Слушай, а можешь...

Последний урок тянулся мучительно долго. Учитель по математике что-то бубнил у доски, чертя мелом бесконечные дроби и формулы, но у меня в голове всё перемешалось. Взгляд то и дело скользил к окну: там облака подсвечивало заходящее солнце, и от этого весь кабинет казался ещё более душным. Я уткнулся лбом в ладонь и поймал себя на том, что считаю минуты до звонка. Всё, что происходило вчера, не выходило из головы. Разговор Колетт и Фэнга, Бастер с его неожиданными словами, мои собственные метания… Удивительно, что я вообще мог что-то воспринимать. — Скотт, вы с нами? — раздалось от доски. — А? Да, — ответил я на автомате, и класс тихо хихикнул. Учитель недовольно покачал головой, но больше не трогал меня. Когда наконец прозвенел звонок, я почти первым выскочил из кабинета. Шум в коридоре постепенно стихал: ребята расходились, спеша домой или на кружки. Я спустился по лестнице, но на середине пути чуть не налетел на кого-то, кто выходил из бокового коридора. Фэнг. Мы остановились буквально нос к носу, оба слегка растерянные. — Осторожней, — пробормотал он, чуть отступив. — Ты сам смотри под ноги, — буркнул я, но уголки губ предательски дрогнули. Мы замялись. Я собирался уже пройти мимо, но он задержался и посмотрел на меня пристально. — Что, ждёшь кого-то? — спросил он, будто невзначай. — А если скажу «да»? — поднял я бровь. — Тогда спрошу, не слишком ли я мешаю, — ответил он, и в голосе было то ли поддразнивание, то ли осторожный интерес. Я покачал головой. — Не мешаешь. Наоборот. После этого мы решили вместе идти по коридору, в котором становилось всё тише и тише. В воздухе висела неловкость, но она была какой-то мягкой, почти уютной. — Слушай, если эти трое идиотов снова будут приставать, — он остановился и серьёзно посмотрел на меня, — дай мне знать, хорошо? Внутри меня словно разлилось что-то теплое по жилкам. На секунду я подумал, что перестал дышать и сейчас умру, но сразу пришел в чувства. — А если тебя не будет рядом? — это прозвучало слишком тихо, чем я хотел, но Фэнг все услышал. — Буду, — коротко отрезал длинноволосый, после чего приблизился ко мне. — Как же мне теперь тебя одного оставить? — Эти слова словно ласкали уши, оставаясь у меня в мыслях еще на несколько секунд дольше. — Ты со всеми такой или это только со мной? — я чуть повернул голову в сторону, отводя взгляд от глаз друга напротив. — А ты хочешь, чтобы это был только ты? — на лице Фэнга появилась хитрая ухмылка, от которой у меня кружилась голова. Мои щеки словно воспламенились, а глаза зажмурились, я попытался что-то ответить, но кроме открывшегося рта я ничего не сделал. Фэнг же рассмеялся, будто услышал самую смешную шутку в своей жизни. — Ты мне сейчас напоминаешь красную птицу из Энгри Бёрдс, пхахах, — от смеха парень держался за живот и пытался сдерживать смех рукой. Теперь я выгляжу еще более нелепо, раз покраснел от таких глупых слов. Фэнг хмыкнул, шагая рядом, чуть касаясь плечом моего: — Хм… Странно. Я вроде как просто шутил, а тебя вот так дергает. — Ну… — я замялся, пытаясь подобрать слова, — Просто не привык к тому, что кто-то… Так близко подходит. Он сделал маленький шаг ещё ближе и сказал тихо, чуть улыбаясь: — А к этому ты тоже не привык? — в этот момент его ладонь аккуратно берет мою и скрещивает наши пальцы. Его ладонь была такой горячей и чуть больше моей. С какого момента все превратилось в какую то романтическую комедию? Чувствую себя максимально странно. — Ч-чего? Ты нормальный? — я от неожиданности стал заикаться, но моя ладонь не слушалась и продолжала держать чужую. Фэнг слегка улыбнулся, не отпуская мою ладонь: — Нормальный… Да. А ты? Тебе удобно? Я промолчал, потому что… Да, было удобно. Но вместе с этим неловко, странно и непонятно. Моё сердце как будто забыло, что нужно биться равномерно. — Да… Вроде… — я пробормотал, отводя взгляд, но не убирая руку. — Всё нормально. Он слегка наклонил голову ко мне и, словно проверяя, что я действительно говорю правду, сжал пальцы чуть сильнее. — А если я скажу, что хочу держать так ещё немного… — его голос стал тише, чуть улыбаясь, — Это тебя сильно смутит? Я снова заикнулся, но внутренне чувствовал, как что-то теплое расползается по груди: — Ну… Я… Не знаю… — слова слились в неловкий комок, но пальцы всё ещё сцеплены. Фэнг слегка кивнул, его взгляд задержался на моём лице, и я поймал себя на том, что хочу смотреть на него дольше, чем обычно. — Ведешь себя словно ни с кем за руки не держался, — из него вырвался слабый смешок. — Не держался… — я чувствовал себя жалким девственником в этот момент. Фэнг слегка удивился, будто не веря словам. — А как же началка? Не считается? — с его лица никак не сползала его идиотская ухмылка. — Заткнись уже, — меня и правда начинали подбешивать эти подколы, отчего я снова прикрыл глаза. — Значит, мы можем… — он сделал маленький шаг ближе, — Идти так немного, пока не вернёмся домой? — Н-наверное… — тихо согласился я, стараясь не думать о том, как странно бьётся сердце. Мы шли рядом, сцепив пальцы, и этот простой контакт стал для меня странным, новым ощущением. Каждое касание словно говорило больше, чем слова. Он слегка сжал ладонь сильнее, а я внезапно понял, что не хочу её отпускать. — Слушай, — сказал я, пытаясь шутливо разрядить неловкость, — мы сейчас выглядим как два идиота. — Ну и что? — ответил он с лёгкой ухмылкой, — мне кажется, мне это нравится. Мы шли так ещё минуту молча, но молчание уже не давило. Каждый наш шаг, каждый взгляд был наполнен каким-то новым ощущением, непонятным и тёплым одновременно. — Эд… — Фэнг вдруг заговорил, — нормально ли тебе то, что ты чувствуешь? — Я удивленно поднял взгляд: — То, что… держу твою руку? — Да, — он кивнул, — типа, может тебе неловко? — Наверное… Нормально, — я улыбнулся, ощущая странное тепло, разлившееся по груди. — Хотя… Странно, но приятно. Фэнг выглядел уже слегка нервным и чуть покусывал губы. Когда мы были на улице, прохожие как-то косо смотрели на нас, увидев наши руки. В моменте я вспомнил слова Биби утром. «Вышли из школы за ручки». Меня аж передёрнуло, а ведь кто-то и правда мог это увидеть и это ничем хорошим не кончится. Пока я погрузился в себя, Фэнг резко одёрнул руку, словно обжёгшись. Я посмотрел на Фэнга, а тот тем временем как-то яростно смотрел вперёд. Я посмотрел в ту же сторону. И лучше бы мне показалось, потому что прямо к нам на встречу шла та самая троица хулиганов: Булл шёл впереди, его лицо расплылось в ехидной ухмылке. Кроу щурил свои ядовито-жёлтые глаза, а Биби уже вертела в руках свою биту. Лицо Фэнга стало напряжённым и закрытым. Он сделал шаг вперёд, чуть прикрывая меня от них своим плечом. — Ну что, прогулка? — сипло процедил Кроу, останавливаясь перед нами. Булл громко хрюкнул: — Ой, а мы не помешали? Вы тут вроде как за ручку держались. Я почувствовал, как по спине бегут мурашки. Сердце колотилось где-то в горле. Я посмотрел на Фэнга. Он молчал, сжав кулаки, но я видел — видел, как напряглась его челюсть. И вдруг что-то во мне перещелкнулось. Не ярость, а холодная, спокойная уверенность. — Идите своей дорогой, — тихо, но чётко сказал я. Голос не дрогнул. Все трое уставились на меня. Даже Фэнг повернул голову, удивлённо скосив на меня взгляд. — Что-что? — Биби ядовито рассмеялась, — Малыш заговорил? — Вы уже надоели, — повторил я, делая шаг вперёд, чтобы стоять не за Фэнгом, а рядом с ним, — Идите уже. Булл нахмурился и сделал шаг ко мне. — А ну-ка повтори… Фэнг молча двинулся навстречу. Всего на полшага. Но его осанка, его взгляд — всё говорило о готовности к худшему. Он ничего не сказал. Он просто встал. Этого оказалось достаточно. Булл замер, оценивая ситуацию. Он посмотрел на Фэнга, потом на меня, на наши серьёзные лица. Его ухмылка сползла. — Ладно, — вдруг буркнул он, отступая, — идите к чёрту. Недоумки. Он развернулся и, фыркнув, поплёлся прочь. Кроу и Биби, немного постояв в нерешительности, поплелись за ним. Мы стояли молча, пока их фигуры не скрылись за поворотом. Тишину нарушал только отдалённый гул машин. Я выдохнул. Первым заговорил Фэнг. Он повернулся ко мне, и в его глазах читалось не шок, а тихое, глубинное удивление. — Ты… — он запнулся, подбирая слова. — Ты вообще адекватный? — Вопрос на засыпку, — я фыркнул, снимая напряжение. Он покачал головой, но уголки его губ поползли вверх. — Ну ты даёшь. Я чуть инфаркт не схватил. — Думал, я испугаюсь? — я поднял бровь. — Не знаю, чего я думал, — он признался с какой-то нехарактерной для него прямотой. Его взгляд упал на мою руку, потом снова поднялся на лицо, — спасибо. Я лишь кивнул. Никаких громких слов не было нужно. Он вздохнул, снова стал самим собой — немного ехидным, немного отстранённым. — Ладно, герой. Пошли, а то темнеет уже. И мы пошли. Не держась за руки. Не обнимаясь. Просто шли рядом, плечом к плечу, в полном молчании. Но это молчание было другим — лёгким, понятным, своим. Иногда самый крепкий союз — это не громкие клятвы, а тихая уверенность, что кто-то будет стоять рядом, когда это по-настоящему важно. И нам этого было достаточно.

***

Прошел уже месяц с момента, когда зародилась наша странная дружба. За это время мы с Фэнгом смогли неплохо сблизиться. Я уже не боялся говорить чаще о себе и своей жизни, о книгах, которые перечитываю по десятому разу, о том, как ненавижу громкие звуки на переменах. Тот в свою очередь не просто кивал, а действительно слушал, запоминал мелочи, а потом мог ввернуть: «Эй, Эддик, а помнишь, ты говорил про того своего писателя-затворника? Я в интернете картинку такую же странную видел, прям твой портрет». С ним мне было по-настоящему хорошо. Это было похоже на то, как будто я заново учился ходить после долгой болезни — осторожно, неуверенно, но с каждым шагом почва под ногами становилась тверже. Я даже начал отвечать на дурацкие смс-ки Бастера в общем чате, а вчера чуть не поспорил с Колетт о музыке. Жизнь обрела цвета, и виной тому был он. Но с каждым днем внутри меня разрасталось что-то тревожное и теплое одновременно. Что-то тяжелое и сладкое, от чего перехватывало дыхание, когда он смеялся, запрокинув голову, или когда его рука случайно касалась моей, и он не отдергивал ее сразу. Я ловил себя на том, что ищу его в школе не для того, чтобы поболтать, а просто чтобы увидеть. Просто знать, что он рядом. И я их не понимал, эти новые чувства. Потому что никогда подобного не испытывал. Точнее, давно не испытывал. В голове всплыл блеклый, почти забытый образ человека, которого я когда-то звал самым важным в своей жизни. Та дружба закончилась слезами, взаимными упреками и горьким осадком предательства. Я тогда дал себе слово — больше никого так близко не подпускать. Но с Фэнгом все было иначе. Громче, ярче, острее. Он врывался в мой выстроенный мирок с улыбкой и хаосом, ломал правила, не давал спрятаться. И это меня дико пугало. Я не хотел этого признавать. Не хотел снова оказаться тем наивным дураком, который верит в вечную дружбу. И уж тем более не хотел, чтобы кто-то снова страдал из-за меня, из-за моих заморочек и страхов. Поэтому я старался подавлять всё, что пыталось выйти наружу. Запирал поглубже, старался относиться к нему как к обычному другу, самому лучшему и надоедливому, но всего лишь другу. Я отшучивался, когда его шутки становились слишком уж личными, и менял тему, когда разговор скатывался во что-то слишком серьезное. Со стороны друга я не замечал изменений. Разве что он стал чаще звать меня потусить только вдвоем. «Пошли на заброшку, я тебе одну фишку покажу», «Эй, а давай сегодня пешком дойдем, самой долгой дорогой», «Купил два киндера, давай, как в детстве, поменяемся игрушками». Эти прогулки до самой ночи, где мы дурачились, спорили о ерунде и молча смотрели на закат, стали самым светлым, что было у меня за последние годы. Благодаря ему я стал намного живее. Но чем больше я оживал, тем сильнее боялся, что однажды все это закончится. И от этого внутри сжималось в комок что-то тяжелое и безымянное. Я не был готов к таким чувствам. Я не знал, что с ними делать. Поэтому просто шел вперед, наступая на горло собственной панике, и надеялся, что он ничего не видит. Этот натянутый внутренний покой длился недолго. Фэнг, с его обострённым чутьём, начал замечать моё странное поведение. В его взгляде появилась вопросительная нотка, а в паузах между шутками — лёгкая, едва уловимая неуверенность. Он стал реже предлагать наши прогулки, реже задерживаться после школы. Будто отступил, давая мне пространство, которого я так хотел. И это пространство оказалось ужасно пустым и холодным. Я добился своего — и теперь мне было хуже, чем прежде. Но больше всего меня волновало поведение друга. С чего бы ему начать меня избегать? В голову пришла лишь мысль, что он начал о чем-то догадываться. Наверное ему даже смотреть на меня противно, вот и на глазах появляться стал реже. Но боже, как же мне было чертовски обидно. За последнюю неделю я так соскучился по его случайным взглядам, которые встречали меня почти каждый день, по его ухмылке из-за угла, по тому, как он кричал «Эд, иди сюда!» через весь школьный двор. А теперь меня лишили этого, словно отобрали любимую игрушку, даже не объяснив, почему. И вот тогда, в этой тишине и пустоте, которую я сам и создал, до меня наконец дошло. Я перестал обманывать себя. Те чувства, что я так яро отказывался принимать и выпускать наружу, были отнюдь не дружескими. Это было что-то другое. Что-то острое, колющее, от чего перехватывало дыхание, когда он был рядом, и ныло в груди, когда его не было. Но нельзя же так просто взять и во всем сознаться. Нет. Я не могу. Станет только хуже. Он отвернётся окончательно, и эта пустота, в которой я сейчас нахожусь, станет моим постоянным состоянием. Мои мысли окончательно заполнил лишь один человек. Фэнг. Я не мог думать ни о чём другом, кроме его лица, его заражающего смеха, который заставлял смеяться даже меня, его тёплой, чуть кривой улыбки, его выразительных глаз, в которых можно было утонуть. Каждая частичка его тела была прекрасна в моих глазах, и мне было до жути стыдно это признать даже в мыслях, но я уже не мог остановиться. Я сидел на кровати, вцепившись пальцами в волосы, и понимал, что зашёл в тупик. Бежать нельзя. Признаться — нельзя. Сделать вид, что ничего не происходит — больше не получалось. Оставалось только одно — мучиться и надеяться, что однажды эта боль сама собой рассосётся. Самая идиотская стратегия из всех возможных.

***

Запах пота, лака для пола и мокрой резины — вот оно, родное пыльное царство школьной раздевалки. Я торопливо запихивал сменку в шкафчик, стараясь быть первым, лишь бы не пересекаться взглядом. План был прост: переодеться и слинять до того, как завалит толпа. Но судьба, как всегда, оказалась злой шутницей. Резко распахнулась дверь, и на пороге возник он. Фэнг. Один. Сумка через плечо, волосы взъерошены, на щеке — свежая царапина. Мы замерли, словно два оленя, ослеплённые фарами неловкости. В этот день у нас была совмещённая физра с «Г» классом. Отчего я сразу понял, что весь урок буду бессовестно пялиться в его сторону. Но теперь он тут, прямо передо мной. Стоит как столб, хотя до этого видимо планировал переодеться. Его лицо будто смягчилось, а глаза смотрели точно в мои. — Ты всегда так рано приходишь? — неожиданно произнеслись слова напротив. Фэнг слегка склонил голову набок. Я словно оцепенел: — Ага, не хочу долго толпиться в маленькой раздевалке вместе с потными парнями. Я так задохнусь быстрее, — легко говорю я и собираюсь пойти на выход. Где стоит Фэнг и как-то странно теребит свои пальцы, словно пытаясь сказать что-то еще. Я медленно делаю шаги к входной двери, как вдруг меня дергают за плечо. Он стоя уже сзади, смотрит куда-то вниз. Внутри меня всё сжалось и я остановился. — Эд, что-то случилось? Почему ты… — выдохнул он, — Что я сделал не так? Может ты на что-то обижен или еще что? Ты только не молчи, — жалостливый вид моего друга заставил меня сжать губы в тонкую нить и на секунду прикрыть глаза. Я не понимаю что он имеет ввиду. — Ты вообще о чем? — слегка в недоумении спрашиваю я, после чего меня полностью разворачивают лицом к лицу. Его обе руки лежат на моих плечах и их тепло приятно согревает. Я могу каждой клеткой своего тела чувствовать, как они слегка сжимают их. — Просто ты будто отдалился, мне казалось ты меня теперь ненавидишь, а я даже не понимаю почему… — его голова тут же опустилась, а голос стал тише. Мне невольно захотелось погладить его по голове и успокоить. — Что.? Но я могу сказать то же самое, мне казалось я сойду с ума, потому что ты вдруг перестал вести себя как обычно. Перестал звать меня куда-либо, не ждал меня после уроков и… — я не договорил, меня перебили. — Я делал это только потому, что думал тебе станет легче, если я перестану так навязываться и что тебе нужно больше личного пространства. Прости, если казалось, что я тебя избегаю или еще чего… — Фэнг чуть наклонился, и наши лица были едва не впритык. В легких стало меньше воздуха, а температура резко повысилась, ведь я уже начинал потихоньку потеть. — Наоборот… Я тебя не ненавижу, ты меня не обидел и не делал любой другой ерунды, что ты себе напридумывал… Ты просто замечательный человек и я стал замечать это слишком часто, отчего меня бросало в жар. Ты так хорошо ко мне относишься, а я порой веду себя как занудный эгоист… — я неосознанно ткнулся головой прямо в грудь Фэнга. — Эдгар… — Фэнг, я безумно благодарен, что ты дружишь со мной, но… — я на секунду замолчал и услышал сердцебиение друга, — Я боюсь, что внутри меня бушует слишком много чувств к тебе и я не могу определить какие из них правильные, а какие нет. — Просто помолчи, — его руки теперь обвили мою талию, а одна легка мне на волосы и начала поглаживать, — давай ты не будешь ничего больше говорить, — он сказал это так тихо прямо у самого уха. А слова засели в голове. Я молча кивнул ему в грудь и мы продолжили стоять так в тишине еще пару минут. После чего я услышал возню за дверью. Вот черт. Сейчас же все припрутся! Я резко высвободился из объятий и ненарочно толкнул его и как можно быстрее слинял из раздевалки. Мимо меня прошло пару человек, направлявшихся прямо туда, откуда я выбежал. Фэнг же продолжил стоять в неком смятении. Я лишь добежал до ближайшей скамейки с горящим лицом и никак не выходящим из головы Фэнгом с его этим выражением лица. Он слишком милый… Я присел отдышаться, рядом оказался Бастер. Он тихонько поедал сэндвич из столовой с большим аппетитом. После чего я попался ему на глаза. — Эддик, а ты чего такой красный? — спросил он с полным ртом. — Бегал что ли? — Душно просто, — буркнул я, отворачиваясь. — В раздевалке? — Бастер хмыкнул. — Там же окно всегда открыто. Странно. Он доел сэндвич и внимательно посмотрел на меня. — Слушай, а Фэнг не здесь? Он вроде тоже на физру должен был идти… При этом имени я невольно вздрогнул. Бастер заметил это и приподнял бровь, но ничего не сказал. Простя паузу, он спросил нейтрально: — Вы там не поссорились случайно? А то он в последнее время какой-то нервный. Я покачал головой, глядя куда-то в сторону поля. — Нет, не поссорились. Просто… Поговорили. — А, — протянул Бастер с понимающим видом. — Ясно. Ну, раз не поссорились, то и ладно. Он встал и потянулся. — Ладно, пойду на поле, а то физрук ругаться будет. Ты как, идёшь? — Да, сейчас, — кивнул я, всё ещё пытаясь прийти в себя. Бастер сделал несколько шагов, потом обернулся: — Эй, Эддик. — Что? — Он хороший парень. Может быть странным, но… Хорошим. Не заморачивайся сильно. И прежде чем я успел что-то ответить, он уже шёл к полю, оставив меня наедине с моими мыслями. Его слова странным образом успокоили меня. Может, всё и правда не так страшно, как кажется.