Felix never bad

Они оттеснили меня у входа в кабинет. Люди отца. Я попытался крикнуть ему, чтобы тот был осторожнее, но один из охранников ударил меня в солнечное сплетение, и, вместо того, чтобы защитить свою омегу, я позорно скорчился на полу. Они подняли меня и закинули в соседний кабинет, что-то вколов. Я не мог двигаться. Перед глазами расплывалось, а тело не слушалось. Я пытался дышать. Вдох, и я чувствую как страшно его омеге. Первый счёт - и мои внутренности сводит, второй - они горят. Выдох. Мгновенное облегчение. И заново. Не помню сколько длилась эта пытка. Если посчитать, то вряд ли больше пятнадцати минут, но эти пятнадцать минут я молил о смерти. Я не мог ничего сделать: ни себя защитить, ни его. А потом, когда отец вставил в него член, меня пронзило такой острой болью и злостью, что границы между явью и былью стёрлись. Я почувствовал себя волком. Ночь, рваное лето, рана в животе и противник, насилующий мою жизнь-любовь-сущность. Не помню как я встал. И как попал в кабинет отца. Помню выражение лица блондиночки. Его слёзы. Стонущую от боли омегу, которую поглощал огонь. - Хватит! - я попытался ударить его, но промахнулся - видимо, в меня вкололи что-то очень тяжёлое. Отец рассмеялся мне в лицо и продолжил. Он не причинял ему физической боли, но даже мне было жарко. Запах раскалённого солнца. Примерно так я представлял его взрыв. Звезды, которая уничтожит планету. Я сглотнул и протянул к нему руку - кажется, тому стало легче. Его боль была моей, и я пытался быть хорошим альфой, забрав её, но не выдержал - слишком сильный огонь. - Ты убьёшь его! - руку я отдёрнул, а отец посмотрел на меня как на тупого идиота. Никогда не забуду этот взгляд - столько презрения и жалости. - Какого же подкаблучника я воспитал, - он хмыкнул, не прекращая двигаться в Феликсе. - Отец! Ему же больно, ты что, не видишь?! - я слышал крики омеги наяву и чувствовал как разрывается его живот. - Это просто шок, - отец погладил Феликса по щеке и нахмурился. - Но да, горячий, - он пробормотал, - аж зудит. - Хватит мучить его! - я попытался ударить отца ещё раз, но рука попросту не сжалась в кулак. Тело не слушалось. - Влюблённый идиот, - он посмотрел на меня так, словно я - самое большое разочарование в его жизни, - надеюсь, твой брат выйдет лучше. Он вышел из Феликса, а я припал к нему на диван. Обнимал, целовал, гладил, пытался показать, что всё хорошо, что всё закончилось. Его внутренний омега скулил и жался ко мне, плача о том, что ему больно. Я не знал, что делать - лучше не становилось никому. Может, заместить боль отца собой? Как отреагирует на это метка? Меня накрыло блаженством. На контрасте с тем, что я испытывал минуту до этого - я был в раю. Его омежке тоже было хорошо - я видел, чувствовал, хотел. Ещё никогда у меня не было настолько яркого секса - каждая клеточка тела кричала об удовольствии. Я надеялся, что блондиночка чувствует то же. Но эта сука всхлипнула: - П-пожалайста. - Тебе больно? - _мне_ было. Он не хотел меня так же, как и всегда. Не смотря на то, что я спасаю его от страданий. Защищаю и, я же чувствую, приношу удовольствие. Самое яркое удовольствие в жизни его омежки. - Заканчивай уже, - отец рассмеялся, и я понял. Виноват он. Точнее - я. В том, что _не_ _защитил_ от него. Вина накрыла меня с головой - хотелось _молить_ о прощении. Я постарался кончить как можно быстрее, потому что чувствовал - это единственное, что перебьёт огонь. Кажется, он отрубился до. А потом отец пожал плечами, достал капельницу и сказал, что Феликс будет под его присмотром. Я воспротивился - он любит свободу. И будет стрессовать. А стресс для беременных - это вредно. Отца это не убедило, и я пообещал, что прослежу за ним. - На тебя нельзя рассчитывать, - он кивнул и достал шприц, - а я должен знать, что с омегой моего наследника всё хорошо, - он снял с блондиночки рубашку, перевернул его на живот, протёр спину спиртовой салфеткой и ввёл содержимое иглы под лопатку. Слишком быстро, я не успел ничего сделать. - Что ты сделал? - я ужаснулся. - Это просто чип, отслеживающий метрики здоровья и местоположения, - он пожал плечами и потрепал меня по волосам. - Ты же любишь контроль, сынок. Я сглотнул и снова попытался ударить его. На этот раз он поймал мою руку и легко, играюче уложил на спину, сев сверху. Ещё и пощёчину мне дал, смеясь: - Не кипяшуй. Он же уйдёт к мужу, расскажет ему всё, и тот, если не совсем тупой, увезёт его куда-нибудь подальше. Разве нам нужны такие риски? - Но... - Нет, если хочешь, можем запереть его в клетке, но ты сам сказал, что омег лучше не нервировать. Пусть живёт себе спокойно, - он пожал плечами и встал. - Только надо объяснить ему, что аборт убьёт его, но, надеюсь, хотя бы с этим ты справишься, - он усмехнулся и вышел из комнаты, а в дверях добавил, - хотя бы тут не облажайся, - он явно издевался, - сынок. Я кивнул и осторожно переложил омегу на спину, стараясь не тревожить. Он так мило спал. Черты лица разгладились, грудь мерно вздымалась, и он сам, кажется, впервые с тех пор как я начал на него смотреть, был расслаблен. Я осторожно поставил ему капельницу, и принялся гладить по волосам, баюкая его омежку и повторяя, что всё хорошо. Сейчас всё хорошо. Кажется, я даже спел ему колыбельную. Ту, что когда-то, миллион лет назад, пел мне папа. А потом его лицо исказилось: моему омеге явно снился какой-то кошмар. Я обнял его, стараясь защитить, но это не помогало - его трясло. Я зарылся носом в его волосы, крепко сжав в объятиях, и позвал: - Феликс, - я гладил, обнимал, целовал и старался хоть как-то успокоить, - прости меня, - я шептал извинения в его макушку так, будто они могут что-то исправить, - прости, прости, прости. - Отпусти, - он прошипел и оттолкнул меня. - Чан, - кажется, он впервые обратился ко мне по этому имени, - Эти дети не могут родиться, Чан, - и посмотрел мне в глаза. - В смысле? - в голове пронеслось отцовское "сынок". - Ты мне не поверишь, - я моргнул. Мой внутренний альфа запрещал мне не верить. Не слушаться. Я с трудом удерживался от того, чтобы пасть ниц и склониться в мольбе, и то только потому, что это не было ему нужно. Свобода. Вот кинк моего... Феликса. - Попробуй? - я беспомощно развёл руками, отстраняясь. - Нет, - он помотал головой и поморщился, пытаясь встать, - я к мужу.. И к минхо. И если ты! - Я тебя провожу, - я встал. - Нет, - Феликс тоже встал и пошатнулся. У меня сердце замерло, а он отрезал: - Мне надо побыть одному. - Прости, но нет, - я осторожно накинул на него куртку и закутал его. Запах истинного должен его успокоить, но ему, кажется, волновало совсем другое. - Я не собираюсь самоубиваться, - он фыркнул, заворачиваясь, - мне просто надо подумать. - Я не помешаю, - я поднял руки вверх и отошёл на два шага. Начал извиняться, но он резко перебил меня, не дав мне и слова вставить. Я послушно заткнулся. Не мог противиться ему. Отголоски его боли ещё танцевали в животе, а чувство вины давило так, что я попросту не мог выпрямиться. Он ещё и... явно же не восстановился, куда я его одного отпущу? Ещё и вопросы задаёт странные. Я пытался быть мягким, понимающим, но он, как обычно, выставил нож вперёд: вскрикнул и сообщил, что идёт к мужу. Мой внутренний альфа завыл, свернувшись клубком - его не то, что не любили, его ненавидили. Но я просто вздохнул и решил передать его из рук в руки. Хотя хотелось склонить голову и умолять о прощении. То, что сделал отец - очень жестоко. И надо как-то ему объяснить, что будет, если он решит уничтожить ребёнка. - Феликс? - голос этого альфы бесил. И муж его жмётся так, будто и не альфа вовсе. И как он предпочел это мне!? - Ага, - я представил, что омега уйдёт. Просто исчезнет из моей жизни. Стало больно от одиночества. Я буквально не мог дышать. Только слышать вой моего волчонка. Я сглотнул, пытаясь смыть это напряжение, и столкнулся с его жёстким, холодным взглядом. И понял, что если не подчинюсь - умру. Я встал на колени, убирая руки за спину. _Не убивай._ Феликс ударил меня улыбкой и спросил: - У Вас есть машина, Бан Кристофер Чан? Я кивнул. Конечно у меня есть машина. Феликс кивнул мне в ответ и пошёл ко мне. Его альфы двинулись за ним. В глазах Минхо мелькнуло осознание, и он потянулся ко мне, но Феликс вытянул руку вперёд, останавливая его. Одного взгляда хватило. Я сглотнул. Почему-то то, что Минхо ничем не лучше меня, радовало. Я пошёл к парковке, и коллеги - его коллеги, пошли за нами. Феликс шёл чуть поодаль, возглавляя свою стаю, а я плёлся на эшафот. - Водитель у тебя есть? - Феликс скептически хмыкнул, глядя на машину и, кажется, впервые обратился ко мне на "ты". - А, - я моргнул и возмутился, - да я... - Звони, - Феликс жёстко отрезал и отвернулся, взяв Минхо за руку. Хёнджин и так к нему жался. Смотрел ему в глаза и плевать хотел на меня. Стало так обидно, что я отвел от них взгляд. В телефоне столько всего интересного. Я позвонил водителю, и присел на капот - ему нужно около 15 минут, чтобы спуститься. Эти минуты показались мне вечностью. Феликс о чем-то переговаривался со своими альфами, а когда водитель пришёл, запихнул меня на первое сидение. А себя, между альфами, на заднее. Хёнджина - на самое безопасное, а Минхо прямо позади меня. Я чувствовал, что как только Феликс отвернётся - он меня убьёт. Хёнджин был ниже моего внимания - его заботил омега, и запах масляных красок заполнил машину. Он волновался. А я задыхался - столько любви в нём было. И я его понимал. - В ресторан, - Феликс коротко сказал, посмотрев на меня в лобовое стекло, и мне захотелось съязвить.Но вместо этого я кивнул водителю. Наверное то, что омега хотел есть - хороший знак. Ехали молча. Точнее, Хёнджин внутренни кричал, и это было слышно. А вот второй копил злость. Феликс даже не думал успокаивать мужа - только держал его за руку и смотрел в окно, хмурясь. Хотел бы я знать, о чём он думал. Приехали мы к отдельно стоящему двухэтажному зданию - все дела решались там. Вкусно, дорого, без лишних людей. И безопасно. Я вышел из машины и открыл дверь со стороны Хёнджина. Все втроём решили выйти из машины со стороны Минхо. Со стороны это наверняка смотрелось смешно, но мне стало грустно. Зачем я тут? Феликс молча пошёл в ресторан, и я за ним. Увидев меня, официант сразу предложил отдельную комнату, и Феликс рявкнул: - Несите самое дорогое, что у вас есть, - получилось жёстко. - Мы можем приготовить всё по вашему желанию, - официант держался лучше, чем я. Мне очень хотелось лечь и молить о прощении, и я едва сдерживал себя. - Мне, - Феликс уселся у окна и посадил рядом Хёнджина, - карбонару, ему, - он кивнул, указывая мужа, - салат с тунцом, а Минхо... - тут он задумался, посмотрев на альфу, - гёдза? Собу с говядиной? - Будет исполнено, - официант поклонился Феликсу и повернулся ко мне, - вам как обычно? Я кивнул. Минхо взял меня за рукав и стрельнул глазами: - Не подскажешь, где тут уборная? Хёнджин кивнул, но Феликс удержал его, положив руку ему на живот и буквально запрещая вставать. Я хотел усмехнуться, но чувствовал только зависть. Феликс его любит. А меня нет. - Конечно, - я повернулся, - ещё сладкого мальчикам принесите, - я кивнул и вышел из комнаты. Минхо выждал до двери, а как только она захлопнулась, ударил меня. Я не сопротивлялся. Удары у него были как у профессионального боксёра. В целом, захоти я - уложил бы секунд через сорок, но мне это было нужно. Почувствовать боль. Настоящую боль. По лицу он не бил, но это ничего не меняло. В какой-то момент, когда его удары стали слабее, я упал. Думал, он продолжит ногами, но альфа уселся мне на живот и с силой ударил кафель в миллиметре от моего лица. - За что ты так с ним?! - он плакал. Я, наверное, тоже. - Я люблю его, - это правильный ответ? И то, что я не смог защитить свою любовь - это целиком и полностью моя вина. Я достоин смерти. Убей меня. Минхо взвыл и ударил пол ещё раз. Потом встал и, спустя несколько долгих секунд, обернулся к раковине. Сжал её. Посмотрел в зеркало и прошипел: - Не любишь. - Люблю, - мой альфа хотел поспорить. А я не хотел признаваться в том, что люблю его животной любовью. - Нет, - Минхо включил воду. Я лежал на спине и смотрел на него снизу вверх. А он смотрел как стекает вода в слив и плакал. Молча. Не любит бить людей? - Да, - мне хотелось поспорить. Хотелось, чтобы он ударил сильней. Хотелось, чтобы он убил меня. Так точно перестанет быть нежным в глазах блондиночки. Я усмехнулся, выталкивая его имя из себя и опёрся на руку, поднимаясь. - Если Феликс захочет тебя засудить, я, - он посмотрел в зеркало и выдохнул, - положу жизнь на то, чтобы у него получилось. - Даже не сомневаюсь, - я хмыкнул, включив воду соседнего крана. В лицо этот альфа не бил, но надо было умыться. - Вытри лицо, плакса, - я усмехнулся, ткнув его в плечо. Вполне по-дружески вышло. Думал, получу удар в скулу, но он наклонился, зачерпнув воду руками. Я тоже умылся. Холодная вода освежила, хотя та, остаточная боль маленькой омеги, которую я подвёл... Сводила с ума куда сильнее кулаков в рёбра. Минхо прошёл мимо меня, толкнув плечом. Я вздохнул и пошёл следом. Нам выделили отдельную комнату, и Феликс сидел и смотрел в окно, отвернувшись от мужа. На щеке у этого бесхребетника алел отпечаток ладошки. Я ухмыльнулся: "Ура, блондиночка начинает понимать!", и сел напротив него. - Ликс, - Минхо звучал так, будто отчитывал ребёнка. Любимого хулигана, разбившего окно мячом и поцарапавшего о стекло, пока доставал пропажу. - Он паниковал, - Феликс фыркнул, поворачиваясь. - Ничего страшного не произошло. - Позволишь сесть у окошка? - Минхо даже не моргнул. И тон не сменил. Хёнджин вышел, а Феликс подвинулся и поджал колени к груди. Совсем худенький, помещается на диване так, будто его вовсе нет. И как я раньше не замечал? - Вот так, - Минхо прошёл к окну и крепко обнял моего омегу за плечо. Поцеловал в макушку и притянул к своей груди. - Феликс... - Хёнджин осторожно потянул к нему руку, а я заметил на столе графин воды. У Феликса был выпит стакан, и я налил ему ещё. А потом и себе. То, с какой ненавистью посмотрел на меня Хёнджин было даже смешно. - У нас проблемы, - Феликс вздохнул и сжал ладонь мужа. - И я не знаю с какой начать. - С сидящей напротив? - Минхо прошипел, а затем поцеловал Феликса в лоб. - Он не проблема, - Феликс покачал головой, прижавшись к нему. Вот и кто из них сука? - Родной, - снова запахло красками. - Давайте сначала поедим, - я поднял руки вверх. Феликс вздохнул и прижался к Минхо, о чём-то напряжённо думая: складки на лбу портили его кукольное личико. Веснушки. Он же воплощение прелести. Зачем это всё вообще? - Тебе больно? - Минхо спросил очень мягко, слегка укачивая омегу. - За кого ты переживаешь, солнце? - это было сказано с такой нежной любовью, что даже я прочувствовал. А каково Хёнджину? - За мир, - Феликс усмехнулся, отлипая. Он не переставал держать руку где-то на Хёнджине - мне не было видно где именно, и я чётко осознал - тоже хочу его прикосновения. Я положил локоть на стол и выпрямил руку, протягивая к нему. Но в момент, когда предплечье дотронулось стола, пришёл официант с едой. Феликс на еду буквально набросился, и, кажется, не наелся. Свою пасту он съел молниеносно и, надув щёки, уставился на моё мясо. Минхо подложил ему гёдза, и Феликс проглотил их мгновенно. Я порезал ему мясо, и омега милостливо позволил мне положить кусочки ему на тарелку. Даже коснулся пальцем тыльной стороны ладони. Я обомлел от удовольствия и расслабился. Хоть всё бери, солнце. - Теперь хочу сладкое и чай, - Феликс откинулся на кресло дивана и погладил себя по животу. - Мне теперь есть за троих, - он хихикнул, укладывая голову на плечо Минхо, а тот так дёрнулся, что я испугался за безопасность омеги - вдруг ударит или ещё что. Хёнджин же отреагировал спокойно: только бедро его сжал. А я пытался поймать его взгляд и выказать всю поддержку. - Чан, позови официанта, - Минхо рычал, а я опомнился. Точно. Сладкое и чай. Я вышел продышаться и, внизу, на барной стойке, выпил стопку саке. Стало полегче. Боль, укутанная едой, постепенно засыпала, и я хотя бы смог выдохнуть. А затем поднялся наверх - будет Феликсу пир из всех десертов этого заведения. Когда я зашёл, Феликс сидел без куртки и показывал альфам свою метку. Мою метку. Я нахмурился, а блондиночка, посмотрев на меня, заявила: - Раздевайся. Я сглотнул и начал расстёгивать рубашку. Он вытянул руку и положил её на стол, а я не мог оторвать взгляд от его шеи - она же вся в синяках. Какой ужас. Интересно, последствия ударов Минхо уже успели выступить на коже? - Так нечестно, - Хёнджин взял мою руку, повертел её и нахмурился. - У его цыплёнка чёрных когтей нет. Я моргнул и перевёл взгляд на плечо Феликса. Воу. Такой чёткий волк. От которого такие чёткие чёрные прожилки. Блин. И что это значит? - Отрубать руку мне, - Феликс поиграл бровями, - мы не будем. На секунду я испугался, а потом Феликс рассмеялся, и страх мгновенно ушёл. - Я уверен, в книжечке есть все ответы. Завтра получим расшифровку и... - Заберём её и уедем, - Минхо нахмурился и сжал талию Феликса - только сейчас заметил, как сильно он обнимает его. - А нас отпустят? - Феликс приподнял бровь и посмотрел на меня. Я кивнул. Не знаю как я выживу без тебя, но отец явно заигрался. Слишком яркие у тебя синяки. Не могу на них смотреть. - И всё же... - Хёнджин нахмурился и посмотрел на меня. - А ты что об этом думаешь? - Истинные - это правда, - я кивнул, думая, что рассказывать. - Я чувствую его боль, - я смотрел на Хёнджина, представляя, что он - букашка, которую я сейчас раздавлю, - чувствую как другие входят в него. Как ему больно и плохо. И как он... - Достаточно, - Минхо хлопнул по столу ладонью, - почему у него течка началась? - Сынмин разработал препарат для лечения бесплодия, - я пожал плечами, - его побочный эффект - течка. - Хан, - Феликс смотрел в стол, - что... В этот момент дверь открылась, и официант принёс десерты. Я извинился: - Не знаю, что ты любишь. Минхо хмыкнул: - Мажор, - и забрал себе пудинг. Я закатил глаза. Хёнджин взял какой-то безешный торт, а Феликс пожал плечами и решил попробовать примерно каждый. Альфа внутри меня обрадовался: мы сделали омежке приятно. Я прямо видел как его котёнок принюхивается и радостно мурчит от того, что ему принесли вкусняшку. - Так что с Ханом? - Феликс не прожевал и выглядел мило. - Да, Хан - первый омега, зачавший подобным образом. Минхо при этих словах побледнел, но промолчал. Феликс нахмурился. - Что-то случилось? - он повернулся к мужа предавшей его омеги и положил ладонь ему на плечо. - Хан у Чонина, - Хёнджин подал голос, - и мы не уверены, что ему там безопасно. - Абсолютно, - я уверенно кивнул, - ему всегда было проще держать под контролем примерно всё вокруг себя. Минхо и Феликс о чём-то мысленно переговаривались. Я не понял, зато Хёнджин - наверняка. Странная у них связь. В конечном итоге Феликс повернулся ко мне и спросил: - Итак. Какой у нас план?