Коснись меня.

      — … нам важно получить от мальчика хотя бы какую-нибудь информацию. Шанс, что он видел убийцу своих родителей, очень высок, — детектив изложил причину их визита и теперь выжидающе смотрел на Тэхёна, который неспешно просматривал предоставленную ему папку с материалами дела. Он уверен, что здесь, конечно, не все данные, но ему и не нужно вникать в список добытых ими улик, которые не относятся к состоянию ребёнка.       — Где сейчас мальчик? — он, наконец, поднял взгляд от документов.       — В больнице.       — Почему его не передали дяде?       — Извините, я не могу раскрыть эту информацию.       Тэхён недовольно дёрнул бровью и снова опустил взгляд, ища данные по родственникам. Хуже всего было работать с теми, кто скрывал факты, считая, что они могут сами определить, что важно для врача, а что нет. Обычно он сталкивался с этим, когда изворотливые родители приводили своих детей на приём с признаками тревоги и психологических проблем, но при этом не считали нужным делиться всей правдой о том, что происходит в семье.       — Я не уверен, что смогу вам помочь, — закрыв папку, он протянул её Чимину.       — Почему? — детектив взялся за другой конец документов, но не спешил забирать.       — Я никогда прежде не работал со следствием и уж тем более не являюсь экстрасенсом, который поможет вам увидеть лицо убийцы в детских рисунках.       — Доктор Ким, я не могу Вам рассказать детали расследования, но прошу, поверьте, от этого мальчика зависит очень многое.       — И вы хотите, чтобы я взял на себя эту ответственность?       — Поверьте, на Вас не будет оказываться никакого давления, — детектив продолжал подталкивать к нему папку.       — Простите, но я вынужден отказать, — Тэхён решительно сдвинул документы и поднялся с кресла, давая понять, что разговор окончен.       — Я понял, — Чимин встал следом, — извините, что отняли у Вас время, — парень протянул ему руку, но, тут же вспомнив о его особенности, убрал ладонь.       — До свидания, — Ким поклонился и вернулся за стол.       Как только дверь за Паком закрылась, он повернулся к монитору, набирая в поисковике новостную ленту по криминальным происшествиям.       «Жестокое убийство семьи в районе Пхёнчхан-дон. Известные Адвокаты и основатели Leelаw были найдены убитыми в своём доме. Единственным выжившим оказался их восьмилетний сын, прятавшийся в одном из кухонных шкафов. Следствие предполагает, что супруги стали жертвами одного из своих бывших клиентов. Как сообщил один из наших источников, к делу также может быть причастен брат жертвы. В доме подозреваемого были найдены провокационные фотографии, а также записи о том, что он ненавидел своего брата. Детективы, занимающиеся расследованием, отказались от комментариев».       — Ему восемь! — грозовая туча хлопнула дверью с такой силой, что Тэхён вздрогнул.       — Я прочитал, — быстро свернув статью, он повернулся к уже стоявшему перед его столом Чонгуку.       — А то, что он потерял обоих родителей, ты прочитал? Или тебя нужно ткнуть в это носом?! — упираясь ладонями в столешницу, детектив буравил его разъяренным взглядом.       — Об этом я тоже прочитал. Пятнадцать минут назад. А вот когда ты об этом узнал? — не теряя хладнокровия, он медленно взял перчатки.       — Что?       — Убийство произошло неделю назад, но вы пришли ко мне только сегодня. Полагаю, после того, как версии с разгневанным клиентом и дядей провалились, — усмехнулся он, надев перчатки и сцепив руки в замок. — Ты можешь здесь хоть весь день пыхтеть со своим расстройством прерывистой вспыльчивости, но не нужно мне говорить о твоём беспокойстве за мальчика, — его даже забавляло видеть раздувающиеся ноздри полицейского, и то, как напряжена челюсть. Значит, всё-таки умеет выражать эмоции не только в постели.       — С ним уже работает один мозгоправ, — и хотя с ответом Чонгук нашёлся очень быстро, то, как поджались на мгновение его губы и пальцы, сильнее впились в столешницу: слова Тэхёна его задели.       — Тогда зачем вам я?       — Она неделю занимается с ним, но он не произнес, ни слова. Почти ни ест и за всё время лишь раз спал на постели.       — Почему ты ненавидишь психиатров? — смотря в постепенно светлеющие глаза, он медленно поднялся с места.       — Не твоё дело, — фыркнул парень и, отпустив, наконец, столешницу, сделал шаг назад.       — А я думал, после…       — Даже не думай, — прервал Чонгук и, видя приближающегося Тэхёна, снова отступил.       — Не думать что? — уголки его губ неконтролируемо ползли вверх при виде такого эмоционального комка нервов, что терял браваду с каждым его шагом.       — Использовать свои психотрюки против меня. То, что было между нами, к делу не относится.       — Жаль, я ведь хотел согласиться как раз из-за этого, — дразнил он, продолжая медленное наступление.       — Высокомерный мудак, — ядовито выплюнул Чонгук и, развернувшись, устремился к двери.       — Завтра в восемь, — произнёс он, вынудив остановиться.       — Где?       — У моего дома. Ты ведь помнишь, где я живу?       По тому, как напряглись и поползли вверх плечи парня, Тэхён мог с уверенностью сказать, что тот сейчас чувствует, даже без своих способностей.       Ничего не ответив, Чонгук вышел из его кабинета, снова хлопнув дверью. Кажется, это означает «Да».

***

      Густой дым вырывается сквозь приоткрытое окно чёрного внедорожника. Сделав последнюю затяжку, он бросил взгляд на часы, видя вышедшего из-за стеклянных дверей мужчину.       — Нарцисс, — скрипит сквозь зубы, наблюдая за вальяжной походкой мозгоправа, одетого в чёрную приталенную рубашку и такие же брюки, у которых чётко отглаженные стрелки, словно система освещения захода на посадку, указывают путь для взгляда.       — Доброе утро, — высокомерно произнёс Ким, усаживаясь на заднее сидение.       — Я тебе что, таксист? — возмутился Чонгук, ловя чужой взгляд в зеркале заднего вида.       — Нет, но если у тебя по этому поводу комплексы, ты можешь записаться ко мне на приём, и мы это обязательно обсудим, — участливо сообщает парень, пристегнувшись и указывая рукой, что они могут ехать.       Пальцы сжали кожаный руль до скрипа.       И как он сразу не увидел этот снисходительный взгляд. Ведь все эти докторишки считают себя высшей кастой, «избранным народом», просвещенным от тьмы «идеализма». Умники, которые стремятся навязать свое видение нормы, вытесняя индивидуальность и ограничивая возможности. С самого детства он наблюдал, как следуя универсальным шаблонам, те пытались уместить его в рамки своих диагнозов. Наблюдал, как ему и другим навязывали комплексы или ставили метки, создавая ощущение неполноценности и неуверенности. Но сейчас его злил не сам факт, что придётся работать с Тэхёном, — в работе неоднократно бывали случаи, когда полиции приходилось сотрудничать с этими линчевателями душ, — злило то, что он САМ добровольно позволил тому забраться в свою голову, позволил увидеть слабость. Позволил себе расслабиться, считая, что находится в безопасности. Но больше всего бесило, что даже зная, кто сидит сейчас на заднем сидении, какая-то часть его продолжала тянуться туда. Продолжала хотеть.       — Нет, — подал голос Ким, заметив его намерение повернуть на перекрёстке. — Сперва едем в дом. Мне нужно увидеть его комнату.       — Зачем? — Чонгук выключил поворотник и проехал дальше.       — У самых строгих родителей вырастают лучшие актёры.       — Думаешь, он врёт? — он скептично вздёрнул бровью.       — Я не могу строить предположения, не видя… улик, — добавил выскочка, когда их взгляды встретились в отражении.       — Разве работа мозгоправа заключается не в том, чтобы задавать тупые вопросы до тех пор, пока хотя бы один ответ не попадёт под симптом?       Не услышав ответа, Чонгук снова посмотрел в зеркало. Тэхён снимал перчатки и смотрел с какой-то странной заинтересованностью, но, увидев, что за ним наблюдают, вернул ладонь на подлокотник и отвернулся к окну.       — Почему ты носишь перчатки? — поняв, что отвечать на предыдущий вопрос ему не собираются, он сменил тему.       — Ты уже спрашивал.       — Спрашивал, но сейчас хочу услышать правду.       — Не люблю касаться посторонних.       — Странно, в прошлый раз… — но поняв, что сам себя сейчас загонит в угол, заткнулся и уставился на дорогу.       На удивление сзади не прилетело ничего язвительного. И решив, что успел вовремя, Чонгук облегчённо выдохнул, сворачивая на улицу с двухэтажными особняками.

***

      Тэхён стоял в комнате ребёнка, для которого идеальный порядок было нечто большее, чем просто слова. Все предметы аккуратно уложены на своих местах, книжки расставлены по размерам и цветам, игрушки выстроены на полке, словно солдаты на параде. Очевидно, Дохён жил в мире, где все было расставлено по полочкам не только физически, но и внутри его души.       Прежде чем он потянул за ручки, и створки шкафа открылись, он уже знал, что предстанет его взору. Вся одежда была идеально выглажена и разложена по дням недели. Каждому дню соответствовал определенный цвет. И конечно, в этой яркой палитре, подобранной «заботливыми» родителями, не было место таким депрессивным цветам, как серый и чёрный.       Он повернулся к кровати, что после исследования криминалистами, конечно, отличалась от фотографии в деле, но всё же смогла сообщить Тэхёну достаточно много о её владельце.       Подойдя к столу у окна, Ким поочерёдно открывал ящики, ища то, что может помочь найти ключ к замку на высоких воротах детского подсознания. Добравшись до нижнего отделения, он убрал в сторону прилежно сложенные упаковки с карандашами и, не сдерживая улыбки, достал небольшую коробку с изображением Хеймдалля.       — Что это? — детектив, что всё это время молча стоял в проходе, награждая Тэхёна лишь демонстративно закатывающимися глазами на каждое действие, заинтересовано вытянул шею, пытаясь увидеть, что именно он нашёл.       — Радужный мост, — улыбнулся он, доставая детские «сокровища» из коробки.       — У меня тоже был такой тайник, — в глазах Чонгука вспыхнул огонёк азарта, а руки сами собой потянулись к бережно разглаженным обёрткам от шоколада.       — Многие дети прячут дорогие сердцу вещи, — видя увлечённое лицо парня, что, расположившись рядом с ним на полу, рассматривал очередную драгоценность в виде потрепанного кожаного ремешка от часов, Тэхён сам испытывал странное чувство умиления.       Взяв в руки открытку, которую, скорее всего, Дохён сделал сам, он перевернул цветной картон, рассматривая склеенную скотчем заднюю часть.       — Полагаю, подарок не понравился роди… — он замолчал, заметив оцепеневшего парня, что полными ужаса глазами смотрел на коробку. Точнее, на то, что предстало взору после того, как Ким вынул открытку. — Ты чего? — он протянул руку, касаясь плеча Чонгука. Чужое напряжение отдавало в руку даже сквозь перчатки.       Переведя взгляд на источник, вызвавший подобную реакцию, он подцепил пальцами цепочку и извлёк из коробки брелок. Чонгук вздрогнул и, отползая от него, не сводил глаз с покачивающегося в его руке пластикового зелёного дракона.