Всеми любимый

С того дня, как завершилась битва с Невинным Истоком, прошло уже больше месяца. Несмотря на то, что потерь удалось избежать, потребовалось время, чтобы люди смогли прийти в себя после несостоявшегося порабощения мира великим злом. Возвращение во времени предотвратило ненужные жертвы, однако все, кто за десятки временных петель вынужден был пережить утрату близких хоть раз, всё ещё не могли избавиться от боли воспоминаний. Одно это заставило многих переосмыслить свою жизнь. Рейн тоже был в их числе, хоть и отчаянно отказывался это признавать. Он никак не мог перестать думать о Финне. Воспоминания о первой временной линии были самыми яркими, но даже в этом, должно быть, самом лучшем варианте событий его младшего брата минимум трижды чуть не убили у него на глазах, а он едва ли мог с этим хоть что-то сделать. Все три раза Финна спасал кто-то другой: господин Ортер, господин Лайо, Ланс — кто угодно, но не Рейн. Финн уберёг его от смерти во время битвы с Делизастером, а Рейн ничего не смог сделать для него в ответ. И каким старшим братом он был после этого? Его старые убеждения медленно ломались под грузом вины и непрошеных мыслей. То, что он отдалился от Финна, в итоге никак его не защитило, наоборот, боль и страдания были единственным, к чему привели его попытки держать дистанцию. Рейн знал, что задолжал брату извинения, как и знал, что не заслуживал его прощения. Он хотел поговорить с ним, даже если понимал, что больше был ему не нужен: в Истоне Финн нашёл себе прекрасных друзей, на которых мог положиться и которым мог довериться куда больше, чем своему непутёвому брату. — Хей, Рейн. Финн недавно заглядывал, — вывел его из раздумий Макс. — Что ему было нужно? — Приглашал тебя на вечеринку с пирожными, — усмехнулся он, передавая записку со временем и местом встречи. — Сказал, что Мэш пригласил всех попробовать профитроли по новому рецепту или что-то такое. Полагаю, это такой своеобразный способ назвать празднование в честь его недо-становления Божественным Провидением? Или это такой своеобразный способ назвать празднование в честь создания нового рецепта пирожных с кремом — таким уж был Мэш Вандэд. Праздновали, судя по записке, у него дома, то есть где-то посреди леса. Хорошее место — любая небольшая прогулка могла стать достаточно уединённой для откровенных разговоров. Рейн не сомневался, что Финн составит ему компанию. — Так ты пойдёшь? Несмотря на то, что Макс не поднимал эту тему вслух, он знал Рейна лучше многих и сейчас прекрасно понимал все его смешанные чувства по поводу Финна. Всем своим видом он будто говорил: «Это твой шанс обсудить всё с ним, решайся». — Конечно, — кивнул Рейн. Разве у него были причины отказываться?

***

— Кстати, как прошла та вечеринка? — как бы между прочим поинтересовался Макс. — Нормально, — отозвался Рейн, снимая мантию. Он только вернулся из министерства и за продуктивной работой успел забыть о том, что вчера куда-то ходил. Впрочем, наверное, «вечеринку», где был Сияющий Божий Дар и господин Уолберг, тоже можно было в какой-то мере назвать «рабочей деловой встречей». Они официально поблагодарили Мэша за спасение мира, даже если Лайо разговаривал больше с зеркалом, чем с кем-то ещё, а сам Рейн… самую малость отвлёкся. — Поговорил с Финном? — почему-то Макс казался недовольным. — Почти, — уклончиво ответил Рейн, насыпая кроликам еды и стараясь сосредоточить на них всё своё внимание. Впрочем, уж с этим у него сложностей никогда не возникало. — В самом деле? — лицо Макса исказилось в недоверии. Не дождавшись от Рейна никакой реакции, он встал с места, подошёл к его столу и что-то на нём оставил. Контейнер для еды. — Наверное, поэтому Финн недавно просил передать тебе пирожных, сославшись на то, что ты ушёл с вечеринки, не успев толком прийти. Под пристальным взглядом, который чувствовался даже спиной, Рейн стушевался. — Я был вынужден уйти, — сказал он, пряча глаза. — И почему же? Рейн не торопился отвечать, продолжая наблюдать за тем, как кролики с аппетитом ели свой обед. — Ре-ейн, — поторопил его Макс. Он подошёл к нему, чтобы уж наверняка привлечь его внимание. — Что такого важного случилось, что ты не смог поговорить со своим братом? — Там был… кролик, — почти смущённо отозвался Рейн. Конечно, его лицо как обычно не выражало никаких эмоций, но Макс слишком хорошо его знал и за годы совместного проживания научился читать его настроение. — Кролик, значит, — кивнул он. Он понимал, что не было смысла расспрашивать Рейна дальше. Возможно, «пироженная вечеринка» или чем бы она там ни была, была не самым подходящим местом для душевных разговоров, а может Рейн ещё не набрался решимости заговорить с Финном на беспокоящую его тему. А может кролик и правда был слишком уж миленьким — откуда ему было знать? Макс всего лишь беспокоился о своём друге, но лезть к нему с наставлениями пока было рано. — Ну, раз кролик, то ладно, — вздохнул он. — Надеюсь, скоро вам снова выпадет возможность поговорить. Постарайся не упустить её. Рейн осторожно поднял на руки наевшегося Усаношин и принялся гладить его по мягкой шёрстке. — Хорошо.

***

— Ты потерялся? Где твои родители? — Рейн терпеливо дожидался ответа от перепуганного ребёнка, но тот, снова взглянув на него, расплакался сильнее, игнорируя платок, который Рейн ему протягивал. Что ж, это происходило не впервые. Рейн просто не мог позволить себе пройти мимо потерявшегося ребёнка, но помочь ни одному так до сих пор и не смог: завидев его грозный взгляд, дети пугались так сильно, что не могли сказать ни слова и принимались рыдать сильнее. Конечно, Рейн мог попытаться улыбнуться или «сделать лицо попроще», как ему однажды посоветовал Кальдо, только вот по опыту прошлых раз Рейн мог с уверенностью сказать, что это сделает ситуацию только хуже. Всё, что ему оставалось, это сохранять спокойствие, игнорировать косые взгляды прохожих и ждать, пока какой-нибудь небезразличный с менее устрашающим видом не подойдёт разобраться в происходящем. — У вас всё хорошо? — раздался за спиной знакомый голос. Рейну даже оборачиваться не нужно было, чтобы понять, кто это был. — Мальчик, ты потерялся? — мягкий тон Финна в мгновение заставил ребёнка успокоиться. Тот перестал заикаться от рыданий, поднял на него глаза и кивнул. — Я не могу найти маму, — продолжая плакать, заговорил ребёнок. — Мы с ней гуляли, я побежал вперёд, а теперь её нигде нет. — Ну-ну, успокойся, мы обязательно её найдём, — спокойно заверил его Финн. — Возьми платок и вытри слёзы, хорошо? Мальчик поднял голову, недоверчиво взглянул сперва на платок, который Рейн всё ещё ему протягивал, а затем и на самого Рейна с таким видом, будто его заставляли сунуть руку в аквариум с пираньями. Финн, заметив его переживания, не смог сдержать тихой усмешки. — Не нужно так бояться, — заверил он, вновь перенимая на себя всё внимание ребёнка. — Этот человек перед тобой… Он может выглядеть немного угрюмым, но он правда очень хороший. Доверия во взгляде мальчика не прибавилось. — На самом деле он Божественное Провидение, — продолжил Финн. — Он один из тех, кто поддерживает мир в стране, помогает людям и сражается с плохими парнями. — П-правда? — в глазах ребёнка появился проблеск любопытства. Рейн согласно кивнул. — Мама говорит, что Божественные Провидения очень сильные и что они дрались с теми страшными монстрами, которые напали на город. Дяденька, а вы тоже дрались с ними? Рейн вновь послушно кивнул, не зная, что сказать. Впрочем, Финн и без него прекрасно справлялся с разговорами, потому что ребёнок не только перестал плакать, но и взял, наконец, платок с кроликами, продолжая пялиться на Рейна. — Он не только дрался с теми страшными монстрами, но и победил одного из пятерях самых сильных. — Ого! — ребёнок восхищенно взглянул на Рейна. — Круто! — Ага, — согласился с ним Финн. — Очень-очень круто. Пока мальчик отвлёкся и был занят тем, что пытался расспросить Рейна обо всём подряд, вцепившись в его руку двумя своими и отказываясь отпускать, Финн оповестил ближайшего патрульного полицейского о потерявшемся ребёнке, поспрашивал у прохожих, не встречал ли кто-нибудь женщину, разыскивающую своего сына, и в итоге сумел найти нужного человека. Мать мальчика успела раз десять поблагодарить их за помощь, прежде чем отправиться дальше, куда бы они изначально ни направлялись, в этот раз крепко сжимая руку сына. — Навевает воспоминания, — тихо вздохнул Финн, помахав им напоследок. — Когда мы были маленькими, ты тоже меня ни на шаг от себя не отпускал. Рейн кинул на него короткий взгляд, примечая грустную улыбку у него на губах. «Я боялся потерять тебя. И тогда, и сейчас». Произнести это вслух никак не получалось. — Ты хорошо умеешь успокаивать детей, — вместо этого сказал он, будто и не заметив его слов. — Ну, полагаю, плаксы хорошо друг друга понимают, — неловко усмехнулся Финн, отводя взгляд и потирая шею. «Ты больше не плакса. Ты сильно вырос. Я видел, как ты сражался, я знаю». — Дорогой брат, — нарушил повисшую тишину Финн, не способный прочитать его эмоций. — Ты сейчас свободен? Если ты не занят, может, мы могли бы сходить вместе в кафе? Или в зоомагазин? Твоим кроликам что-нибудь нужно? Или мы могли бы просто прогуляться по городу, если хочешь? Финн неуверенно ссутулился, как и всегда не скрывая своего волнения, и сильнее сжал в руках пакет, из которого виднелись новые учебники. Должно быть, он пошёл в город за покупками и случайно наткнулся на него, однако Рейн был благодарен за то, что встретил его. Он всегда был рад видеть Финна, даже если постоянно притворялся, что это было не так. — Ладно, — кивнул Рейн, забирая у него тяжёлый пакет и получая в ответ тихое «спасибо» и радостную улыбку. — Пойдём перекусим.

***

— Знаешь, иногда у меня складывается такое впечатление, что я разговариваю с твоим братом больше, чем ты, — в очередной раз упрекнул его Макс, наблюдая за тем, как Рейн, скинув мантию, без сил заваливается на кровать. — Финн за чем-то приходил? Рейн знал, что и раньше тот не редко наведывался в их комнату, надеясь поговорить с ним, но из-за того, что ему приходилось совмещать учёбу и работу в министерстве, Рейн редко появлялся в общежитии раньше комендантского часа, а потому забота о кроликах и Финне нередко ложилась на плечи Макса. — «За чем-то»? Друг, ты забрал его учебники, — беззлобно усмехнулся тот. — Признавайся, так торопился сбежать от неудобного разговора, что забыл о том, что нёс их? Читал Рейна, как открытую книгу. Они с Финном прогулялись по городу и в каком-то смысле весьма продуктивно провели время: сперва они заглянули в кафе и немного перекусили, затем зашли в несколько магазинов, докупили Финну всё необходимое для следующего семестра, по настоянию Рейна заранее заказали некоторые материалы, которые должны были пригодиться для практических занятий, подобрали новую палочку — как-никак, Финн теперь был двулиненым магом и палочка должна была ему соответствовать, — Рейн также приобрёл несколько новых игрушек для кроликов, не из необходимости, но потому что не смог пройти мимо. В общем, всё шло хорошо — намного лучше, чем последние несколько лет. Это был первый раз за долгое время, когда они так спокойно проводили вместе день. После нескольких часов прогулки они снова проголодались, поэтому Рейн, не выдумывая лишнего, отвёл их в закусочную, в которой всегда обедал в перерывах от работы. В министерстве тоже была столовая, но обедать в ней значило наблюдать, как Кальдо в очередной раз издевается над самим понятием еды, заливая всё съедобное мёдом и делая это несъедобным, поэтому Рейн обычно предпочитал выбираться в город и не мучать себя лишний раз этим зрелищем. Когда они доедали заказанное, Финн решился заговорить с ним на беспокоящую их обоих тему, а Рейн, едва ли оправдывая свой поступок хоть чем-нибудь, перебил его, сослался на какое-то срочное дело и ушёл, не забыв оставить на столе плату за еду и машинально прихватив с собой пакеты с покупками. В общем, беседа не задалась. — Слушай, Рейн, — Макс отложил свои учебники в сторону и взглянул на него. — Я понимаю, что у тебя есть свои причины откладывать ваш разговор, но всё же. Это последние каникулы, которые мы проводим в Истоне, а после выпускного у тебя станет намного меньше возможностей поговорить с Финном. Ты уверен, что хочешь и дальше откладывать это дело на потом? — Нет, но… — Рейн тяжело вздохнул, пустым взглядом сверля потолок. — Я не знаю, что ему сказать. От одной мысли об этом Рейну становилось плохо. Было ли хоть что-нибудь, что он мог сказать Финну после того, как столько лет избегал его? Рейн никогда не умел облачать свои чувства в слова, его способом выражения привязанности всегда были поступки и прямо сейчас у него не было ни малейшей идеи, что он мог бы сделать для Финна, чтобы загладить свою вину. Разговор и правда был единственным вариантом, а потому Рейн был в безвыходном положении. — Диалог на то и диалог, что его ведут двое, — отозвался Макс, видя его потерянное выражение. — Финн определённо более разговорчивый, чем ты, поэтому для начала хотя бы выслушай его, а там уже поймёшь, что стоит сказать. — А если нет? — А если нет, то начни с «Прости меня, Финн» или «Несмотря ни на что, я рад, что ты мой брат», — улыбнулся Макс, подсказывая очевидное. — Но только если это искренне. Конечно это было искренне. Рейн в самом деле сожалел о своём поведении и для него и правда не было никого, ценнее Финна. Но разве этого будет достаточно? — Бесполезно думать об этом сейчас, — словно читая его мысли, продолжил Макс. — Уверен, когда ты увидишь его эмоции, ты быстро найдёшь нужные слова. Главное, решись уже наконец. Иначе мне придётся тебе немного подсобить. Рейн удивился, не до конца понимая смысл его последней фразы, но лишь коротко кивнул в ответ.

***

«Кажется, на уроке полётов на метлах Финн упал с большой высоты и теперь уже долгое время не просыпается» — такая новость свалилась на Рейна, когда он вернулся с занятий. Он со всех ног бежал в лазарет, перебирая в голове все самые худшие варианты. Раньше он никогда не был настолько импульсивен и обычно не поддавался иррациональным мыслям, но в последнее время это изменилось: бесконечные воспоминания о том, как он раз за разом был на грани того, чтобы потерять Финна, не пошли ему на пользу. Истон был одной из самых престижных магических академий в стране, наверняка Финну уже оказали всю необходимую помощь и с ним всё было в порядке, но… Но что, если нет? Если это было так, почему тогда он до сих пор не пришёл в себя? Рейн не знал, от кого Макс узнал эти новости, поэтому и сказать не мог, сколько времени прошло с инцидента. Уроки Финна должны были быть утром, сейчас же был уже вечер, и если он до сих пор не проснулся, травма, которую он получил, могла оказаться очень серьёзной. Если он как-то повредил голову или позвоночник и если целебные чары не успели наложить вовремя, он мог уже никогда не восстановиться. Финн был неудачником — это ни для кого не было секретом — с него сталось выжить в сражении против бога и умереть от травмы на обычном уроке. — Проклятье, — ругательства сами лезли наружу, стоило только подумать о самом худшем. Несмотря на то, как сильно он торопился, лазарет, по ощущениям, не стал ни на шаг ближе. Коридоры казались бесконечно длинными, тёмными и насмехающимися над его беспокойством, но Рейн лишь стиснул зубы, игнорируя всё вокруг. Это было несложно — думать о чём-то, кроме Финна, не получалось. Что, если они и правда никогда больше не смогут поговорить? Что, если он и в самом деле потеряет младшего брата таким до ужаса нелепым способом? Что, если Финн уже… Рейн бесцеремонно влетел в лазарет, тут же оглядываясь вокруг в поисках нужной кровати. Узнать её было не сложно: друзья Финна даже в Истоне сильно выделялись. Мэш, Ланс, Дот и какая-то девушка, которую Рейн никогда раньше не видел. Абсолютно все присутствующие оглянулись на звук распахнувшейся двери и удивлённо уставились на него. — Дорогой брат, — послышался знакомый голос, который в миг развеял всю тревогу. Финн был жив. Был в сознании. Выглядел весёлым. Какое облегчение. — Что-то случилось? — он чуть склонил голову на бок, растерянно глядя на запыхавшегося Рейна. — Любитель кроликов, — как всегда любезно «поприветствовал» его Мэш. — Ты тоже пришёл проведать Финна? Рейн не ответил, продолжая внимательно разглядывать Финна. На его лице и руках было пару царапин, но ничего серьёзного заметно не было. — Старшой тоже был здесь сегодня, — продолжил Мэш, сочтя его немного более обеспокоенный, чем обычно, взгляд за согласие. — Но Финну тогда вправляли кость, поэтому он спал. — «Вправляли кость»? — переспросил Рейн, едва заметно изогнув бровь. Финн неловко улыбнулся, скидывая с себя одеяло и показывая перемотанную ногу. — Я неудачно упал с метлы и вот, — он согнул и разогнул колено, покачивая свежим гипсом. — Медсестра дала мне сонное зелье, чтобы вправить кость и наложить исцеляющее заклинание, поэтому я проспал почти полдня. — Вот как, — нахмурился Рейн. Заметив его помрачневший взгляд, Финн беспокойно замахал руками. — Но я в порядке! Медсестра сказала, что травма не очень серьёзная и уже через неделю я полностью восстановлюсь. Я не доставлю тебе никаких проблем, честно! — Хорошо, — кивнул Рейн. «Скажи, если тебе нужна будет какая-нибудь помощь» — хотел добавить он, но, окинув взглядом собравшуюся вокруг Финна компанию, передумал. Он справится и без него. Ему больше не нужна была его помощь. Рейн покинул лазарет, занимая время прогулки по бесконечным коридорам академии безрадостными размышлениями.

***

— И что это значит? — Рейн угрюмо пилил Макса взглядом, дожидаясь разъяснений. Это было как минимум жестоко, вот так обманывать его, говоря, что Финн, по сути, при смерти, тем более прекрасно зная реальное положение вещей. — Прости-прости, — без капли сожаления усмехнулся Макс. — Я надеялся, что это поможет тебе решиться, наконец, заговорить с ним. Не помогло? В гробу Рейн такую помощь видал. По его тяжелому взгляду Макс быстро всё понял. — Не помогло, значит, — вздохнул он, усаживая на колени следующего кролика и принимаясь вычёсывать его шерсть. Рейн и в одиночку преспокойно справился бы с этим, но Макс благоразумно напомнил, что вдвоём дело пойдёт быстрее, и тоже взялся за щётку. Тем более, когда кроликов было девять, было совсем не зазорно ненадолго украсть у Рейна внимание одного или двух. — Знаешь, чем дольше ты будешь тянуть, тем сложнее станет, — снова заговорил он. — Не знаю уж, что тебя гложет, но со временем это чувство будет только расти. Скажи, чего ты на самом деле так боишься? Кролик в руках Макса притих, поджав уши и тревожно озираясь, будто и не замечая аккуратных поглаживаний щётки на своей спине. Рейн нахмурился сильнее. Чего он боялся? Хороший вопрос. Рейн хотел бы сказать, что не знает ответа или, ещё лучше, что ничего он не боится, однако это было бы ложью. Похоже, неуверенность была у них в крови — иногда Рейн тоже тревожился по бесчисленному количеству вещей, и всегда из-за Финна. Впрочем, едва ли кто-нибудь мог это заметить. Правда была в том, что Рейн боялся узнать, как сильно ранил Финна своими словами и поступками. Последние несколько лет он убеждал себя, что делал это ради его же блага, однако никакие оправдания не могли избавить его от перманентного чувства вины. Рейн видел, как глаза Финна наполнялись слезами каждый раз, когда он называл его бесполезным, видел, как его лицо искажалось в сожалении, когда он вновь говорил, что ему не место в Истоне, видел, как Финн вздрагивал, когда он снова отмахивался от него, притворяясь, будто Финн был для него никем. Он просто не мог не видеть. Рейн никогда не любил его слёзы, и тем тяжелее было становиться их причиной, однако он продолжал твердить себе, что если он подпустит Финна слишком близко к себе, то однажды пожалеет об этом. Став Божественным Провидением, Рейн не только получил возможность попытаться изменить устройство мира, но и вынужден был поставить ради этого свою жизнь на кон. Он не мог позволить, чтобы из-за этого жизнь Финна тоже оказалась под угрозой. Поэтому он отдалился от него, посчитал, что это станет решением всех его проблем, что это позволит уберечь Финна от опасности. Но в итоге это едва ли изменило хоть что-нибудь. — Что, если Финн меня ненавидит? Макс удивлённо повернулся к нему, сбитый с толку этим внезапным откровением. Это было последним, что он ожидал услышать. Тем не менее, он лишь облегчённо выдохнул, радуясь тому, что Рейн, наконец, решился этим поделиться. — Не спорю, у него есть на это причины, — усмехнулся Макс, осторожно выпуская вычесанного кролика из рук. Тот тут же прыгнул в сторону Рейна, забираясь к нему на колени и прижимаясь к другому кролику, которого тот всё это время держал. — Но он тебя не ненавидит. Будь это так, стал бы он так рьяно искать твоей компании? — Не знаю, — пожал плечами Рейн, наблюдая за тем, как Усами успокаивается, устроившись под боком Усако. — Наоборот, — покачал головой Макс. — Ты лучше всех знаешь, как хорошо Финн умеет избегать людей, которые ему не нравятся. Рейн, чуть помедлив, кивнул. — Кстати, моё прошлое заявление всё ещё в силе, — улыбнулся Макс. — Если Финн снова окажется у нас на пороге растроенным из-за тебя, я найду способ заставить тебя с ним поговорить. Макс поднялся со своего места, подошёл к нему и похлопал по плечу, как бы говоря: «Ты справишься». Рейн вновь взглянул на усыпающих Усами и Усако и тяжело вздохнул. Может, ему и правда не помешала бы чья-нибудь помощь.

***

— Скажи честно, дорогой брат, — Финн судорожно вдохнул, глядя на него так обречённо, будто это был их последний в жизни разговор. — Ты меня стыдишься, да? Рейн нахмурился, не находя в себе сил отвести глаза. Слова Финна и его дрожащий голос снова напомнили ему, как сильно он был перед ним виноват. «Ничуть. Я горжусь тем, что ты мой брат». Правильные слова снова застряли в горле. — С чего ты взял? — Рейну было противно от самого себя. Делать вид, будто он никогда не говорил Финну, что он бесполезен и никому не сможет помочь, было высшей степенью лицемерия, но Рейн ничего не мог с собой поделать. — Ты меня избегаешь, — тихо сказал Финн. Он сильнее прижал к себе кролика — виновника того, что этот диалог вообще состоялся. Макс не врал о своих намерениях и, видимо, в очередной раз встретив растроенного Финна на пороге их комнаты, предложил ему рабочий способ загнать Рейна в угол: отдал ему одного из кроликов, прекрасно зная, что Рейн не сможет проигнорировать его пропажу. То, что Финн на этот план согласился, показывало, насколько сильно он отчаялся. — Я думал, что в тот раз, во время битвы с Делизастером, ты хоть немного признал меня, — продолжил Финн, теряя самообладание. — Но в итоге ничего не изменилось, да? Ты всё ещё меня презираешь? Он опустил голову, тщетно стараясь проглотить вставший поперёк горла ком. — Я знаю, что во всём тебе уступаю, — его руки дрожали, а глаза заблестели от подступивших слёз. Кролик в его руках, видимо, чувствуя его состояние, поджал уши и затих, уткнувшись мордочкой в его грудь. — Знаю, что обделён талантом, знаю, что я слабак и трус и что тебе стыдно за меня. Но ты — моя единственная семья, поэтому… Финн медленно вдохнул, стараясь хоть немного успокоиться. — Поэтому, пожалуйста, скажи мне об этом прямо, — срывающимся голосом попросил он. — Если ты сам мне об этом скажешь, обещаю, я больше никогда не буду тебя беспокоить. Я больше не буду доставлять тебе проблем. Я больше не буду навязываться, если буду знать, что ты заставляешь себя проводить со мной время. Рейн ощутил, как сердце болезненно сжалось в груди. — Я больше никогда не буду называть тебя братом, если тебе это так противно, — всхлипнул Финн. — Если я тебе так противен- Он испуганно ахнул, замолкнув на полуслове, когда Рейн в мгновение оказался рядом, сжимая его в осторожных объятиях. — Не говори так, — тихо выдохнул он, не способный больше слушать его отчаянный монолог. — Ты мне не противен. Я не стыжусь тебя и не презираю. Ему никак не удавалось подобрать нужных слов: любые заверения и уговоры казались нелепыми и пустыми, а все слова поддержки звучали грубо и едва ли могли хоть сколько-нибудь приободрить Финна. Среди беспокойного потока мыслей и воспоминаний Рейн сумел выцепить небольшую подсказку. Прямо сейчас ему всего-лишь нужно было быть искренним. — Прости меня, Финн, — сказал он, аккуратно погладив Финна по голове. Прошло так много времени с того момента, когда он последний раз вот так его успокаивал, что он успел позабыть, как это ощущалось. Впрочем, прямо сейчас от этого нехитрого действия Рейн и сам чувствовал себя немного спокойнее. — Несмотря ни на что, я рад, что ты мой брат. Финн замер, не до конца веря в происходящее. Он освободил одну руку и медленно положил её на спину Рейна, боязливо отвечая на объятия. — Прости, что избегал тебя, — снова заговорил Рейн, наконец ощущая решимость открыться Финну. — Прости, что вёл себя так грубо с тобой. Прости, что был таким ужасным старшим братом. — Не говори глупостей, — Финн слабо сжал ткань его мантии, утыкаясь лбом ему в плечо. — Я уже сказал тебе это однажды и повторю снова: одно то, что у меня есть брат, уже делает меня счастливым. У тебя наверняка были свои причины вести себя так. Поэтому всё хорошо. — Значит, ты не злишься? — Рейн чуть отпрянул, чтобы взглянуть на Финна. Тот отпустил его, стёр рукавом освободившейся руки слёзы и поднял на него взгляд. — Конечно, злюсь! — неожиданно заявил он, но, вопреки его словам, в его голосе не было злости, только импульсивная обида. Несмотря на это, Рейн всё равно не смог скрыть удивление из-за его внезапного поведения. — Ты несколько лет избегал меня, говорил все те обидные слова и никогда не доверял мне. Я всё это время думал, что ты меня ненавидишь! — сердито фыркнул Финн, глядя ему в глаза. Заметив сожаление во взгляде Рейна, он тихо вздохнул, успокаиваясь. — Но ты извинился, так что я тебя прощаю. В самом деле, брат, ты иногда можешь быть таким дураком. Рейн не смог сдержать робкой улыбки, услышав это. Раньше Финн ни за что не сказал бы ему подобного. Его новая искренность и смелость определённо нравились ему. — Прости, — повторил он, притягивая Финна обратно и оставляя слабый поцелуй у него на макушке. Финн что-то пробурчал, но не стал его отталкивать. Кролик в его руках всполошился, и Финн, вспомнив, из-за чего всё это началось, протянул его ближе к Рейну. — Я знаю, что я не такой способный, как ты, и что я мало чем могу тебе помочь, но… — Финн поднял голову и вновь взглянул ему в глаза. — Впредь, если тебя что-то будет беспокоить или если у тебя будут какие-то проблемы, делись со мной, ладно? Положись на меня. Не неси это бремя в одиночку. Рейн осторожно забрал у него кролика. Усатаро тут же уткнулся носом в его локоть и притих. — Спасибо, Финн, — только и смог сказать Рейн, нехотя выпуская младшего брата из объятий. Он не мог дать ему никаких обещаний, но это было не важно. Больше между ними не было той пропасти, что Рейн создал годами своего пренебрежения, и ему больше не нужно было переступать через себя и притворяться, что Финн для него ничего не значил. Потому что Финн значил. Финн был для него всем, и пока он был рядом, Рейн готов был справиться с любыми трудностями.