Проклятая кровь

— Оминис… — хриплый шёпот казался невообразимо громким в душном пространстве Крипты. Жаровни над потолком не давали приличного освещения: лишь тусклый свет, играющий тенями на стенах. Мракс жадно исследовал тело своего друга губами: длинные, музыкальные пальцы распутывали петлю галстука, пробегали по пуговицам, вынимая их одну за одной из петель. Влажные зацелованные губы следовали за руками. Он выцеловывал каждый сантиметр открывающегося тела, каждую веснушку, которую не мог видеть, но словно ощущал на уровне тактильного контакта. Сэллоу был удивительно гладок везде. Хорошо сложен, а главное, невероятно отзывчив к каждой ласке. Они оба знали зачем пришли сюда. Наверное, с первого дня их дружбы каждый понимал, чем это закончится. Оминис хорошо помнил момент зарождения их связи. Когда он совсем ещё маленький, забитый и испуганный шугался каждого звука. Хогвартс был слишком громким для него. Гомон одноклассников оглушал, и он впадал в панику от избытка звуков. Тёплые ладони накрыли его уши, и он почувствовал, как его окутывает мягкий запах шоколада и луговых трав. Всхлипывая, Оминис уткнулся носом в плечо тогда ещё незнакомого мальчишки, и тот не оттолкнул. Наоборот, стал нашёптывать что-то успокаивающе-ласковое и гладить по голове. Сейчас Мракс понимал, что именно с этих касаний и началась его любовь к Себастьяну Сэллоу. Любовь безграничная, всепрощающая, болезненная. — Оминис… Голос на грани стона, когда он опускается на колени и прижимается щекой к нещадно натянутой ширинке его школьных брюк. Как давно он этого хотел, мечтал… Весь его пубертат прошёл в представлении именно этого момента. Пальцы Себастьяна путались в светлых волосах, а тихие вздохи сводили с ума, толкая на большие безумства. Шуршание молнии и вот он — желанный и возбуждённый до предела член лучшего друга. Он буквально выпрыгнул из плена ткани под облегченный вздох обладателя, и Оминис тихо засмеялся, когда головка ударила его по губам. Вдыхал полной грудью запах, мускусный, смешанный с ароматом луга и даже… — Мерлин! Себастьян, ты даже тут пахнешь шоколадом. Его шоколадный мальчик. Путеводная звезда в жизни, которую он, почти уверен, должен был прожить в одиночестве, если бы не встретил его. Оминис не видит красного, как флаги Гриффиндора лица Сэллоу, но точно уверен, что сейчас его лицо именно такое. Влажный язык на пробу прошёлся по головке, отчего пальцы в волосах усиливали хватку. Себастьян не дёргался, не торопил, позволяя делать всё, что взбредёт в голову потомку Слизерина. Лишь шумно дышал, срываясь на тихие стоны, и шептал его имя. Вкусный. Уже смелее Мракс вёл языком от основания члена до истекающей смазкой головки, а после несмело вобрал её в рот. Это не так легко, как себе представлял Оминис, но так приятно. Тяжесть на языке, пряный солоноватый вкус и звуки… Мерлин, он даже не подозревал, что Сэллоу умеет издавать такие крышесносные звуки. Яркий, непоседливый, буйный Себастьян — в миг превратился в робкого и нежного парня. Таким Мракс его никогда не представлял. Движение языком сорвало новые стоны, и Оминис пропустил член глубже, почти в горло. Получалось неплохо, лучше чем Оминис себе воображал. Он чувствовал напряжение и то, что Сэллоу держится из последних сил, ускоряя движение. Ему никогда не нравились громкие звуки, но то что сейчас слетало с губ его лучшего друга — лучше любой музыки… Лучше тишины, которую так любит Мракс. Рука сама потянулась к собственной ширинке, и он путался пальцами в застёжках брюк, выпуская свой напряженный член. Обхватил его плотно, проводя большим пальцем по головке, зеркаля это движение языком и двигая рукой в такт губам. Стоны становились громче, и Оминис не заметил, как сам издал совершенно неприличные звуки, отчего Себастьяна повело похлеще, чем от огненного виски, распитого ими на четвертом курсе в «Дырявом котле». Слишком много звуков, слишком много ощущений… Мракс чувствовал, как пульсирует на его языке член парня, но не давал ему отстраниться, принимая всё, что может от этой ситуации. Они кончили практически вместе. На вкус Себастьян терпкий и с горчинкой. Оминис улыбнулся, слизывая капли спермы с губ, отчего друг тихо выругался и упал на колени, жадно впиваясь поцелуем в чужой развратный рот. Вылизывая влажно и жадно, деля на двоих привкус своего наслаждения. — Черт, Оминис… Ты… Я люблю тебя, — сбивчиво шепчет Сэллоу снова, как и в тот первый раз, прижимая его к себе. Мракс тихо смеялся, обнимая в ответ и жадно вдыхая запах своего, теперь уже, парня. — Я тоже, тоже люблю тебя.