Предложение

Рей заходит внутрь, бросая на него короткий взгляд и направляя свет своего телефона вперед, чтобы осветить им путь. Кайло тихо следует за ореолом ее силуэта в полутьме, слушая стук ее туфель по деревянному полу и стараясь ни с чем не столкнуться. Они прошли через кухню, мимо стола и кухонного островка, покрытых тонким слоем пыли — явный признак запустения, из-за которого дом будто немного умер внутри. Рей ведет их мимо кухонной двери в главный зал. Он нервно покусывает нижнюю губу, пальцы дергаются по бокам, когда он сгибается, чтобы не удариться головой о дверной косяк. Слышится тихий вздох Рей в открытом пространстве. Без столов и стульев оно больше напоминает бальный зал, чем паб: темное дерево блестит под редкими лучами лунного света, проникающими через заколоченные окна. Он на мгновение отводит от нее взгляд и оглядывается вокруг, немного щурясь, прежде чем вытащить свой телефон и включить фонарик. Прошла целая вечность с тех пор, как он оказывался в этом месте. Рей оборачивается и одаривает его полуулыбкой, подходя ближе, ее сумка с фаст-фудом издает шуршащие звуки каждый раз, когда ее рука движется. Когда он ничего не говорит, она поднимает трубку на уровень его глаз, чтобы нарушить тишину: — Есть хочешь? Кайло озадаченно мычит. У него нет аппетита. У него его не было уже несколько часов, и она стоит слишком близко, но еда на самом деле может быть хорошим способом уберечь его от неловкости — ну, еще большей неловкости, чем раньше, — поэтому он кивает. — Подожди секунду, я пойду… поищу свечи, — говорит он, откашливаясь. Свет фонариков их телефонов, направленный в потолок, слишком сильно напоминает ему аналогичную ситуацию с освещением всего несколько часов назад. — Люк всегда держал парочку под рукой. Он оборачивается в сторону кухни, слушая стук удаляющихся ботинок Рей, вероятно, ушедшую на поиски места, где можно присесть, и как только он входит на кухню, на него накатывает тихий нервный срыв. Она девчонка. Она просто девчонка. Это был просто поцелуй. Она сказала ему, чтобы он не беспокоился об этом, даже приложила усилия, чтобы доказать ему свою точку зрения: она не хрустальная, не разобьется. Где-то в глубине его мозга разум Кайло твердит свою новую мантру: «По крайней мере, она не паникует. По крайней мере, ей достаточно комфортно, чтобы нарушить твои личные границы, и ты ее не сломал. По крайней мере, теперь твоя главная проблема — паб без электричества, тепла и воды, — проверяет он, поворачивая водопроводный кран и получая в награду пустой воздух, пока трубы убийственно молчат, — а она всего лишь тебя поцеловала.» Может быть, это его сломали. Кайло стонет про себя и ударяется лбом по кухонному острову, возможно, немного сильнее, чем он хотел. Громкий звук отскакивает от стен. «Вбей это себе в мозг, чувак. Возможно, только так до него дойдет.» На звук пришла Рей, и Кайло вздрагивает, выпрямляясь, когда поворачивается, чтобы посмотреть на Рей, благодарный за полутьму. — Что это было? Кайло моргает. — Эмм… трубы, — отвечает он вяло, поворачиваясь и быстро открывая шкафы и ящики. Точно. Свечи. Рей прислоняется к кухонной стойке, пока роется в пустых шкафах. Люк счел достойным оставить после себя около шести упаковок ирландского пива и несколько бумажных тарелок и, наконец, свечи, спрятанные в самой глубине под раковиной. Рей подходит к нему сзади, ноги по обе стороны от него, она вытягивается над его головой, чтобы взять пиво и бумажные тарелки, а другой рукой поддерживает ее на стойке перед ним, и сердце Кайло пытается вырваться из груди. Он уверен, что она чувствует это своими коленями, сквозь рубашку — как оно пытается вырваться из-за его ребер… — Смотри-ка, а это может сработать! — Восклицает она, отступая назад, совершенно не подозревая о реакции его тела. Почему ей всегда нужно быть так близко и почему он вообще так реагирует? Возможно, она и не считает его угрозой, но она определенно начинает угрожать его рассудку. Кайло несколько раз сглатывает, стараясь не качнуться на пятках и не упасть на задницу. В конце концов, взятие ее под свое крыло могло нанести вред его психическому здоровью. Когда он встает и поворачивается к ней, его лицо ничего не выражает — сказываются годы обучения скрывать свои мысли и эмоции. Он цепляется за каждую крупицу самообладания, которую может собрать. Рей, не подозревая о том, что ее близость начала с ним делать, поднимает пиво и ухмыляется: — Вредная еда и теплое… — Делает паузу, чтобы взглянуть на этикетку коробки, что-то проверяя, — Слава Богу, не испорченное пиво! Ужин для чемпионов. Кайло бурчит что-то, как он надеется, звучащее как согласие, выхватывает бумажные тарелки из ее рук и идет обратно на открытую площадку паба. Рей оставила сумки у стены под единственным окном, лунный свет просачивался сквозь деревянные доски, закрывающие вид. Кайло ставит тарелки на подоконник и на пол, затем расставляет в случайном порядке сгоревшие свечи разной длины, зажигая одну за другой зажигалкой, которую он нашел в том же шкафу. К тому времени, как он закончил, треть комнаты залита светом свечей, отражающимся от деревянного пола, и Рей плюхнулась на пол, вытянув ноги перед собой и скрестив лодыжки. Она выжидающе смотрит на него, а затем предлагает бутылку пива. Несмотря на голод (он последний раз ел сегодня утром), Кайло морщит нос. Это вызывает у Рей небольшой, слегка забавный смешок. — Не вороти носом от еды, Мистер Толстосум, — отчитывает она, хватая пакет чипсов со вкусом барбекю. — Это не очень-то любезно, даже по отношению к теплому пиву. Кайло вздергивает бровь, забыв на секунду о своем дискомфорте, хватает предложенную бутылку, падает рядом с ней и откручивает крышку. Рей рвёт пакетик с чипсами и тут же отправляет немного в рот. Так неженственно. — Я так понимаю, ты не любишь выбрасывать еду зря, — говорит он наполовину спрашивая, наполовину утверждая. Рей кивает с забитым ртом. Он вздыхает про себя, затем чокается своей бутылкой с той, которую Рей открыла для себя. — Ну, тогда вздрогнем. Следующие несколько минут проходят в тишине, за исключением хруста чипсов Рей и яблока, которое Кайло удалось вытащить из полиэтиленового пакета, разбавленного глотками ужасного теплого пива. В помещении холодно — у них нет ни электричества, ни воды, ни тепла, но они хотя бы не сидят в темноте и у них есть подобие еды. Лучик надежды, Кайло. Могло быть и хуже. Затем его телефон вибрирует, и Рей украдкой смотрит в его сторону. Он не упустил ни одного взгляда, который она пыталась украдкой бросить каждый раз, когда ему звонили, но едва ли может удосуживаться достать телефон, чтобы посмотреть на него. Он уже установил своеобразный рекорд по игнору мобильника. Кайло невозмутимо кусает свое яблоко, и Рей не выдерживает: — Ты не собираешься ответить? Вдруг там что-то важное? Если бы это был какой-то форс-мажор от родителей, он бы понял по рингтону. Кайло пожимает плечами. Нет ничего важнее, чем быть здесь с… Стоп. Он не позволяет мозгу закончить это предложение. — Уверяю тебя, что нет, — отвечает он, сделав еще один глоток теплого пива. По крайней мере, оно не скисло. Губы Рей сжимаются в линию, но она оставляет тему и переводит взгляд на свой пакетик с чипсами, тихо копаясь в нем. Проходит мгновение, прежде чем до нег долетает ее шепот. Ей действительно любопытная, думает он. — Почему ты не отвечаешь? Что, если она хочет помириться? — Говорит Рей, пытаясь выбрать достаточно большую чипсину, чтобы сжевать ее. Кайло прислоняется головой к стене и вздыхает, затем поворачивает голову, чтобы посмотреть на нее. Она выглядит прекрасно при свете свечей, в его куртке, но он не признается в этом ни ей, ни себе. Кайло проводит языком по зубам, формулируя ответ. — Почему ты не звонишь Финну? — Произносит он и смотрит на свое яблоко, не желая видеть выражение ее лица. Рей выдыхает и невесело хмыкает: — Туше. Кайло мычит, доедая остатки яблока и допивая остатки пива. Какой ужасный ужин. Могло быть и хуже. Он смотрит на нее краем глаза и улыбается про себя тому, как она передвигает пачку чипсов, как скрещивает и раздвигает лодыжки, вероятно, чтобы создать трение, чтобы согреть обнаженные ноги. Он никому об этом не говорил, но эта девушка, вероятно, никогда ни с кем не говорила о своих проблемах (кроме терапевта, как и он сам, он уверен), и он должен ей дать хотя бы подобие объяснения. Кайло глубоко вздыхает, используя воздух, попадающий в легкие, в качестве энергии для питания голосовых связок. — Я уверен, что это она, — начинает он, круговыми движениями крутя последнюю половину глотка пива на дне бутылки, наблюдая, как свет от янтарной жидкости отражается на стекле. Он покусывает внутреннюю часть щеки, обдумывая, как продолжить: — Я уверен, что это она, уверен, что у нее есть масса оправданий и извинений, уверен, что она хочет помириться, но… что ж, я не уверен, что я этого хочу. Рей наклонила голову и свела брови вместе, слегка нахмурившись. Кайло делает бросает все силы на игнорирование этого. Шуршание ее пальцев внутри пластикового пакета с чипсами тут же прекращается. Он дарит ей, как он надеется, легкую умиротворяющую улыбку. — У нас была… ситуация, — продолжает он, — ситуация, которая я не хочу заново переживать… по крайне мере… не сейчас. Произошедшее ощущалось как предательство… это и было предательством. — Она изменила тебе? — Спрашивает Рей шепотом, как будто произнесение этого вслух причинит ему еще большую боль. Он не уверен, сможет ли шепот Рей смягчить удар. — Можно и так это назвать, — отвечает он. — Она и я… Мы познакомились в то время, когда я не был стабильным взрослым человеком с работой и людьми, о которых я заботился. Я думал, что она будет рядом всегда. Она и Хакс. Люди, без которых я не мог жить, понимаешь? Затем он усмехается, позволяя себе на мгновение позволить реальности последних двух недель нахлынуть на него, как приливная волна. После того, как он потратил столько времени, пытаясь игнорировать ее. — Я думал, они будут рядом всегда, — снова шепчет он. — Забавно, что я даже не скучал по ним в последнее время. Рей издает сдавленное бульканье в горле, которое затем пытается заглушить кашлем, прежде чем набить рот едой. Рот Кайло трогает отголосок улыбки. Он уже усвоил ее маленькую тактику: ешь, чтобы не говорить. Он оставляет ее молчать, играя со своей пустой бутылкой. Через несколько мгновений он смотрит на нее: — Вот что я тебе скажу: я перестану игнорить эти сообщения, как только ты позвонишь Финну. Уверен, он волнуется о тебе. Он не уверен, почему говорит это, почему предлагает, но это все равно это становится напоминанием. Напоминанием о необходимости сохранять между ними некоторое расстояние, столь необходимую дистанцию. Напоминание о том, что Рей принадлежит кому-то другому, что вся эта договоренность — временное отвлечение и для нее, и для него самого, и что ему не следует полагаться на Рей как на щит. Установи границы, пока она полсердца тебе не откусила, Кайло. Рей на мгновение перестает жевать, глядя перед собой, а затем возобновляет движения челюстью с еще большим рвением, прежде чем проглотить. — Ладно. Кайло моргает. Быстро она согласилась. — Если… — Начинает Рей, колеблясь секунду: — Если это поможет тебе что-то исправить, то… — она откашливается. — Это несправедливая для тебя сделка, понимаешь? — Кайло молча наблюдал за ней, опустив веки, гадая, куда она клонит. — Это несправедливая сделка, потому что я все равно собиралась ему позвонить, но… поможет ли это тебе? Они… они кажутся для тебя семьей. Стоит попытаться это исправить. Рей снова смотрит на свои колени и поворачивает голову, чтобы найти еще один пакетик чипсов, чтобы скрыть жеванием свое смущение, быть может, думая, что она перешла черту. Кайло не мог не замечать того, как болит его сердце, крепко сжимаясь и разжимаясь, наполняя грудь теплом. «Для тебя они звучат как семья, стоит попытаться это исправить», — говорит девушка, у которой нет семьи, и которая пытается заботиться о нем единственным доступным ей способом. Кайло до сих пор ясно помнит ее последний разговор с парнем, ее горе, застывшее на рукаве, зашитое там разбитыми надеждами и потертой ниткой. Если бы Кайло не был уверен, что сделает ситуацию в тысячу раз хуже, он бы обнял ее прямо сейчас. Крепко обнял ее и держал в коконе своих объятий, где тепло. Если бы она только знала, как много ему предстоит сделать, как с семьей, так и с… ними, как глубоки некоторые обиды, она не сказала бы это так легко, но она пытается помочь ему с такой нежностью, такой заботой. Она не виновата, что это трогает его так глубоко, что почти разбивает ему сердце. Она почти ничего о нем не знает, но в любом случае готова заботиться. Никто никогда не делал столько. Никто не пытался. Он быстро меняет тему, прежде чем успеет сделать что-нибудь реально глупое. — Хочешь посмотреть достопримечательности завтра? — Спрашивает он. Рей тут же оживляется, тяжесть их предыдущего разговора заметно развеивается, когда она наклоняет к нему голову с надеждой в глазах. — Мы разве не должны приступить к работе здесь? — Спрашивает она. Кайло окидывает взглядом паб, а потом фыркает. — Нет воды, тепла и электричества. — Бормочет он. — Нам придется связаться с теми, кто обслуживает это место, и включить все. Пока ничего сделать не смогу. С таким же успехом можно пойти осмотреться, но если ты не хо… — Нет, нет! Я хочу! — Тут же пищит она, поднимая жирные пальцы, посыпанные картофельными чипсами и солью. И правда, маленький Утенок. Кайло ухмыляется, и в течение следующих двадцати минут они тихо сидят и обсуждают, сколько работы потребуется в этом месте, пока они уничтожают все содержимое маленького пластикового пакета Рей с запасами нездоровой пищи. Когда наступает время сна, Кайло протягивает Рей руку, чтобы помочь подняться и предлагает ей бумажную тарелку со свечой, а сам берет еще одну, прежде чем потушить все остальные. Он ведет их наверх, сгорбившись, чтобы не удариться головой о выступ лестницы — это место определенно казалось намного больше, когда он был маленьким, — и ведет ее в одну из спален для гостей. Холодно, но сухо и уютно, а на кровати и в шкафу полно одеял и подушек. Он старается положить как можно больше на кровать. По крайней мере, на этот раз ей не будет холодно. Закончив, он оборачивается, хватает свечу и идет к двери, а затем поворачивается и смотрит на нее, пока она осматривает комнату. — Пойду за сумками, вернусь через минуту. К тому времени, когда он возвращается, Рей уже плюхается на кровать лицом в подушку, ореол волос скрывает черты ее лица. Он качает головой, тихо ставит ее сумку на пол в изножье кровати, приближается к ней и осторожно стягивает с нее туфли, ставит их рядом с сумкой и укрывает ее ноги под одеяла. Для них обоих это был долгий день. Было бы жаль будить ее сейчас. Кайло тихо выходит из комнаты, берет с собой сумку и идет в соседнюю комнату — комнату своего детства. Она была меньше остальных и не была предназначена для гостей или даже для персонала. Кайло разминает шею, вытягивает ее и, наконец, позволяет плечам опуститься. Напряжение, которое он держал между лопатками, медленно рассеивается. Он раздевается, надевает футболку, а затем заползает в постель. Некоторое время он лежит, глядя в потолок, думая о словах Рей. — Может ли он все исправить? Хочет ли он этого? Он закрывает глаза, но изображение, нарисованное на его веках, это не Кэтрин, не Хакс, и даже не альтернативная реальность, в контрой Кайло Рен обладает устойчивым темпераментом и достаточной силой духа, чтобы найти в себе понимание и сострадание, для прощения. Вместо всего этого он видит Рей в ее бледно-голубом платье и кожаной куртке, идущую к нему… затем сидящую на твердом, холодном деревянном полу, жующую чипсы и пьющую пиво с ним, как будто они все еще были подростками, о которых никто не заботится. Рей, без промедления соглашающуюся позвонить Финну ради маленького шанса для Кайло исправить ситуацию. Он вздыхает, закрывает глаза рукой и издает низкий стон. Ему нужно уже перестать думать о ней, хотя бы для того, чтобы не впасть в параноидальное замешательство. Он рационализирует каждую мысль одной-единственной репликой: шок от ее поцелуя все еще присутствует в его организме. Она единственный человек, с которым он общался в последнее время. Этому тысяча причин, конце-то концов. Кайло трет лицо, выбрасывая из головы все мысли о Рей. Завтра будет долгий день. Завтра все это пройдет. ______________________ Где-то посреди ночи Кайло просыпается от горячих порывов воздуха в лопатки. Он моргает, сон пытается заманить его обратно обещаниями отдыха и сновидений, пока другие источники тепла не начинают ощущаться… на его шее, пояснице, икрах. Его глаза моргают, и он пытается оглянуться назад. Рей свернулась калачиком рядом с ним, и одеяла прикрыли ее лишь наполовину. Должно быть, она проснулась и переоделась, потому что теперь на ней футболка. Кайло вздыхает. Точно, она не спит одна. Он трясет головой о подушку и снова поворачивается, решив игнорировать отчаянную потребность оттолкнуться и оставить немного места между ними, решив вместо этого поправить одеяла, пока Рей не укроется полностью. Он вдыхает один, два раза, затем выдыхает. В какой-то момент она говорит ему, что не хрустальная, что ее невозможно разбить, а в следующий момент она тихонько проскальзывает в его кровать, как ребенок, боящийся неизвестности ночи. Эта девушка сбивает его с толку. Он закроет на это глаза… по крайней мере, на данный момент, рационализирует это, как и все остальное. Она плохо спит одна, а это незнакомое место; ее поза — спина, прижатая к его спине, совершенно невинна, в здании нет тепла. Будет ли это происходить каждую ночь? Кайло откидывает голову на подушку и снова закрывает глаза. Когда он засыпает, ему снятся зеленые поля и тепло; цветы, пахнущие шампунем Рей. ____________________________ Он просыпается раньше нее, быстро встает и переодевается, а когда Рей присоединяется к нему внизу, он уже сбегал за кофе, и никто из них не упоминает о прошлой ночи. На самом деле они ведут себя так, как будто этого вообще не произошло, потому что ничего не произошло. Всю ночь он спал довольно крепко, спасибо что спросили. Он желает ей доброго утра с добродушной улыбкой, и Рей теряет остатки нервозности, охватившей ее, принимая ее кофе с бормотанием благодарности и зевком. Они тихо пьют кофе на улице, глядя на затянутые туманом улицы, пока Рей задает ему вопросы о городе, хотя сказать особо нечего: да, он проводил здесь время в детстве. Нет, он не всех знает, хотя уверен, что все знают его. Да, у него определенно есть укрытие, но он не говорит ей, где оно — что, если ему однажды придется спрятаться? Да, времена тут были довольно приятными. Фактически, здесь возникли некоторые из его лучших воспоминаний. — Хочешь прогуляться? — Спрашивает он, когда ее вопросы превратились из потока в ручеек. Рей ухмыляется — слишком яркая улыбка для такого раннего утра, если хотите знать его мнение, но, тем не менее, это поднимает ему настроение. Похоже, его настроение в последнее время сильно зависело от нее. Он протягивает ей руку, чтобы она шагнула вперед, и они гуляют целый час, Рей шагает очень неторопливо, и Кайло пытается соответствовать, замедляясь и делая полшага. Рей продолжает разглядывать маленькие кирпичные домики, покрытые ползучими виноградными лозами, с пышными садами, которые сейчас начинают цвести, когда лето начинает показывать свое лицо, прежде чем с воодушевлением указать на ту самую пекарню, в которой он с утра покупал кофе и завтрак. Ага, она точно сладкоежка. К тому времени, как они делают круг вокруг нее, шаг Рей становится подпрыгивающим, так что Кайло возвращается к своему обычному шагу, пока Рей оживленно указывает на всю зелень, бормоча, что надо было взять с собой камеру. Он качает головой, но мягкая улыбка на его губах не исчезает, даже когда он пьет быстро остывающий кофе. Все идет так хорошо, что Кайло почти поверил, что сможет пережить эти три недели. Пока его имя не прозвучало так громко, что находящаяся поблизости собака разразилась лаем. Его прошлое имя. — БЕН СОЛО! Кайло инстинктивно приподнимается на носки, оставаясь на месте, а Рей подпрыгивает и поворачивается на голос. Ранее утро, и этот голос невозможно спутать ни с чем. Он медленно поворачивается, задаваясь вопросом, как старуха может быть все еще жива, и глубоко вдыхает, чтобы прийти в себя после того, как его застали врасплох. — Давно не виделись, Маз. Рей подходит к ним и бросает взгляд, говорящий «Кто это?», в ответ Кайло наклоняется и быстро шепчет ей на ухо: — Маз. Старинная подруга Люка. Она всегда была громкой и эксцентричной, а сейчас… и того больше. — Говорит он, прежде чем выпрямиться и ухмыльнуться Маз, поднимаясь по ступеням из красного кирпича к маленькому крыльцу, положив руку на талию Рей, направляя ее. Маз припарковала свою древнюю задницу на кресле-качалке, которое Кайло помнит еще с детства. Судя по всему, владения Маз протянули столько же, сколько и она — старый, поседевший шоколадного окраса лабрадор, который выглядит так, будто не может открыть глаза от возраста, развалился у ее ног. — Чуи, поздоровайся, — велит Маз. Седые уши Чуи пытаются немного оживиться, он лениво открывает глаза, а его хвост трижды нерешительно стучит по полу. Кайло предполагает, что старуха с таким же энтузиазмом относится к посетителям. Тем не менее, Рей усмехается Чуи. Кайло почти чувствует, как ее пальцы дергаются в поисках возможности погладить его, что замечает Маз: — О, вперед! Он не кусается. — Со смехом говорит Маз и переводит взгляд на Кайло, когда Рей тут же подчиняется, приседая и быстро находя подходящее место за ушами Чуи. Стук хвоста лаборатории по полу становится гораздо более отчетливым. — Ну а ты! Только посмотри на себя! Как жизнь? Никогда не думала, что увижу вас снова, молодой человек! Прошло уже… сколько это… Кайло улыбается так приятно, как только может, наклоняясь, чтобы чмокнуть Маз в ее морщинистую щеку: — Около пятнадцати лет. Простите, что не приезжал так долго. Жизнь в Америке и юридическая школа выжали из меня все соки. Глаза Маз расширяются: — Ооооо, так ты юрист! Уже превратился в Толстосума? Рей едва сдерживает фырканье, а Кайло закатывает глаза. Ну конечно. — Насчет этого не знаю, Маз, — говорит он, пытаясь отодвинуть женщину от него, пока Маз молча изучает его. — Я видела твою машину вчера вечером, знаешь? Прекращай шастать посреди ночи, мальчик. Ты почти напугал меня, — увещевает Маз, а затем дарит Рей яркую улыбку. — Хотя я вижу, что ты привез с собой прекрасную юную леди. Твоя девушка? Спина Кайло напрягается, когда Рей выходит на первый план. К счастью для Рей, она скрывает свое смятение – ни один из них не забыл о катастрофе, связанной с необходимостью играть семейную роль – гораздо лучше, чем он. — Я Рей, — представляется она, непринужденно избегая вопроса о девушке, одновременно протягивая Маз руку, которую матрона берет между своими и сжимает. — Приятно с вами познакомиться. У вас прекрасная собака. Если и есть путь к сердцу Маз, то это любовь к Чуи. Глаза Маз тут же нагреваются, яркая улыбка расплывается на ее лице, растягивая морщины, накопленные за миллион лет. — Какая вы прелестная юная леди, — говорит Маз, похлопывая Рей по руке. Рей усмехается с таким же энтузиазмом, ее щеки от комплимента приобретают приятный, женственный оттенок розового. Когда она переводит взгляд на Кайло, улыбка все еще на ее лице. — Я… Прошу меня простить. Нужно позвонить. Оставлю вас двоих повспоминать былые деньки. Кайло кивает, и Рей извиняется, еще раз сжимая руку Маз, копаясь в заднем кармане и спускаясь по ступенькам вниз и удаляясь прочь от дома, чтобы позволить им уединиться (и, вероятно, себе тоже). Маз и Кайло наблюдают, как она уходит, оба с разной степенью теплоты, прежде чем Маз обратит свои темные, всезнающие глаза на мужчину, постукивая по подбородку, когда говорит. — Кто эта девушка?