Вейл

I часть.

Пролог.

— Прочь! – проорал Расмус, ворвавшись в зал. — Не уйдёте с дороги, полы вами протру и всё равно пройду! Он заскрипел зубами от ярости, а глаза налились кровью. Весь вид юноши отражал отчаянье и потерянность. Стражи у входа тут же были обездвижены разрядом стрекочущей молнии и отброшены в стороны, как опавшие листья. За Расмусом следовала Адамина. Рыжая коса девушки растрепалась, полы белоснежного платья хлопали по стройным бледным ногам. В отличие от разъярённого брата, Адамина сразу нашла взглядом то, что они искали. Ахнув, она бросилась вперёд и упала на колени перед постаментом. Из ясных светлых глаз девушки брызнули слёзы. Она распласталась по каменным плитам, накрывая лежащие на них два огромных окровавленных крыла. Мягкие соколиные перья вспыхивали под её телом, озаряя бледное лицо и дрожащие мокрые ресницы. Призрачный золотистый свет, словно хотел поддержать и утешить её, нежно погружая в свои объятия. Адамина завыла, как раненое животное. Стражи, охранявшие постамент, замерли, не решаясь подойти и помешать двум вторженцам. Горестное, одинокое рыдание заполнило своды зала, переходя в надрывный вой. Даже волк не воет так над своими убитыми волчатами. Расмус застыл. Он окинул пустым взглядом светящиеся перья и сестру в их отблесках. Нет. Не может быть. Это лишь морок. Не веря своим глазам, он сделал несколько нетвёрдых шагов и опустил руки, которыми ещё минуту назад разметал всю стражу по округе. Как старое, негнущееся дерево, Расмус подошел к Адамине и рухнул рядом на колени. В покрасневших тёмных глазах застыла вся жизнь. Дрогнувшими пальцами он нерешительно провёл по золотисто-алым перьям. Это было невесомое касание, такое недоверчивое. И те, будто стараясь утешить его, ласково прильнули к подушечкам пальцев, пощекотав их. На суставах крыльев застыла тёмная кровь, высохшая корками. Расмус закрыл глаза, и из-под опущенных ресниц скользнули едва заметные прозрачные слёзы. — Прости меня, — тихо, на грани слышимости, сказал он. — Прости. Мне так жаль!

***

Где-то в Нижнем мире, по заметённой снегом дороге, брёл человек. Нельзя было сказать, старый он или молодой. Мужчина это или женщина. Одно было ясно наверняка — человек был серьёзно ранен. Кафтан из холстины потемнел от крови. На спине две параллельные вертикальные дорожки сбегали вниз от лопаток и терялись где-то в складках, в районе талии. Зима в этом году выдалась скверная и ветреная, и у путника без крова не оставалось шанса на жизнь. Но человек продолжал упрямо идти вперёд, опираясь на импровизированный посох из сухой крепкой ветки. Сторонний наблюдатель мог лишь сочувственно вздохнуть и идти своим путём, позабыв об этой одинокой фигуре в буране. Порывы ветра гнали снег то в одну, то в другую сторону, играючи меняя направление. Этот снег быстро скрыл человека от чужих глаз, словно того и не было. Времена настали такие, когда выживал сильнейший, и никто не выбирал другого, если вопрос стоял о собственной жизни.