«Призрак» Оперы

Только сейчас, оставшись в одиночестве, Бьянка ощутила твердость земли под своими ногами и дрожь в этих самых ногах. Закрыв лицо руками, она замотала головой, тихо всхлипнув, слишком поздно осознав, что больше некому будет поправить на ней макияж. Потеряв равновесие, она пошатнулась, чуть было не запнувшись о подол платья, чуть не упав на мраморный пол но… … ее подхватили сильные руки, и аромат мускуса и мха с перечным оттенком окутал ее, даруя ощущение покоя и… безопасности. Отрывисто вздохнув, Бьянка отняла руки от своего лица, схватившись за воротник смокинга стоящего перед ней мужчины. В глаза бросился нагрудный платок цвета лиможского фарфора… испачканный в чем-то, оставившем темные пятна на блестящем тонком шелке. - Ты в порядке?.. Тихий голос, прозвучавший так близко, заставил ее обратить внимание на воцарившуюся вокруг тишину. Начался третий акт. Гости уже давно были в зрительном зале, фойе и коридоры опустели, оставив их наедине в огромном дворце, полном зловещих тайн. Невольно ей вспомнилось сегодняшнее утро и… Что же было утром?.. Она помнила его теплые руки на своей коже и… чай с шиповником. - Да… - поморщилась Бьянка, надеясь, что Антонио не увидит ее смятения, - Я не знаю… Но все ее надежды оказались тщетны. Его прохладные пальцы коснулись ее лица, легким движением, не ожидающим сопротивления, он поднял ее голову, посмотрев ей в глаза. Мокрые, чуть опухшие и покрасневшие из-за недавних непрошенных слез. - Тебе больно?.. - так же тихо просил он, не сводя глаз с ее лица, замершего, казалось, каждой мышцей. Она не решалась проявить своих чувств, боясь доставить неудобство. Неудобство... в вечер, когда ее чуть было не убили! Чуть не скинули с крыши, обвиняя во всех смертных грехах… Обвиняя в смерти людей, которых она даже не знала! И стоило ей подумать об этом, как глаза снова невыносимо защипало, и слезы пролились из них, оставив мокрые дорожки на бархатистом покрытии на ее щеках. - Да… - прошептала девушка, крепче стиснув ткань на его груди, не сводя с него дрожащего взгляда, - Очень. Очень больно. Больно от того, что я совершенно запуталась в том, что происходит вокруг… Будто я… бабочка, что только выбралась из куколки, расправив крылья… но… едва попытавшись взлететь наткнувшаяся на прутья клетки, где она все это время спала. Антонио… Она разжала пальцы, коснувшись едва трепещущих на его шее вен. Ей почему-то неожиданно сильно захотелось вновь ощутить его тепло. Его руки почти всегда были такими холодными… - Что стало с тем мужчиной с крыши… с Варроем?.. - Я позаботился о нем, дорогая. Тебе не о чем переживать… если тебе нужно время, то… - Что ты с ним сделал?.. - Бьянка подняла на него взгляд снизу вверх, требовательно оттянув второй рукой его воротник, - Почему ты… сказал, что должен был его уничтожить? Что это значит?.. - Почему ты так переживаешь о нем? - заведя ладонь ей за спину, чувствуя дрожь в ее коленях, святой отец сделал шаг вперед, заставив Бьянку почувствовать поясницей холод мраморной столешницы, - Он ведь причинил тебе столько боли… Какая бы участь не постигла его, уверяю тебя… он ее заслужил. - А что же… Ренар и Анри… от чего они хотят исцелиться? Они больны?.. Почему они, рискуя собой, бросились нам на помощь? - Они переживали за тебя. Когда ты пропала, они должно быть, пошли за нами… Их помощь была очень своевременна. Оставив главный ее вопрос без ответа, он едва ощутимо приподнял девушку, заставив ее, привстав на кончиках пальцев, взобраться на столешницу, сев на нее сверху, сквозь платье ощутив холод белого камня. Упершись бедрами с обеих сторон в ее плотно сжатые колени. - Как ты… меня нашел? - прошептала Бьянка, робким, беззащитным жестом вновь коснувшись его груди. Отдающейся редкими ударами под толщей костей. - Разве это важно?.. Его дыхание обдало кожу у самого уха, тревожа пряди у ее лица. Очередная сверкающая капля, не выдержав напора, сорвалась с ее ресниц, медленно прокладывая себе путь по бархатистой поверхности ее кожи, и у самого подбородка Антонио подхватил ее своими губами, дав ей услышать, как он украдкой обмахнул их языком. - Ты… убил его, ведь так?.. - вдруг тихо, не открывая глаз спросила девушка, заставив Антонио замереть на месте… на мгновение, - У тебя на одежде… его кровь... - Это недопустимо… - покачал он головой, прижав Бьянку к себе, второй рукой он пригладил ее волосы, аккуратно, дабы не разрушить прически. - Тогда что же… Он стиснул зубы, когда заметил на ее коже свежий порез. Этот ублюдок… все же поранил ее… Именно в этот момент Зверь внутри него возликовал при воспоминаниях о раскроенном напополам черепе, выворачивающем наружу кровавую жижу вперемешку с мозгами. Именно в этот момент его пальцы непроизвольно сжались в ее волосах, заставив девушку запрокинуть голову, всхлипнув от боли. Ее бледное, заплаканное лицо, в тусклом свете потолочных ламп оттеняемое густыми прядями в ее пышной прическе, приковывало взгляд, заставляя забыть обо всем. Сочащаяся из пореза на шее кровь вдруг внесла ясность в причины столь спутанного образа его мыслей. Глубоко вдохнув носом воздух, Антонио провел лбом по ее влажным от слез щекам, чувствуя, как этот дурман из тонкого аромата ее духов, замешанный на крови, кружит ему голову, заставляя терять связь с реальностью. В этот робкий момент уединения, в момент, когда он смог, сжав в объятиях свою госпожу, увериться в том, что она жива, что она все еще рядом с ним, ему меньше всего хотелось держать себя в руках… - А… Бьянка вздохнула, все еще пытаясь привыкнуть к щемящей боли в своих волосах, но, чувствуя настойчивое давление его пальцев на коже между лопаток, не решающаяся воспротивиться. Глубокое дыхание заставляло грудь натягивать жесткую ткань корсета до предела, стесняя доступ к кислороду, ей вдруг показалось, что в комнате становится невыносимо душно, но… - Ай… - она будто пыталась договорить что-то, но слова тонули в водовороте нахлынувших на нее ощущений. Она почувствовала тепло его губ на своей коже. Мягкое и нежное, словно прикосновение кошачьей лапки. Будто стараясь сдержать себя хотя бы здесь, не желая оскорбить ее своим прикосновением, Антонио одними лишь губами подобрал алые капли, сочащиеся из часто пульсирующего пореза. Вновь облизнув окрасившиеся розовым губы, короткими касаниями он поднялся наверх к ее лицу, носом зарывшись в черную бездну ее волос. Порез затянется совсем скоро… от него не останется и следа. - Теперь я понимаю… почему вам так нравилась Его кровь… - хрипло, чуть не рыча проговорил он, теснее прежнего прижав к себе дрожащее тело Бьянки. Его сердце пропустило удар, когда он почувствовал, как разжались ее пальцы на вороте его смокинга, чтобы сомкнуться уже в лоснящемся золоте волос на его затылке. - У святой крови… совершенно особенный вкус… совершенно неземной аромат. Возрождающий душу из пепла… По сравнению с Ним, я был для вас словно помойная лужа… Целый рой мурашек пробежал по его спине. Теснее вжавшись бедрами в ее колени внутри себя он задрожал, почувствовав как уже ее дыхание тревожит кожу у самого его уха. Теплое дыхание… пряное от шампанского, сладкое в ореоле парфюма в ее волосах. - Недостойный… Пес, что до конца ночей своих будет крутиться под Вашими ногами… - Это не так… - пробормотала Бьянка, превозмогая слабость и дрожь. Проглотив слезу, она расслабила шею, наконец избавившись от резкой боли, - Это… это больше не так… Антонио скрипнул зубами, крепко зажмурив глаза. Это уже рисковало зайти слишком далеко. Позволив себе слабость, надавив на нее, он мог разрушить все, к чему стремился так долго. На что потратил столько времени и сил, годы, в течение которых он воздвигал кокон, из которого должна была выпорхнуть самая прекрасная бабочка на свете. Во что бы то ни стало… он не должен допустить краха всех его надежд. Надежд на ее безбедное будущее. Будет ли оно возможно рядом с ним?.. - Моя госпожа… Превозмогая самого себя, он оторвался от нее, ослабив хватку в ее волосах, позволив Бьянке сесть ровно, ощущая как пальцы на его затылке с трепетом разжались, как руки соскользнули на шею, грея его теплыми ладонями. Он замер на месте, не смея двинуться под ее еще не до конца прояснившимся взглядом, блуждающим по его лицу, как вдруг понял, какую ошибку совершил в очередной раз… Она была ниже него ростом, в приглушенном свете Оперы она бы никогда не заметила этого, но сейчас… сидя на возвышенности, глядя глаза в глаза… - Что с ними… с твоими глазами?.. - прошептала девушка, завороженно глядя ему в лицо, - Будто кровавый вихрь… что тянет меня за собой. Ты что… носишь линзы? Да… носил… до этого момента… Дальше тянуть просто не было смысла. Этот момент настал… пора было опустить занавес до того, как загремят первые аккорды увертюры разрушения… - Милая Бьянка… пожалуй, этих трех бокалов шампанского тебе было достаточно… Он не стал прятать глаз, поймав ее взгляд, заметив, как дрогнули ее зрачки… давая понять, что тонкие нити ее восприятия теперь находятся в его власти. В такие моменты он ненавидел самого себя. Ненавидел за то, что чувствовал в эти минуты. Пряную помесь вины, гнева и… облегчения. Как когда-то давным давно, глядя, как приколачивают к кресту ее безвольное, обессиленное, слепое тело, он будто снимал с себя ответственность за все те смерти, что она несла своей волей его солдатам на полигоне во дворе крепости Бельмонт. - Тебе было тяжело самой добраться сюда, Этуаль попросила меня помочь ей сопроводить тебя назад. С непривычки алкоголь слишком сильно вскружил тебе голову. Но теперь у тебя ничего не болит. Так?.. - Нет… - тихо ответила она, дрожа ресницами. Ее руки обмякли, безвольно соскользнув с его плеч, тут же пойманные в холодные ладони. - Все в порядке. - Держи меня за руку… позволь мне помочь тебе встать. Сжав ее пальцы, он отступил назад, позволяя девушке соскользнуть со столешницы, твердо встав ногами на сверкающий мрамор пола. Она, как завороженная, не сводила с него глаз, взглядом своим выворачивая его душу. - Раз так, то пойдем смотреть представление… - Антонио склонился, целуя Бьянку в лоб. Таким привычным жестом вновь возвращая ее в реальный мир. В оглушительную тишину фойе и коридоров огромного дворца, полного мрачных и зловещих тайн. - Погоди минуту… - он коснулся пальцем ее виска, будто смахивая крупицу осыпавшейся туши. На самом же деле он смахнул прядь волос с ее лица, проверяя, затянулся ли порез на ее шее. На месте недавней раны не осталось и следа… сила его крови позволяла излечивать столь незначительные раны даже без непосредственного контакта с кровью или слюной. Хотя о чем это он… вся его сила принадлежала ей. Что бы он не сделал и не говорил… куда бы не пошел, это было благодаря ей и во имя ее. - Пойдем же скорее… - улыбнулась ему девушка, вдруг нетерпеливо потянув его за рукав. - Мы же совсем пропустим празднование столетия власти австрийцев в Альтдорфе. Gloire au pouvoir supreme! - засмеялась она, увлекая Антонио прочь из комнаты. В которой, стоило ей опустеть, с треском взорвались лампочки в люстрах на потолке, погружая ее в шипящую… непроглядную тьму.