Слушай, а можешь...

Прошло три дня. Если быть точным 72 часа. C того момента, как моя жизнь поделилась на до и после. И это изменение действительно поменяло меня. Этим изменением стал важный для меня человек. И теперь я сидел в чужой комнате, наслаждаясь его запахом, который был повсюду. Его кровать, его пара разбросанных вещей, стены комнаты и все вокруг было пропитано запахом Фэнга. Эта смесь мяты со свежим кофе сводила с ума. Внезапно в дверь заходит хозяин этого самого запаха. В руках у него было две чашки с только что заваренным чаем. А на лице красовалась яркая улыбка, адресованная только одному человеку в этой комнате. Мне. – О чем задумался, Эдди? – он аккуратно поставил чай на стол, присаживаясь на кровать поближе ко мне. Его рука ловким движением переместилась мне на голову, а длинные пальцы укутались в мои мягкие волосы. Меня охватила легкая дрожь и я внимательно вглядывался ему в глаза. – Нравится как ты пахнешь, – я сам того не ожидая, вымолвил на одном дыхании. Щеки слегка залились розовым румянцем. – А? – чуть удивленно Фэнг приоткрыл глаза, – и как же я пахну? С его лица не сходила улыбка и он все также поглаживал меня по волосам. Я слегка смутился собственным словам, но уверенно продолжил. – Твоим мятным шампунем, а еще свежесваренным кофе, – я наклонился и моя голова легла ему на плечо. Его взгляд смягчился, а рука на секунду остановилась, но после переместилась с макушки на шею. Не успев среагировать, как он уже приблизился и невесомо чмокнул в лоб. – Я говорил тебе, как ты мило хмуришь брови? – Разве я милый? Я же тот еще придурок, – отводя взгляд, я снова нахмурился. Мягко дотронувшись до места поцелуя. – Очень, – Фэнг все не переставал улыбаться, – особенно сейчас. Его фиолетовые волосы так красиво переливались в солнечном свете, который падал из окна. Лицо наклонилось и стало так близко, что я мог рассмотреть все его веснушки. Но он также быстро отпрянул назад и повернулся к столу с чашками. Фэнг взял одну и снова обернулся ко мне. Протянул чашку и придвинулся ближе. – Будешь чай? Он с малиной, – из кружки шел пар и вкусный запах. Я кивнул, все еще не в силах вымолвить ни слова. Он поднес свою чашку к моим губам. – Попробуй, – мягко скомандовал он. Я сделал маленький глоток. Сладкая жидкость обожгла язык. – Ну как? – его взгляд был пристальным, он следил за движением моего кадыка. – Хорошо, – прошептал я, пытаясь спрятать признаки моего ожога. – Покажи, – потребовал он тихим, хриплым шепотом. Я не понял. Фэнг улыбнулся, взял мою чашку, отставил ее и, притянув меня за шею, прижал свои губы к моим. Его язык, сладкий от малинового чая, скользнул внутрь, заставляя меня забыть обо всем на свете. Он ласкал мой рот, словно пытался зализать раны. Не отводил от меня глаз, углубляя поцелуй. Было так хорошо, отчего мне хотелось раствориться в этом моменте. Когда он дотронулся до обожженного кончика языка, я чуть вздрогнул и зажмурился. Фэнг уловил этот жест и извинительно чмокнул в губы. Я хватался за его локоны. Нащупав резинку, я стянул ее, распуская длинный хвост. Волосы сразу упали на плечи и чуть щекотали пальцы рук. Чувствуя, что задыхаюсь, я отстранился на миллиметр, тяжело дышав. Его губы переместились мне на шею. Поцелуи обжигали кожу, а иногда он ее слегка покусывал, отчего хотелось стыдливо проскулить, но я лишь прикусил нижнюю губу. И наслаждался столь желанными поцелуями. Руки Фэнга начали блуждать у меня по животу и талии, а я лишь зарывался ему в волосы, слегка оттягивая их. Так хотелось его всего полностью и без остатка. Его красивое лицо, его фигуристое, подкаченное тело и крепкие руки, от которых я был готов расплавиться. Абсолютно все. Я действительно по-настоящему люблю Фэнга. Этого наивного и счастливого парня. Который прямо сейчас расцеловывал меня с ног до головы. Когда теплая ладонь проскользнула мне под джинсы, я подумал, что снова сплю. Какие же у него большие руки. Я почувствовал тянущую и сладкую боль внизу живота. Возбуждение накатывало с головой и я снова нашел его губы. Но вместо того, чтобы углублять поцелуй, Фэнг мягко отстранился. Его дыхание было прерывистым, а глаза — темными-темными. – Подожди, – прошептал он, касаясь моей щеки. – Я хочу видеть тебя. Одним плавным движением он снял с меня футболку, а потом и свою. Кожа к коже. Его ладони медленно скользнули по моим бокам, заставляя меня трепетать под каждым прикосновением. Он смотрел на меня так, будто видел впервые — с благоговением и легким страхом. – Ты такой... красивый, – выдохнул он, и его голос дрогнул. Он не стал спешить. Казалось, он хочет запомнить каждый сантиметр. Его губы снова нашли мои, но теперь поцелуй был медленным, глубоким, полным невысказанных чувств. Он не захватывал, а приглашал. И я отвечал, тонув в этом ритме. Когда он снял с нас остатки одежды, между нами не осталось преград. Он снова замер надо мной, опираясь на локти, и просто смотрел. В его взгляде не было похоти — только бесконечная нежность. – Ты уверен? – снова спросил он, давая мне последний шанс отступить. В ответ я обнял его за шею и притянул к себе, шепча ему в ухо всего одну фразу: – Я тебе доверяю. Это было все, что ему было нужно. Его движение было медленным и осторожным, будто он боялся сделать мне больно. Но боли не было — было лишь чувство полного единения, растворения в другом человеке. Фэнг схватился за свой член, проводя по нему несколько раз вниз-вверх. Затем он сплюнул на руку, смачивая стояк. Его руки подхватили меня за бедра, поднимая лодыжки вверх и кладя к себе на плечи. Когда он наконец приставил член, а затем постепенно начал его вводить, я закрыл глаза, впиваясь пальцами в его спину. Сначала было тесно и непривычно, но его медленные, размеренные движения постепенно наполняли меня, заставляя тело приноравливаться, принимать его. Он был осторожен, будто боялся причинить малейшую боль, и эта бережность заставляла меня таять изнутри. Толчки стали интенсивнее, а из меня вырывались грязные стоны, смешанные с его именем. Внутри было так приятно, как никогда раньше — тепло разливалось по всему телу, с каждым движением закручивая в животе тугие узлы наслаждения. Фэнг также уделял внимание моему возбуждению, поглаживая мой вставший член. Его прикосновения были такими же нежными и точными, будто он читал мои желания по едва уловимым вздохам и дрожи. Все казалось нереальным, как будто время шло в замедленной съемке, и существовали только мы — наши сплетенные тела, наш смешанный пот и прерывистое дыхание. Когда пик наступил, это было не оглушительной волной, а долгим, теплым свечением, разливающимся по всему телу. Я не закричал, а просто застонал, прижимая его к себе, чувствуя, как его тело содрогается в ответ, заполняя меня горячими спазмами. Мы лежали, сплетенные воедино, и он не отпускал меня, а я — его. Его губы коснулись моего виска. – Я люблю тебя, – прошептал он. И в этой тишине слова прозвучали не как признание, а как констатация факта. Как что-то само собой разумеющееся. Я повернулся к нему и встретил его взгляд. И впервые за долгое время мне не нужно было ничего анализировать. – Я тоже, – сказал я. И этого было достаточно. Мы лежали молча, и я слушал, как его сердце постепенно успокаивается под моей щекой. Его пальцы медленно водили по моей спине, рисуя бессмысленные узоры. Это прикосновение говорило больше любых слов: "Я здесь. Я никуда не ухожу". – Ни капли не жалеешь? – его голос прозвучал приглушенно, словно он боялся спугнуть хрупкую реальность, что опустилась на нас, как одеяло. Я поднял голову, чтобы встретиться с его взглядом. В его глазах все еще читалась тень неуверенности, и это заставило мое сердце сжаться. – Жалею лишь об одном, – сказал я, заставляя его взгляд на мгновение померкнуть. – Что мы не сделали этого раньше. Улыбка, которая озарила его лицо, была ярче любого солнца. Он рассмеялся – счастливо, беззаботно, и этот звук наполнил комнату таким теплом, перед которым меркли даже лучи за окном. – Зазнайка, – проворчал он, притягивая меня обратно к себе. – Твой зазнайка, – поправил я, утыкаясь носом в его шею и снова погружаясь в тот самый запах – мяты, кофе и чего-то безоговорочно своего. Он что-то пробормотал в ответ, но слова уже тонули в нарастающей дремоте. И впервые за долгие годы я засыпал без единой мысли в голове, зная, что проснусь точно в таком же месте. В его объятиях.