Часть 3
3 апреля 2024 г., 07:59
— Привет, Дохён, — произнёс Чонгук, смотря в испуганные детские глаза, что таращились на него из глубины своего укрытия.
— Что?! — Чимин в несколько шагов подлетел к нему и встал напротив шкафчика.
— Всё хорошо, — он осторожно протянул руку к мальчику в пижаме с железным человеком.
Ребёнок опасливо покосился на конечность и сжался сильнее, стараясь забиться как можно дальше в угол, поджимая ноги в светлых кроссовках под себя.
— Дохён, мы из полиции, — напарник доброжелательно улыбнулся и опустился рядом.
— Всё уже закончилось. Тебя никто не обидит, — Чонгук старался говорить максимально спокойно, хотя от одной мысли, что пацан просидел тут почти сутки после того, как пережил весь ужас, тело прошиб озноб.
Спустя полчаса безрезультатных уговоров ребёнок так и не покинул своё убежище, реагируя на любые их действия лишь испуганным взглядом и сильнее сжимаясь.
— Приехал детский психолог и его дядя, — Чимин вернулся в кухню после того, как встретил команду помощи.
— Дохён?! — Ли Дону вбежал в комнату и тут же устремился к сидящему на полу Чонгуку.
Давая больше пространства для родственника, он поднялся и отошёл к дверному проёму, чтобы мальчик убедился в безопасности.
— Нет! — закричал тот, едва мужчина коснулся его и попытался потянуть на себя.
— Дохён, это я. Ты чего? Давай вылезай! — уже грубее обратился к нему «любящий» дядя.
— Нет! — продолжал извиваться и брыкаться ребёнок.
— Хватит! — Чонгук уверенно шагнул к переговорщику и, схватив за шиворот, оттащил назад. — Вы не видите, что он не хочет?!
— Я… я… знаю, что делаю… — залепетал тот, отбрасывая удерживающую его руку детектива.
— Прошу всех выйти, — мягко, но строго произнёс женский голос, и в кухню вошла штатный психолог из отдела по работе с детьми.
Иногда в жизни случаются встречи, от которых хочется закатить глаза и просто уйти. Одним из таких видов людей для Чонгука являются мозгоправы. Самовлюбленные недодоктора, считающие себя носителями истины, а все остальные окружающие для них лишь мешки с мукой.
Поэтому он даже не удивился, когда, не сумев наладить контакт с мальчиком, женщина устало выдохнула и достала шприц с раствором.
— Что вы делаете? — подорвался он.
— Это успокоительное, — пояснила она, удерживая руку ребёнка и вводя иглу. — Я не могу сидеть тут с ним всю ночь. Отвезём его в больницу и начнём работу после того, как его обследуют, — с этими словами она поднялась и промаршировала мимо недовольного детектива.
После того как уснувшего Дохёна погрузили в машину скорой помощи и увезли, Чонгук поднялся к криминалистам и, убедившись, что тем нужен ещё как минимум час, наконец, отправился домой. Спать оставалось не больше трёх часов, но всё же это лучше, чем ничего.
***
Доставив Мию к её тёте и пообещав забрать завтра для поездки в отдел по защите детей, Тэхён наконец вернулся домой. Полумрак комнаты встретил его яркими воспоминаниями о событиях, произошедших несколько часов назад. Чёрт! Этот парень был реально хорош. Может, стоило взять его телефон? Ну или хотя бы спросить имя? Хотя зачем? Если итог будет один. Сложно выстраивать эмоционально устойчивые отношения, когда ты способен почувствовать малейшие колебания в ощущениях другого человека. И чаще всего эти изменения носили смердящий запах страха, что зарождался в партнёре, стоило ему рассказать о своей способности. Тэхён не винил их за это. Никто в здравом уме не захочет, чтобы ему забирались в голову и копошились в душе, вытаскивая комплексы и малодушие, словно одежду из старого шифоньера. А он по-другому не умел. 25 лет назад — Тэ, что с тобой? — обеспокоенный мужчина пытался обнять плачущего ребёнка, что вырывался. — Не трогай меня! — мотал головой он, ощущая на коже чужую липкую ложь, что подобно плесени распространялась по всей поверхности. — Прекрати. Все на нас смотрят! — пытаясь отвести его в сторону от начавших перешёптываться людей в очереди, отец сжимал его руку сильней. — Что случилось? Если бы он знал. Если бы девятилетний Тэхён знал, что это за пронизывающие чувства стыда, вины и страха, которыми был пропитан воздух вокруг. Почему, внезапно коснувшись отца, в сердце зародилось это ощущение предательства. Чужие эмоции смешивались с собственными, превращаясь в безумный калейдоскоп перед глазами. Ощущений было так много, что они топили его, будто огромные волны, накатывающие одна за другой, не позволяя даже вздохнуть. О том, что Ким Тэхён является эмпатом, он узнал многим позже. От бабушки, которая стала свидетелем очередного «приступа» внука и вручила ему перчатки, он узнал много чего нового. Узнал, что чувствовать чужие эмоции и ощущения с возрастом он станет лишь сильнее, узнал о причине внезапного развода его родителей и о том, что в этом нет его вины. Последнее к пониманию далось сложнее всего, поскольку убедить ребёнка, что их семья распалась не из-за его «проклятия», а из-за неоднократных измен отца, было практически невозможно. Особенно когда добрые слова бабушки разнились с чувством брезгливости, исходящим от матери в отношении одарённого чада. Почему именно Тэхёну «посчастливилось» получить способность, что последний раз вспыхивала в их семье лишь сто лет назад, так и осталось загадкой. — Дар не даётся просто так, — уверенно произнесла старшая Ким, открыв створки шкафа, где прятался Тэхён после того, как случайно коснувшись одного из одноклассников, ощутил чужую ненависть к собаке, что жила во дворе школы и была найдена мертвой несколько дней назад. — Мне он не нужен! — обхватив себя за плечи, всхлипывал он. — Если Вселенная решила дать его тебе, значит, на это есть причины. Возможно, сейчас тебе и кажется, что это не так, но уверена, однажды ты поблагодаришь за это. — Какой толк от того, что я чувствую чужой гнев и страх?! — Сними перчатки, — ласково попросила женщина и протянула свою ладонь. Тэхён неуверенно перевёл взгляд на свои конечности и потянул за напульсник перчатки. — Что ты чувствуешь? — улыбнулась она, когда он осторожно коснулся её кожи. — Доброта, — он прижал пальцы плотнее. — Волнение и… — он задумался, поскольку не знал, как описать то, что чувствовал. Странное, но приятное ощущение, словно тёплое какао, растекалось внутри, вызывая нежность и защищённость. Он испытывал его прежде, когда бабушка гладила его волосы или крепко сжимала в объятьях ещё до появления способности эмпатии. — Это любовь, — подсказала она, видя растерянность на лице внука. — Любовь… — повторил Тэхён, закрывая глаза и позволяя этому приятному чувству окутать всё его сознание.***
Это был последний раз, когда он ощущал подобный эффект. Нет, конечно, он осязал любовь, касаясь людей, но она никогда не была похожа на то, что дарила ему бабушка. У каждого человека любовь была своя. У кого-то приторная, словно густой сироп. У других едкая, как запах ацетона. Но встречалась и та, ощущая которую, ему хотелось смеяться и плакать одновременно. Любовь детей. Чистая, как лес после дождя, свободная, как бескрайний океан, уходящий в горизонт, уютная, как весенний солнечный день. У каждого человека любовь была своя, но лишь дети не отравляли её грязью реальности. Именно это и стало главным фактором при выборе направления психиатрии. Ему хотелось, чтобы эта чистота, свобода и уют оставались в маленьких душах как можно дольше. Стянув с себя одежду, Тэхён поставил будильник и обессилено рухнул на кровать. Переплетающиеся пальцы. Горячее дыхание. Губы. Тело. Желание. Исступление. Экстаз. — Какого хрена?! — он вскочил с постели и уставился на смятые простыни. Его способность ощущать чужие эмоции в момент наивысшего пика, конечно, иногда преобразовывалась и создавала образы, но это было лишь при тактильном контакте с человеком. Почувствовать такое через предмет невозможно. Такого никогда раньше не было. Он вытянул руку и наклонился, осторожно касаясь подушки. Тело тут же пробило разрядом, а в низ живота раскалённой лавой устремилось возбуждение. — Охренеть… — Ким одёрнул руку. Он, конечно, согласен, что секс был охуительным, но чтобы оставить след? Постояв несколько секунд, переводя взгляд между своей ладонью и кроватью, Тэхён отступил в ванную и, достав резиновые перчатки, воинственно шагнул обратно, параллельно доставая из шкафа чистое постельное бельё. День был и так слишком насыщен чужими эмоциями.
