Очевидное

Глава 14. Плохая идея. - Что случилось с твоими принципами? – спросил я, когда его рука легла мне на бедро. - Нахуй эти принципы. Он повернул моё лицо в его сторону, и губы переместились с моей шеи чуть выше. У меня есть одно единственное место, прикосновения к которому мне не доставляют никакого удовольствия: торс. Если я в одежде – с этим нет проблем, однако я терпеть не могу, когда кто-то прикасается к моей коже. Это было со мной всегда и не было следствием какого-либо случая. Парни знают об этом – как-то я рассказывал им о том, что терпеть не могу загруженные пляжи или бассейны, так как там есть большой шанс, что кто-то случайно коснётся тебя. Хуже того, если это ещё и будет специально, однако такого со мной, к счастью, никогда не происходило. Арс прекрасно знает об этом и – я уверен – помнит. Но тем не менее, несмотря на это сейчас его холодные руки, скользнув под футболку, бесстыдно гуляли по моему телу. Потому что он хотел этого. Потому что мы хотели этого. Сейчас совершенно иная ситуация, я понял, что мне хочется, чтобы он касался меня. По всей видимости, мне не доставляет удовольствия только когда кто-то, к кому я не испытываю влечения, дотрагивается до моего тела. А учитывая то, что влечения я не испытывал к кому-либо уже сколько лет – да, я не мог понять этого раньше. Моя футболка тут же полетела куда-то в сторону дивана, вслед за футболкой Арса, который находился уже не сзади, а передо мной, а его руки находились на уровне моего ремня, параллельно расстёгивая его. Я почувствовал странное ощущение. Это было что-то вроде невероятного желания вперемешку с неготовностью, и во всём этом брало верх, конечно, первое, однако всё же присутствовал некий страх. Снова почувствовав на своей шее его поцелуи, я слегка отвернул голову, предоставляя ему больше пространства, а спустя несколько секунд на моей ключице остался лёгкий укус. Это странное ощущение, желание целовать Арса и в то же время ощущать его поцелуи на себе, когда было непонятно, чего хочется больше – всё это вместе было сродни пытки. От безысходности я что-то невнятно промямлил, когда Арс переспросил: - Чего? - Стой… подожди, остановись. Я взял время отдышаться, а на вопросительный взгляд мужчины я ответил лишь через пару секунд: - Просто подожди. Всё это произошло так быстро, мне нужно было время. Я, вроде как, и не был готов к подобному исходу событий. Несколько дней назад я даже и подумать не мог, что такое может случиться. Единственное, что я мог сделать в этой ситуации – это попросить немного подождать. Буквально минуту. Мне казалось, возможно это поможет справиться с таким сильным наплывом всех спектров эмоций: от удовольствия до отвращения к самому себе, осознавая, что где-то сейчас сидит Эля со своими искренними чувствами. Однако думать об этом сейчас, честно говоря, совсем не хотелось, а потому я тут же переключился на Арсения. Осознав, что эта пауза не помогла и смирившись, я наконец сказал: - Мгм, - и, еле заметно кивнув, я прикрыл глаза, безмолвно говоря о том, что можно продолжать. (П) Какая-то часть меня, а точнее – сознательная часть моего мозга, говорила, что всё то, что сейчас происходит, происходить определённо не должно. Однако чувства всё-таки доминировали, а позже и вовсе окончательно вытиснули любой здравый смысл. Не знаю зачем я делаю всё это. Я ведь больше ничего не чувствую. Антон снова прильнул ко мне. Не отрываясь от моих губ, он медленно потянул меня за собой, садясь на диван. В конечном счёте я навис над Антоном, когда взгляд того перемещался по моим глазам, пытаясь, кажется, найти ответ на какой-то невероятной важности вопрос. Его губы аккуратно и нежно касались моей кожи. Удовольствие пронзало всё тело и, доходя до шеи, вырывалось тихими обрывистыми стонами. Как с моей стороны, так и со стороны Антона. Он, мёртвой хваткой вцепившись в моё запястье, сдавливал его с такой силой, что моя рука сжимала плотную ткань дивана скорее от боли, чем от удовольствия. Хотя, по правде говоря, конкретно эта боль в какой-то степени и была этим самым удовольствием. Грёбаный пиздец. Просто жесть. *** По аналогии с парадоксами квантовой физики, объяснить которые нам не удаётся в силу их теоретичности, объяснению периодически не поддаются и некоторые человеческие действия. Мы не можем сказать, почему человек поступает именно таким образом, так как практически все наши утверждения о работе человеческого мозга основываются на предположениях, наиболее подходящих под условия существования нашей вселенной. За окном мелькал густой тёмный лес, не освещавшийся уже около пяти часов - ночь. Снаружи в вагоне вот уже несколько минут раздавался непрерывный шелест неизвестного происхождения, и когда Его начало это бесить, Он надел наушники и стал копаться в интернете. «Black Headshot». Именно так звучало первое, что Он написал в поисковой строке. Внизу высветились наиболее популярные запросы и на первых трёх местах были: «Black Headshot отмена концерта в Москве» «Участника группы Black headshot избили на улице» «Black headshot когда следующий концерт» «Ну, конечно. Ещё бы вы на весь интернет не прославились. Ваш трек из каждого утюга играет, уже порядком поднадоели» - думал Он. И добавил уже вслух, но тихо: - Я вас так прославлю на весь интернет, о вас ещё лет десять не забудут. *** Только руки Антона коснулись ширинки моих джинсов после того, как он расстегнул ремень, как я тут же остановил его руки одной своей, постепенно возвращая себе здравый рассудок. Сказал: - Стой, - после паузы я продолжил, закрывая глаза свободной рукой, которая только что находилась на талии Антона: - Нет, это плохая идея. Он смотрел на меня так, будто я сказал какую-то тупую шутку. То есть не выражал каких-либо эмоций, не воспринимал мои слова всерьёз. Тогда я добавил: - Правда, Антон, плохая. Очень плохая идея, - и медленно убрал его руки с моей одежды. Он не сказал ничего. Просто позволил мне остановить его. Наверное, это было уважение моих личных границ. Не наверное, а точно – в Антоне я уверен. Застёгивая ремень, я оглянулся на Антона. Тот уже надевал футболку, когда поймал мой взгляд. С полминуты мы просто смотрели друг на друга, даже не шелохнувшись. Можно ли было назвать это хорошей идеей? Действительно ли это всё стоило того, чтобы теперь Антон остался без своей девушки, а я ещё до конца жизни винил себя в этом? К тому же, я ведь даже не знаю, как он ко мне относиться. В романтическом плане. На самом ли деле я ему нравлюсь или потенциально произошедшему есть другая причина? Возможно, они поругались с Элей, и ему требовалось забыть это всё на некоторое время. А я был наиболее доступным вариантом, так как он уже целовал меня до этого. И я всё так же уверен, что это было сделано под влиянием алкоголя. Нет, вряд ли. Насколько нужно поругаться, чтобы гетеросексуальный мужчина переспал с другим мужчиной? В общем и целом, для себя я решил две вещи: поговорить с Антоном надо было совершенно точно и желательно как можно быстрее, а ещё требовалось вернуть ему Элю. Или Эле его. Тут уж неважно, главное вернуть всё так, как было. По крайней мере настолько, насколько это возможно. Мои мысли прервались тихим вопросом Антона: - Что? - Ничего. - ответил я, только сейчас осознав, что всё ещё смотрю на него уже около десяти секунд и, по всей видимости, совершенно безучастным взглядом, сквозь него, что, наверное, пугало. – Поехали. - Я позже поеду. - Я тебя подвезу. - Очень благородно с твоей стороны, но я на студию не пешком хожу, у меня есть машина. - Очень рад за тебя, но мне надо поговорить с Элей. - Зачем? Я молчал, снова просто смотря на него, а потом наконец собрался с мыслями и начал: - Слушай, я не знаю, зачем ты всё это делаешь, и зачем ты сделал <i>это перед Элей, но это явно плохая идея. Что бы между вами там с ней ни произошло, ты определённо пожалеешь об этом уже завтра, если не через несколько часов. Будет очень хорошим решением признать это сейчас, пока ещё не поздно. У вас всё было с ней хорошо, тебе тридцать два, и вы вполне могли бы пожениться, завести детей и всё такое. Как обычная среднестатистическая семья. - Ты ведь даже не знаешь, что между нами происходит, почему ты уверен, что можешь утверждать о том, что у нас всё было хорошо? - Вы ещё в пятницу вели себя совершенно обычно, я бы даже сказал, как пара, которая только-только сошлась. Сложно поддерживать такие отношения спустя шесть лет. Только если это не игра на публику, в чём я сомневаюсь. Просто поехали и всё. Пожалуйста, не создавай проблем ни себе, ни мне. </i> (А) Только слова «…ни мне» поспособствовали тому, что я всё же не стал противоречить и только бросил тихо, так, чтобы Арс не услышал: - Я их все эти шесть лет и не поддерживал. Наконец поправив футболку, я взял с вешалки около входной двери пальто. Оно висело там ещё с утра, как я приехал. Сегодня - вернее сказать вчера - вечером я и собирался зайти в студию, чтобы забрать его, когда на лестнице встретил Арса. Он спрашивал меня, избегаю ли я его, и я сказал нет. Конечно, я врал, но стоит заметить, что, возможно, мне действительно не хотелось его избегать. Проблема заключалась лишь в том, что мне не хотелось обсуждать произошедшее. Точнее не хотелось услышать то, что, вероятно, создало бы мне больше проблем, чем есть сейчас. Но об этом просто нужно было поговорить с ним. Да, мне определённо точно нужно поговорить с Арсом. Я мог бы и сам справиться с тем, что происходило до сегодняшнего момента, но сейчас это всё зашло в тупик. Я не могу понять, как он ко мне относится, чего хочет, и был ли секс просто желанием удовлетворить свои сексуальные потребности, или же он вкладывал в это большее значение? В любом случае, накручивать себя на пустой почве было бы довольно глупо, но долго придерживаться этого мнения и оставаться в спокойном состоянии будет тяжело, так что мне стоит как можно быстрее позаботится о том, чтобы можно было найти время для разговора. Сейчас нам всем нужно решать, что делать с группой, а точнее – когда можно будет назначить следующий концерт, а также нужно было развивать соцсети и систематизировать их. Всю ближайшую неделю именно этим мы и будет заниматься, а в Субботу или вечером пятницы, думаю, вполне можно будет поговорить с Арсом. Думаю, до этого времени я не успею сильно накрутить себя. Или, по крайней мере, не успею накрутить себя настолько сильно, чтобы моя возможность концентрироваться на музыке, находясь в одном помещении с ним, была больше не при мне. Как раз когда я закончил свои размышления, мы уже подошли к машине Арсения. Садясь на переднее сидение, я понял, что ехать, вероятно, мы будем в крайне неловкой атмосфере. Я закрыл дверь и посмотрел вперёд. Арс стоял спиной к машине, пытаясь, как я понял, рассмотреть что-то вдалеке. На ветру у него очень красиво развевались тёмно-каштановые локоны волос, а одна единственная ярко-красная прядка, которая часто падала на его глаза, сейчас отдельно выбивалась из причёски и можно было увидеть её даже с моей стороны. Тусклый свет от уличного фонаря, прямо под которым стоял Арсений, тем не менее очень хорошо освещал его силуэт и эту красную прядь в том числе. Наконец спустя пару минут – всё это время я неподвижно наблюдал за ним – он развернулся, подошёл к машине с левой стороны и сел на водительское сидение. - Что там? – поинтересовался я, убирая в карман телефон, до этого лежавший у меня на коленях – с вечера я его так ни разу и не разблокировал. - А? - Что там, на улице? - Красивая городская природа. Я немного подумал, подбирая слова, а затем всё же сказал: - Не знал, что ты ценитель природы. - Так и не заметил за три года? – с лёгкой улыбкой на лице спросил Арс, посмотрев на меня, параллельно выезжая с парковки. Поймав мой недоумевающий взгляд, он поспешно добавил: - Я бы тоже не заметил, редко наблюдаю за природой, находясь в компании с кем-то. В основном, потому что если я с кем-то, то обычно в помещении. - И тем не менее, я мог бы догадаться. У тебя на боях стоит лес, а в инстаграме невероятное количество фотографий на фоне красивых пейзажей. Кстати, ты путешествовал? За последние три года я не помню, чтобы ты куда-то летал, но и пейзажей в Москве таких нет, насколько я знаю. Сперва он молчал, и я уже было подумал, что отвечать он не собирается, но вскоре Арс сказал короткое: - Путешествовал. Я ждал какого-то логического продолжения, однако его не последовало, и тогда я подумал, стоит ли расспрашивать дальше. Всё же спросил: - Часто? Где? - Не особо, раз в год, может. В основном в возрасте лет четырнадцати-восемнадцати по Европе, когда родители оплачивали поездки. После двадцати ездил на Кавказ, Алтай. На Байкале очень красивая природа. До тридцати, может, это всё длилось, потом начал заниматься музыкой и всё время уходило на неё. Я тогда ещё и работал юристом, так что свободного времени было крайне мало. - Ты работал юристом? То есть у тебя юридическое образование? - Да. - Ты так мало о себе рассказываешь. Практически… ничего. Он ничего не сказал в ответ, лишь улыбнулся, и я продолжил: - Если ты работал юристом, то, вероятно, зарплата у тебя была хорошая, тогда почему перестал путешествовать в Европу, когда родители перестали оплачивать поездки? - Когда ты адвокат, сложно выбираться за переделы страны более, чем на три-четыре дня. А на Европу нужна была минимум неделя. Иначе это всё не оправдывало бы силы, затраченные на поездку. - Значит ты был адвокатом. - Ага. - А чего ты так бросить-то решил? И музыкой заняться. Не самым перспективным делом, после юриспруденции-то. Я заметил, как мы уже подъехали. К моему дому. Я снова вспомнил о том, что Арс хотел поговорить с Элей – хотя, возможно, это стоило делать мне, но не думаю, что смог бы подобрать нужные слова – и слегка померк. Не знаю, заметил ли это Арс, но хотелось верить, что нет: разговаривать с ним в машине вот так было очень комфортно и успокаивающе. Хотя, возможно, сыграла моя усталость и было сложно в принципе зацикливать мозг на каких-либо проблемах, отчего и казалось, что их нет вовсе, и вокруг всё хорошо и спокойно. Хотя буквально минут пятнадцать назад сказать это далось бы мне с трудом. - С детства нравились басисты. Особенно те, кто именно рок играли. Обычно в их репертуаре был Король и Шут или другие песни в стиле панк-рока. Мне всегда нравился этот жанр музыки, а лет в двадцать девять - может в тридцать – я подумал, что мне надоело копаться в бумагах и хочется заниматься чем-то, что мне действительно нравится. Это и была игра на гитаре. – Он замолчал на некоторое время, а потом решил добавить: - Нет, в смысле мне нравилась юриспруденция, но только в первые лет пять. Потом это стало надоедать, и я понял, что это, вероятно, не моё. Ещё пять лет я продержался, а потом, опять же, выбрал то, что нравилось всегда. Я не жалею, - заключил он, и на его лице в очередной раз возникла улыбка, когда он выжидающе посмотрел на меня. Только тогда я понял, что мы уже минуты две стоим на парковке. - Понял, - единственное, что я сказал и вышел из машины. Нельзя сказать, что я считал его решение вмешиваться в нашу личную с Элей жизнь хорошим, но тем не менее ничего не возразил. Не было сил. - Пошли, чего встал? – спросил он, а когда мы уже подходили к подъезду, и он держал руку на моей спине, добавил: - Чувствую себя незнакомым мужчиной, который приводит потерявшегося мальчика домой. - Отчасти так и есть. На две пятых. Я не мальчик и не потерялся, а ты не незнакомый, но и вправду мужчина, а ведёшь меня действительно домой. - Ты физмат? - Возможно. Это было последнее, что я сказал перед тем, как тяжёлая подъездная дверь захлопнулась, и больше ни я, ни он не проронили ни слова до самой квартиры.