бар

Чтоб стеклянные глаза навсегда застыли, будто смотришь только на меня.

Masha Hima — обнять

            Приглушенные огни освещают только центральную часть сцены, остальной же зал погружен в мягкий полумрак, разрываемый отблесками ламп в виде диско-шаров. Темный потолок зеркалит все происходящее на сцене, из-за чего начинает казаться, будто стоящий на ней исполнитель находится среди сотен маленьких звезд. Неизвестный певец, только начинающий свой путь, в центре такого же неизвестного бара… Чонгук сияет ярче всего, сидя за барабанной установкой и виртуозно управляясь с палочками, которые достал себе потом и кровью — простым разговором с директором. На фоне звучит музыкальная подложка, пока он, в очередной раз ударив по тарелке и успев в секунду прокрутить палочку меж пальцев, отбивает ритм, изредка отвлекаясь на то, чтобы спеть что-то самому. Ему приходится хранить свой голос до конца вечера, потому что он планирует удивлять… человека, которого в этом зале нет. Чонгук почти не огорчается, не замечая его взгляда в толпе, потому что видит подмигнувшего Хосока и довольного Марти позади него — их наемного светорежиссера, умеющего создать в небольшом пространстве самую настоящую сказку. Чон знает, что его услуги стоят недешево, но откуда директор берет на это деньги — остается загадкой. Возможно, прибыль за выходные действительно покрывает все возможные траты, и Чонгук, когда-то давно пообещавший исправить ситуацию, зря себя накручивает. У Тэхёна, спрятавшегося в своем кабинете, явно все под контролем. Было бы это не так, и Чонгук бы почувствовал. Они знают друг друга вот уже полтора года — достаточный срок для того, чтобы улавливать малейшие изменения в чужом настроении. Акустика в зале позволяет играть так, что удары о барабаны не режут слух, а, наоборот, будто добавляют изюминки в стандартный плейлист. Парень знает каждую песню наизусть, знает и их последовательность, потому что все составлял сам. Директор вообще приветствует креативность и самостоятельность в деятельности своих сотрудников и практически никогда не вмешивается, позволяя им творить все, что только вздумается. Именно поэтому все напитки держатся на Хосоке, еда — на бесподобной Рин, а музыка достается тому, кто ее и создает. Наверное, в этом баре рука Тэхёна приложена только к оформлению — несуразному и старомодному, но не теряющему своего очарования. Чего только стоят эти картины с пантерами, диско-шары над столами и ужасные ловцы снов? Чонгуку буквально ничего не нравится в этой обстановке, однако он почему-то все равно продолжает возвращаться сюда. Наверное, ради того, чтобы, как в эту самую секунду, испытывать невероятный драйв от собственной игры и слышать громкие аплодисменты, перебивающие даже ударные. Чонгук обожает моменты, когда толпа навеселе подхватывает заданный им ритм и начинает подпевать подложенной музыке. Именно тогда он понимает, что все делает правильно. Мокрые пряди неприятно лезут в глаза, когда Чонгук, взяв минутный перерыв, с жадностью начинает пить из бутылки с прохладной водой, заботливо поданной Хосоком, который, улучив момент, ребячески хлопает по влажной спине и с нескрываемой гордостью произносит: «Ты молодец». Видит, как из-за этих несложных слов еще сильнее загораются темные глаза, и все равно чувствует какую-то горечь. Чонгук ведь даже не догадывается о том, как страшно они все его обманывают. Но пока он здесь — выливает вторую бутылку воды на черную футболку с говорящей надписью «Send cats, not cocks», которую надел незадолго до выступления, и вновь уводит толпу в чарующую мелодию собственной игры. Мокрая ткань приятно охлаждает разгоряченную кожу — Чонгук во время своих выступлений всегда выглядит так, словно несколько часов подряд занимался грязным развязным сексом. Тяжелое зрелище и вместе с тем — невероятно притягательное. Возможно, именно поэтому кто-то из посетителей бара подходит к нему, думая, что игра уже закончилась, чтобы узнать номер телефона. Он заметно теряется, уже не в первый раз, от такого настойчивого желания познакомиться, но на помощь, как обычно, приходит Хосок, который заботливо укладывает большое полотенце на чужую взъерошенную макушку и шею и начинает мастерски заговаривать навязчивого клиента, умудряясь при этом впихнуть ему один из своих авторских коктейлей. Тот, что самый дорогой, который никто не берет по причине завышенного на обывательский взгляд ценника. Хосок хитрым взглядом провожает посетителя, удалившегося к барной стойке, а после одним движением руки говорит своему недавно нанятому помощнику действовать, и тот, поймав этот ментальный сигнал, продолжает окучивать подошедшего мужчину так, как его учили. Чон довольно и гордо улыбается — хорошо иметь кого-то еще на подмену, помимо Рин, которая с начала вечера зашивается на кухне. Если прислушаться, пока на фоне играет более спокойная музыка, то можно различить ее нередкие окрики, заглушенные прикрытой дверью кухни. Хосок бы и рад помочь Рин, вот только ничего не понимает в искусстве готовки. У него оно свое — искусство… — Хорошо отыграл, — произносит он, видя, как Чонгук складывает палочки обратно в рюкзак. — Только не убегай никуда, я тебя рассчитаю, — продолжает он с важным видом, осекаясь в тот момент, когда на него поднимают круглые глаза, в которых царит самое настоящее непонимание. — Почему не директор? — звучит закономерный вопрос. Хосок обманчиво небрежно пожимает плечами в ответ. — Видимо, понял, что не справляется с большой финансовой ношей, и передал все деньги бара мне. А я, как его старый лучший друг, не имел возможности отказаться, хотя и… — шутливо говорит он, используя свой подвешенный язык для того, чтобы отвлечь Чонгука от услышанного. Вот только он — как жаль — не ведется, только продолжает многозначительно смотреть, закусив нижнюю губу. А затем неожиданно переводит взгляд на запертую дверь кабинета директора, которая остается такой весь вечер — Чонгук искоса наблюдал за ней в надежде, что оттуда все же кто-то появится… он же вознамерился удивлять. И он точно знает, что Тэхён, который когда-то давно сидел на излюбленном месте за барной стойкой, не пропуская ни одного выступления своего протеже, скрывается именно за ней. Больше негде. Привычный стул директора оказывается занят тем посетителем, который настойчиво пытался узнать номер телефона местной звезды. — Я еще не закончил, — наконец произносит Чонгук, вновь обращая внимание на Хосока, которого перебил на полуслове. — Потом рассчитаешь. По лицу бармена видно, какие тяжелые мыслительные процессы происходят в его голове, ведь он был уверен в том, что это — вся программа, подготовленная Чонгуком. Он играет ее из раза в раз, конечно же, внося изменения, но все же репертуар зачастую остается прежним, особенно сейчас, когда Чон вновь вышел на учебу, которая занимает почти все его время, вытягивая силы. — Что ты задумал? — не скрывая изумления, спрашивает Хосок, принимая из чужих рук полотенце. — Ничего… — криво улыбается Чонгук. — Просто этому залу не помешает немного акустики. За барабанной установкой оказывается спрятана простенькая деревянная гитара. Единственное яркое пятно на ней — это наклейка с ярко-красным драконом, который красиво гармонирует с такого же цвета конверсами, в которые одет Чонгук. Хосок тяжко вздыхает, закатив глаза. Он согласен с тем, что этот парень способен довести любого своими выходками, ведь… что? Гитара? Чонгук никогда на ней не играл — ни разу до этого дня, потому и бармен был уверен в том, что он попросту не умеет. Чонгук же самоучка: не заканчивал музыкальную школу, не поступил в музыкальный университет. Все, что у него есть, — это слабенькие знания, которые дал ему сам Тэхён, тот еще ценитель, и огромный потенциал, приумноженный на желание. — Когда успел? — только и спрашивает Хосок, не стесняясь показать собственное восхищение. У него и мысли не возникает, что это может звучать как-то не так или что Чонгуку нужно больше практики. Он привык верить и ему, и Тэхёну, который привел этого мальчишку в бар, подобрав буквально на улице. — Секрет мастера, — игриво произносит Чонгук, подмигивая, а затем спрашивает: — Поможешь подключить тут все?.. Бармен не в силах ему отказать. И, наверное, только сейчас понимает, от чего так усиленно прячется Тэхён, ради которого это все и затевалось — невозможно не заметить тоскующий взгляд, который Чонгук бросает украдкой в сторону кабинета, втайне надеясь, что директор все же соизволит появиться в зале и хотя бы краем глаза взглянуть на свою же звезду. Чону же много не надо — хотя бы каплю чужого внимания, чтобы понять, что не зря старается, раз в короткие сроки успел освоить гитару: какие-то простенькие аккорды и знаменитые песни, которые не пытался спеть разве что ленивый. Но ведь это только начало. Будь у Чонгука чуть больше времени и средств, и он бы всем показал, как, на самом деле, может. Пока хочет показать одному Тэхёну и потому, бросив последний пытливый взгляд на закрытую дверь, присаживается на стул, поудобнее перехватывая гитару. Не увидит — так услышит. В кабинете практически нет звукоизоляции, а значит, директор весь вечер должен был наслаждаться сто́ящей музыкой, как это делают и его клиенты, которые в чужой не совсем уверенной игре распознают знакомые ноты и подхватывают, начиная подпевать. Все уже навеселе — алкоголь делает свое дело, поэтому им становится все равно на то, что в нескольких местах Чонгук ошибается, а где-то и вовсе не дотягивает. Это замечает только он сам, расстраиваясь из-за каждого промаха, но продолжая делать свое дело. Возможно, замечает и Хосок, обладающий острым слухом, и Рин, которая в свое время состояла в какой-то местной рок-группе, которая по итогу распалась, ведь каждый из ее участников нашел свое место в этом мире. Изначально Чонгук мог бы попросить Рин помочь ему с обучением, но правда в том, что он уже нашел одного человека в университете, помимо Джина, с которым они прекрасно спелись в прямом и переносном смысле этого слова. Сегодня его нет в этом зале, но это — дело времени. Чонгук обязательно затянет его сюда. Как и его самого когда-то затянул директор, чтобы затем жестоко бросить. Парень сам, без спроса, заглядывает в его кабинет, имея запасной ключ, о котором никто не знает, ведь Ким Тэхён заимел привычку надолго запираться там, закрываясь от внешнего мира. Это происходит в тот момент, когда Хосок и Рин отвлекаются на уборку, а слоняющимся туда-сюда официантам и вовсе нет дела до певца, который воровато тянется к ручке. И сам не знает, для чего это делает, — Ким Тэхён наверняка спит, ведь уже раннее утро. Или вовсе успел уехать к себе домой, скрывшись от чужого пытливого взгляда через черный ход. Чонгуку бы только посмотреть одним глазком, чтобы утолить свое безмерное любопытство… кого он обманывает. Ему просто до зуда в дрожащих пальцах хочется услышать хоть что-то от директора. Даже если тот с позором выгонит из бара и скажет больше никогда не возвращаться в музыку, потому что Чонгук — бездарность. Он, конечно, будет разбит вдребезги, случись подобное, но это хотя бы будет значить, что Ким Тэхёну не все равно. В душном кабинете витает еле ощутимый запах алкоголя. Чонгук не может различить, что это такое, но знакомые нотки все равно узнает: директор часто пьет именно этот напиток. Парень осторожно ступает внутрь, из-за непривычки не ориентируясь в кромешной темноте, ведь весь вечер провел под светом барных софитов. В полной тишине слышно лишь его шумное дыхание, но, стоит подойти чуть ближе, как к нему примешивается еще одно — явно спящее. Чонгук гулко сглатывает, ощущая себя каким-то преступником, когда без зазрения совести останавливается прямо перед большим деревянным столом, на котором, неудобно положив голову, спит Ким Тэхён. От директора исходит слабый алкогольный аромат вместе с привычным мускусным одеколоном, но это почему-то не вызывает отторжения. Бутылка, которую взглядом искал Чонгук, находится предусмотрительно брошенной в урну и засыпанной какими-то бумагами. Парень чуть задевает черную корзину ногой, вовремя успев ее придержать, чтобы не разбудить директора шумом, однако тот и не реагирует — даже не шевелится, продолжая мирно сопеть, хотя уже давно мог проснуться и выгнать из своего кабинета нежданного гостя. Чонгук, бросив на него — безмятежно спящего даже несмотря на неудобное положение — последний взгляд, мысленно убеждается в чем-то своем и, не сдержавшись, все же невесомо проводит пальцами по черным спутанным кудрям. Прежде чем в испуге убрать руку, почувствовав чужое движение. Ким Тэхён только поворачивает голову так, словно бы хочет подставиться под прикосновение. Чонгук закусывает нижнюю губу. И уходит. Уже дома, в очередной раз поругавшись с матерью из-за того, что где-то прошатался всю ночь, он получает короткое сообщение. На экране — неожиданный контакт «Директор», а в скромной переписке красуется фотография кота, которого Ким Тэхён с завидной регулярностью подкармливает на заднем дворе своего бара. Чонгук готов взвизгнуть от радости, потому что… Send cats, not cocks. А значит, Тэхён видел.