - Подожди!.. - Бьянка извернулась в руках мужчины, бросив взгляд назад в сторону своего похитителя. Он замер под ее взглядом, не ожидая, что она снова обратит на него внимание. Посмотрит в его глаза. Так прямо и… бесстрашно. - Как твое имя?.. - вдруг спросила Бьянка, для уверенности сжав пальцами едва теплую ладонь барона за своей спиной. - Варрой… - прошипел тот, блеснув кровью на не спешащих укорачиваться клыках. - Запомни… это имя… Бич Бездны. - Я… все еще ни слова не понимаю из того, что ты говоришь, Варрой… - покачала головой девушка, - Но я искренне сочувствую твоей утрате. Твоему горю… и твоей боли. Я… знаю, какого это… потерять все. Я не знаю тебя и твоих братьев, но чувствую, что ты искренне о них скорбишь. - Да что ты можешь знать… о скорби… и сочувствии… Ты… породившая такого же монстра, как и ты сама! - Почти память своих братьев, возродив их наследие… возродив добрую память об их вкладе в то… что ты назвал вашей Капеллой. Не трать время на разложение того, что осталось от них… но сохрани и… преумножь. - Какого дьявола ты меня поучаешь?! - Послушай меня, Варрой… - девушка было хотела сделать шаг вперед, но пальцы Андрея Яковлевича сжались на ее плечах, не дав ей этого сделать, - Каждому воздается по его делам… Те, кто повинен в гибели твоих братьев не избегнут кары. Кто знает… может быть они уже были наказаны свыше, уже отбыли свой срок и… сделали выводы? Или исчезнут из твоей жизни навсегда, дав тебе возможность на пепелище былых страданий воздвигнуть новое будущее? О тебе никто не позаботится, кроме тебя самого… о Справедливости пусть же размышляет Господь. - Идем, госпожа моя, вы слишком добры к этому ничтожеству, о нем позаботятся должным его положению образом. Идемте, нужно поправить ваше платье… Барону с третьего раза наконец удалось увести Бьянку с крыши. Осторожно прикрыв за собой обезображенную дверь, он оставил на месте действа только Кардинала и двух Аристократов, хищно переглянувшихся между собой, едва девушка скрылась на ступеньках винтовой лестницы. - Значит это ты… выкормыш этого ублюдка Листа… - холодно, с тенью лени в голосе проговорил Летто, неспешно направившись в сторону прижимаемого к крыше Варроя, - Слышал я о нем, слышал… Видел, как он трепал нервы моей госпоже, пока ее возлюбленный находился при смерти, по вашей же, кстати, вине, заставив бегать за собой по всему Парижу. Говоришь, знаешь, как он погиб? Как побитая собака… Он взмахнул руками, стягивая тени Анри и Ренара в два теневых жгута, что оплели голову с новой силой попытавшегося вырваться Варроя. - Моя прекрасная госпожа пронзила ему грудь костяным копьем… Он подхватил с крыши выбитый из рук мужчины стилет, метнув его вперед, попав четко в середину грудной клетки,вызвав тем самым несдержанный рев боли и ярости. - Жаль, она не целилась и копье не попало в сердце, но это ведь не беда… Взмах руки и теневые жгуты оплели голову Варроя, концами своими проникая в глазницы. Два синхронных хлопка… и по лицу мужчины потекла кроваво-белесая масса, сопровождаемая яростным ревом и клацаньем зубов. - Она говорила, что он был сдержан… даже почти не кричал… - покачал головой Антонио, склоняясь над преступником и наступая ему на живот, ткань одежды на котором к этому времени полностью была мокрой от крови, - Однако, был к ней непочтителен… таких слов в ее отношении я не позволю произносить вслух даже за глаза. Но погибнуть подобно своему наставнику… разве это не самая прекрасная мечта, которую ты мог бы себе сейчас позволить?.. - Чудовище… - вслепую Варрой плюнул куда-то перед собой, испачкав лишь кончик туфли Кардинала, - Гори в Аду!.. - Я уже… - Летто не изменился в лице, сжимая руку перед собой в кулак, вгоняя теневые путы в мозг. А потом глубже, разламывая череп пополам. Обагряя крышу дворца Гарнье еще большим количеством черной вампирской крови… *** Безусловно, Бьянка была шокирована… Мало что понимала и еще меньше могла объяснить из того, что с ней произошло. Кружащаяся вокруг нее вихрем Этуаль хлопотала изо всех сил, стараясь привести в порядок ее наряд и прическу. Лишь чудом и невероятным мастерством швей дома Александра МакКуина можно было объяснить то, что ни один шов не разошелся и ни одна страза не покинула своего места в перипетиях на крыше. Камеристка предчувствовала свою неизбежную участь и старалась выполнить свой последний долг перед госпожой как можно более тщательно… чтобы не оставить дурного впечатления о себе. Ей повезет, если она останется жива… очень повезет. Но к госпоже Бойе ее уже вряд ли допустят. Она не справилась с таким простым заданием, будучи под наблюдением в охраняемом здании Элизея, места под защитой «Pax Vampirica», места без насилия. Она - некогда одна из лучших Гарпий Франции, а значит ей не будет прощения в лице того, кто доверил ей самое дорогое, что у него было. Самое дорогое, что было у них всех. Своим поступком она обратила против себя каждого из паствы Храма Апокалипсиса Минувшего. Сейчас об этом почти никто не знает… к утру узнают все. И к этому времени ей лучше или быть окончательно мертвой… или как можно скорее убедить в этом остальных. Безусловно, память Бьянки будет искажена. Ничего не останется в воспоминаниях о том времени, когда ее похитили и приводили в порядок после нападения. Она проведет вечер, как и планировалось — в блеске свеч, звоне бокалов шампанского и прикосновениях холодных губ сильных мира сего к своим рукам. Рядом с мужчиной, ради которого молодая отступница была готова разбиться в лепешку, но которого так безобразно предала. - Этуаль… - Бьянка коснулась плеча камеристки, заставив ее вздрогнуть, замерев на месте с надорванным фатиновым рукавом в руке, - Это меня чуть не убили этим вечером, а бледны, как смерть, почему-то вы… что случилось? - Я… это все возмутительно и невероятно, сеньора Сперанца… - покачала головой девушка, стараясь ничем не выдать своей паники, что сломила все внутренние барьеры и вопила, подначивая инстинкты унести поскорее ноги прочь, - Представление только пересекло свою половину, а кто-то посмел столь вероломно испортить вам вечер… Он должен был стать особенным для вас, а теперь… - В смысле… особенным? О чем вы… - Это уже не важно… - Хватит секретов, прошу вас! - взмолилась Бьянка, схватив девушку за плечи, встряхнув ее словно тряпичную куклу, - Все вокруг меня что-то скрывают, говорят какие-то ужасные вещи, в которых я совершенно ничего не понимаю, эта неизвестность изматывает мою душу. Вы были так добры ко мне, прошу, не причиняйте мне такой боли… - Моя госпожа… - встрепенулась от неожиданности Этуаль, но запнулась на первом слове, поняв, что чуть было не выпалила лишнего. - И вы… тоже так говорите, как они… Вы тоже… что-то знаете? - едва управляясь со своим языком, Бьянка отступила на шаг, схватившись руками за мраморный борт умывальников, - Уходите… я… я больше так не могу… - Я позову сеньора Летто… - прошептала Этуаль, прежде чем выскользнуть из уборной прочь, благодаря небеса, что ей больше не придется изгаляться, избегая усугубления своего и без того чудовищного положения. - Он сам придет… - прошептала ей в ответ Бьянка, зная, что ее уже никто не услышит. Только сейчас, оставшись в одиночестве, она ощутила твердость земли под своими ногами и дрожь в этих самых ногах. Закрыв лицо руками, она замотала головой, тихо всхлипнув, слишком поздно осознав, что больше некому будет поправить на ней макияж. Потеряв равновесие, она пошатнулась, чуть было не запнувшись о подол платья, чуть не упав на мраморный пол но… … ее подхватили сильные руки, и аромат мускуса и мха с перечным оттенком окутал ее, даруя ощущение покоя и… безопасности. *** Он увез ее из Оперы почти сразу же после окончания следующего акта. Оставив ее в здании лишь для того, чтобы убедиться, что гипноз подействовал успешно и она успокоилась, увлекшись игрой артистов на сцене. Бессмертные со всех уголков мира, не ожидавшие столь раннего отъезда главной виновницы торжества, едва почувствовав неладное спешили догнать их, чтобы попрощаться, чтобы переброситься парой слов на прощание, урвать еще минутку внимания на память перед долгой разлукой. Пока что им и невдомек было, почему Кардинал крадет у них их Госпожу, изнывая от жажды подробностей, а после от жажды истребить каждого мелкого подонка из парижской Капеллы Колдунов, кто еще имеет наглость выходить на улицу под луной. - Слышал, как он кричал… как резаный! - прыснул Анри, салютуя бокалом Ренару, чуть было не покатившемуся со смеху со столь остроумной шутки своего товарища. Казалось, что они уже совершенно забыли о той безобразной сцене в начале прошлого антракта, когда они спорили о таланте мадемуазель Люсиль. - О да, ни одной фальшивой ноты… все было так искренне и... живо! - он затрясся в едва сдерживаемом смехе, тут же залпом опрокидывая в себя свой бокал. - У тебя кажется кровь на бабочку попала… какой конфуз… - мужчина протянул руку к шее Ренара, но тот опередил его, сдернув галстук со своего горла, бросив окровавленную ленту ввысь. - Так пускай улетает! - воскликнул тот, схватив новый бокал с подноса проходящего мимо официанта, чтобы со звоном прикоснуться им к бокалу Анри. Стоя у окна с восточной стороны здания, мужчины провожали взглядами спешно удаляющиеся к машине фигуры Кардинала и его Госпожи. Как за ними спешат гости, перебивая друг друга и стараясь прорваться к дверям, уже захлопнутым со стороны заднего сидения, а значит — лишившим их последней надежды. Не видели они лишь одного… Стоящего на пороге у входа Барона Санкт-Петербурга Андрея Яковлевича Бюлера, сложив руки за спиной хмуро наблюдавшего за отъездом его старого знакомого. Взглядом, исполненным недоверия и… надежды.