Вейл

Сколько-то лет спустя...

В Нижнем мире Муспелдь выдался душным. Месяц звездопадов принёс лютую жару, и даже гигантская тень Мирового Древа не могла укрыть от палящих солнечных лучей всех, кто этого желал. Небо, бескрайнее, безоблачное, как чистый синий лист, было готово принять на себя всю мощь природы. На полях и лугах прела трава, наполняя воздух невероятными ароматами. Скотина ленилась, вяло бродя по дворам, и искала спасения от зноя в редкой тени растений. Поэтому, когда солнечная Ладья Первородного бога скрылась за ветвью Мирового Древа, Добромир поспешно пересёк двор и нырнул в погреб. На землю ненадолго опустилась Тень. Обычно в такую погоду не хотелось есть, но в этот раз что-то пошло наперекосяк. Чувство голода гнало старика вперёд, заставив в полуденную жару вместо сна выбрать перекус. Прохлада погреба дарила небольшое облегчение. Добромир открыл один из бочонков, с наслаждением втягивая носом дурманящий аромат. Рот сам собой наполнился слюной. Крепко зажав ковш, он зачерпнул себе порцию кислой капусты в деревянную миску. — Эй, старикан! Звук знакомого голоса с протяжными нотками застал врасплох. — А, чтоб тебя черти драли, Вейл! – выругался Добромир и резко выпрямился, шарахнувшись седым затылком о низкий потолок погреба. – Чего разорался, как петух на рассвете! Принесло же тебя недобрым ветром именно сейчас! — Капуста? – над люком мелькнуло молодое красивое лицо в ореоле золотых кудрей. На щеке юноши красовался свежий кровоподтёк. – Обожа-аю! Вейл откинул огрызок яблока, который обгладывал до этого, и хищно улыбнулся. Его руки тут же устремились к миске. Добромир пришёл в бешенство. Поправив очелье, съехавшее на глаза, он приготовился защищаться. Схватив ивовую ветку, торчащую из стены, он огрел наглеца несколько раз по рукам. Вейл ойкнул, досадливо поморщился и попробовал снова завладеть добычей. — Кому сказано, прочь! – гаркнул старик, ловко уведя в сторону миску. – Чего тебя опять нелегкая принесла, а? — Я уже заказ выполнил, назад воротился, есть охота! Не обращая внимания на хлеставшую его ветку, Вейл ужом извернулся и всё же выхватил миску. Добромир успел лишь растерянно моргнуть, опустевшей рукой схватив воздух. Со стороны Вейла раздался задорный хруст. — Потрясающе, — с полным ртом пробубнил тот. — Паршивец! – простонал Добромир. — Чтоб тебе во всех трёх мирах не нашлось покоя! Сердито ворча, он с трудом выбрался из погреба. Прихватив ковш со стены, Добромир замахнулся на наглеца, сея веер маринадных брызг. Но Вейл, уже закончив с трапезой, схватил свой посох и ринулся прочь. Он ураганом промчался по двору, перескочил через хребет дремавшей тощей коровы и вдруг затормозил у плетёного забора, словно что-то вспомнив. Неспеша отряхнув свою бедную, но удивительно чистую рубаху, Вейл повернулся к Добромиру и неожиданно крикнул: — Старикан, потом меня поколотишь, сначала заплати! — Уже капустой заплатил, поганец! – Добромир остановился. Упёр руки в колени и перевёл дух. — Чего ещё от меня хочешь? — А новой работенки у тебя нет? — Вейл застыл на другом конце двора, вытягивая шею. — Прыткий какой, — проворчал Добромир, подходя ближе. – Ладно, есть кое-что. Ступай за мной. Они вошли в дом, и Добромир сразу направился к прилавку, всё ещё ворча себе под нос. Вейл с интересом озирался вокруг. С прошлого его посещения места в избе стало ещё меньше. Огромное количество трав свисали с потолка, сушились на полу и торчали из корзин и кувшинов. Казалось, всё свободное пространство было занято пучками и связками, так что человеку места в этом доме просто не оставалось. Добромир подвинул сухую полынь, освобождая место. На прилавке тут же появились небольшие весы. — Это за доставку. Это за срочность работы, — в противовес гирьке старик закинул пять небольших колец серебра. — Всё верно? Вейл кивнул и уже хотел было забрать серебро, когда цепкие пальцы Добромира вдруг схватили одно колечко и сунули обратно в карман. — А это вычтем за капусту, — пояснил Добромир. — Ничего себе цены! — В следующий раз неповадно будет. Вейлу пришлось лишь виновато улыбнуться и забрать свой остаток. Заработанного хватит выпить медовухи в городе и несколько раз поесть от пуза. Когда с расчётом было покончено, Добромир вдруг стал абсолютно серьёзен. Его густые брови сошлись над переносицей, и он стал похож на важного мудрого филина. — Что касается следующей работы, сердце у меня не на месте. Вейл перестал забавляться с серебряными колечками и удивлённо посмотрел на Добромира, ожидая подробностей. — Сегодня на закате ведуны и знахари, шаманы и травники, да прочие кудесники из окрестных селений собираются в лесу на капище, что севернее от реки. Поговаривают, что собрание срочное, значит, приключилось у них что-то. Сходи, разузнай, но ни во что не впутывайся. Выражение лица Вейла в миг стало серьёзным. В глубине его медовых глаз что-то неуловимо изменилось, и на спине Добромира вдруг выступил холодный пот. — Старикан, ты думаешь, для меня это опасно? – спросил он, чуть склонив голову набок. Добромир лишь вздохнул. Юноша уже вернул свою беззаботную улыбку, и произошедшее мгновение назад показалось старику игрой теней на молодом лице. Они вышли на улицу и остановились, глядя на то, как чёткая Тень ползёт по двору, отступая под натиском яркого полуденного солнца. Золотая Ладья снова выходила на небосвод, краем показавшись из-за могучей ветви Древа. — Говорю тебе, чутьё подсказывает, что не всё так просто. Паршивец, даже не думай влезать… Но Вейл уже сорвался с места: — Не переживай, старикан, всё со мной будет в порядке! От крика проснулась дремавшая корова и подняла рогатую голову. Юноша снова перепрыгнул через неё, чем напугал животное. Бурёнка вскочила и бросилась в сторону, наступая на нерасторопных кур, а Вейл уже скрылся за забором. Он умчался, как весенний ветер, оставив за собой кавардак во дворе. Добромир лишь покачал головой и с досадой шепнул себе под нос ругательство. Взяв ковш, он снова не спеша пошёл к погребу, по пути отгоняя глупых кур.

***

Закат Вейл встречал уже на месте сбора. Заняв пост наблюдения, Вейл пристроил свой посох рядом на ветках и откинулся на широкий ствол. Свесив ногу, он лениво покачивал ею, зевая от скуки. Ему было слышно и частично видно всё, что происходило в кругу камней, при этом сам Вейл оставался надёжно скрыт густой листвой. С наступлением сумерек даже при желании увидеть его будет невозможно. Сорвав большой желудь, что висел прямо перед лицом, он принялся вырезать на его поверхности простые руны. Вдруг под деревом остановились два человека в тёмных накидках. Они продолжили начатый ранее разговор, привлекая внимание. — И что же нам делать? – вздохнул один из них и с тоской посмотрел в сторону каменного круга, где уже многие успели занять свои места перед костром. — Брат Добран так и не вернулся, хотя обещал. Может, случилось чего? — Случилось! А ты не знал? – с раздражением откликнулся второй. — Помер Добран. — Как?! — А вот так. Тварь, что в деревне той засела, и его погубила. Слышал, он пошёл брата Есиса выручать, так вдвоём там и сгинули. Незнакомцы продолжили путь, а Вейл выпрямился, откидывая желудь. «Как интересно», — подумал он и нахмурился. — Братья, — громко крикнул высокий, прямой как палка старик. — Объявляю срочное собрание открытым! Оставим пока все наши разногласия и поговорим о том, что делать будем с деревней той проклятой. — А чего думать? Спалить и дело с концом! — Ишь, спалить! – возмутился кто-то. — А у вас в поселении беда приключится, тоже предложишь спалить? — У нас в деревне сильное братство, никакая нечисть не поселится, старый ты осёл! Поднялся шум. Каждый стремился предложить свой вариант, как раз и навсегда решить проблему. Вейл долго слушал их болтовню, чуть не задремав под конец. Дело двигалось к полуночи, но собравшиеся так и не пришли к какому-то разумному решению. Из их разговоров и взаимных претензий Вейл смог понять следующее: в деревне, в двадцати верстах от места собрания, завелась какая-то тварь и за несколько дней сгубила всех жителей. Это произошло так быстро, что местные, которые отвечали за безопасность в том районе, не сразу среагировали. Придя в себя, они тотчас же отправили одного из них узнать, в чём дело, но посланный шаман так и не воротился. Следом за ним отправили второго, третьего с тем же результатом. Последними стали уже известные Вейлу Добран и Есис, после чего перепуганные люди спешно собрались на поляне в лесу, чтоб, как глупые курицы с отрубленными головами, метаться из стороны в сторону, не зная, что предпринять. — Может, обратимся к хранителям из Верхнего мира? – вдруг предложил кто-то, а Вейл вздрогнул всем телом, чуть не свалившись со своего насеста. Многие из присутствующих в кругу шаманов подняли взгляды к ночному небу, где в серебристой дымке облаков были различимы бесконечно далёкие ветви Мирового Древа. Некоторые согласно загудели. — Дело-то серьёзное! Это явно не мелкая нечисть пакостит, самим нам не справиться. «И то верно. Если уже пять шаманов не смогли ничего сделать, то скоро и хранители могут обратить внимание на этот случай», — кисло подумал Вейл, потирая переносицу. — К этим-то? – прорычал кто-то из ведунов, выдёргивая Вейла из невесёлых дум. — Да сдалась им какая-то деревушка! Они уже давно перестали считаться с простыми людьми. Всё что-то делят у себя там наверху, и плевать им на нас! Вейл вздохнул. В отличие от шаманов, ведуны намного меньше почтения испытывали к жителям Древа. — За словами-то следи, о богах наших всё же говоришь! — А то что? Где твои хвалёные боги? — со злостью огрызнулся говоривший. — Уже сколько лет нам самим приходится с Нави разбираться. От пяти Тёмных Князей и то толку больше для простых людей! Спор нарастал, голоса звучали всё злее, грозя перерасти в драку между двумя лагерями. Вейл снова тихонько вздохнул. Он понимал отчаянье и страх людей внизу. Последние годы и правда Нави стали шалить не на шутку, а Верхнему миру, казалось, и дела нет. Простые люди всё больше теряли веру в своих хранителей и начинали справляться собственными силами, перестав надеяться на богов. — Только не лезть, — сам себе прошептал Вейл и прикрыл глаза. — Меня это не касается. — А я слышал, что это чёрный колдун всё устроил, — сказал уже знакомый ведун, до этого утверждавший, что плевать хотел на хранителей. — Нужно что-то предпринять! Поймать и казнить отступника! На спине Вейла вдруг выступил холодный пот. Он стиснул зубы и покрепче вцепился в ветку, ковыряя ногтями кору. Несмотря на растущее глухое раздражение, он продолжил прислушиваться. — Да кто же наверняка знает, Нави так бесчинствует или колдун тёмной магией занимается? В любом случае нужно разобраться. Разговор продолжался в том же духе ещё какое-то время, но телега так и стояла на месте. Никто не собирался добровольно вызваться решить проблему. «Этак они до утра будут сыпать предположениями и догадками», — с досадой подумал Вейл и потер пальцем висок. Много разных противоположных мыслей крутилось у него в голове. Если ничего не предпринять, чего доброго, Верхний мир пришлёт-таки сюда своих хранителей. Проклятье! И когда же люди стали такими беспомощными? В который раз за этот бесконечный вечер вздохнув, он взял свой посох и ловко спрыгнул с дерева. Он не спеша вошёл в круг, остановился неподалёку от костра и вдруг заговорил, обращаясь к главному шаману, который объявлял начало собрания. — Я схожу и посмотрю. Голоса вокруг разом смолкли. — Ты? Старый шаман всё ещё с сомнением вглядывался в нахала, невесть откуда появившегося на их собрании. Остальные тоже шептались, с опаской взирая на странного гостя. — Нечего попусту молоть, — наконец в раздражении выкрикнул кто-то, перекрывая звучащие голоса. — Для ведуна молод больно, для шамана хлипкий, а на кудесников одеждой не похож! Кто ты вообще такой? — Какая разница, кто я? — спросил Вейл, подняв взгляд ясных глаз на окружающих. — Слышал, что уже несколько человек в той деревне сгинули, и вы знать не знаете, что теперь делать. Добровольцев среди вас я не вижу. Так почему бы не доверить это дело мне? Хуже всё равно не будет. Вейл по-дружески похлопал застывшего рядом шамана и продолжил: — Если это нечисть, я её прогоню, а если и правда дело рук колдуна – приведу его к вам, сможете сами разобраться. — А силенок-то хватит, молодец? – с усмешкой спросил старик, что был тут за главного. — И не сомневайся, отец. — ответил Вейл, поворачиваясь к нему лицом. Ведун вздрогнул и отшатнулся, прячась от этого прожигающего клеймом взгляда. Его словно хлыстом стеганули. Пусть юноша перед ним говорил совершенно спокойно, казалось, даже дружелюбно, но его вид, мягкая золотистая дымка, окутавшая тело, слепила глаза.