Felix never bad

Выжать все силы не получилось. Точнее получилось — Феликс не отрывался от монитора весь день — но не помогло. Закончить проект не удалось. Феликс вздохнул, осознав, что в офисе слишком тихо, а облака за панорамными окнами какие-то подозрительные алые. Пора было сдаваться. Потому что, кажется, с исходной точки они не сдвинулись. Феликс протёр глаза кулаками и встал. Как бы он не ненавидел Чана — он должен знать как справляться со своим отцом. Феликс постучал в дверь и метка на это отозвалась лёгкой пульсацией. Она-то чего взбудоражилась? — Прогресс неутешительный, — Чан открыл дверь перед Феликсом и окинул того взглядом — тот выглядел неважно и, судя по глазам, воспринимает то, что они не успели как личное поражение. — Ты должен понять… — У нас и шанса не было, да, — Феликс устало вздохнул и отступил на шаг, схватившись за плечо. — Давай обговорим завтрашнюю презентацию. — Чтобы не было как в прошлый раз? — Чан приподнял бровь и потянул руки к своей омежге, но в последний момент отдёрнул их. — Ага, — Феликс дёрнулся, а его внутренняя омежка взвыла, скользнув ногтём по железному пруту, в которую блондиночку её засунул. Чан поморщился и посторонился. — Заходи, — он улыбнулся, но Феликс помотал головой. — В офисе, — и развернулся, зашагав в сторону кресла. Чан ухмыльнулся. Упрямый. Сейчас главное аккуратно. Он пошёл не к Феликсу, а на кухню, и вернулся с кружкой чая и кофе. Феликс поморщился и открыл интерфейс. — Вы лучше своего отца знаете. Что ему сказать, чтобы он, унизив меня, дал проекту зелёный свет? — Он не… — Чан запнулся, — тебе надо отделить себя от проекта. — В смысле? — Феликс склонил голову, вглядываясь в пустой слайд презентации. — Тогда отец заденет тебя не так как… — Чан сглотнул, а Феликс кликнул мышкой, копируя корпоративное направление. — Я справлюсь, — прозвучало жёстко и твёрдо. Чан вздохнул — это было бессмысленно. Феликс провалится. И отец раздавит его. Если конечно… — У тебя есть проблемы серьёзнее, — Чан нахмурился, скрестив руки в замок. — Метка не так сильна как ты вообразил, — Феликс цокнул, помещая на слайд ничего не значущий график из первых презентаций. — Правда? — Чан облизнулся и придвинулся. — Правда-правда? — ласковый шёпот на ушко. Без прикосновений, без объятий, без феромонов. Только тёплый, зазищающий тон. — Да, — Феликс поморщился, сдвинув ноги. — Не мешайте. — Не мешаю, — Чан поднял руку, но ни на йоту не отстранился. — Отодвиньтесь, — Феликс прорычал, сжав своё плечо. Метка распыляла в мозг розовое облачко и думать было совершенно невозможно. — Но мы же с тобой уже обсуждали, — Чан закатил глаза. — Станет легче, если… — Нет! — Феликс резко встал. — У меня есть муж, и мы разорвём эту дурацкую связь, но после конца проекта. — А если не получится? — Чан прошипел, встав и нависнув над Феликсом. -Получится, — Феликс уверенно кивнул, отстраняясь. — И Вы не будете насиловать меньше чем за сутки до сдачи проекта, — он ухмыльнулся и тыкнул Чана в грудь, — а то я скажу вашему отцу, кто виноват во всём этом. — Вот как, — Чан отступил, нахмурившись. — Не думал, что ты трус, обвиняющий других в своих ошибках, — он посмотрел Феликсу в глаза и прошептал, — типичный омега. Феликс дёрнулся и прикусил губу. Захотелось наорать. Тогда вот точно будет типичным омегой. А так надо просто потерпеть. И всё будет хорошо. В любом случае, завтра всё закончится. Может, это был тест. Они посмотрят на то какой Феликс стрессоустойчивый и отстанут. Феликс хмыкнул от предположения и молча продолжил делать презентацию. А утром, после неудобного сна и быстрого приведения себя в порядок в туалете фирмы, Чан принёс ему костюм. — Надень, — он повесил его на дверь и окинул взглядом Феликса. Влажные волосы блестели в тусклом освещении, а рубашка прилипла к телу, облегая талию так сильно, что Чан задумался, не украсть ли ему блондиночкупримерно сейчас. И хрен с ним с компанией и отцом. — Зачем? — Феликс хмыкнул, осматривая принесённые Чаном вещи. Дорогие. Костюм на свадьбу стоил дешевле. — Будет лучше, — Чан кивнул и отвернулся. — Я тебя провожу. — Боишься, что сбегу? — Феликс рассмеялся, передразнивая, — как типичный омега? — Боюсь, что обидят, — Чан хмыкнул, скопировав тон блондиночки, — как типичную омегу. — М-м, больно я кому-то нужен, — Феликс стянул штаны и понял, что немного не прав. Чану он нужен. И Хёнджину. И Минхо. Но на этом альфы, вроде, заканчиваются. — М-м, — Чан смотрел в дверь и жалел о том, что когда-то подумал о том, что матовые лучше глянцевых, потому что в них нет отражения. Ну да. Лучше. — Настолько не уверен в себе, типичная омежка? — Обычно это свойственно альфам, — Феликс натянул брюки, предложенные Чаном и понял, что они узковаты. Но судя по отражению в зеркале — сидят на нём идеально. — Альфам свойственно отстаивать своё, — Чан прикусил губу, — и защищать. — Как здорово, — Феликс сказал так приторно, что у Чана ёкнуло сердце, а он сам с трудом подавил желание обернуться, — что я не типичный омежка, а Вы не типичный альфа! Понятно, почему Боги нас выбрали! Чан чуть не подавился, а Феликс прошёл мимо, толкнув его плечом. Со спины он смотрелся потрясающе: узкие штаны и приталенная рубашка сидели идеально. Может, прокатит. Особенно, если объяснить блондиночке как себя правильно вести. — Бл… Феликс! — Чан вовремя оформился. — Мне надо с тобой поговорить, подожди, — он попытался протянуть руку, чтобы ухватить его за предплечье, но Феликс выскользнул и подошёл к команде. Начал небольшую речь, растянувшуюся на добрые семь минут, а к концу подошёл отец. Чан сглотнул, попытавшись как-то предупредить или хотя бы протиснуться в первые ряды, но команда, его команда, попросту не дала. Зато отец, в свойственной ему тихой и мягкой манере, спросил: — Судя по этой замечательной речи, проект Вы не доделали? — Нет, — Феликс повернулся на голос и сглотнул, сжав кулаки. — Но мы готовы показать Вам всё, что успели. — Хорошо, — отец великодушно кивнул и улыбнулся, — пройдёмте в мой кабинет. — Я? — Феликс обвёл взглядом команду, но директор компании уже развернулся, легко бросив через плечо: — Ну а кто же ещё. Феликс обвёл взглядом команду и пошёл следом. Почему-то было плохое предчувствие. Да и Чан так на него смотрел. Буквально прожигал взглядом спину. Метка горела и немного скручивало живот, но это, скорее всего от волнения. Ничего же он ему не сделает, да? Отец Чана завёл их обоих в лифт. Не тот, в котором они поднимались в кабинет к совету, а чуть дальше. Узкая дверь и маленькая коробка – буквально для двоих человек. Феликс не торопился входить, но старший Бан так посмотрел на него, что пришлось зайти. Метка мгновенно вспыхнула. Так сильно, что Феликс с трудом сдержал крик. Чан зашёл следом, втискивая Феликса в стену так, чтобы он не соприкасался с его отцом, и метка поутихла, но было неуютно. – Мог бы подняться и на следующем, – отец Чана хмыкнул, а Феликс задержал дыхание – настолько сильно запахло кофе. Чёрт, на что он подписался? – Хочу убедиться, что с моим омегой всё будет хорошо, – Чан прорычал, выставив руку вперёд, окончательно отгораживая Феликса от отца. – С твоим? – насмешка в голосе отца была чувствовалась ударом плети. – Что-то я не увидел прошения на развод. – Мы же собрались обсуждать проект, – Феликс нахмурился. Эти альфы не будут говорить так, словно его тут нет. – Конечно, – сладкая, многообмещающая улыбка, – мы обсудим проект, – двери лифта открылись. – Наследие нашей империи. Феликс вышел первым. Лифт вёл в узкий коридор. Тёмно-бордовый ковёр, тёмно-синие двери, лампы поверх. Выглядело жутко. – Последний кабинет и налево, – звучало ровно. Феликс вздрогнул и двинулся вперёд. Остановился у указанной двери и открыл её. Угловой кабинет – два панорамных окна выходили на проезжую часть. Феликс видел их со стороны улицы. Они всегда были затонированы, и иногда он даже мечтал оказаться здесь. Ну вот. Оказался. – Что ж, Феликс, – отец Чана подошёл к сейфу, – Как Ваш проект может помочь людям? Сынмину, например? – Что? – Феликс моргнул и обернулся к директору компании. – Причём тут Сынмин? – Ваш друг испытал на себе действие препарата, – дверца сейфа открылась с неприятным скрежетом, и Феликс скосил глаза на дверь – закрыта. И Чана в комнате не было. Метка опалила его огнём, а живот резко скрутило. – Сынмин? Какого? – Феликс поднял руки вверх и начал пятиться к двери. Где Чан, когда он нужен?! – Не Сынмин, – директор компании достал что-то из сейфа и обернулся к нему, улыбнувшись, – Хан. – Хан? – Феликс сглотнул. – Я не понимаю. – Ну-у, – альфа покачал головой и начал медленно приближаться, на ходу разламывая ампулу. – Вы же умный, Феликс. Столького добились. Неужели ещё не поняли? – Что Вы собираетесь сделать? – Феликс понял, что отступать дальше некуда – он уткнулся спиной в стекло. – Я же сказал, – он усмехнулся, вливая жидкость в шприц, – наследие своей империи, – альфа подошёл к Феликсу и быстро воткнул Феликсу шприц в плечо. Туда, куда Чан поставил метку. Феликс вскрикнул. Он упал на колени и схватился рукой за плечо, чувствуя как руку прижигает огнём, а по щекам катятся слёзы. В нос резко ударил запах палёной кожи, а рука стала одним оголённым нервом – ткань штанов рубцами прошлась по пальцам, вызвав резкий приход мурашек. Холод, исходящий от них, отражался от поверхности рубашки и клыками впивался в руку. Мгновение – и то же самое со второй рукой. А потом жар, сжигающий, беспощадный жар начал идти дальше – забираться под ключицы и медленно переворачивать их, прожигая насквозь. Феликсу казалось, что он горит изнутри. Кажется его гладили по волосам, утешали и просили сдаться. Губы дрожали, язык не слушался, и Феликс понял, что его трясёт – настолько резкими были удары пальцев об пол. – Ты же сильный омега, Феликс, – голос директора будто бы стал моложе. Кажется, его подняли и куда-то несли. Феликс не чувствовал: пытка ещё не закончилась. – П-пожалуйста, – его трясло от боли, – ос, – зубы тряслись, и не получалось открыть глаза, – становите это, – он попросил помощи у альфы. Всё же, на этом всё? Метка успокоится? В этом испытание? Можно ему домой? – Ну-у, – кажется, ему на лоб легло холодное полотенце, – ты же сильный омега, Феликс. Разве сильные омеги плачут? Феликс даже не знал, что он плакал. Боль выжгла всё, оставив в Феликсе только свой собственный пепел, вялыми хлопьями оседающий в животе. – Уже проходит, правда же? – голос был мягким, обволакивающим. Феликс потянулся к нему и почувствовал как морщинистые руки мужчины скользят по его голому животу. И по волосам. За что с ним так? – И не надо так сильно плакать, – так ласково, будто полноводье достигло места пожара и всё медленно, плавно тушится. Боль постепенно уходила, сменяясь ужасом. Открывать глаза не хотелось, и Феликс, испугавшись повторения боли, замер, не в силах напрячь мышцы. Низ живота тянуло: похожие на течку ощущения. – Видишь, сладкий, – пошлый звук причмокивания заставил Феликса вздрогнуть. А в следующее мгновение он почувствовал как по члену проводят наждачкой и тихо вскрикнул, выгнувшись. Мышцы тут же ответили ему болью, а организм – обильным выделением смазки. Защитная реакция на стресс. Феликс попытался стянуть ноги, и услышал искренний, довольный смех. – Из твоих детей выйдут хорошие альфы, – уверенный выдох в губ и резкое проникновение членом. – Горячо! – Феликс попытался уползти или хотя бы сжаться, но ему не дали, вжав за горло в диван. – Потерпи, куколка, – ласковая просьба и резкие, глубокие толчки, вбивающие омегу в диван. Живот горел, и Феликс чувствовал себя жалким подобием человека. Стыд заполнял лёгкие, и каждое движение этого человека выбивало воздух, заставляя скулить. Руки крепко сжимали горло, и возможности выбраться не было. Феликс чувствовал себя в ловушке. В клетке, прутья которой медленно плавились от подступающейся к ней лавы. Ещё чуть-чуть, и она коснётся пальцев ног, и – Хватит! – голос Чана ворвался в сознание острым рыком. Феликс повернул к нему голову, но в глазах слишком много слёз – не разобрать. Запах жжёного кофе ворвался в лёгкие остужающей водой и на секундочку стало легче. Как будто альфа пришёл его спасать. Феликс всхлипнул, сжимаясь, и рука, наконец, ушла с горла. И вместе с первым глотком освежающего воздуха живот заполнила лава – метка сжала его так, что Феликс закричал, сильно, глубоко выгнувшись. – Ты убьёшь его! – прикосновения Чана были спасением – лёгкие оглаживания снимали дрожь мягким ручейком. Кажется, Феликс плакал и жался к тёплому, мягкому боку альфы. Кажется, второй альфа о чём-то с ним переговаривался. Волк, его волк отвечал рыком, пытаясь подарить ему ласку. А потом живот заполнила нега, и в груди разлилось тепло. Феликс не открывал глаза, пытаясь отключиться от происходящего, но чётко чувствовал волны наслаждения, поднимающиеся от низа живота к груди, шее, рукам. Стало легко и спокойно. Невесомо. Чан шептал на ушко, что защитит, что всё закончилось, что всё хорошо и гладил его везде, куда дотягивался. Целовал его щёки и влюблённым альфачьим голосом шептал о том, что у него самые лучшие на свете веснушки, и он никогда не встречал такого как он. Феликс плавился, только уже не от боли, а от наслаждения. Легче не было – он этого всё ещё не хотел и попытался сказать об этом Чану, но из груди вырвался только всхлип. Как будто метка ещё и говорить запрещала. – Что-то не сильно ему лучше от твоего члена, сынок, – отец Чана презрительно фыркнул, и Феликс всхлипнул сильнее. Члена? Они решили его вдвоём? Метка ответила тёплой волной наслаждения, заставляя изогнуться волной. – П-пожалуйста, – мольба вышла жалкой. Феликс ухватился за мысль о типичной омеге: плачет, стонет и раздвигает ноги. Может, они все именно так себя и чувствуют? – Тебе больно? – голос альфы звучал взволнованно. Движения ускорились, а его рука коснулась члена Феликса, и тот снова сжался – слишком острое переключение. Он и не понял, что так сильно возбуждён. – Заканчивай уже, – тихий смех второго альфы показался Феликсу царапающим клыком. Метка и тело явно не хотели, чтобы что-то кончалось, но Феликс – это ведь не только тело. Он попытался оттолкнуть и почувствовал как из лёгких выбивается воздух – метка просто отключила его. Во сне боли не было. Он лежал в каком-то горячем источнике внутри большой пещеры. Солнечный свет проникал сквозь отверстие в потолке, а впереди была непроглядная сеть коридоров. Кратер был небольшим, примерно на двоих человек. А тёплая вода казалась такой реальной. Ощущения были лучше, чем в водных парках, потому что кругом стояла тишина, и Феликс знал – тут было безопасно. Он откинулся на бортик пещеры и раскинул руки в сторону, раскрываясь. Верх пещеры красивый – переливается. – Разве так ведут себя приличные омеги? – мелодичный смех послышался спереди, и Феликс резко убрал руки под воду, закрываясь. – Вот так-то лучше, – в проёме появился юноша. Широкоплечий, молодой альфа с ярко очерченными мышцами и короткой стрижкой. Чем-то неуловимо напоминал Чана, хотя лицо и смазалось. Сон, всё-таки. – Это моё место, – Феликс показал вперёд и подался вперёд, защищаясь, – как хочу так и сижу. – Да? – юноша громко рассмеялся и скинул с себя одежду. – Не хочу тебя расстраивать, но это не твоё место, – он забрался к Феликсу в ванну и устроился поудобнее, раскинув ноги. Стало жарко, а метка… Феликс взглянул на плечо – она никуда не делась. Но не болела. – Ты очень проблемный, знаешь? – юноша закатил глаза и коснулся пальцем плеча Феликса, слегка надавив на незаживающий синяк. – Но возможно ты – ключ. – К чему? – ключом быть не хотелось. Феликс поднял колени к груди и обнял их. Мысль о том, что сейчас его изнасилуют в собственном сне вызвала какой-то вялый панический смех. – К свободе, конечно же, – юноша пожал плечами и положил голову на плечо. – Я уже устал тут сидеть. И цыпа наверняка тоже. Знаешь скольких мы перепробовали? – Что? – Феликс моргнул, сжавшись сильнее. Этот альфа начал пугать. – Ой, неужели миф о волке и цыплёнке канул в веках? – юноша ударил себя по щекам, и его лицо вытянулось, – или ты ещё не отошёл от произошедшего? – Простите? – Феликс опустил глаза в воду. Точно будут насиловать. До чего же Чан его довёл… – Иллидские звери? Боги? Ипостаси? Нет? Настолько запущено всё? – юноша закатил глаза и приблизился к Феликсу вплотную. – Да сделай это уже! – Феликс плеснул водой в незнакомца, громко вскрикнув. Тот рассмеялся и коснулся ладонью щеки Феликса, поднимая его голову. – Когда-то давно вашу планету населяли мы, – он говорил это с такой затаённой горечью, что Феликс невольно поднял на него глаза, – тогда ещё были леса, каменные города и людей было настолько мало, что нельзя было найти человека, не знавшего другого через три рукопожатия. Мы умели превращаться в животных, – он прикрыл глаза и вздохнул, будто бы сожалея, – я был волком, например. Хищником. – И брал тех, кто превращался в травоядных? – Феликс издал смешок и отодвинулся, выпрямляя спину. – Конечно, – сожаления в голосе юноши не было. Только констатация факта, – законы природы, с которыми ты никак не можешь смириться. – И однажды тебя решили наказать? – смех подкатывал к горлу теми же комками, что и слёзы. – И цыпу, посмевшую мне отказать, тоже, – юноша уверенно кивнул, показывая метку на запястье. – Укусила меня, зараза. До сих пор не прошло. – А я тут при чём!? – Феликс закусил ребро ладони, чтобы сдержать рвущуюся наружу истерику. – Раз в поколение я могу связывать пары, – юноша скептически смотрел на Феликса, – и если у них родится сильный малыш, то могу вселиться. И освободиться наконец от этого места! – он раздражённо нахмурился. – А цыпа? – Феликс хохотнул, не веря ни единому слову. – Обычно рождается двойня, – юноша пожал плечами, – раньше омеги не выживали, но сейчас медицина на другом уровне! – он ободряюще взъерошил волосы Феликса. – Так что не боись, даже если не получится, ты отмучаешься максимум через год! – В смысле? Оно спадёт после рождения ребёнка? – Феликс скосил взгляд на своё плечо. – Разве я это сказал? – юноша напротив плотоядно усмехнулся, и Феликс проснулся. С криком. Сердце бешено колотилось. Что блин значит «отмучаешься через год»!? – Феликс, – Чан тут же оказался рядом, защищая его в объятиях. Он гладил его по спине, по плечам, и осторожно прижимал к себе. – Прости меня, прости, прости, – бессмысленные поцелуи в макушку. – Отпусти, – Феликс резко оттолкнул его, осматриваясь. В руке стояла капельница, а сам он лежал на диване в том же угловом кабинете. Хорошо хоть, на другом. – Чан, – Феликс выдернул из себя капельницу и резко сел, сжимая руки на животе. – Эти дети не могут родиться, Чан, – он поднял глаза на альфу. – В смысле? – Кристофер смотрел на него с жалостью, но послушно отстранился, не трогая. – Ты мне не поверишь, – Феликс кивнул. Он и сам себе не верил. И если он сейчас услышит «ты просто придумал это себе, потому что считаешь изнасилованием, хотя это не так», то просто сдастся. – Попробуй? – Чан беспомощно развёл руками. – Нет, – Феликс помотал головой. Интересно, Минхо ему поверит? Хёнджин-то точно, он всегда любил мистику. – Я к мужу. И Минхо. И если ты… – Я тебя провожу, – Чан встал и в его тоне Феликс услышал беспокойство. – Нет, – Феликс встал и нахмурился: голова кружилась. – Мне надо побыть одному. – Прости, но нет, – Чан осторожно накинул на него куртку, и Феликс даже позволил себя закутать. – Я не собираюсь самоубиваться, – Феликс фыркнул. – Мне просто надо подумать, – о том, что является родителем того, кто устроит апокалипсис. – Я не помешаю, – Чан поднял руки вверх и отошёл на два шага. – То, что… – Помолчи! – Феликс рыкнул и пошёл наружу из кабинета. Здорово, конечно, что Чан раскаялся, но его чувства – последнее, что волновало Феликса. Надо было связаться с мужем. Он мчался по коридору, не чувствуя собственного тела. Кажется, живот ныл, а виски сжимал свинец. И, возможно, от него несло течной сукой. Без разницы. Сон как минимум надо было записать, пока он его помнит. Как максимум – рассказать. Его альфам рассказать. Феликс вспомнил о проекте и реальном мире как только открыл дверь в офис. Чёрт, а с проектом что? Он растерянном остановился в дверях, но Чан успокаивающе шепнул «всё хорошо, мы продолжаем», и Феликс, сглотнув, повторил это вслух. Команда заулюлукала. Послышались поздравления и радостные хлопки, но было не до этого – апокалипсис был важнее. Он пошёл на своё место и, усевшись, понял – тело, оказывается, болит. Понадобилось секунды две перед тем как муть в глазах растаяла, и стол стало видно. Феликс набрал Минхо: – Заберёте меня у работы, – звучало как приказ, хотя омега этого не хотел. – Конечно, – Минхо не стал задавать вопросы, – выезжаем. – Феликс… – Чан осторожно дотронулся до его плеча, а тот, дёрнувшись, откатился. – Не прикасайся ко мне, – Феликс зарычал, собирая последние силы. Сейчас он немного посидит, придёт в себя и спустится вниз. Ждать мужа. И дурацкое тело не будет подавать дурацкие сигналы в низ живота, обещая спокойствие, наслаждение и тепло. – Не могу, – Чан прошептал это с болью, и Феликс зарычал. Он резко обернулся: – Тебе снились странные сны? – Волк, бегущий за цыплёнком, например? – он слегка приподнял уголок губ. – Пещера, люди, странные разговоры? – Феликс хмурился, сжимая ладонью метку. Хватит болеть. – Нет, такого пока не было, – Чан отступил, заметив, что омеге сильно некомфортно. – Если что приснится – сообщи, – Феликс встал и пошатнулся. Чан попытался шагнуть вперёд, чтобы помочь, и Феликс не выдержал: – Не трогай меня! – вышло громко. Настолько громко, что коллеги встали и пошли к окружили их. Феликс закрыл глаза, глубоко вдохнул, выдохнул и чётко сказал, – я к мужу, – и пошёл к лифтам. Чан кивнул и пошёл следом – передать из рук в руки. Коллеги, сделали вид, что резко решили покурить и встали буфером между ними. В лифте Феликс даже не посмотрел на Чана, а на улице коллеги никуда не ушли, вяло переговариваясь о сериалах и разделяя их метро на два. Феликс уселся на скамейку, положил локти на бёдра и уткнул лицо в ладони. О чём-то думал и был невероятно, чарующе красивым. Внутренний альфа Чана визжал, умоляя того подбежать, сесть на колени и вымаливать прощение поцелуями. Сам Кристофер считал, что то, что сделал отец – жестоко. Как объяснить Феликсу, что если он сбежит с ребёнком, отец найдёт его, убьёт всех близких и посадит в клетку, Чан не представлял, но внутренний волк уже понял, что Феликс – птичка с подрезанными крылышками – очень сильно хочет летать. И кто он такой, чтобы не исполнять желание своего омеги? – Феликс? – альфы пришли вдвоём. Минхо вперед, Хёнджин чуть сзади, постоянно мельтешит. Бесит. – Ага, – Феликс резко встал и схватил Минхо за руку, хмурясь. – Мне надо вам кое о чём рассказать, – он скосил взгляд на Чана, и тот увидел в нём борьбу. Кристофер поднял руки вверх, отступая. Глаза у него были жёсткие. Чан сглотнул и, поддавшись скулежу волка, сел на колени, глазами моля о пощаде. Феликс коротко, хлёстко улыбнулся и кивнул: – У Вас есть машина, Бан Кристофер Чан?