Для меня это всё искренне и по – настоящему...

POV/: Дженсен Эклз. Столько вопросов в голове... Столько всего в голове не укладывается... Все не находили себе места. Я вообще впервые в жизни оказался в такой сложной ситуации с полицией. Нет, ну меня, конечно же, допрашивали после происшествия на съёмках "Ржавчины", но до такого не доходило. Мне казалось, что у нас всех начали глаза дёргаться. Все сошлись на том, что пора забирать ребят. Созвонившись со всеми, с кем можно было связаться в такое время, перепроверив по сто раз все догадки и удостоверившись в доказуемости, Эл и Шон ушли, оставив нас с Томом ждать на улице. Через десять минут вышли из здания все четверо. Радости не было предела, ведь у нас вышло вызволить Катю и Дэна. Нужно забрать машину со штрафстоянки, но и тут Эл не отпускало ощущение, что что – то не так. Пришлось ждать, пока машину проверят люди с детекторами. М – да, да тут не только параноиком станешь. И, пока Шон и Эл разговаривали тет – а – тет, я остался наблюдать вместе с ребятами, как обыскивают заново машину. Сразу же заметил у Кати синяки на запястьях. Жалко девушку, она и так маленькая вся, а тут ещё скрутили, как не знаю кого. Я ушёл в раздумья... Примерно понимал и ощущал на своей шкуре, каково сейчас приходится Эл. Девушке пришлось переступить свою гордость, откинуть свои принципы, чуть ли не молить о помощи, и только чтобы спасти близких людей. Потом будет ещё делать вид, как будто ничего не произошло. Девушка, не слушая никого, отправила своих друзей домой, не желая ехать с ними. Пока провожал ребят — и не заметил, как Эл исчезла из виду. Чутка походив, увидел её сидящей на лавочке. Я аккуратно подошёл к блондинке, положил руки ей на колени и пытался как – то достучаться до неё. Когда Эл открыла глаза, то на меня смотрела сплошная пустота, отрешённая от всего, растерянная маленькая девочка. Её накрыло изнеможение от всего, она даже не шевелилась, только водила глазами и еле дышала. Я решил распустить её волосы и снял заколки с затылка. Золотые прямые пряди упали на лицо девушки и прикрыли его, я аккуратно заправил упавшие пряди за ушки Эл и взял бережно её лицо в свои ладони. Девушку резко бросило в дрожь... — Ты дрожишь вся... Быстро сняв своё худи чёрного цвета, я накрыл им Эл, чтобы хоть как – то согреть её. Мурашки побежали по телу, когда остался в одной футболке. В голову пришла мысль, как можно помочь Эл и побыть наедине. — Если хочешь — можем уехать... На меня посмотрели полные боли синие глаза, и без слов уже понял, что девушка согласна на это предложение. Я помог девушке встать, но её так шатало, как будто выпила во всех барах города, еле успел удержать. Она как – то дошла сама до машины, не без моей помощи. Усадив её на сиденье, я захлопнул дверь и пошёл садиться на своё место. Включив обогрев чуть ли не на максимум, дал газу и ехал, куда глаза глядят. Эл повернулась боком к стеклу и смотрела в огни ночного Нью – Йорка. Хотел бы взять её за руку, но она спрятала свои руки в мою кофту. Мне ничего не оставалось, и я сжимал её ножки. Её трясло и уже, похоже, не от холода. Где – то вдали я увидел заправку и решил заехать, но не для того, чтобы заправиться. Остановив машину на парковке, я развернулся к Эл и поцеловал её в висок. — Я скоро вернусь… Я вышел из машины и направился в магазинчик. Мне было страшно оставлять девушку одну, но хотелось порадовать хоть чем – то, ну, или в нашей ситуации хотя бы попытаться. Через десять минут я вернулся к машине не с пустыми руками, а с горячим шоколадом и захватил любимых вкусностей Эл. Когда запрыгнул в машину, то девушка сидела в том же самом настроении и положении. — Я знаю, что ты любишь горячий шоколад, поэтому взял нам его, — говорил я с улыбкой, пока ставил наши два стаканчика в подставку. — И ещё взял твою любимую лакрицу и шоколадку. Девушка не подавала никаких признаков, что ей было хотя бы интересно, никаких звуков. Думал, что хотя бы это её чуть – чуть подбодрит... Я снова дал газу и вывернул с заправки. Не знал, куда еду, просто куда смотрел – туда и гнал. Детка, как же тебе помочь? Больно тебе — больно мне. Было тяжело смотреть, как она страдает и держит всё в себе, всю эту обиду, вину, чувство ущемлённости. Через какое – то время езды я остановился на какой – то пустой парковке на одной из площадей. Людей нет, тишина, ночь, причём глубокая ночь, уже три часа ночи. И ещё раз удивляюсь, что меня никто не ищет дома. Похоже, миссис Эклз до сих пор обижается из – за своих же выходок. Чего она могла тогда другого ожидать, вот честно? Десять минут мы сидели в тишине, всю дорогу Эл не проронила ни слова. — Без тебя к этому не притронусь, — указав пальцем на всё, что я купил, предупредил Эл, но она не шевельнулась. Сделав глубокий и отчаянный вдох, я решил снова попробовать обратить внимание девушки. — Эл, я знаю и представляю, как тебе сейчас тяжело, но... Как я могу тебе помочь, если ты молчишь? — теперь я действительно ощутил на своей шкуре всю прелесть молчанки, даже посмеялся. Неожиданно девушка повернулась и села прямо на своём месте. — Не о чем тут говорить... — слабо произнесла Эл. Я увидел, как у девушки стали литься тихие слёзы, услышал лёгкие всхлипы, пока девушка не свернулась калачиком, и не услышал страшный до жути — душераздирающий крик. — А — А — А — А — А — А — А — А!!! На Эл обрушился нервный срыв вместе с истерикой. Её скрючило от боли. Никогда её не видел такой, с криками. Это было даже хуже, чем её первый срыв при мне в Торонто. Я схватил девушку и стал прижимать к себе так крепко, насколько хватает сил. Не брыкаясь, она только сильнее прижималась ко мне. Столько слёз было пролито, столько рыданий, жалостливых стонов. Я не стал зажимать ей рот, а просто положил ладонь на её жутко горячий лоб и целовал в макушку. Это же сколько она в себе копила злости, гнева, обид, страха... Я чувствовал всё, что с ней происходило сейчас, не знаю, как... Я так испугался за свою малышку, что словами не передать... — Тише... тише... тише... Всё хорошо... Я с тобой... Просто слушай мой голос. Я рядом, милая... Мне хотелось тоже орать и истерить. Эл схватилась за мои руки так цепко, когда услышала мои слова утешения. Я чуть ли не убаюкивал её. Мне хотелось, чтобы она проревела и выпустила весь этот негатив... — Ненавижу! Ненавижу! Начала бормотать Эл сквозь слёзы, она ревела в голос так, что врагу не пожелаешь таких истерик. Хорошо, что успел её схватить, иначе бы начала колотить машину. Наверное, только через полчаса девушка стала успокаиваться. Без сил моя белокурая красавица вернулась в сидячее положение и стала стирать слёзы с лица, немного приходя в себя. — Прости, что я так... — сказала Эл, шмыгнув носом. — Ничего страшного. Тебе нужно было это... — с полным пониманием ответил я, смотря на свою девочку. — Ты правда взял нам горячий шоколад? — уже с лёгкой улыбкой стала разговаривать Эл и даже немного посмеялась. — Он куда лучше и вкуснее, чем кофе, — я взял наши стаканчики и один отдал Эл в руки. Он ещё был достаточно тёплым, и девушка стала водить своими пальчиками по шершавой поверхности картона. — Ты знаешь, что ты лучший? — спросила меня Эл, повернувшись ко мне с тёплой улыбкой на лице. Я стал смущаться от её слов. — Ты не представляешь, как приятно слышать такие слова в свой адрес от любимых людей, — мы оба улыбнулись друг другу. Девушка отвернулась и смотрела на ночное небо через лобовое стекло. Чуть расслабившись, я разложил своё сиденье и наблюдал вместе с Эл за звёздами. Девушка увидела и сделала то же самое. Мы просто валялись и наблюдали за звёздами и созвездиями. К нашему удивлению и изумлению, даже упала звезда. — Что загадала? — решил нарушить тишину я. — Скажу — не сбудется, — девушка повернулась ко мне и закусила нижнюю губу. В данную минуту её глаза сияли и выглядели как ночное небо, на которое она же и смотрела. — А ты что загадал? — Скажу — не сбудется, — ответил то же самое, и мы стали хохотать. Эл решила взять палочку лакрицы и захватила мне. Девушка снова откинулась на сиденье и тяжело вздохнула. — Ты как, милая? — с опаской поинтересовался я. — Рядом с тобой — гораздо легче... — Алина замолчала, но потом решила устроить небольшую познавательную беседу. — Дженс? — тихо позвала меня. — М? — Можно задать вопрос? — девушка стала сжимать свой стаканчик, на что я обратил внимание и понял, как сейчас ей будет тяжело всё выговаривать, но я был готов. — Конечно... — Что бы ты сделал на моём месте? — Ты спрашиваешь меня, что бы я сделал, будь я на твоём месте? — вопрос Эл поставил меня в тупик, если честно. Мне никто и никогда не задавал таких вопросов. — Уже просто не знаю, что делать и куда деваться... Теперь настолько тяжело всё даётся, что иногда кажется, как будто выхода и не существует. — А что тебя раньше спасало? — тут у девушки появился огонёк в глазах. — Раньше? Хах. Раньше мне хватало и того, что рядом были родные, и могла уехать домой, побыть наедине с собой. А теперь даже домой вернуться проблематично. На крайний случай — исчезала с радаров. Просто обрывала все связи и уезжала куда вздумается... — эти тёплые и мечтательные улыбки и взгляды заставили моё сердце биться чаще. Я понял, что девушке этого очень не хватает. — Тебе этого не хватает, да? — Эл повернулась снова ко мне с потускневшими глазами. — Возможно... — шёпотом ответила она. — А что бы сделал Дин? — девушка облокотилась на подлокотник, смотря мне в глаза. — Чтобы сделал Дин? Он разнёс бы всё, что попадало бы под руку. Потом нажрался бы, сто процентов. Но, думаю, он попробовал бы снова изолироваться. — Эл с таким заворожённым взглядом смотрела на меня, словно пробовала прочувствовать всё на себе. После выше сказанного в голове сразу стали проноситься все моменты, когда я по полной погружался в Дина Винчестера: все его слёзы, вся эмоциональная боль, вся его неприязнь и недоверие ко всему миру, его истерики после потерь. Смотря сейчас на Эл и слушая её, думал, что она словно Дин в женской версии. Такой же характер, такая же умная, красивая, с заскоками, в постели огонь... Чёрт, Дженсен, не сейчас. Это теперь для тебя не главное, и плевать, что дико хочется. Алина забрала мой стакан и вместе со своим поставила обратно в подставки. Она подвинулась ко мне ближе и прилегла со мной. Мне стало так приятно, что девушка снова доверилась мне. Для неё все эти красивые слова и нежности вообще были за гранью реальности. Я обнял её и нежно поглаживал плечико, чуть задевая пальчиками её щёчки. Я зарылся в её золотистую шевелюру и не мог надышаться её запахом. Эл аккуратно взяла мою руку в свои горячие ладони, и я был приятно удивлён, обычно её руки — как ледышки. Рядом с ней я был абсолютно спокоен, удовлетворён, чувствовал этот уют, тепло и заботу человека. — Тебя даже никто не ищет... — с грустью в голосе сказала Эл. — Плевать. Я с тобой, и это для меня главное, — абсолютно уверенно ответил я. — Никто не знает, где ты? — Не – а. — Я бы уже сама поехала тебя искать, — мы стали смеяться, девушка говорила с чистой заботой. — Я в этом уверен, — хихикнул я в ответ. — Зараза ты всё – таки, Росс, — с доброй улыбкой на лице говорила Шишкина, что тепло на душе становится. — Твоя любимая зараза, — подколол я девушку. Я поцеловал Эл в висок, и тут она повернулась ко мне лицом. Надежда в глазах снова появилась у моей малышки. Я не удержался и робко прикоснулся к её солёным губам. Девушка не противилась и ответила очень нежно, что аж дух вышибало. Снова уволившись вместе, мы смотрели на звёздное небо и снова лицезрели падающую звезду. Я бережно поглаживал руки девушки, она не обращала внимания на моё обручальное кольцо, которое нагнетало с каждым днём всё больше и больше... Меня даже не терзали муки совести перед Дэни. — Думаешь, стоит исчезнуть? — неожиданно заговорила Эл. Тяжело вздохнув, я решил ответить честно, как и всегда. — Если считаешь, что тебе это поможет, то, может, и правда стоит уехать. Успокоишься. Внутренний покой, меньше нервов. — Ты сейчас цитируешь Кунг – Фу панду? — и снова я слышу её звонкий смех, от которого я тоже начинаю смеяться. — Ну что я могу поделать. У меня трое детей, — мы заливаемся смехом и ведём себя как дети, вот серьёзно. — А мне нравятся мультфильмы про Кунг – Фу панду. — Буду знать. Эта юная белокурая особа умела давать свободу выбора. Ничего и никогда не требовала, и даже взамен. Не держала, но именно этим притягивала к себе ещё больше. К ней хотелось возвращаться. Всегда. Сквозь ночь, дождь, грозы, ураганы и ветер. Она полюбила меня до безумия. Она умела ждать. Прощала. Была преданной и молчаливой. Сквозь ссоры, расстояния, ранящие слова, обиды, жгучую боль. И когда я возвращался в её нежные руки, обесточенный, вымотанный и опустошённый — в мои вены снова вливался пульс, и я чувствовал, что живу. Она меня понимала, не предъявляла, не обвиняла ни в чем. Гордая, сложная, простая. Она стала моей зависимостью. Я хотел быть только с ней, но бежал от неё, пытаясь сохранить остатки того, что было в семейной жизни. Я причинял ей боль, но не мог преодолеть себя, а по итогу начал убивать и уничтожать нас обоих. Она была из тех женщин, которые любят до мозга костей, до последней капли крови. И нужно было принимать решения. Мужские. Волевые. Кардинальные. Но я только мучил её неопределённостью, я уходил и возвращался к ней снова и снова, доводя её до исступления. Странная фраза, смысл которой я понял уже потом: "Женщина, которая всё прощает и долго терпит, часто уходит неожиданно и навсегда". И теперь без неё — провал, дыра в животе. Сплошная пустота, которую никем и ничем не заполнишь, даже родными и детьми. Это я тоже понял уже потом. Намного позже, после идущих следом за ней однотипных клонов, искусственных кукол, глупых, лживых и до дури пустых, омерзительно похожих друг на друга. После неё невкусно. Отвратительно. До тошноты, но не вернёшь. Особая порода достойных женщин. Такие не возвращаются. Любил ли я её? Не знаю. Но когда она уходила, проклинала и ненавидела — я проклял этот мир. Хотя нет. Утонул в ней полностью... Алина решила, что пора нам возвращаться к своим делам, да и скоро наши рейсы. Я отвёз её в отель, в котором она проживала. Девушка забрала из машины сумочку и букет с вкусностями. Я решил проводить её, и мы остановились на лестнице перед входом в отель. — Если хочешь, то я могу остаться... — мне действительно хотелось остаться с моей девочкой, было уже плевать на все самолёты, на всех друзей и жену тем более. — Для кого я распиналась два часа? — мы стали снова смеяться. Девушка остановилась передо мной на пару ступенек выше и казалась с мой рост. — Дженс, я думаю, что тебе стоит вернуться к дочке. Она куда важнее меня. Будет ещё беспокоиться... — и откуда в этом человеке столько заботы? Она волнуется за меня больше, чем я сам за себя. — И ты важна для меня. Очень важна, — на меня смотрели синие, сияющие любовью глазки, в которых я тонул. Алина опустила голову и о чём – то задумалась. — Можно тебе задать очень серьёзный вопрос, Дженс? — с чуть ли не боевым настроем спросила девушка. — Отвечу на любой, — я был в ожидании того, что может спросить Эл. — Зачем тебе это всё? Что такого во мне? Ответь честно, прошу. Готов ли ты на это пойти? Ты уверен, что хочешь быть со мной? Терпеть все мои срывы, истерики, слёзы, неудачи? Готов ли ты быть постоянно со мной? Видеть каждый день? Ходить и сидеть со мной в больницах? Мне плевать на возраст и расстояние, потому что для меня это не важно. Если человек любим, важен и ценен — то не существует преград. Прошу — подумай над этим, действительно ли ты хочешь быть со мной? Надо ли тебе оно и все мои проблемы? — девушка поднесла свободную руку к моей щеке и стала поглаживать по моей небритости. — Я не тороплю тебя с ответом, только прошу обдумать всё. Моё отношение от этого к тебе не изменится нисколечко. Ты же мой герой. — Все слова были подобраны прям правильно, не знаю, как у неё это выходит, но задело сильно. Не девушка, а находка просто. Вся искренность, забота, любовь — всё читалось в её глазах и действиях. — Ты моя вселенная, Шишкина, — всё, что я смог ответить, и сказал чистую правду. Эл резко вовлекла нас в страстный и пылкий поцелуй. Чёрт. Это так очешуенно! Мы снова не могли насытиться друг другом. Но в то же время мы осознавали, что это один из прощальных наших поцелуев. Мы вложили столько чувств в него... Насладившись этой сладостью — не могли отдышаться. — Напиши, как доберёшься до постели, хорошо? — очень заботливо попросила девушка. — И ты тоже, — чёрт, я как влюблённый мальчишка. — И запомни. Ты обещал обдумать всё, — напомнила Эл. Девушка оставила сочный поцелуй на моих губах. — Я обожаю тебя, — прошептала Эл прямо в губы, отчего побежали мурашки по всему телу. — Обожаю тебя. Всё, что я успел ответить, как Эл исчезла за дверями здания. Мне ничего не оставалось и пришлось ехать домой. Туда, где ждал только один маленький человечек, который мирно спал. Даже когда зашёл в наш номер — меня никто не ждал. Время шесть утра. Я написал Эл, что приехал. Я даже не пошёл в душ, хотелось просто лечь, и спал на диване в гостиной. Не хотел идти к Дэни. * Добрался спокойно. * — отправил я Эл сообщение. * Эл: Умничка. * — ответ не заставил долго ждать. Я решил поинтересоваться, чем же она занимается. * Чем занимаешься? * * Эл: Ищу билеты на самолёт до Лондона. * * Эл: А ты? * * Пробую лечь спать, но не получается...* — мне почему – то вдруг захотелось узнать, какие у неё будут планы на будущее. * Слушай. Хотел узнать. У нас будет конвенция в Ванкувере. Не хочешь приехать? * — мне было всё равно, что подумают другие, но был уверен, что многие будут только рады Эл. * Эл: Если получится, то с удовольствием. * — мне иногда кажется, что это судьба. Через минуту пришло ещё одно смс от Эл. * Эл: Мне кажется, что я знаю, как тебе побыстрее уснуть...* — вот это интрига. * И как? * — ответ не заставил себя снова долго ждать, и Эл прислала фото огромной кучи букетов, которые я ей присылал в Лондон. Радовался, как ребёнок. * Ты их все оставила? * * Эл: Они мне очень нравятся. И очень креативные. У тебя очень хороший вкус, зараза😂* — я, как дурачок, стал радоваться и смеяться. Мне очень хотелось поболтать с девушкой ещё, но организм уже дико хотел спать. * Доброй ночи, моя вселенная...* — практически сразу пришёл ответ. * Эл: Сладких снов, мой герой. * Мой герой... Обожаю её, вот не могу по – другому сказать. В обед Дэни и Джей Джей уже были готовы ехать в аэропорт. Приняв душ, я быстро собрался, и мы выехали. Перекинулись с Дэни парой слов, на этом и закончили. Она даже не интересовалась, куда я пропал. М – да... Радовало только то, что я прилечу домой в Остин, и уже потом всё остальное.