Предложение

Она наконец-то может дышать. Рей открывает глаза после того, что ощущалось как несколько часов рыданий на груди Кайло. Ее ресницы коснулись влажной мягкой хлопчатобумажной ткани его футболки, она глубоко вздохнула и откинула голову назад. По крайней мере, попыталась. Подбородок Кайло остался на ее голове — где он и был с тех пор, как она уткнулась в его грудь. Она снова закрывает глаза, и чувство вины скапливается у нее в животе от того, что она находится в его объятиях, когда… Нет. Это больше не имеет значения. Финн бросил ее, разве нет? Это не избавляет от чувства вины. Вместо этого к вине присоединяется гнев. Да, она злится. Она злится, что после всего что между ними было — после стольких лет преданности Финну, мыслей о том, что, быть может, он сделает ее счастливой навсегда — все пришло к этому. Она злится, что находит успокоение в объятиях незнакомца, какими бы теплыми и сильными ни были его руки, какими бы успокаивающими ни были его пальцы, гладящие ее по спине и укачивающие ее. Она злится, что совершила эту глупую поездку. Она злится, из-за того, что злится. Она злится, потому что хочет сдаться, хотя никогда не сдавалась. Рей икает. Кайло издает тихое «шшшш», ошибочно принимая этот звук за очередное хныканье, и Рей пытается улыбнуться, но выходит только всхлип. Она чувствует губы Кайло на своей макушке, когда он еще раз повторяет те же слова, которые он шептал ей уже некоторое время. «Все будет хорошо.» Еще одна слезинка скатывается из уголка глаза, и Рей вздыхает: внутренняя борьба наконец вытекает из нее с последней небольшой дорожкой слез, и девушка падает обратно. Она устала. Она так устала, и Кайло, кажется, устаивает просто стоять и обнимать ее: большие руки мягко массируют ее спину, длинные пальцы погружаются в волосы, равномерный стук его сердца по ее щеке возвращает в реальность. Она очень, очень устала. Они прекращают покачиваться, когда Кайло наконец понимает, что она больше не плачет, и, хотя отчаявшаяся, потерянная ее часть все еще хочет вцепиться в его рубашку, Рей ослабляет хватку и позволяет рукам опуститься. Кайло отступает назад, совсем немного, и Рей поднимает глаза. Теперь они так близко, что она чувствует его теплое дыхание на своем лице — мягкое и темное, с нотками цитрусовых от чая, который он, должно быть, пил. Ее рассеянный разум подкидывает: «Эрл Грей». Она неосознанно облизывает губы и взгляд Кайло падает от глаз ко рту между двумя нерешительными ударами сердца на вдохе. Их единение разрывает вибрация одного из смартфонов. Кайло хмурится, его полные брови съезжаются вместе, и он кивает в сторону кармана. Это дает Рей достаточно времени, чтобы отстраниться, хотя на мгновение она чувствует нежелание Кайло отпускать ее — в легком напряжении его мышц, рефлекторном давлении на ее лопатки, в попытке втянуть ее обратно — прежде чем он быстро отступает и осматривает ее еще раз. — Ответь, — говорит Рей, наклоняя подбородок к его карману. Она выполнила свою часть сделки. Кайло все еще неподвижен. — Что, если это Ф… Она качает головой, прерывая его: — Не думаю, что он стал бы звонить мне сейчас, — бормочет она, пытаясь — безуспешно — сдержать горечь в голосе. В конце концов, ее только что бросили. Велели валить домой, как будто для Рей было так прям легко сесть в самолет и пересечь Атлантику. Кайло хмурится только сильнее, и мгновение они стоят, глядя друг на друга, между ними — между Рей и маленьким островком безопасности, который она нашла, когда ее мир начал рушиться — всего пара футов холодного воздуха. Рей медленно выдыхает: — Давай, ответь. — Настаивает она в ответ на новую вибрацию, смотря, как рот и щеки Кайло двигаются, когда он, несомненно, облизывает и покусывает внутреннюю сторону щеки. — Ладно, — говорит он, слегка опустив плечи и делая еще один шаг от нее. — Прошу меня простить. Она кивает, наблюдая за его удаляющейся спиной, когда он уходит через дверь, вниз по гулкой лестнице и из руин, достаточно далеко от слышимости. Она идет обратно к обрушившейся стене, той, откуда открывается захватывающий дух вид, едва заметный в ее глазах. Рей приседает, затем перекидывает ноги, опираясь головой на грубые, истертые непогодой камни и закрывая глаза. Это было его укрытием. От чего мог прятаться такой мужчина, как Кайло Рен? Кажется, он выиграл в жизнь. Богатый человек со стабильным заработком и еще более устойчивым характером, по крайней мере, насколько он ей показал. Людям вроде Кайло Рена не нужны норы, в которых можно спрятаться, в отличие от Рей. С другой стороны, вспоминая себя подростком... Она открывает глаза, привлеченная звуком хрустящей ветки. Периферийным зрением замечает, как Рен идет чуть дальше вперед. Он роется в кармане, и неуместный страх пронзает ее при виде телефона — такой личной частички ее, которая сейчас находится в чужих руках. Рей заставляет себя расслабиться. Она сама отдала его. Теперь она может только смотреть, как он глядит на их телефоны, и из-за яркого солнечного света невозможно рассмотреть, чей экран загорелся. Это занимает у него еще минуту, затем он кладет в карман ее фиолетовый чехол для телефона, который кажется очевидно девчачьим по сравнению с его блестящим черным чехлом. Она выдыхает, откидывает голову назад к стене и устраивается поудобнее. Он стоит в стороне, в тени дерева, и его смехотворно широкая спина наполовину повернута к ней, лишь намекая на его профиль. Кайло подносит телефон к уху, склонив голову и сгорбив плечи, как тогда, когда он стоял на заправке. Рей кусает губу и хмурится. Это плохой знак. Она скрещивает ноги в лодыжках и играет краем рубашки, разрываясь между желанием предоставить ему возможность уединиться (в конце концов, лезть туда, где ее не хотят видеть очень похоже на шпионаж) и инстинктивной потребностью просто… наблюдать. В конечном итоге внутренняя потребность побеждает, и Рей старается стать незаметнее. Поначалу он мало двигается. Она едва видит, как шевелится его рот, но его поза, тем не менее, медленно меняется, пока он уже не перестает сутулиться, а стоит прямо, как шомпол, плечи постепенно откидываются назад, ноги теряют расслабленный изгиб и вместо этого становятся жесткими. Кажется, это занимает всего несколько секунд, но она наблюдает, как Кайло Рен трансформируется из неуклюжего, нежного здоровяка, которым он был всего час назад, во что-то другое, во что-то… Рей не может понять, не может подобрать правильное слово. Как волшебный трюк, Кайло Рен кажется, становится выше, выглядя больше и внушительнее даже на расстоянии. Она едва может видеть его лицо, но очень сомневается, что ей захочется оказаться прямо перед ним прямо в эту секунду. Пугающее. Вот, какое слово она искала. Рей прижимается к стене и напрягает слух, чтобы расслышать хоть что-нибудь. Несмотря на то, что мозг говорит ей, что, во-первых, она не сможет услышать его на таком расстоянии, а во-вторых, ей не стоит это слышать, даже если бы удастся. Это утверждение становится спорным, когда Кайло орет в трубку «Пошел нахер Хакс!» Достаточно громко, чтобы звук долетел до нее. Она вздрагивает. Ей столькое предстоит починить в себе. Это его сторона, которую она не видела: жесткий человек, вспыльчивый мужчина. О, конечно, она видела его вспыльчивость, пару раз даже была ее объектом, но не так. Слова были горячими, но никогда не с такой яростью, с которой он выплюнул это единственное оскорбление. Даже тогда он держал себя на очень тугом поводке. Рей поджимает губы, глядя на напряженную позу Кайло, когда он проводит пальцами по волосам. Она была объектом его презрения, его раздражения, сарказма, игривых уколов, даже самых пугающих — когда впервые встретила его; она испытала и его более мягкую сторону: неохотную мягкость и заботу, его склонность к чрезмерной опеке и нежность, когда он гладил ее по спине и говорил, что он рядом. Человек, стоящий на поляне в тени дерева, — это совершенно другой человек, и Рей внезапно может ярко представить его в суде, стоящим высоким и гордым, или в кулачном бою, совершенно другим зверем. Тот человек, который ни от кого не стерпит пренебрежения. Рей пытается отвести взгляд, но ее глаза возвращаются к нему снова и снова, наблюдая, как он ходит взад и вперед в течение минуты, пока силуэт, наконец, не останавливается. Его грудь расширяется от вдоха, прежде чем он идет к своему измученному телефону, поднимает его и сует в карман. Она тут же убегает от стены, когда он оборачивается и начинает идти назад, слушая, как его свинцовые шаги топают по лестнице, и готовясь. Когда он наконец поворачивает за угол, его лицо напоминает грозовую тучу, глаза темные, тусклые и яростные. Эта ярость исчезает в тот миг, когда он фокусируется на ее лице. О, он все еще злится, она видит это по беспокойной пульсации вены на его шее, по подергиванию его челюсти, по скрежету зубов от усилия, которое нужно, чтобы сдержаться. Что ж, несчастье любит компанию, и она тоже злится, хотя и по совершенно другим причинам. Тем не менее, он уже предпринял попытку раньше. Она делает шаг вперед, медленно сокращая расстояние между ними. Глаза Кайло следят за каждым ее движением, веки наполовину опущены, пронизывающая тишина нарушается только щелчком ее каблуков. — Ты в порядке? — Спрашивает Рей. Он не отвечает сразу. Вместо этого он поднимает руку и трет большим пальцем нижнюю губу, словно пытаясь скрыть свое раздражение, изучая ее с таким усердием, что Рей заставляет ее колени сомкнуться, чтобы не сместить свой вес и не ерзать. Кайло выдыхает и позволяет руке повиснуть. — Давай уйдем отсюда, — говорит он, разворачиваясь и начиная спуск по лестнице. Рей следует за ним, глядя ему в затылок, затем стучит его по плечу, заставляя остановиться и посмотреть на нее в полумраке винтовой лестницы. — Что? Они почти на уровне глаз. Даже стоя на одну крутую ступеньку выше, глаза Кайло чуть выше ее собственных. Тем не менее, этого достаточно. Рей неохотно наклоняется вперед и обнимает его за плечи, чувствуя, как он напрягается под ее пальцами при контакте, в то время как сам упирается одной рукой в ​​внутреннюю стену. Секунды текут мучительно медленно. Рей кладет подбородок ему на плечо, зазывается рукой в его волосы. — Просто возвращаю услугу, — бормочет она в его кожаный воротник, глядя перед собой через маленькое отверстие для стрел и улыбаясь, когда он расслабляется под ней. Одна сильная рука обхватывает ее за талию, притягивая ближе. Кайло вжимается в нее. Он наклоняет голову и зарывается лицом в ее плечо, впервые позволяя своим стенам опуститься хотя бы незначительно. Странно искать в нем утешения. Странно предлагать утешение. Это то, что никогда не давалось ей легко, но вот они здесь, между ними возникает взаимопонимание. Страдание любит компанию. — Ты такая странная, Утенок, — шепчет он ей в кожу. Рей улыбается. — Всегда прикасаешься ко мне, хотя ненавидишь, когда тебя трогают. — Ты тоже не любишь, когда тебя трогают. Не думай, что я не заметила, как ты нервно дергаешься, когда женщины прикасаются к тебе, — парирует она, отказываясь быть единственной, чьи уязвимые места выставляют напоказ, как грязное белье. Плечи Кайло напряжены, его лопатки подергиваются под ее пальцами, словно готовясь к драке. Должно быть, это рефлекс, думает она. — Сейчас тебе неприятно? Она чувствует, как его грудь поднимается и опускается рядом с ее собственной, как он дышит на тонкой лямке ее рубашки, на голой коже ее плеча, пока он тщательно подбирает слова. Кайло отрывает лицо от ее плеча, наконец опираясь на него подбородком, и Рей размышляет о том, что теперь она опора для подбородка, нежно поглаживая его по спине. — Не с тобой, нет. — Отвечает он. Щеки Рей почему-то вспыхнули. Он не делает попытки отступить, поэтому она закрывает один глаз, чтобы иметь более четкий и сфокусированный вид: — Хочешь поговорить об этом? — спрашивает она. Кайло притягивает ее чуть ближе, и Рей думает, что он, должно быть, обдумывает ответ, но выяснять это уже слишком поздно. Он опускает руку и, наконец, отступает назад, заставляя ее высвободить его из объятий или упасть вниз из-за необходимости наклониться вперед. Кайло одаривает ее мягкой улыбкой, его лицо потеряло пару градусов той твердости, которую оно имело: — Тебе придется сначала напоить меня. Рей вздергивает бровь: — Могу это организовать. Мягкая улыбка превращается в коварную ухмылку, и Рей внутренне дышит немного легче. Он превратился в того Кайло, которого она знала. — Сомневаюсь, — возражает он, изгибая бровь. — Не имею привычки пить в одиночестве, а ты легковесная. Рей фыркает, а затем у нее вырывается икотный смешок. На мгновение она забыла о весе, пытающемся ее раздавить. На долю секунды она забыла о своей боли, шестеренки в ее голове уже пытались придумать, как ей напоить Кайло, хватаясь за первое доступное отвлечение. Это осознание внезапно стало для нее очень забавным. Серьезно. Возможно, она сходит с ума. — Что? — Кайло склоняет голову, как растерянный щенок, и это только заставляет ее смеяться быстрее. Он фыркает. — Я был прав, ты странная. — Бормочет он, разворачиваясь и продолжая спускаться по лестнице. Она следует за ним, и их падение прерывается лишь ее икающим смешком, который она время от времени слышит. Обратный путь в город мучительно медленный, Рей не хочет возвращаться, а Кайло не хочет говорить о том, что только что произошло, поэтому они идут бок о бок и слушают пролетающих над головой птиц, никуда не торопясь. К тому времени, как они возвращаются, время начинает приближаться к полудню. Они заходят к Маз, и Рей быстро извиняется за то, что увела Рена, но Маз лишь нежно треплет ее по щеке и отправляет их с ключами. Отопление и электричество, возможно, еще не работают, но, по крайней мере, теперь есть водопровод. Маз сказала, что остальные специалисты приедут на следующий день. — Иди вперед, — подталкивает Кайло, указывая на лестницу. — Мне еще нужно кое-что доделать. Рей смотрит на него краем глаза, хмурясь на то, как он продолжает копаться в кармане, прежде чем пожать плечами. Усталость, наконец, ощущается как физически, так и морально. Мысль о том, чтобы постоять некоторое время под горячей водой, вдруг кажется очень привлекательной. Она кивает и поднимается по лестнице, хватая одежду и босиком направляясь в душ. Трубы визжат, когда она открывает кран, но через некоторое время вода начинает бить ручьями. Сантехники, должно быть, уже слили всю ржавчину, поэтому она быстро раздевается и заходит под поток воды, сразу превращаясь в податливую глину. Конечно, ее прогулка была утомительной, а события дня разрушительными, и в середине дня на улице вовсе не прохладно, хотя с наступлением темноты это быстро изменится, но прямо сейчас горячие потоки, льющиеся каскадом на ее голову, кажутся благословением. Прямо здесь и сейчас. Она прислоняется к стене и закрывает глаза. С усталостью приходит больше слез, а с одиночеством — больше шансов впасть в отчаяние, и она устала. Рей позволяет себе разрыдаться снова, благодарная, что ей хотя бы раз не пришлось вести себя решительно — неважно, с Реном или наедине с собой. Это плачет, пока, в конце концов, у нее не кончаются слезы, и ей приходится снова брать себя в руки. Будет ли она продолжать в том же духе? Внезапно рыдающая, всегда изнуренная, задающаяся вопросом, что Финн делает один, пока она беспрестанно рыдает и пытается понять, где она ошиблась? Час спустя она появляется внизу, одетая только в платье, потому что она была настолько глупа, что взяла с собой всего одну пару джинс. Встреть она прошлую себя — надрала бы ей уши. Рей спускается по лестнице босиком, вытирая волосы полотенцем, следуя за шумом, пока не оказывается у кухонной двери. Кайло стоит над пластиковыми пакетами и возится с их содержимым. — Что это? — Спрашивает она. Он поднимает глаза, затем его руки достают две гигантские бутылки красного вина. — Ужин, — отвечает он. Рей вздергивает бровь. — Алкоголь на ужин? — Спрашивает она озадаченно. Кайло хмыкает. — Нет, — кивает головой в сторону пакетов, — они к ужину. Рей подходит к сумкам, чтобы заглянуть внутрь. Достает их и слышит сладкий аромат макарон и мяса, который доносится до ее носа. Она одобрительно мычит, а в животе урчит. Кайло забирает у нее пакеты. — Пока нет, — говорит он. Рей хмурится, но он просто обходит ее и выходит из кухни. — Я собираюсь принять душ. Рей смотрит ему вслед, затем поворачивается к еде. Ну... он сказал не трогать еду. Она смотрит на вино — про спиртное он ничего не сказал. Возможно, она могла бы утопить свою печаль в Каверне Совиньон. Пока Кайло плескается в ванне, Рей коротает время тем, что борется с пробкой, медленно выковыривая ее ногтями, гуляя взад и вперед по кухонному полу после почти безуспешной охоты за штопором. Затем она слышит смешок сзади. Рей оборачивается, чтобы обнаружить Кайло прислонившимся к дверному косяку, волосы непослушно спутаны влажными волнами, глаза весело блестят, руки скрещены на груди. — Начинаешь так рано? — Спрашивает он, наклоняя подбородок к бутылке в ее руке. Рей фыркает. —Это ты был тем, кто принес это, — говорит она, затем указывает бутылкой в сторону кухонной двери, ведущей на задний двор. — И не так уж сейчас рано. Солнце скоро сядет. К ее большому удивлению, день уже подходит к концу. Большую часть дня они провели в прогулках, за что Рей теперь благодарна. Боль в мышцах мешает ей сосредоточиться на менее приятных вещах. Кайло качает головой, снова идя ей навстречу. Щеки Рей нагреваются, когда его взгляд слишком долго задерживается на ее голых ногах, и на секунду она радуется, что ей хватило ума побриться в душе. Она прочищает горло. Взгляд Кайло резко вскакивает, слегка напоминая оленя, попавшего в свет фар, хотя мужчина достаточно быстро приходит в себя. — Дай сюда, — говорит он, протягивая руку. Рей подходит и передает ему бутылку. Пробка выскакивает практически без усилий. — Я ее ослабила, — говорит Рей — реплика, которую она уже использовала раньше. Ухмылка Кайло ширится, и он возвращает уже открытую бутылку. — Это и правда очень плохая идея, — говорит он, хватая вторую бутылку и приступая к откупорке. — Скорее всего. Рей делает глоток сама, игнорируя чашки в пластиковом пакете и предпочитая пить прямо из источника, вспоминая тот раз, когда они решили выпить слишком много. Она поджимает губы вокруг горлышка бутылки, и ей трудно об этом беспокоится. Она устала и голодна, и снять напряжение любыми средствами в данный момент не кажется такой уж ужасной идеей. — По крайней мере, на этот раз мы не обмениваемся микробами, — неуклюже говорит она. Кайло останавливается на мгновение, искоса взглянув на нее, прежде чем снова склонить голову над пробкой, неразборчиво ворча про себя. Рей оставляет его наедине и идет в зал паба, ставит бутылку на барную стойку и осматривает это место. Их ждет много работы. Стены надо покрасить, светильники нуждаются в полной замене и, несомненно, розетки тоже; деревянные полы требуют серьезной полировки и хорошего слоя или двух герметика, окна, вероятно, нуждаются в капитальном ремонте, а одну или две стены можно позволить себе снести, чтобы еще больше открыть пространство, хотя она сомневается, что Кайло готов к таким радикальным переменам. И это только в одном помещении. Она хватает два стула из сложенной башни в углу, тянет их к центру комнаты, затем смотрит на один из столов. Тащить его в одиночку наверняка чревато царапинами на полу. Они снова окружены хаотично расставленными свечами ввиду отсутствия электричества. Завтра первым делом надо будет снять ставни на окнах. Рей приносит свою бутылку, Кайло приносит свою и еду на двоих, и впервые за весь день у нее наконец-то есть минутка, чтобы сесть и просто… подышать, и все идет чудесно — или настолько чудесно, насколько это возможно, учитывая ситуацию. Пока она не замечает пристальный взгляд Кайло поверх его вилки. — Что? — Спрашивает она, нахмурившись, изо всех сил стараясь не показать ему полный рот еды, что ему, должно быть, кажется забавным, потому что его крошечная ухмылка снова возвращается на секунду. Затем он со вздохом откладывает вилку. — Финн звонил, — говорит он, роясь в кармане и подталкивая его к ней. — Еще тогда, в замке. Когда я достал телефон из кармана, он повесил трубку. Рей смотрит на телефон, сразу же забывая о еде, и то немногое, что она уже проглотила, ощущается свинцом в желудке. Она ищет взглядом Кайло. — Прости, что не сказал тебе сразу, просто ты не выглядела, как тот, кто просил добавки. — Нет, все в порядке, — отвечает она, не уверенная, действительно ли она имеет в виду это, прежде чем многозначительно вернуть свое внимание к еде. Кайло продолжает смотреть на нее еще какое-то время, прежде чем издать хриплый звук и заняться своей пастой. — Да нет, не в порядке, — бормочет он через некоторое время. Рей снова поднимает взгляд, внезапно потеряв аппетит, несмотря на аромат еды перед ней. Она отталкивает его, хватая бутылку вина и цепляясь за нее, сделав глоток. — Ты не хочешь ему позвонить? — Нет. — Ответ приходит мгновенно, пугая даже ее саму, и ее взгляд тут же падает на телефон, лежащий на столе, как молчаливый вызов. Но она злится, и гнев снова сворачивается, готовый прыгнуть и развернуться, когда губы Рей сжимаются в полоску. Он бросил ее. Он бросил ее по телефону, и боль, которую она почувствовала, хотя и не стала менее ощутимой, быстро пала перед гневом. Кайло, должно быть, заметил, потому что он пытается еще раз представить ей это в перспективе. — Рей, он твоя семья. Разве не… — говорит он, и Рей горько смеется, понимая что сейчас вернет ей ее же слова, сказанные прошлой ночью. — Нет. — Повторяет она, положив телефон экраном вниз, чтобы ей не приходилось смотреть на экран и думать, позвонит ли он в любую минуту. Она злится и хочет продолжать злиться, хотя бы потому, что до сих пор в ней не было ничего, кроме грусти. Финн бросил ее, и она сидит с милым мужчиной, который только и делал, что заботился о ней весь день — нет, всю эту поездку — без необходимости, и Финн расстался с ней по телефону. На этот раз ей просто хочется поддаться гневу и не думать. Может завтра она расстроиться и позвонит Финну. Сегодня вечером она поддастся своей самой первобытной потребности просто… взбеситься. — Он звонил, и когда я был в душе. — Ладно. — И еще раз, когда я спускался по лестнице. — И что? — Рей… — Я сказала нет. — Ладно. Они доедают ужин в молчании. Теперь очередь Рей говорить. — Кто такой Хакс? — Спрашивает она . Кайло невольно вздрагивает. Кайло наконец подумает взгляд. Вот оно. Слабое место. — Мой партнер, — наконец признает Кайло спустя некоторое время. Брови Рей взлетают вверх. Оу. Она не… Оу… — Так… это была не женщина? Губы Кайло дергаются от смущенного выражения ее лица, он качает головой, когда откидывает бутылку и делает глоток, его лицо сморщивается от алкоголя, когда он наконец отстраняется и ставит бутылку на стол. — Мой бизнес-партнер, Рей, — продолжает он, и щеки Рей теплеют на десяток градусов. — Он второй партнер в юридической фирме. — А-а-а… — Как я и сказал, — продолжает он, накручивая спагетти на вилку. — Не о чем беспокоиться. — А почему ты кричал на него? — Спрашивает она, не в силах сдержать любопытство. Она ничего не знает о работе Кайло, кроме самых скудных обрывков фактов. Это похоже на целый мир, удаленный от ее скучной жизни в качестве фрилансера. К тому же, может быть, проговаривание ситуации вслух поможет ему. Кайло бросает на нее испепеляющий взгляд, прежде чем усмехнуться. Рей отпивает из бутылки, замечая, что ее края уже размываются перед глазами. Может быть, именно поэтому она была такой смелой — бутылка пуста на две трети. — Ты так просто не сдашься, да? — Говорит он, откидываясь на спинку стула. Рей наклоняется вперед, как будто внезапное расстояние между ними может помешать ей услышать то, что он хочет сказать. — Уверена, что хочешь это услышать? Рей кивает. Если она собирается жить с этим парнем три недели… А есть ли вообще смысл оставаться на три недели? Финн сказал ей возвращаться домой. Он не будет искать ее, когда вернется из Португалии, так что… — Был один мальчик, — говорит Кайло, внезапно очень заинтересовавшийся завязками своих спортивных штанов. — Шести лет. Приятный мелкий пацан. Его дело только что перешло ко мне. Социальный работник объяснил, что его забрали из дома после того, как учитель в его школе узнал некоторые довольно… ужасающие подробности. Рей хмурится, уже ненавидя то, к чему все идет. Без приглашения в голове всплывают вспышки ее собственного детства, ее собственной жизни в том возрасте. Она сразу же складывает два и два. Работа Кайло — защита прав жертв насилия. — Он подвергался насилию? — Бормочет она, ее пальцы дрожат на коленях, когда вспышки Платта быстро проносятся в ее мозгу. Кайло сжимает губы. — Его отец умер, когда он был маленьким. — Продолжает Кайло, отказываясь смотреть ей в лицо. — Учительница начальных классов упомянула, что мальчик, похоже… — сказал он, немного замявшись, — он упал на перемене и разбил колено. Он спросил учительницу, будет ли она целовать ранку, как это часто делала мама. Учитель сказала «нет», и маленький мальчик указал на свои штаны. Спросил, собирается ли она целовать эту ранку, как это сделала мама. Он был напуган. Девушка встревожилась и начала расспрашивать, что он имеет в виду. Пальцы Рей сжимают ее бедра, сигналы тревоги в ее голове звучат на максимальной громкости, когда она смотрит на напряженную челюсть Кайло. Кайло проводит рукой по лицу, по волосам, затем кряхтит: — В конце концов ребенок признался, что мама целовала его там, а потом заставляла целовать ее. Он показывал на паховую область учительницы. Рей зажмуривает глаза, желчь пока подступает к горлу. — То есть его мать была… Кайло кивает, и Рей издает звук отвращения, который застревает у нее в горле и отказывается вырваться наружу. — Мальчик стал моим подзащитным, но в обход меня мать пошла и наняла Хакса. В конце концов, это были слова шестилетнего ребенка, никаких физических доказательств, против слов единственного законного опекуна. В тот день, после того как дело было рассмотрено в суде, я, возможно, ворвался, а может и не ворвался в офис и — возможно! — врезал своему партнеру. Рей моргает и открывает глаза, глядя на Кайло в новом свете. Она почти что может вообразить себе эту картину. Хотя нет, она и правда может. Весьма отчётливо — после того, как слышала крик Кайло в замке. Она сглатывает, а Кайло глубоко вздыхает. — Так… это не из-за женщины? — Тупо спрашивает она, потому что теперь она в замешательстве. Кайло хмыкает: — О нет, это определенно из-за нее. По крайней мере, частично. Кэтрин была моей настоящей партнершей вне офиса. А еще она была ассистенткой Хакса. Плюс я уверен, что там было нечто большее. В любом случае Хакс всегда питал к ней симпатию. Они определенно… были крайне увлечены друг другом, когда я ворвался в комнату, чтобы разбить Хаксу нос. Эти слова звучат одновременно и с болезненным чувством удовлетворения и с такой злостью, что Рей немедленно пытается уменьшиться. Затем на лице Кайло появляется горькая улыбка: — В тот день, я решил, что с меня хватит. Собрал вещи, купил свое жилье, забронировал полет, а много часов спустя нарвался на тебя в аэропорту Кеннеди. Рот Рей наконец закрывается. Она и не замечала, что все это время сидела с открытым ртом. — Мне так жаль. Кайло невесело улыбается: — Из-за того, что я на тебя нарвался? — Нет, не это. Это… это слишком… Кайло кивает. — Да, мне тоже. Рей смотрит на свой телефон, лежащий на столе экраном вниз. Внезапно ее проблемы кажутся такой мелочью на фоне его, особенно учитывая, что она кричала на него, не задумываясь. То, что он только что сказал ей, было ужасно, и, честно говоря, это вызвало у нее желание пойти и вызвать рвоту. Это слишком напоминает дом. Это… — Ты говорил, что тебя предали, — бормочет она, пытаясь обработать новые кусочки информации, которые получает об этом человеке. Рей вздрагивает. Кайло внимательно изучает ее, и понимание… какое-то понимание… медленно начинает осенять ее. Она злилась весь день, но Кайло… Кайло… Кайло, должно быть, злился неделями. А она только и делала, что постоянно навязывалась ему и наседала на его, пыталась кольнуть, копнуть там, где не хотелось. У нее внутри что-то обрывается. Кайло не двигается, его золотисто-карие глаза проникали в нее даже в тусклом свете. Ей так много нужно компенсировать. В уголках ее глаз медленно начинают пощипывать слезы. Слезы, которые она не рассчитывала проливать, все же они приходят, несмотря на ее замешательство. Рей встает, на мгновение озадаченная своими слабыми коленями, и слегка спотыкается в сторону. Должно быть, она выпила больше, чем казалось. Кайло инстинктивно тянется, чтобы поддержать ее, хватая за руку, чтобы Рей смогла устоять на ногах, и Рей грустно улыбается ему, когда начинает говорить. Похоже, это ему нужна помощь. — Я согласна на танец сейчас.